Но чувствуя и читая альтерца, крылатая позволяла читать себя. На доступном и безопасном уровне, но и этого хватало, чтобы её прочувствовать. И даже немного понять.
«Разные позы – всего лишь разные способы замыкания энергопотоков и выражения оттенков чувств. Язык аур и тел, – на тонком понятийном уровне, глубже любых слов и даже мыслей, вспыхнуло понимание. Чужое, но просто и естественно ставшее своим. – Мы попробовали только малую часть. К некоторым формам близости ты(я) пока не готов физически, энергетически и морально. Но это пока. Самое интересное и вкусное только начинается»
И он безоговорочно поверил.
Её физическое и энергетическое тело творило невероятные вещи. Огненные ленты обращались вихрями и кольцами, распускались лепестками и протуберанцами, проникали везде, не делая различий между телом и аурой, сбивали пульс и дыхание, воспламеняли кровь. От наслаждения уже не было сил стонать – только ловить губами искрящий раскалённый воздух, задыхаться от чужой бездонной нежности и кончать. Эти нежные пальцы, жаркие губы и дерзкий чувственный ротик были одновременно всюду и сразу, изучая, лаская, дразня и покоряя блаженством каждую клеточку тела. Многомерная бессовестно и беззастенчиво пользовалась своей многомерностью и властью, доводя альтерца до вершин экстаза. Веймар не то, что не пробовал – даже не представлял подобного. Она возбуждалась его возбуждением и кайфовала, даря наслаждение ему. Наслаждалась им, как хотела, но сама отдавалась взамен и давала в ответ ещё больше. Её органы тонкого восприятия настраивались на него, как приёмник на конкретную волну. Он сам ощущал отголоски её чувств и ощущений, заводящих ещё сильней. Аромат её тела и волос с ума сводил. Он уже не мог без неё. Не мог и не хотел.
С ней он летал. Снова дышал. Снова жил. Последний пик их общего наслаждения стал особенно острым. Диким и грешным. Невероятным.
– Если бы здесь не стояла защита, в горах бы сошли лавины, а твои соотечественники наблюдали уникальное природное явление: атмосферное сияние и бесшумный фейерверк, – довольно промурлыкала Летта, блаженно потягиваясь и жмурясь на утренний свет двух альтерских солнц. Внизу, за прозрачной стеной, от горизонта до горизонта расстилался золотисто-розовый облачный ковёр. Веймар даже не представлял такой красоты, такого чуда. Руки чесались зарисовать, выплеснуть эмоции на холст. Но после такой физической нагрузки и вкусной разрядки не хотелось даже шевелиться. Успеет ещё. В памяти эта картина останется навсегда, в мельчайших деталях.
Сейчас хотелось просто качаться на облаках, рядом с Леттой и вместе с ней, держать её в объятиях, ощущать тепло её тела, шёпот дыхания, нежную мягкость крыльев и биение рядом со своим другого сердца.
Без неё – как? И вообще, зачем? С появлением крылатой в своей жизни, он впервые за последний век ощутил себя не заледеневшим, не застывшей ледяной глыбой или вовсе пустой оболочкой, а по-настоящему живым. Даже когда злился, боялся и ненавидел – это было по-настоящему. Ненависть и страсть стали той силой, что встряхнула его до основания, выдернула из уныния, пустоты и безысходности, как увязшего рахши из болота. Это обжигало. Как пощёчина, как лесная трава стрекучая. Но именно Летта вытащила его из затяжной комы. Спасла ему жизнь, причём не раз. И его ожоги исцелила она.
Веймар до последнего боролся с её властью над собой. С притяжением и резонансом, что вообще глупо – ну какой дурак борется с физическими явлениями. Со своей же энергетикой и собственными «неправильными» чувствами к дочери чуждого Альтерре, опасного рода. Но бороться не осталось сил. И желания не осталось тоже.
