– Можешь охладить вино и наморозить льда, а я пока запеку форель, – буднично предложила Леттариона. Совсем как обычная жена, попросившая мужа помочь по хозяйству. Альтерра, что за чушь вообще в сферу сознания лезет?
– Разумеется, – Веймар отвернулся, от греха, и занялся именно этим.
От аромата печёной форели потекли слюнки. Готовить уже существующую еду у иномирянки получалось явно лучше, чем создавать её с нуля.
Горячая форель пахла изумительно и просто таяла во рту. Грибочки, сыр, свежайшие ароматные булочки – всё было божественным, а на вкус – ещё лучше. К овощам и фруктам Веймар был в целом равнодушен, но и они оказались очень в тему. Летта тоже уплетала всё подряд с аппетитом здорового рахши, нисколько не опасаясь испортить свою точёную фигуру. А в том, как она смущалась своей маленькой слабости, было что-то милое и по-детски трогательное... Дожил, называется, что эти жутковатые и опаснейшие существа ему уже милыми и трогательными кажутся. А их общество – очень даже приятным. Сказал бы кто раньше – не поверил бы. Но доверять? А тем более довериться?! Она предложила перемирие, теперь – равноправное партнёрство. Если даже пренебречь Печатью, которая сама по себе противоречит равноправию, в чем подвох?
– Не путай равноправие с равенством, лучше наполни бокалы и оцени рыбку, – усмехнулась крылатая. – Равенства в принципе не существует. Неравенство заложено в самой природе вещей. Даже элементарные частицы отличаются друг от друга – массой, зарядом, спином и целыми массивами показателей. Разумные существа тем более отличаются – физической и магической силой, уровнем и направленностью дара, интеллектом, опытом, не говоря уже о характере и личных качествах. Отсюда и принципы иерархии. И их выражения, вроде Печатей, тоже. Ты и сам это знаешь, просто не задумывался. Тебя же не пугает и не возмущает, что дети подчиняются взрослым, рахши – одарённым альтерцам, все альтерцы – Правителям, а Правители – Альтерре. Что Альтерра сильнее, умнее и дальновиднее вас, её созданий? Как и нас, её гостей. Мы все ей подчиняемся, или убираемся вон. Законам физики, вообще, подчиняются все без исключения, и никто даже не думает на это злиться или обижаться. Так устроен Мультиверсум, это в метакоде Мироздания заложено. Не будь Правил Игры, во всём царил бы Хаос. Равенство, милый мой – абстракция, иллюзия. Равноправие – нечто иное. По любому Закону, мы имеем равное право на жизнь. На счастье. На чувства. На здоровое тело и сознание. На знания и развитие. На безопасность. На помощь в беде. На мечты и их исполнение. На выбор Пути. Вышестоящий имеет просто больше возможностей эти права реализовать.
– Так-то, ты права, – мысленно признал альтерец, отдавая должное блюдам. –Но как тебе доверять? Я ничего о тебе не знаю. Ни о тебе, ни о твоей... расе, цивилизации, целях и возможностях. Сложно верить тому, от кого не представляешь, чего ждать. Не знаешь... правил Игры.
Летта по-птичьи склонила голову к плечу, глядя сквозь пространство. Он заметил, что она так делает, когда задумывается или смотрит на что-то недоступное ему. Веймар хотел бы проникнуть в её мысли, снова увидеть её глазами нечто чудесное. Но о подобном и мечтать не смел.
