Но открыть портал в Альвирон она физически не могла, а тревожить родителей категорически не хотела. Больному, измотанному, но Абсолюту вполне хватало умения закрыться. Иначе отец с матерью уже были бы здесь, а Летта в гиперкубе, вместе со своим присвоенным. Мама без того переживает и не хотела оставлять её на Альтерре, считая этот сегмент Мультиверсума слишком чуждым и опасным. А если Химера увидит дочь в таком состоянии, и посмотрит его причины – торчать Летте безвылазно в гиперкубе. И Нариману светит серьёзный разговор с инструктажем, как минимум. Отец ещё сможет смягчить мамины перестраховки, но и ему на это понадобится время. Интересы Веймара альвиронские иерархи будут учитывать по остаточному принципу, не считаясь с его тонкой душевной организацией. Ни то, ни другое Леттариону не устраивало. Если совсем прижмёт, она лучше попросит помощи у Элайны. Или тихонько наведается в месторождение Хаттори. Его спектр был для Летты непривычен, но приемлем. И вряд ли Элисса будет возражать. Летта не скрывала бы от неё ни визита, ни своих мотивов. Но юная альтерианка, на которой женился братик, вряд ли удержит это в тайне от мужа. Этот вариант Летта оставила на крайний случай, пытаясь справляться самостоятельно.
Получалось не очень хорошо, и совсем не быстро. Даже Веймар смотрел на неё с сочувствием, почти вытеснившим неприязнь и страх. А стоило спрятать крылья, неприязнь и страх альтерца исчезали без «почти». Он ещё по привычке держал дистанцию, прятался в ракушки, за равнодушные и высокомерные маски. Но эти маски то и дело давали трещину, обнажая то обеспокоенность, то заботу, то любопытство или глубокую задумчивость. Изредка в фиолетовых глазах проскакивали искры страсти и всплески мужского желания, но Веймар их старательно скрывал и гасил.
Снеговичок неплохо регенерировал, пришёл в себя, снова ощутил себя сильным, хозяином в своём доме и своём месторождении. Благоприятная энергетика дома, созданная Леттой, способствовала восстановлению всех оболочек, и восстанавливался Веймар удивительно быстро. Чего не скажешь о ней. Другая форма жизни, другие матрицы. В чём-то мощные, а в чём-то хрупкие. Альтерцы бы удивились, насколько у крылатых пришельцев меньше срок жизни и предел физической прочности. Леттарионе требовалось больше ресурса времени. Причём другого качества.
В родном мире её энергетика привыкла к двумерному времени, а где в трёхмерном сегменте взять квадратных секунд, минут, часов... Даже обычных единиц и квази-единиц мучительно не хватает. Летта знала массу способов восстановить силы, в том числе и запретных: снять чужой потенциал, отнять чьё-то время. В разных мирах и на разных отрезках существования случалось всякое, немало убийц, насильников, грабителей и прочих экстремалов, коим наскучила жизнь, сами наперебой рвались поделиться своим временем. Не совсем добровольно, но это мало волновало хищника, которого идиоты опрометчиво принимали за жертву и лёгкую добычу. Но чтобы воспользоваться этим способом, нужно опять же открыть портал в какой-нибудь низший мир, где ловить маньяков или разбойников «на живца». Сейчас этот способ ей не подходил.
Летта знала способ лучше и приятнее. Но согласится ли Веймар... Не хватало сил просмотреть даже вероятности. Да, можно заставить, потребовать или добиться цели через манипуляции. Даже без всякой магии, достаточно опыта и спецподготовки. Но применять такой опыт и спецподготовку в близком круге её бы не заставили даже силой. Оставалось или терпеть и ждать, или договариваться, торговаться и искать компромисс. Летта всё больше склонялась ко второму. Глубинная память сущности и опыт отца-дипломата ей пока не доступны, но разум и интуиция всё ещё при ней. Отец вон, с живой планетой договорился, с негуманами общий язык находит, даже с Зеркалом Мира на короткой волне. А с альтерцами, вроде, проще, чем с негуманами.