Он мог бы продолжать сопротивляться, беситься и ненавидеть существо жестокое, подлое, лживое, манипулирующее, подавляющее, причиняющее боль и страдания. Но в ней не было жестокости, подлости и лжи. Иной раз было горше от её правды. Она ни разу не причинила боли – ни физически, ни эмоционально. Поддразнивала, покусывала, провоцировала – но не ранила. Он и сам поступал не лучше, если не хуже. Хамил, провоцировал, плевался ядом, швырялся острыми ледяными стрелами убойных эмоций по её тончайшим эмпатическим антеннкам, даже ударил Силой. Теперь, с другого ракурса, собственные мысли и поступки выглядели неприглядными, неразумными и позорными для одарённого альтерца, хранителя месторождения и главы Ледяного рода. Последнего, кто остался жив. И во многом, остался таким благодаря ЕЙ. Оказывается, это такое тёплое, щемящее и согревающее чувство: благодарность. Чем-то похоже на нежность, а отдалённо – даже на любовь.
Изнутри острой ледяной иглой укололо чувство вины. Образ Ильмираны, чуть отступивший и успевший подёрнуться дымкой, снова всколыхнул боль и память молчаливым укором. Любимая, единственная. Его вечная память, его свет. Её давно нет, этот свет навсегда погас. Но она всегда жила в его сердце. А теперь, потянувшись к другой женщине чем-то большим, чем член, он ощутил себя предателем.
– По кофейку? – довольная и умиротворённая Летта, сияя улыбкой сытого рахши, совершенно не стесняясь наготы, опустила на алмазный столик вазочку с колотым шоколадом и две изысканных чашечки, дымящихся незнакомым горьковатым ароматом. – Кайфхэ запастись не успела, а телепортировать лениво, так что чем богата. Но кофе хороший, элитный. Отец специально для мамы целые плантации развёл, лучшие сорта из разных миров. А я нагло пользуюсь. Могу коньяка плеснуть, полный улёт будет!
Как у неё всё просто.
– Благодарю, лучше не надо, – пить иномирный крепкий алкоголь, ещё и с утра, Веймару не хотелось. Из памяти ещё не выветрилось креплёное вино и его последствия. А вот аналог кайфхэ попробовать любопытно. Тем более, с таким сервисом. Не каждое утро и не каждому болвану приносит кофе в постель обнажённая альвиронская принцесса. И когда только успела сварганить?
– Ловкость рук и каааапелька хрономагии, – вслух протянула Летта, компактно умостившись на диване со своей чашечкой и поджав под себя скрещённые ноги. Странная поза. Но ей так было комфортно. А со стороны – даже красиво. Так и тянуло зарисовать, с натуры.
Грудь снова прострелило невидимой иглой и сжало, будто в тисках. Вот так, с натуры, он писал только Ильми. Веймар сглотнул ком в горле, пытаясь заглушить горьким напитком и горьким шоколадом ещё большую горечь. Даже почти получилось. Иномирный кайфхэ был не таким пряным, но крепким, ароматным и бодрящим. Непривычный, но приятный вкус прояснял разум, обострял восприятие, упорядочивал мысли и балансировал эмоции.
Летта смотрела куда-то сквозь пространство, но Веймар ощущал её потоки внимания. Лёгкие пёрышки, солнечные зайчики лучистой энергии.
– Что тебя так тревожит? – просто спросила она. – Я не настаиваю, не хочешь – закроем тему. Но я же чувствую, как тебе хреново. И умею решать проблемы. Может, смогу чем-то помочь, что-то исправить.
– Ты можешь исправить смерть? – с ехидной горечью усмехнулся Веймар. – Не говори, чего не понимаешь.
– А как я пойму, если ты молчишь и закрываешься? – Летта спокойно пожала плечами, смакуя кофе. – Смерть исправить не могу, но многим помогаю исправить жизнь.
– Сам разберусь, – хмуро ответил альтерец.
– Альтерра тоже разобралась бы сама. Лет за сто-двести и какой ценой, – парировала феникс. – Иногда и самым сильным нужна помощь и поддержка близких. Нужен друг. Чьё-то плечо, крыло и рука, чтоб не свихнуться в своём гордом одиночестве. Ты помог мне, когда я нуждалась в этом, сохранил мой секретик. Да сколько у нас уже этих секретов? Одним больше, одним меньше. Может, вместе справимся быстрей и лучше. Что ты теряешь?