– У нас будет время узнать друг друга, – в золотисто-янтарных глазах заиграли лукавые искорки. – Мне, может, тоже не нравится, что резонанс случился именно с тобой. У вас многое иначе, другая ментальность, которую непросто понять и грамотно выстроить контакт. Я часто не понимаю тебя. Мне от тебя сплошные проблемы. Как эмпата, меня ранит твоя боль, твой страх, твой холод. Ненависть – и та намного лучше. Если бы я выбирала кого-то из вас по расчёту, заявила бы права на Сайнора. Если бы выбирала из мести, вовсе на альтерцев не глянула бы, дома есть более достойные кандидатуры, – в голосе и глазах Летты блеснул металл, а волосы приобрели стальной отлив. – Но притяжение не спрашивает и меня. Со мной срезонировал именно ТЫ, а не кто-то другой. В эту паутину мы влетели вместе. Глупости вроде приворотов и воздействий исключаем, значит в этом есть глубокий смысл и обоюдный шанс. Мы можем кочевряжиться, отталкивать друг друга, отыгрываться за прошлое или бежать от себя, но это глупо. Сущности и энергетике лучше знать. Первородное Пламя мудрее меня, а сердце всегда видит истину. Возможно, мы с тобой начали не с того и не так. Но как мы продолжим, зависит только от нас двоих. Прости, если чем-то обидела, испугала или ранила – я тоже живая, совсем не святая, подвержена эмоциям и совершаю ошибки. В этом мы с тобой точно равны. За рестарт?
– За рестарт, – бокалы соприкоснулись, дополняя шелест листьев и журчание водопадиков мелодичным звоном. У ног дремало кристальное озеро. Гладкое, как чистый лист.
... Альтерра
Веймар был удивлён, даже озадачен. Крылатая иномирянка раз за разом ставила его в тупик, но тут же, по горячим следам проясняла неудобные вопросы, непонятные и неловкие моменты. С неизменной искренностью, неоспоримой логикой и таким изяществом, что оставалось только восхищаться. Он уже и забыл, когда испытывал подобные чувства. Когда вообще испытывал что-то, кроме стылой безнадёжной апатии и ледяных лавин накрывающего гнева, изредка напоминающих, что он ещё живой. Летта оживляла уже самим своим присутствием. Рядом с ней просто не получалось киснуть или тлеть, как гнилушка в болоте. Наверно, впервые он не страдал о прошлом, не заморачивался о будущем, не тосковал о несбывшемся, не просчитывал ходы и не выбирал маски, а просто жил. Она вызывала целый фейерверк эмоций, и сама была словно фейерверк всех оттенков живого огня. Если специально не задумываться, можно легко забыть, что этот фейерверк может испепелить дотла. Слишком сладко лететь на это дурманящее и манящее пламя, слишком заманчиво играть с огнём. Он уже бесповоротно влип в её огненную паутину, увяз в этой опасной игре.
Летта задумчиво смотрела на воду, покачивая в изящных тонких пальчиках изысканный бокал. В бирюзовой жидкости с переливами перламутра медленно таяли хрустальные льдинки. Чёрные шелковистые волосы, отливающие в сталь и рубин, водопадом рассыпались по худеньким плечам, а лицо без всякого намёка на макияж выглядело совсем юным. Если не смотреть в глаза, таящие вечность. Как он ни старался, определить ее возраст не получалось. Она в равной степени могла быть и девчонкой-подростком, и почтенной матерью нескольких детей, понятие возраста по отношению к этим существам теряло смысл, как понятия времени и пространства в сингулярности. Из янтарных кристаллов смотрело существо опасное, могущественное и древнее, как эти горы. И такое же притягательное. Квинтэссенция красоты, сексуальности, силы и тайны, дремлющий вулкан и огненный магнит. Что она ищет в чужих мирах? Вряд ли рабов, приключений или дешёвые игрушки...
Вокруг неё витала головокружительная, бездонная сила. Глубокая, как ночное небо или океан. И такая же глубокая, потаённая, космическая печаль. Мерцание далёких, безумно далёких звёзд в гармонии вечности. Если бы это можно было отразить на холсте, получился бы шедевр. Только как? Проще нарисовать запах дождя, звук молчания, вкус родниковой воды или тепло детской ладошки. Вокруг неё в любом мире самцы стаями виться должны. И вьются, он не сомневался.
От этой мысли настроение резко испортилось, будто эти абстрактные самцы нарушили гармонию момента, подобно дурному запаху или фальшивой ноте. Каким же должен быть мужчина, чтобы составить ей равноценную пару? Представить не хватало воображения.