Летта глубоко задумалась, свернувшись в кресле у камина почти в клубочек под двумя пледами. Пламя уютно потрескивало, испускало тающие искры и что-то тихо шептало на своём древнем языке. Летта понимала этот язык. Просто разобрать этот шёпот пока не хватало сил. Она сама ощущала себя той тающей искрой. Жить без Силы, свободы, без неба и шелеста крыльев за спиной, не в состоянии даже нормально мыслить или создать чашечку кайфхэ? Феникс сжалась в комочек от одной мысли и ощущения бессилия. В этом они с Веймаром удивительно совпали. Оба не представляли жизни без Силы, задыхались без полёта, а без свободы и вольного ветра просто гасли.
В гостиную тихо, почти незаметно вошёл Веймар с двумя дымящимися чашками отменного кайфхэ. Не созданного – сваренного. Из пряных, горьковатых, чуть терпких зёрен. Криво, невесело усмехнулся, ощутив ментальный фон и отголоски её мыслей. Летта так же невесело отзеркалила усмешку. Мысли оказались слишком созвучны. Чтобы понять друг друга, слова были не нужны. Не нужна даже телепатия. Просто одна волна. Одно ощущение на двоих. Со-знание. Альтерец подал ей согревающий напиток. Летта так же молча его взяла, выразив благодарность взглядом. Аристократам хватало невербальных сигналов, чтобы сказать многое. Примерно так в спецслужбах читают по лицам, жестам, мимике, языку тела, интонациям, полутонам. Тот же кайфхэ можно подать галантно или брезгливо, тепло, заботливо, дерзко, равнодушно, раздражённо или презрительно, заискивающе, с вызовом, ядовитым ехидством, светским лоском, рутинной небрежностью, протянуть как трубку мира, или швырнуть на стол «на отвали». Веймар выбрал заботу и галантность, в том ювелирном соотношении, когда ещё не близкие, не вполне друзья, но уже не враги. Случайные любовники, временные попутчики. Невольные партнёры, связанные обстоятельствами и обязательствами. Так уж сложились линии реальности. Невербальное рукопожатие, благодарность и безмолвная поддержка того, кому ещё хуже. Альтерец одним жестом сказал больше, чем сотней пустых слов. Феникс выразила аналогичный смысл и множество его граней одним взглядом. Жаль, не всё и не всегда можно решить так. Поговорить им всё-таки придётся. И оба это понимали.
Веймар смотрел на огонь, меланхолично потягивая кайфхэ, и терпеливо ждал, что решит вышестоящая. Летта вздохнула. Между лопатками, где в свёрнутом состоянии теплились крылья, болезненно ныло и тянуло. Она знала, что тянуло: обескровленные энергоцентры и истощённые обесточенные каналы. Где недавно текли полноводные, мощные и могучие реки – остались лишь пересохшие русла и чахлые ручейки. Острый энергетический голод. Летта сама представляла собой компактный реактор, который остался фактически без «топлива».
– Веймар, мне тоже не хочется вести серьёзные разговоры в таком состоянии. Совсем не до того, чтобы объяснять, убеждать, доказывать, искать аргументы и подходы, анализировать, прогнозировать и прочей подобной хренью заниматься, – предельно прямо сказала архонта. – Но мы можем помочь друг другу. Если научимся сотрудничать, доверять, строить диалог и находить компромисс, а не собачиться, меряться разной чепухой и выяснять отношения ради выяснения отношений, как неразумные существа. Если ты поможешь мне восстановиться энергетически – я помогу тебе со сферой сознания. Альтерра передала все необходимые знания и инструменты.