Веймар задумчиво отхлебнул кофе, не чувствуя вкуса. А что, в сущности, он теряет? Он уже давно всё потерял. Нечего терять. Жить с таким грузом негатива просто невыносимо. А Ильми уже всё равно.
– Ладно, считывай, – альтерец обреченно вздохнул, как перед прыжком в Бездну, и сбросил ментальные щиты.
Чуждое, невероятно сильное сознание осторожно коснулось его разума, проникая вглубь памяти. Летта пристально смотрела в его глаза жутковатым немигающим взглядом, пробирающим до костей. Не глаза, а сканер. Веймар зябко поёжился, но не отвёл взгляда. Даже когда её радужки и зрачки раздвоились, а капли янтаря засветились пульсирующим неоновым светом. Он запоздало вспомнил, что она имеет прямое отношение к спецслужбам, Бездна знает, на что способна, а он даже не взял с неё клятвы. Сглупил. Но переигрывать слишком поздно. Она уже в его голове. Такой глубокий и близкий ментальный контакт на фоне собственной уязвимости мог бы привести в ужас. Он даже не успевал осознавать, что именно и как она делает. Скорость считывания и передачи информации была настолько высока, что всё сливалось в белый шум. Веймар и близко не представлял, что значит уровень Абсолют. Но её действия были слишком аккуратными, бережными, даже нежными, чтоб испугаться всерьёз. Скорее, Веймару было крепко не по себе.
Он чувствовал себя голым и беззащитным, как младенец или моллюск, лишённый раковины. Наверное, так чувствуют себя неодарённые, когда их мысли, чувства, самое сокровенное для кого-то – как на ладони. Так чувствовала себя Элисса рядом с ним. Неприятное чувство. Хорошо, считка закончилась быстро. А привычная глухая боль утихла, почти рассеялась, словно разделённая на двоих. Даже если для многомерной это всё игра, а он – всего лишь сломанная игрушка, она и здесь сыграла красиво.
Летта вышла из его сознания, прошлась быстрым, но глубоким сканом по ауре, мягко разомкнула зрительный контакт и пару раз моргнула, возвращая глазам привычный вид. В глубине огненно-янтарных кристаллов на долю мгновения отразилась боль. Или просто показалось. Видимо, ей такая работа тоже даётся непросто.
Какое-то время она просто молчала, безмятежно потягивая кофе. Лицо не отражало абсолютно ничего, никаких эмоций. Наверно, обрабатывала и анализировала полученные сведения. Что усложнять? Для неё это просто работа. Ну и возможно, любопытно попробовать что-то новенькое. Секс с альтерцем был, теперь ментальный скан. Любознательная раса. Веймар снова судорожно закрылся щитами. Так комфортнее, спокойнее и надёжнее. Хоть иллюзорная, но защита.
– Да смысл уже закрываться, после драки кулаками не машут, – хмыкнула на это дело Летта. – Экранироваться после сканирования – как сначала поссать, а потом снимать штаны.
Веймару от такой нелепости стало смешно. Даже напряжение куда-то исчезло. Умеет же разрядить обстановку.
– Ну что, узнала, что хотела? – как можно равнодушнее спросил он.
– Узнала. Теперь мне многое ясно, намного проще понять тебя и что с тобой происходит, – феникс задумчиво смотрела в пространство, забыв опустевшую чашку прямо в воздухе. – Спасибо, что доверился. Мне жаль, не в моих силах вернуть ушедших. Я не могу оживить твою любимую женщину. Но теперь хотя бы могу поискать ваших потомков.
– Бесполезно, – устало бросил Веймар. – Искал уже. Некого искать.
– Ты хрономаг? Или как у вас их называют, Видящий? – скептически усмехнулась Летта. – У меня другие методы и другие возможности поиска. Я инфузорию в любой точке поля времени обнаружу, элементарную частицу тебе найду, если надо, не то что разумное существо по индивидуальному спектру. Энергоформа не имеет физических ограничений, спокойно перемещается во времени, на любые расстояния, и может находиться во многих местах одновременно. Единственное что мне потребуется – Сила. Много Силы. Взять её я могу только в гиперкубе. Но только когда лично просмотрю жизнь Ильмираны, просканирую на твою кровь все ваши сраные колонии, паршивый Альянс и распоследнюю обитаемую планету – вот тогда скажу, что бесполезно, а что нет. Это раз.