Летта не повернула головы, но Веймар кожей ощутил её взгляд и обращённый на него фокус внимания. Видимо, настолько расслабился и задумался, что даже забыл о необходимости закрываться и скрывать мысли.
«Это простой вопрос, – пришла ответная мысль, с лёгким флёром улыбки. – И ответ простой: близким. Самцов много, с кем переспать – хватает с лихвой. Найти того, с кем хочется засыпать и просыпаться – намного трудней. У меня очень высокая планка к близкому кругу. Только не расовая, не по одарённости, богатству или статусу, а вибрационная. По энергетической совместимости, качеству мыслей и самой сущности. Красивых, умных, сильных, богатых, одарённых, сексуальных, каких угодно – миллиарды. Родных – единицы. Чем сильнее и специфичнее энергетика, тем меньше подходящих пар. А чем выше ментальные показатели, тем меньше наивности и иллюзий. Правда, чаще тошнит от лицемерия, двуличия и грязи. Такая вот... изнанка силы. Но это небольшая цена за то, чтобы не позволять себя использовать. И самой не переступать эти грани»
В ментальном фоне крылатой проскользнуло что-то слишком личное, вроде фантомной боли. И так же быстро исчезло, сменившись безмятежной гладью. Этого Веймару не нужно было объяснять, менталист всё понял и так. А Летта поняла, что он понял. Одно понимание на двоих, без всяких слов, даже без мыслей. Разделённое со-знание. Ей тоже крепко доставалось. Может, именно поэтому такое понимание стало возможным.
«Значит, и в вашем мире не всё так гладко, идеально и легко», – подумал альтерец.
«Разумеется, – ответила иномирянка. – Идеальные миры, где всё всегда гладко и легко, бывают разве что в воображении. У нас тоже хватает своих проблем, трудностей и ошибок. Но без этого нет роста»
«Тебе – и вдруг в чём-то не везёт?» – это открытие оказалось для Веймара настолько неожиданным, что в сознании не укладывалось. Только вряд ли крылатая будет с ним делиться чем-то настолько личным, как память, боль и ошибки.
«Памятью – не буду, во всяком случае сейчас. От моей памяти тебе тошно станет и сферу сознания замкнёт. А удовлетворить твоё любопытство – почему бы нет. Только с одним условием: откровенность за откровенность. Мне тоже хочется больше узнать о тебе и твоём мире. Какой интерес играть в одни ворота», – Летта пожала плечиками.
«Только в разумных пределах», – взвесив все за и против, согласился Веймар.
«Разумеется. Мы же не на допросе, – согласилась Летта. – Я тоже не всё могу раскрывать. И у тебя, и у меня есть то, чего лучше не касаться. Личные границы не переходим. Но чтобы их соблюдать, нужно их сначала обозначить»
Альтерец кивнул, задумчиво глядя на горы, укутанные жемчужно-золотистой облачной фатой.
«Ну, вопрос от твоём везении и невезении не входит в число запретных тем?»
«Нет, не входит, – Летта невесело улыбнулась каким-то своим потаённым мыслям. А может, воспоминаниям. – Дело не в удаче, а скорее, в глупых действиях и их последствиях. Я не родилась такой, какой ты видишь меня сейчас. Глубинная память открывается по достижению определённого уровня, и даже до него необходимо дорасти. Учиться, развивать сознание и энергетику, набирать новый опыт и знания. А без жизненного опыта, родовой и личной памяти, с нераскрытым до конца даром и несформированной аурой, я была просто глупой девчонкой. Слепым котёнком рахши, разве что с крыльями вместо хвостов. Даже на крыльях ещё перья толком не выросли, просто неструктурированная плазма, – Летта воспроизвела мыслеобраз-воспоминание: нескладный, худощавый, угловатый подросток, с наивными и доверчивыми глазами. Крылышки у юной архонты выглядели непривычно безобидными, тонкими и хрупкими, как и тело в целом. А вместо перьев-стрел кое-где пробивался забавный взъерошенный пушок более светлого оттенка пламени, которого желторотая птичка страшно стеснялась. – Толку от меня тогда было – не ожог, так пожар. Но уже тогда многие видели во мне добычу, инструмент, средство для достижения целей или пропуск в элиту...»