Веймар задумался, потягивая бодрящую пряную горечь. Они никуда не спешат. Просто делят одно уютное молчание, одну рассветную тишину, один кайфхэ, шёпот камина и новорождённый день. Лучше взять паузу, чем снова вляпаться на ровном месте, попасть в ещё одну замаскированную ловушку или увязнуть в новой паутине. Импульсивность и вспыльчивость уже попортили ему жизнь, а с этими иномирцами нужно взвешивать и осознавать каждое слово. С повреждённой сферой сознания думалось тяжело, медленно. Но лучше так, чем кома. Летта тоже молчала, задумчиво глядя на огонь и грея о свою чашку озябшие руки с изящными пальчиками. Тонкими, хрупкими, как обледеневшие веточки. Обманчиво безобидными, если не знать, какая сила в них скрыта.
Альтерец оборвал мысль, не додумав её до конца. Лучше любоваться красотой и изяществом женских рук с безупречным маникюром, чем вспоминать огненные кольца, бесконечную струну сквозь гипертоннель, шары-проекции и ту ужасную сеть из объёмных шестигранников. Особенно, когда она сминалась, теряла светимость, почти рвалась, шла кривыми линиями и вытягивалась в ромбы.
Он должен знать, на что подписывается, но не против помочь крылатой. Помочь восстановиться – минимум, что он может сделать в благодарность за то, что остался жив. Такая помощь и ему зачтётся, слегка скостит долг, немного погасит магический кредит. А это выгодно уже ему. Единственное, против чего он мог возразить – пустить это существо в свою сферу сознания.
От одной мысли, что она может сделать с его разумом изнутри, пробирал мороз по коже и становилось трудно дышать. А в полной мощи и с тайными знаниями самой Альтерры, может сделать и такое, чего он представить не в силах. Препарирует, как червяка. Перекроит личность, память, чувства, волю, а может, и саму сущность. Сломает, как прутик или спичку для камина, на раз. Веймара передернуло и пробрало, будто ему снова улыбнулась тёмная материя. Альтерец непроизвольно поёжился, несмотря на свою ледяную полярность. С другой стороны, если взять с крылатой грамотную клятву, почему бы и нет. Клятва не позволит ей сделать ничего лишнего. А выбор у него невелик: либо она, либо Эйратион. Менталистов не так много. Иномирная оккупантка – или бывший соперник, который относится к нему куда хуже. Леттариона хотя бы не насмехается и сохранит всё в тайне. Если они сумеют договориться.
Да, страшно, что тут лукавить. Но не страшнее, чем остаться бездарным, бессильным и лишённым всех паранорм чуть сложнее телепатии. Та же телепортация, в которую могут даже рахши, ему будет недоступна.
– Как именно тебе помочь, и что для этого нужно делать? – уточнил Веймар.
– Просто сходить в месторождение вместе со мной. Дозаправку корабля, обычного, не живого, представляешь? – альтерец кивнул. – Принцип тот же самый. Ты заряжаешься от кристаллов, я заряжаюсь от тебя. Чистая стихия Льда мне, как видишь, не подходит по полярности и спектру, переполюсовка меня просто добьёт. А резонансная энергия пары идеально подходит. Эта Сила уже поляризована и переполюсована, переработана в нужное качество. Ну..., – теперь задумалась Летта. – Как соленая и пресная вода. Твоя стихия для меня – вода солёная. Целое месторождение, источник, море Силы, которое непригодно, чтобы пить. Переполюсовка – как опреснение. Но это энергозатраты и перегрузки. Замкнутый круг. Мне нужно лишь немного пресной воды. И твоё молчание. Не хочу показывать слабости и позориться на всю Альтерру. Мне не нужна такая репутация, её потом не исправишь. И тем более не нужно, чтобы об этом инциденте узнала моя семья.
– Согласен, – эти условия Веймара более чем устраивали.
Месторождение Веймара ничем принципиально не отличалось от огненного месторождения Хаттори, к которому Летта успела привыкнуть. Те же кристаллы гармоничных призматических форм и всех оттенков сине-фиолетового спектра – только более холодного, отливающего в строгий ультрамарин, сапфир и индиго. Если в месторождении Элиссы встречались вкрапления розового, золотистого, лилового, зеленоватого, то здесь чистый Лёд лишь изредка разбавляла бирюза и редкие брызги морской волны. Некоторые кристаллы, бесцветные и прозрачные, были неотличимы от застывшего льда или россыпей горного хрусталя. Разве что, внутри пульсировала жизнь. Удивительная, не похожая ни на что. Альгиум, живой мыслящий минерал, в любом месторождении оставался альгиумом. Живое сердце Альтерры, сила разумной планеты и самая большая её тайна, открытая альвиронскому правящему роду Ивер Оррест.