– Значит, будет и два, – это даже не вопрос. Веймар насторожился. Но удивился сильней. Это крылатое чудо постоянно его удивляло.
Зачем бы ей помогать ему в ущерб себе и тратить на него Силу? Шерстить весь обитаемый космос в поисках чужих детей, чтобы что? Ради кого и чего? Понять Летту, её логику, мотивы, цели ему было ещё сложней, чем ей – понять его. Даже после такого интимного контакта с энергоформой, он не представлял, чего ещё от неё ожидать. Он как-то незаметно научился и привык ей доверять. Или она так сделала, чтобы доверился. Сам ещё не осознал, как открыл сознание, память и душу. Но понимания это не давало. Леттариона оставалась для него непонятной и непредсказуемой. Разные миры и картины мира, менталитеты, системы отсчёта. А просканировать многомерную огненную птичку можно даже не мечтать. Веймар уже и мысли не закрывал. Смысл какой.
Летта уже знакомым, стремительно-текучим движением обняла его, прижавшись щекой к груди. Он ощутил и нефизическое, тонкое касание-пёрышко, невесомое и неуловимое, как солнечный луч. Энергоформа.
– Я не против открыться так же, сканируй, – её пальцы чертили на груди, животе и ниже ласковые узоры. – Но тебе это ничего не даст, кроме сильнейшей перегрузки сферы сознания. Тебе её просто порвёт, как паутинку. Замкнёт, расплавит и выжжет, вместе с мозгом. Я тоже откровенна с тобой и открываюсь тебе, но постепенно. Не всё сразу и залпом, в удар, а потихоньку, по лепестку. Нас готовят к подобным контактам, у меня есть опыт. Всё будет, просто доверься и не спеши. Нельзя перепрыгивать ступеньки, лезть на контакт сразу с Альтеррой, если уровень и спектр не дотягивает, класть крышу, если нет несущих стен и не успел высохнуть фундамент, как и бросать разум из ванны сразу в океан. Просто скажи или подумай, и я отвечу, – энергетика Летты коснулась его щеки и губ тёплым поцелуем солнечного ветра. – Ради кого я это делаю? Ради себя, разумеется, – ментальный фон зарябил беззвучными смешинками. – Мне нравится твоё наслаждение, твоя радость, искренние эмоции твоей души, твоя улыбка. И ранит твоя боль. Мне не стать твоим светом, я на это и не претендую. Даже если бы мне этого хотелось, я никогда не стану ей и не займу в твоей жизни её места. Но чужое место мне и не нужно. Я могу занять только своё. Анестезия – тоже неплохо. Именно она и нужна, когда болит. Заслужить любовь или заставить любить невозможно, любовь – это таинство душ и дар сердца. Твоя сущность выбрала Ильмирану, это моя выбрала тебя и намного позже. Возможно, я просто не тех выбираю. Может, ты станешь для меня будущим, а может, прошлым. Пикантным приключением, приятным воспоминанием, просто кластером личного опыта, или ещё одной ошибкой и ещё одним шрамом, вероятностей много. Но это покажет только время. Может, когда-то в твоём сердце найдётся место и для меня, и для кого-то ещё. Но для этого оно должно стать целым. На разбитом корабле далеко не улетишь. Я хочу помочь тебе снова стать целым, вернуть свою жизнь. Найти твоих детей – самое малое, что я могу сделать. Первый шаг. Я бы сделала то же самое и для Ланы, и для Эйра, и для Сайнора, и для любого, кто стал моим близким или приближённым кругом. Я ответила на твой вопрос?
– Вполне, – подумав, ответил Веймар.
Энтузиазма и оптимизма Летты он не разделял. Зачем ему пустые надежды и новые разочарования, от которых ещё тяжелей. Но если ей так хочется поиграть в детектива и потратить Силу на бесплодные поиски – дело её. Может, этим крылатым эту Силу девать некуда.