Гадкий неоперившийся фениксенок на глазах трансформировался в молодую крылатую девушку. Непоседливую, любопытную и шуструю, как молния. Крылья у Летты уже обрели приличный взрослый вид, и она перестала их стесняться. Но вместе со взрослым телом у птички проснулись взрослые желания и инстинкты. На первом курсе магической академии Леттариона влюбилась. Так ярко, отчаянно и безоглядно, как может влюбиться наивная молоденькая Огненная.
Избранник архонты проходил с ней вместе практику по стихийной магии. В их мире вместо двух стихий оказалось четыре, и не всем одарённым они давались. У Летты прекрасно получалось с Огнём и Воздухом, но в том, что касалось Воды и Земли, крылатая плавала, как рахши в высокой моде. Веймару было забавно, как она пыхтит и жжётся, пытаясь материализовать простейший минерал или перелить взглядом жидкость из одной ёмкости в другую. В итоге камень сгорел, а жидкость закипела, но не сдвинулась ни на микрон.
«Слабачка», «бездарность», «Ивер Оррест, и такой никчёмный маг» – от мысленных комментариев других адептов, которые они и не думали скрывать, у Летты скулы сводило, но на лице не дрогнул ни один мускул. Слишком многие завидовали Ивер Оррест. Их силе, положению, влиянию. Неудача девчонки поднимала самооценку молодых балбесов, хотя у них самих выходило не особо лучше. Но кое-кто не смеялся, прикинув выгоды более дальновидно.
– На свои образцы посмотрите и дематериализуйте этот позор, пока магистр не увидел, – осадил троицу самых лоботрясов симпатичный водник. Видимо, не из слабых и не самого захудалого рода, раз лоботрясы ретировались к своим заданиям.
С того практикума Летта и Тео сдружились, что не разлей вода. Потом стали встречаться. Первая влюблённость вспыхнула костром первой любви. Летта расцвела, как расцветает только влюблённая и счастливая девушка. Сколько отрицательных баллов она получила, просто потому, что витала в облаках. Каждую свободную квази-минуту она рвалась к любимому, чтобы утонуть в поцелуях и синих, как море, глазах. А в мыслях не раз примерила брачный браслет, парадную мантию и родовое имя Дор Вальдес. Их первая ночь была чудесной, за исключением того, что Летта не знала, что делать в постели и сильно смущалась. Но игристое, феромонные контуры и ментальные настройки помогли это преодолеть. Правда, опыта и умения не добавили, но чувства и желания перекрыли всё. Подробностей она не вспоминала – слишком личное, да и смысл какой. Если всё оказалось фальшью, ложью, заранее спланированной интригой и паутиной, специально сплетённой для глупой наивной крылатой мошки.
«Родители предупреждали об осторожности, пытались удержать, уберечь от ошибок. Но кто бы их слушал, когда гормон играет и Огонь полыхает, – глаза Летты лукаво полыхнули язычками пламени. – Пока не обожжет, маг не осознается...»
«Почему-то не получается иначе, – от такой иронии вселенной Веймару стало и грустно, и смешно. – Как же ты вовремя не распознала угрозу в близком круге? Хотя, о чем я, когда сама Альтерра пострадала от подлости и предательства»
«Никто не застрахован от подлости и предательства. А я была юной, слабой, влюблённой, наивной и смешной, только святой или ленивый не воспользуется. Оказалось, Тео использовал редкий артефакт сокрытия мыслей, искажения ауры и ментального фона, поэтому я не ощущала его истинного отношения, мыслей, чувств. По лицам тогда читать тоже не умела, в линиях реальности путалась и терялась. А на тревожные звоночки, нестыковки, несуразицы и сигналы интуиции просто закрывала глаза. Не хотела видеть истины, слишком сладкой была иллюзия. Но правда всегда сильнее лжи»
Той ночью Летта снова осталась у Тео.