Какие-то кристаллы росли здесь не одно тысячелетие. Сталактиты, сталагмиты, сталагнаты, целые колонны чистейшего альгиума. Некоторые скопления размерами и яркостью могли посрамить дворцовые люстры. Самые маленькие кристаллы лишь недавно родились и больше напоминали блёстки-снежинки, с ещё несформированной кристаллической решёткой. Детки. Трогательные капельки новорождённой жизни. Такие крошечные монокристаллы вызывали у Летты особенную, какую-то материнскую нежность. При первой встрече эти малыши настороженно таились и прятались, становились совсем прозрачными. Теперь сами тянулись, приветствуя пару жизнерадостным мерцанием.
Месторождения отличались размерами, мощностью, полярностью и спектром излучения, состояниями, даже индивидуальностью и эмоциями, которые Летта воспринимала эмпатически. Но все источники были частями единого целого, элементами одной сети. Мультиядерная сеть на кристаллических элементах невероятно напоминала крылатой гостье структуру коллективного сознания её семьи. Каждое месторождение имело свои личные границы, было самостоятельным, самодостаточным и уникальным. Но все они оставались единым целым, а вместе дополняли друг друга и представляли собой невероятную мощь.
Веймар выглядел уставшим, слегка рассеянным и слишком задумчивым. Альтерец не представлял, что сознательно и добровольно подпустит к своему родовому Источнику опасную и непредсказуемую иномирную тварь. Тем более, сам лично её туда приведёт. Снеговичок переживал очередной разрыв шаблонов и слом привычной картины мира. Летта просто любовалась невероятной, неповторимой красотой величественных друз, скоплений и россыпей сияющих полупрозрачных кристаллов.
– Почему всё так несправедливо? Почему ценой спасения этих месторождений и нашего мира стали наши сломанные жизни? – тихо вздохнул Веймар. Но на уровне эмпатии этот тихий шёпот казался громче крика. Безнадёжная, застарелая, вросшая боль, опутавшая его изнутри плотной паутиной. Даже не из нитей, а острой лески и колючей проволоки.
Летта мягко коснулась ладонью его плеча. Не судя, не жалея – понимая и разделяя его боль.
– К сожалению, жизнь не всегда справедлива. Чаще всего, она именно несправедлива. Справедливость –понятие относительное, и у каждого она своя. Как вкус, картина мира или правда. Если смотреть на вашу ситуацию изнутри, через кривое зеркало эмоций – это трагедия, несправедливость, кошмар. Если очистить восприятие от эмоций и просмотреть поле событий в поле времени, ты увидишь просто причины и следствия. Никто не виноват, что корабль твоей судьбы оказался у чёрной дыры. Максимум, виноват тот, кто эту дыру создал, своими идиотскими действиями вызвал катастрофу. Остальное – просто последствия. Комбинаторика факторов и стечение обстоятельств, – Летта по-птичьи склонила голову к плечу. –Законы мироздания слепы и безразличны к нашим представлениям, чувствам, желаниям. Как та же гравитация. Она просто есть. А у нас есть только ум и выбор: бояться, бездумно лететь в сингулярность, либо понимать эти процессы и разумно их использовать. Ты альтерец, и смотришь на ситуацию, как альтерец. Я вижу извне, под другим углом и с разных сторон одновременно.
– Мы все потеряли любимых, родных и близких. Сайнор потерял вообще всю семью. Жену, детей... Но у него хотя бы потомки остались. Его жизнь продолжается в них, а род не угас. Мне и этого не осталось, – глухо бросил Веймар.