«Разные позы – всего лишь разные способы замыкания энергопотоков и выражения оттенков чувств. Язык аур и тел, – на тонком понятийном уровне, глубже любых слов и даже мыслей, вспыхнуло понимание. Чужое, но просто и естественно ставшее своим. – Мы попробовали только малую часть. К некоторым формам близости ты(я) пока не готов физически, энергетически и морально. Но это пока. Самое интересное и вкусное только начинается»
И он безоговорочно поверил.
Её физическое и энергетическое тело творило невероятные вещи. Огненные ленты обращались вихрями и кольцами, распускались лепестками и протуберанцами, проникали везде, не делая различий между телом и аурой, сбивали пульс и дыхание, воспламеняли кровь. От наслаждения уже не было сил стонать – только ловить губами искрящий раскалённый воздух, задыхаться от чужой бездонной нежности и кончать. Эти нежные пальцы, жаркие губы и дерзкий чувственный ротик были одновременно всюду и сразу, изучая, лаская, дразня и покоряя блаженством каждую клеточку тела. Многомерная бессовестно и беззастенчиво пользовалась своей многомерностью и властью, доводя альтерца до вершин экстаза. Веймар не то, что не пробовал – даже не представлял подобного. Она возбуждалась его возбуждением и кайфовала, даря наслаждение ему. Наслаждалась им, как хотела, но сама отдавалась взамен и давала в ответ ещё больше. Её органы тонкого восприятия настраивались на него, как приёмник на конкретную волну. Он сам ощущал отголоски её чувств и ощущений, заводящих ещё сильней. Аромат её тела и волос с ума сводил. Он уже не мог без неё. Не мог и не хотел.
С ней он летал. Снова дышал. Снова жил. Последний пик их общего наслаждения стал особенно острым. Диким и грешным. Невероятным.
– Если бы здесь не стояла защита, в горах бы сошли лавины, а твои соотечественники наблюдали уникальное природное явление: атмосферное сияние и бесшумный фейерверк, – довольно промурлыкала Летта, блаженно потягиваясь и жмурясь на утренний свет двух альтерских солнц. Внизу, за прозрачной стеной, от горизонта до горизонта расстилался золотисто-розовый облачный ковёр. Веймар даже не представлял такой красоты, такого чуда. Руки чесались зарисовать, выплеснуть эмоции на холст. Но после такой физической нагрузки и вкусной разрядки не хотелось даже шевелиться. Успеет ещё. В памяти эта картина останется навсегда, в мельчайших деталях.
Сейчас хотелось просто качаться на облаках, рядом с Леттой и вместе с ней, держать её в объятиях, ощущать тепло её тела, шёпот дыхания, нежную мягкость крыльев и биение рядом со своим другого сердца.
Без неё – как? И вообще, зачем? С появлением крылатой в своей жизни, он впервые за последний век ощутил себя не заледеневшим, не застывшей ледяной глыбой или вовсе пустой оболочкой, а по-настоящему живым. Даже когда злился, боялся и ненавидел – это было по-настоящему. Ненависть и страсть стали той силой, что встряхнула его до основания, выдернула из уныния, пустоты и безысходности, как увязшего рахши из болота. Это обжигало. Как пощёчина, как лесная трава стрекучая. Но именно Летта вытащила его из затяжной комы. Спасла ему жизнь, причём не раз. И его ожоги исцелила она.
Веймар до последнего боролся с её властью над собой. С притяжением и резонансом, что вообще глупо – ну какой дурак борется с физическими явлениями. Со своей же энергетикой и собственными «неправильными» чувствами к дочери чуждого Альтерре, опасного рода. Но бороться не осталось сил. И желания не осталось тоже.