– Разумеется, – Веймар отвернулся, от греха, и занялся именно этим.
От аромата печёной форели потекли слюнки. Готовить уже существующую еду у иномирянки получалось явно лучше, чем создавать её с нуля.
Горячая форель пахла изумительно и просто таяла во рту. Грибочки, сыр, свежайшие ароматные булочки – всё было божественным, а на вкус – ещё лучше. К овощам и фруктам Веймар был в целом равнодушен, но и они оказались очень в тему. Летта тоже уплетала всё подряд с аппетитом здорового рахши, нисколько не опасаясь испортить свою точёную фигуру. А в том, как она смущалась своей маленькой слабости, было что-то милое и по-детски трогательное... Дожил, называется, что эти жутковатые и опаснейшие существа ему уже милыми и трогательными кажутся. А их общество – очень даже приятным. Сказал бы кто раньше – не поверил бы. Но доверять? А тем более довериться?! Она предложила перемирие, теперь – равноправное партнёрство. Если даже пренебречь Печатью, которая сама по себе противоречит равноправию, в чем подвох?
– Не путай равноправие с равенством, лучше наполни бокалы и оцени рыбку, – усмехнулась крылатая. – Равенства в принципе не существует. Неравенство заложено в самой природе вещей. Даже элементарные частицы отличаются друг от друга – массой, зарядом, спином и целыми массивами показателей. Разумные существа тем более отличаются – физической и магической силой, уровнем и направленностью дара, интеллектом, опытом, не говоря уже о характере и личных качествах. Отсюда и принципы иерархии. И их выражения, вроде Печатей, тоже. Ты и сам это знаешь, просто не задумывался. Тебя же не пугает и не возмущает, что дети подчиняются взрослым, рахши – одарённым альтерцам, все альтерцы – Правителям, а Правители – Альтерре. Что Альтерра сильнее, умнее и дальновиднее вас, её созданий? Как и нас, её гостей. Мы все ей подчиняемся, или убираемся вон. Законам физики, вообще, подчиняются все без исключения, и никто даже не думает на это злиться или обижаться. Так устроен Мультиверсум, это в метакоде Мироздания заложено. Не будь Правил Игры, во всём царил бы Хаос. Равенство, милый мой – абстракция, иллюзия. Равноправие – нечто иное. По любому Закону, мы имеем равное право на жизнь. На счастье. На чувства. На здоровое тело и сознание. На знания и развитие. На безопасность. На помощь в беде. На мечты и их исполнение. На выбор Пути. Вышестоящий имеет просто больше возможностей эти права реализовать.
– Так-то, ты права, – мысленно признал альтерец, отдавая должное блюдам. –Но как тебе доверять? Я ничего о тебе не знаю. Ни о тебе, ни о твоей... расе, цивилизации, целях и возможностях. Сложно верить тому, от кого не представляешь, чего ждать. Не знаешь... правил Игры.
Летта по-птичьи склонила голову к плечу, глядя сквозь пространство. Он заметил, что она так делает, когда задумывается или смотрит на что-то недоступное ему. Веймар хотел бы проникнуть в её мысли, снова увидеть её глазами нечто чудесное. Но о подобном и мечтать не смел.