Альтерец сам не понимал, с чего так откровенен с чуждым существом из чуждого мира.
Получалось не очень хорошо, и совсем не быстро. Даже Веймар смотрел на неё с сочувствием, почти вытеснившим неприязнь и страх. А стоило спрятать крылья, неприязнь и страх альтерца исчезали без «почти». Он ещё по привычке держал дистанцию, прятался в ракушки, за равнодушные и высокомерные маски. Но эти маски то и дело давали трещину, обнажая то обеспокоенность, то заботу, то любопытство или глубокую задумчивость. Изредка в фиолетовых глазах проскакивали искры страсти и всплески мужского желания, но Веймар их старательно скрывал и гасил.
Снеговичок неплохо регенерировал, пришёл в себя, снова ощутил себя сильным, хозяином в своём доме и своём месторождении. Благоприятная энергетика дома, созданная Леттой, способствовала восстановлению всех оболочек, и восстанавливался Веймар удивительно быстро. Чего не скажешь о ней. Другая форма жизни, другие матрицы. В чём-то мощные, а в чём-то хрупкие. Альтерцы бы удивились, насколько у крылатых пришельцев меньше срок жизни и предел физической прочности. Леттарионе требовалось больше ресурса времени. Причём другого качества.
В родном мире её энергетика привыкла к двумерному времени, а где в трёхмерном сегменте взять квадратных секунд, минут, часов... Даже обычных единиц и квази-единиц мучительно не хватает. Летта знала массу способов восстановить силы, в том числе и запретных: снять чужой потенциал, отнять чьё-то время. В разных мирах и на разных отрезках существования случалось всякое, немало убийц, насильников, грабителей и прочих экстремалов, коим наскучила жизнь, сами наперебой рвались поделиться своим временем. Не совсем добровольно, но это мало волновало хищника, которого идиоты опрометчиво принимали за жертву и лёгкую добычу. Но чтобы воспользоваться этим способом, нужно опять же открыть портал в какой-нибудь низший мир, где ловить маньяков или разбойников «на живца». Сейчас этот способ ей не подходил.
Летта знала способ лучше и приятнее. Но согласится ли Веймар... Не хватало сил просмотреть даже вероятности. Да, можно заставить, потребовать или добиться цели через манипуляции. Даже без всякой магии, достаточно опыта и спецподготовки. Но применять такой опыт и спецподготовку в близком круге её бы не заставили даже силой. Оставалось или терпеть и ждать, или договариваться, торговаться и искать компромисс. Летта всё больше склонялась ко второму. Глубинная память сущности и опыт отца-дипломата ей пока не доступны, но разум и интуиция всё ещё при ней. Отец вон, с живой планетой договорился, с негуманами общий язык находит, даже с Зеркалом Мира на короткой волне. А с альтерцами, вроде, проще, чем с негуманами.
Летта глубоко задумалась, свернувшись в кресле у камина почти в клубочек под двумя пледами. Пламя уютно потрескивало, испускало тающие искры и что-то тихо шептало на своём древнем языке. Летта понимала этот язык. Просто разобрать этот шёпот пока не хватало сил. Она сама ощущала себя той тающей искрой. Жить без Силы, свободы, без неба и шелеста крыльев за спиной, не в состоянии даже нормально мыслить или создать чашечку кайфхэ? Феникс сжалась в комочек от одной мысли и ощущения бессилия. В этом они с Веймаром удивительно совпали. Оба не представляли жизни без Силы, задыхались без полёта, а без свободы и вольного ветра просто гасли.