Он мог бы продолжать сопротивляться, беситься и ненавидеть существо жестокое, подлое, лживое, манипулирующее, подавляющее, причиняющее боль и страдания. Но в ней не было жестокости, подлости и лжи. Иной раз было горше от её правды. Она ни разу не причинила боли – ни физически, ни эмоционально. Поддразнивала, покусывала, провоцировала – но не ранила. Он и сам поступал не лучше, если не хуже. Хамил, провоцировал, плевался ядом, швырялся острыми ледяными стрелами убойных эмоций по её тончайшим эмпатическим антеннкам, даже ударил Силой. Теперь, с другого ракурса, собственные мысли и поступки выглядели неприглядными, неразумными и позорными для одарённого альтерца, хранителя месторождения и главы Ледяного рода. Последнего, кто остался жив. И во многом, остался таким благодаря ЕЙ. Оказывается, это такое тёплое, щемящее и согревающее чувство: благодарность. Чем-то похоже на нежность, а отдалённо – даже на любовь.
Изнутри острой ледяной иглой укололо чувство вины. Образ Ильмираны, чуть отступивший и успевший подёрнуться дымкой, снова всколыхнул боль и память молчаливым укором. Любимая, единственная. Его вечная память, его свет. Её давно нет, этот свет навсегда погас. Но она всегда жила в его сердце. А теперь, потянувшись к другой женщине чем-то большим, чем член, он ощутил себя предателем.
– По кофейку? – довольная и умиротворённая Летта, сияя улыбкой сытого рахши, совершенно не стесняясь наготы, опустила на алмазный столик вазочку с колотым шоколадом и две изысканных чашечки, дымящихся незнакомым горьковатым ароматом. – Кайфхэ запастись не успела, а телепортировать лениво, так что чем богата. Но кофе хороший, элитный. Отец специально для мамы целые плантации развёл, лучшие сорта из разных миров. А я нагло пользуюсь. Могу коньяка плеснуть, полный улёт будет!
Как у неё всё просто.
– Благодарю, лучше не надо, – пить иномирный крепкий алкоголь, ещё и с утра, Веймару не хотелось. Из памяти ещё не выветрилось креплёное вино и его последствия. А вот аналог кайфхэ попробовать любопытно. Тем более, с таким сервисом. Не каждое утро и не каждому болвану приносит кофе в постель обнажённая альвиронская принцесса. И когда только успела сварганить?
– Ловкость рук и каааапелька хрономагии, – вслух протянула Летта, компактно умостившись на диване со своей чашечкой и поджав под себя скрещённые ноги. Странная поза. Но ей так было комфортно. А со стороны – даже красиво. Так и тянуло зарисовать, с натуры.
Грудь снова прострелило невидимой иглой и сжало, будто в тисках. Вот так, с натуры, он писал только Ильми. Веймар сглотнул ком в горле, пытаясь заглушить горьким напитком и горьким шоколадом ещё большую горечь. Даже почти получилось. Иномирный кайфхэ был не таким пряным, но крепким, ароматным и бодрящим. Непривычный, но приятный вкус прояснял разум, обострял восприятие, упорядочивал мысли и балансировал эмоции.
Летта смотрела куда-то сквозь пространство, но Веймар ощущал её потоки внимания. Лёгкие пёрышки, солнечные зайчики лучистой энергии.
– Что тебя так тревожит? – просто спросила она. – Я не настаиваю, не хочешь – закроем тему. Но я же чувствую, как тебе хреново. И умею решать проблемы. Может, смогу чем-то помочь, что-то исправить.
– Ты можешь исправить смерть? – с ехидной горечью усмехнулся Веймар. – Не говори, чего не понимаешь.
– А как я пойму, если ты молчишь и закрываешься? – Летта спокойно пожала плечами, смакуя кофе. – Смерть исправить не могу, но многим помогаю исправить жизнь.
– Сам разберусь, – хмуро ответил альтерец.
– Альтерра тоже разобралась бы сама. Лет за сто-двести и какой ценой, – парировала феникс. – Иногда и самым сильным нужна помощь и поддержка близких. Нужен друг. Чьё-то плечо, крыло и рука, чтоб не свихнуться в своём гордом одиночестве. Ты помог мне, когда я нуждалась в этом, сохранил мой секретик. Да сколько у нас уже этих секретов? Одним больше, одним меньше. Может, вместе справимся быстрей и лучше. Что ты теряешь?