– У нас будет время узнать друг друга, – в золотисто-янтарных глазах заиграли лукавые искорки. – Мне, может, тоже не нравится, что резонанс случился именно с тобой. У вас многое иначе, другая ментальность, которую непросто понять и грамотно выстроить контакт. Я часто не понимаю тебя. Мне от тебя сплошные проблемы. Как эмпата, меня ранит твоя боль, твой страх, твой холод. Ненависть – и та намного лучше. Если бы я выбирала кого-то из вас по расчёту, заявила бы права на Сайнора. Если бы выбирала из мести, вовсе на альтерцев не глянула бы, дома есть более достойные кандидатуры, – в голосе и глазах Летты блеснул металл, а волосы приобрели стальной отлив. – Но притяжение не спрашивает и меня. Со мной срезонировал именно ТЫ, а не кто-то другой. В эту паутину мы влетели вместе. Глупости вроде приворотов и воздействий исключаем, значит в этом есть глубокий смысл и обоюдный шанс. Мы можем кочевряжиться, отталкивать друг друга, отыгрываться за прошлое или бежать от себя, но это глупо. Сущности и энергетике лучше знать. Первородное Пламя мудрее меня, а сердце всегда видит истину. Возможно, мы с тобой начали не с того и не так. Но как мы продолжим, зависит только от нас двоих. Прости, если чем-то обидела, испугала или ранила – я тоже живая, совсем не святая, подвержена эмоциям и совершаю ошибки. В этом мы с тобой точно равны. За рестарт?
– За рестарт, – бокалы соприкоснулись, дополняя шелест листьев и журчание водопадиков мелодичным звоном. У ног дремало кристальное озеро. Гладкое, как чистый лист.
Глава 7. ИЗНАНКА СИЛЫ
... Альтерра
Веймар был удивлён, даже озадачен. Крылатая иномирянка раз за разом ставила его в тупик, но тут же, по горячим следам проясняла неудобные вопросы, непонятные и неловкие моменты. С неизменной искренностью, неоспоримой логикой и таким изяществом, что оставалось только восхищаться. Он уже и забыл, когда испытывал подобные чувства. Когда вообще испытывал что-то, кроме стылой безнадёжной апатии и ледяных лавин накрывающего гнева, изредка напоминающих, что он ещё живой. Летта оживляла уже самим своим присутствием. Рядом с ней просто не получалось киснуть или тлеть, как гнилушка в болоте. Наверно, впервые он не страдал о прошлом, не заморачивался о будущем, не тосковал о несбывшемся, не просчитывал ходы и не выбирал маски, а просто жил. Она вызывала целый фейерверк эмоций, и сама была словно фейерверк всех оттенков живого огня. Если специально не задумываться, можно легко забыть, что этот фейерверк может испепелить дотла. Слишком сладко лететь на это дурманящее и манящее пламя, слишком заманчиво играть с огнём. Он уже бесповоротно влип в её огненную паутину, увяз в этой опасной игре.
Летта задумчиво смотрела на воду, покачивая в изящных тонких пальчиках изысканный бокал. В бирюзовой жидкости с переливами перламутра медленно таяли хрустальные льдинки. Чёрные шелковистые волосы, отливающие в сталь и рубин, водопадом рассыпались по худеньким плечам, а лицо без всякого намёка на макияж выглядело совсем юным. Если не смотреть в глаза, таящие вечность. Как он ни старался, определить ее возраст не получалось. Она в равной степени могла быть и девчонкой-подростком, и почтенной матерью нескольких детей, понятие возраста по отношению к этим существам теряло смысл, как понятия времени и пространства в сингулярности. Из янтарных кристаллов смотрело существо опасное, могущественное и древнее, как эти горы. И такое же притягательное. Квинтэссенция красоты, сексуальности, силы и тайны, дремлющий вулкан и огненный магнит. Что она ищет в чужих мирах? Вряд ли рабов, приключений или дешёвые игрушки...
Вокруг неё витала головокружительная, бездонная сила. Глубокая, как ночное небо или океан. И такая же глубокая, потаённая, космическая печаль. Мерцание далёких, безумно далёких звёзд в гармонии вечности. Если бы это можно было отразить на холсте, получился бы шедевр. Только как? Проще нарисовать запах дождя, звук молчания, вкус родниковой воды или тепло детской ладошки. Вокруг неё в любом мире самцы стаями виться должны. И вьются, он не сомневался.
От этой мысли настроение резко испортилось, будто эти абстрактные самцы нарушили гармонию момента, подобно дурному запаху или фальшивой ноте. Каким же должен быть мужчина, чтобы составить ей равноценную пару? Представить не хватало воображения.