В гостиную тихо, почти незаметно вошёл Веймар с двумя дымящимися чашками отменного кайфхэ. Не созданного – сваренного. Из пряных, горьковатых, чуть терпких зёрен. Криво, невесело усмехнулся, ощутив ментальный фон и отголоски её мыслей. Летта так же невесело отзеркалила усмешку. Мысли оказались слишком созвучны. Чтобы понять друг друга, слова были не нужны. Не нужна даже телепатия. Просто одна волна. Одно ощущение на двоих. Со-знание. Альтерец подал ей согревающий напиток. Летта так же молча его взяла, выразив благодарность взглядом. Аристократам хватало невербальных сигналов, чтобы сказать многое. Примерно так в спецслужбах читают по лицам, жестам, мимике, языку тела, интонациям, полутонам. Тот же кайфхэ можно подать галантно или брезгливо, тепло, заботливо, дерзко, равнодушно, раздражённо или презрительно, заискивающе, с вызовом, ядовитым ехидством, светским лоском, рутинной небрежностью, протянуть как трубку мира, или швырнуть на стол «на отвали». Веймар выбрал заботу и галантность, в том ювелирном соотношении, когда ещё не близкие, не вполне друзья, но уже не враги. Случайные любовники, временные попутчики. Невольные партнёры, связанные обстоятельствами и обязательствами. Так уж сложились линии реальности. Невербальное рукопожатие, благодарность и безмолвная поддержка того, кому ещё хуже. Альтерец одним жестом сказал больше, чем сотней пустых слов. Феникс выразила аналогичный смысл и множество его граней одним взглядом. Жаль, не всё и не всегда можно решить так. Поговорить им всё-таки придётся. И оба это понимали.
Веймар смотрел на огонь, меланхолично потягивая кайфхэ, и терпеливо ждал, что решит вышестоящая. Летта вздохнула. Между лопатками, где в свёрнутом состоянии теплились крылья, болезненно ныло и тянуло. Она знала, что тянуло: обескровленные энергоцентры и истощённые обесточенные каналы. Где недавно текли полноводные, мощные и могучие реки – остались лишь пересохшие русла и чахлые ручейки. Острый энергетический голод. Летта сама представляла собой компактный реактор, который остался фактически без «топлива».
– Веймар, мне тоже не хочется вести серьёзные разговоры в таком состоянии. Совсем не до того, чтобы объяснять, убеждать, доказывать, искать аргументы и подходы, анализировать, прогнозировать и прочей подобной хренью заниматься, – предельно прямо сказала архонта. – Но мы можем помочь друг другу. Если научимся сотрудничать, доверять, строить диалог и находить компромисс, а не собачиться, меряться разной чепухой и выяснять отношения ради выяснения отношений, как неразумные существа. Если ты поможешь мне восстановиться энергетически – я помогу тебе со сферой сознания. Альтерра передала все необходимые знания и инструменты.
Веймар задумался, потягивая бодрящую пряную горечь. Они никуда не спешат. Просто делят одно уютное молчание, одну рассветную тишину, один кайфхэ, шёпот камина и новорождённый день. Лучше взять паузу, чем снова вляпаться на ровном месте, попасть в ещё одну замаскированную ловушку или увязнуть в новой паутине. Импульсивность и вспыльчивость уже попортили ему жизнь, а с этими иномирцами нужно взвешивать и осознавать каждое слово. С повреждённой сферой сознания думалось тяжело, медленно. Но лучше так, чем кома. Летта тоже молчала, задумчиво глядя на огонь и грея о свою чашку озябшие руки с изящными пальчиками. Тонкими, хрупкими, как обледеневшие веточки. Обманчиво безобидными, если не знать, какая сила в них скрыта.
Альтерец оборвал мысль, не додумав её до конца. Лучше любоваться красотой и изяществом женских рук с безупречным маникюром, чем вспоминать огненные кольца, бесконечную струну сквозь гипертоннель, шары-проекции и ту ужасную сеть из объёмных шестигранников. Особенно, когда она сминалась, теряла светимость, почти рвалась, шла кривыми линиями и вытягивалась в ромбы.
Он должен знать, на что подписывается, но не против помочь крылатой. Помочь восстановиться – минимум, что он может сделать в благодарность за то, что остался жив. Такая помощь и ему зачтётся, слегка скостит долг, немного погасит магический кредит. А это выгодно уже ему. Единственное, против чего он мог возразить – пустить это существо в свою сферу сознания.