Веймар задумчиво отхлебнул кофе, не чувствуя вкуса. А что, в сущности, он теряет? Он уже давно всё потерял. Нечего терять. Жить с таким грузом негатива просто невыносимо. А Ильми уже всё равно.
– Ладно, считывай, – альтерец обреченно вздохнул, как перед прыжком в Бездну, и сбросил ментальные щиты.
Чуждое, невероятно сильное сознание осторожно коснулось его разума, проникая вглубь памяти. Летта пристально смотрела в его глаза жутковатым немигающим взглядом, пробирающим до костей. Не глаза, а сканер. Веймар зябко поёжился, но не отвёл взгляда. Даже когда её радужки и зрачки раздвоились, а капли янтаря засветились пульсирующим неоновым светом. Он запоздало вспомнил, что она имеет прямое отношение к спецслужбам, Бездна знает, на что способна, а он даже не взял с неё клятвы. Сглупил. Но переигрывать слишком поздно. Она уже в его голове. Такой глубокий и близкий ментальный контакт на фоне собственной уязвимости мог бы привести в ужас. Он даже не успевал осознавать, что именно и как она делает. Скорость считывания и передачи информации была настолько высока, что всё сливалось в белый шум. Веймар и близко не представлял, что значит уровень Абсолют. Но её действия были слишком аккуратными, бережными, даже нежными, чтоб испугаться всерьёз. Скорее, Веймару было крепко не по себе.
Он чувствовал себя голым и беззащитным, как младенец или моллюск, лишённый раковины. Наверное, так чувствуют себя неодарённые, когда их мысли, чувства, самое сокровенное для кого-то – как на ладони. Так чувствовала себя Элисса рядом с ним. Неприятное чувство. Хорошо, считка закончилась быстро. А привычная глухая боль утихла, почти рассеялась, словно разделённая на двоих. Даже если для многомерной это всё игра, а он – всего лишь сломанная игрушка, она и здесь сыграла красиво.
Летта вышла из его сознания, прошлась быстрым, но глубоким сканом по ауре, мягко разомкнула зрительный контакт и пару раз моргнула, возвращая глазам привычный вид. В глубине огненно-янтарных кристаллов на долю мгновения отразилась боль. Или просто показалось. Видимо, ей такая работа тоже даётся непросто.
Какое-то время она просто молчала, безмятежно потягивая кофе. Лицо не отражало абсолютно ничего, никаких эмоций. Наверно, обрабатывала и анализировала полученные сведения. Что усложнять? Для неё это просто работа. Ну и возможно, любопытно попробовать что-то новенькое. Секс с альтерцем был, теперь ментальный скан. Любознательная раса. Веймар снова судорожно закрылся щитами. Так комфортнее, спокойнее и надёжнее. Хоть иллюзорная, но защита.
– Да смысл уже закрываться, после драки кулаками не машут, – хмыкнула на это дело Летта. – Экранироваться после сканирования – как сначала поссать, а потом снимать штаны.
Веймару от такой нелепости стало смешно. Даже напряжение куда-то исчезло. Умеет же разрядить обстановку.
– Ну что, узнала, что хотела? – как можно равнодушнее спросил он.
– Узнала. Теперь мне многое ясно, намного проще понять тебя и что с тобой происходит, – феникс задумчиво смотрела в пространство, забыв опустевшую чашку прямо в воздухе. – Спасибо, что доверился. Мне жаль, не в моих силах вернуть ушедших. Я не могу оживить твою любимую женщину. Но теперь хотя бы могу поискать ваших потомков.
– Бесполезно, – устало бросил Веймар. – Искал уже. Некого искать.
– Ты хрономаг? Или как у вас их называют, Видящий? – скептически усмехнулась Летта. – У меня другие методы и другие возможности поиска. Я инфузорию в любой точке поля времени обнаружу, элементарную частицу тебе найду, если надо, не то что разумное существо по индивидуальному спектру. Энергоформа не имеет физических ограничений, спокойно перемещается во времени, на любые расстояния, и может находиться во многих местах одновременно. Единственное что мне потребуется – Сила. Много Силы. Взять её я могу только в гиперкубе. Но только когда лично просмотрю жизнь Ильмираны, просканирую на твою кровь все ваши сраные колонии, паршивый Альянс и распоследнюю обитаемую планету – вот тогда скажу, что бесполезно, а что нет. Это раз.