Летта не повернула головы, но Веймар кожей ощутил её взгляд и обращённый на него фокус внимания. Видимо, настолько расслабился и задумался, что даже забыл о необходимости закрываться и скрывать мысли.
«Это простой вопрос, – пришла ответная мысль, с лёгким флёром улыбки. – И ответ простой: близким. Самцов много, с кем переспать – хватает с лихвой. Найти того, с кем хочется засыпать и просыпаться – намного трудней. У меня очень высокая планка к близкому кругу. Только не расовая, не по одарённости, богатству или статусу, а вибрационная. По энергетической совместимости, качеству мыслей и самой сущности. Красивых, умных, сильных, богатых, одарённых, сексуальных, каких угодно – миллиарды. Родных – единицы. Чем сильнее и специфичнее энергетика, тем меньше подходящих пар. А чем выше ментальные показатели, тем меньше наивности и иллюзий. Правда, чаще тошнит от лицемерия, двуличия и грязи. Такая вот... изнанка силы. Но это небольшая цена за то, чтобы не позволять себя использовать. И самой не переступать эти грани»
В ментальном фоне крылатой проскользнуло что-то слишком личное, вроде фантомной боли. И так же быстро исчезло, сменившись безмятежной гладью. Этого Веймару не нужно было объяснять, менталист всё понял и так. А Летта поняла, что он понял. Одно понимание на двоих, без всяких слов, даже без мыслей. Разделённое со-знание. Ей тоже крепко доставалось. Может, именно поэтому такое понимание стало возможным.
«Значит, и в вашем мире не всё так гладко, идеально и легко», – подумал альтерец.
«Разумеется, – ответила иномирянка. – Идеальные миры, где всё всегда гладко и легко, бывают разве что в воображении. У нас тоже хватает своих проблем, трудностей и ошибок. Но без этого нет роста»
«Тебе – и вдруг в чём-то не везёт?» – это открытие оказалось для Веймара настолько неожиданным, что в сознании не укладывалось. Только вряд ли крылатая будет с ним делиться чем-то настолько личным, как память, боль и ошибки.
«Памятью – не буду, во всяком случае сейчас. От моей памяти тебе тошно станет и сферу сознания замкнёт. А удовлетворить твоё любопытство – почему бы нет. Только с одним условием: откровенность за откровенность. Мне тоже хочется больше узнать о тебе и твоём мире. Какой интерес играть в одни ворота», – Летта пожала плечиками.
«Только в разумных пределах», – взвесив все за и против, согласился Веймар.
«Разумеется. Мы же не на допросе, – согласилась Летта. – Я тоже не всё могу раскрывать. И у тебя, и у меня есть то, чего лучше не касаться. Личные границы не переходим. Но чтобы их соблюдать, нужно их сначала обозначить»
Альтерец кивнул, задумчиво глядя на горы, укутанные жемчужно-золотистой облачной фатой.
«Ну, вопрос от твоём везении и невезении не входит в число запретных тем?»
«Нет, не входит, – Летта невесело улыбнулась каким-то своим потаённым мыслям. А может, воспоминаниям. – Дело не в удаче, а скорее, в глупых действиях и их последствиях. Я не родилась такой, какой ты видишь меня сейчас. Глубинная память открывается по достижению определённого уровня, и даже до него необходимо дорасти. Учиться, развивать сознание и энергетику, набирать новый опыт и знания. А без жизненного опыта, родовой и личной памяти, с нераскрытым до конца даром и несформированной аурой, я была просто глупой девчонкой. Слепым котёнком рахши, разве что с крыльями вместо хвостов. Даже на крыльях ещё перья толком не выросли, просто неструктурированная плазма, – Летта воспроизвела мыслеобраз-воспоминание: нескладный, худощавый, угловатый подросток, с наивными и доверчивыми глазами. Крылышки у юной архонты выглядели непривычно безобидными, тонкими и хрупкими, как и тело в целом. А вместо перьев-стрел кое-где пробивался забавный взъерошенный пушок более светлого оттенка пламени, которого желторотая птичка страшно стеснялась. – Толку от меня тогда было – не ожог, так пожар. Но уже тогда многие видели во мне добычу, инструмент, средство для достижения целей или пропуск в элиту...»
Гадкий неоперившийся фениксенок на глазах трансформировался в молодую крылатую девушку. Непоседливую, любопытную и шуструю, как молния. Крылья у Летты уже обрели приличный взрослый вид, и она перестала их стесняться. Но вместе со взрослым телом у птички проснулись взрослые желания и инстинкты. На первом курсе магической академии Леттариона влюбилась. Так ярко, отчаянно и безоглядно, как может влюбиться наивная молоденькая Огненная.
Избранник архонты проходил с ней вместе практику по стихийной магии. В их мире вместо двух стихий оказалось четыре, и не всем одарённым они давались. У Летты прекрасно получалось с Огнём и Воздухом, но в том, что касалось Воды и Земли, крылатая плавала, как рахши в высокой моде. Веймару было забавно, как она пыхтит и жжётся, пытаясь материализовать простейший минерал или перелить взглядом жидкость из одной ёмкости в другую. В итоге камень сгорел, а жидкость закипела, но не сдвинулась ни на микрон.
«Слабачка», «бездарность», «Ивер Оррест, и такой никчёмный маг» – от мысленных комментариев других адептов, которые они и не думали скрывать, у Летты скулы сводило, но на лице не дрогнул ни один мускул. Слишком многие завидовали Ивер Оррест. Их силе, положению, влиянию. Неудача девчонки поднимала самооценку молодых балбесов, хотя у них самих выходило не особо лучше. Но кое-кто не смеялся, прикинув выгоды более дальновидно.
– На свои образцы посмотрите и дематериализуйте этот позор, пока магистр не увидел, – осадил троицу самых лоботрясов симпатичный водник. Видимо, не из слабых и не самого захудалого рода, раз лоботрясы ретировались к своим заданиям.
С того практикума Летта и Тео сдружились, что не разлей вода. Потом стали встречаться. Первая влюблённость вспыхнула костром первой любви. Летта расцвела, как расцветает только влюблённая и счастливая девушка. Сколько отрицательных баллов она получила, просто потому, что витала в облаках. Каждую свободную квази-минуту она рвалась к любимому, чтобы утонуть в поцелуях и синих, как море, глазах. А в мыслях не раз примерила брачный браслет, парадную мантию и родовое имя Дор Вальдес. Их первая ночь была чудесной, за исключением того, что Летта не знала, что делать в постели и сильно смущалась. Но игристое, феромонные контуры и ментальные настройки помогли это преодолеть. Правда, опыта и умения не добавили, но чувства и желания перекрыли всё. Подробностей она не вспоминала – слишком личное, да и смысл какой. Если всё оказалось фальшью, ложью, заранее спланированной интригой и паутиной, специально сплетённой для глупой наивной крылатой мошки.
«Родители предупреждали об осторожности, пытались удержать, уберечь от ошибок. Но кто бы их слушал, когда гормон играет и Огонь полыхает, – глаза Летты лукаво полыхнули язычками пламени. – Пока не обожжет, маг не осознается...»
«Почему-то не получается иначе, – от такой иронии вселенной Веймару стало и грустно, и смешно. – Как же ты вовремя не распознала угрозу в близком круге? Хотя, о чем я, когда сама Альтерра пострадала от подлости и предательства»
«Никто не застрахован от подлости и предательства. А я была юной, слабой, влюблённой, наивной и смешной, только святой или ленивый не воспользуется. Оказалось, Тео использовал редкий артефакт сокрытия мыслей, искажения ауры и ментального фона, поэтому я не ощущала его истинного отношения, мыслей, чувств. По лицам тогда читать тоже не умела, в линиях реальности путалась и терялась. А на тревожные звоночки, нестыковки, несуразицы и сигналы интуиции просто закрывала глаза. Не хотела видеть истины, слишком сладкой была иллюзия. Но правда всегда сильнее лжи»
Той ночью Летта снова осталась у Тео.