– Значит, будет и два, – это даже не вопрос. Веймар насторожился. Но удивился сильней. Это крылатое чудо постоянно его удивляло.
Зачем бы ей помогать ему в ущерб себе и тратить на него Силу? Шерстить весь обитаемый космос в поисках чужих детей, чтобы что? Ради кого и чего? Понять Летту, её логику, мотивы, цели ему было ещё сложней, чем ей – понять его. Даже после такого интимного контакта с энергоформой, он не представлял, чего ещё от неё ожидать. Он как-то незаметно научился и привык ей доверять. Или она так сделала, чтобы доверился. Сам ещё не осознал, как открыл сознание, память и душу. Но понимания это не давало. Леттариона оставалась для него непонятной и непредсказуемой. Разные миры и картины мира, менталитеты, системы отсчёта. А просканировать многомерную огненную птичку можно даже не мечтать. Веймар уже и мысли не закрывал. Смысл какой.
Летта уже знакомым, стремительно-текучим движением обняла его, прижавшись щекой к груди. Он ощутил и нефизическое, тонкое касание-пёрышко, невесомое и неуловимое, как солнечный луч. Энергоформа.
– Я не против открыться так же, сканируй, – её пальцы чертили на груди, животе и ниже ласковые узоры. – Но тебе это ничего не даст, кроме сильнейшей перегрузки сферы сознания. Тебе её просто порвёт, как паутинку. Замкнёт, расплавит и выжжет, вместе с мозгом. Я тоже откровенна с тобой и открываюсь тебе, но постепенно. Не всё сразу и залпом, в удар, а потихоньку, по лепестку. Нас готовят к подобным контактам, у меня есть опыт. Всё будет, просто доверься и не спеши. Нельзя перепрыгивать ступеньки, лезть на контакт сразу с Альтеррой, если уровень и спектр не дотягивает, класть крышу, если нет несущих стен и не успел высохнуть фундамент, как и бросать разум из ванны сразу в океан. Просто скажи или подумай, и я отвечу, – энергетика Летты коснулась его щеки и губ тёплым поцелуем солнечного ветра. – Ради кого я это делаю? Ради себя, разумеется, – ментальный фон зарябил беззвучными смешинками. – Мне нравится твоё наслаждение, твоя радость, искренние эмоции твоей души, твоя улыбка. И ранит твоя боль. Мне не стать твоим светом, я на это и не претендую. Даже если бы мне этого хотелось, я никогда не стану ей и не займу в твоей жизни её места. Но чужое место мне и не нужно. Я могу занять только своё. Анестезия – тоже неплохо. Именно она и нужна, когда болит. Заслужить любовь или заставить любить невозможно, любовь – это таинство душ и дар сердца. Твоя сущность выбрала Ильмирану, это моя выбрала тебя и намного позже. Возможно, я просто не тех выбираю. Может, ты станешь для меня будущим, а может, прошлым. Пикантным приключением, приятным воспоминанием, просто кластером личного опыта, или ещё одной ошибкой и ещё одним шрамом, вероятностей много. Но это покажет только время. Может, когда-то в твоём сердце найдётся место и для меня, и для кого-то ещё. Но для этого оно должно стать целым. На разбитом корабле далеко не улетишь. Я хочу помочь тебе снова стать целым, вернуть свою жизнь. Найти твоих детей – самое малое, что я могу сделать. Первый шаг. Я бы сделала то же самое и для Ланы, и для Эйра, и для Сайнора, и для любого, кто стал моим близким или приближённым кругом. Я ответила на твой вопрос?
– Вполне, – подумав, ответил Веймар.
Энтузиазма и оптимизма Летты он не разделял. Зачем ему пустые надежды и новые разочарования, от которых ещё тяжелей. Но если ей так хочется поиграть в детектива и потратить Силу на бесплодные поиски – дело её. Может, этим крылатым эту Силу девать некуда.