От одной мысли, что она может сделать с его разумом изнутри, пробирал мороз по коже и становилось трудно дышать. А в полной мощи и с тайными знаниями самой Альтерры, может сделать и такое, чего он представить не в силах. Препарирует, как червяка. Перекроит личность, память, чувства, волю, а может, и саму сущность. Сломает, как прутик или спичку для камина, на раз. Веймара передернуло и пробрало, будто ему снова улыбнулась тёмная материя. Альтерец непроизвольно поёжился, несмотря на свою ледяную полярность. С другой стороны, если взять с крылатой грамотную клятву, почему бы и нет. Клятва не позволит ей сделать ничего лишнего. А выбор у него невелик: либо она, либо Эйратион. Менталистов не так много. Иномирная оккупантка – или бывший соперник, который относится к нему куда хуже. Леттариона хотя бы не насмехается и сохранит всё в тайне. Если они сумеют договориться.
Да, страшно, что тут лукавить. Но не страшнее, чем остаться бездарным, бессильным и лишённым всех паранорм чуть сложнее телепатии. Та же телепортация, в которую могут даже рахши, ему будет недоступна.
– Как именно тебе помочь, и что для этого нужно делать? – уточнил Веймар.
– Просто сходить в месторождение вместе со мной. Дозаправку корабля, обычного, не живого, представляешь? – альтерец кивнул. – Принцип тот же самый. Ты заряжаешься от кристаллов, я заряжаюсь от тебя. Чистая стихия Льда мне, как видишь, не подходит по полярности и спектру, переполюсовка меня просто добьёт. А резонансная энергия пары идеально подходит. Эта Сила уже поляризована и переполюсована, переработана в нужное качество. Ну..., – теперь задумалась Летта. – Как соленая и пресная вода. Твоя стихия для меня – вода солёная. Целое месторождение, источник, море Силы, которое непригодно, чтобы пить. Переполюсовка – как опреснение. Но это энергозатраты и перегрузки. Замкнутый круг. Мне нужно лишь немного пресной воды. И твоё молчание. Не хочу показывать слабости и позориться на всю Альтерру. Мне не нужна такая репутация, её потом не исправишь. И тем более не нужно, чтобы об этом инциденте узнала моя семья.
– Согласен, – эти условия Веймара более чем устраивали.
***
Месторождение Веймара ничем принципиально не отличалось от огненного месторождения Хаттори, к которому Летта успела привыкнуть. Те же кристаллы гармоничных призматических форм и всех оттенков сине-фиолетового спектра – только более холодного, отливающего в строгий ультрамарин, сапфир и индиго. Если в месторождении Элиссы встречались вкрапления розового, золотистого, лилового, зеленоватого, то здесь чистый Лёд лишь изредка разбавляла бирюза и редкие брызги морской волны. Некоторые кристаллы, бесцветные и прозрачные, были неотличимы от застывшего льда или россыпей горного хрусталя. Разве что, внутри пульсировала жизнь. Удивительная, не похожая ни на что. Альгиум, живой мыслящий минерал, в любом месторождении оставался альгиумом. Живое сердце Альтерры, сила разумной планеты и самая большая её тайна, открытая альвиронскому правящему роду Ивер Оррест.
Какие-то кристаллы росли здесь не одно тысячелетие. Сталактиты, сталагмиты, сталагнаты, целые колонны чистейшего альгиума. Некоторые скопления размерами и яркостью могли посрамить дворцовые люстры. Самые маленькие кристаллы лишь недавно родились и больше напоминали блёстки-снежинки, с ещё несформированной кристаллической решёткой. Детки. Трогательные капельки новорождённой жизни. Такие крошечные монокристаллы вызывали у Летты особенную, какую-то материнскую нежность. При первой встрече эти малыши настороженно таились и прятались, становились совсем прозрачными. Теперь сами тянулись, приветствуя пару жизнерадостным мерцанием.
Месторождения отличались размерами, мощностью, полярностью и спектром излучения, состояниями, даже индивидуальностью и эмоциями, которые Летта воспринимала эмпатически. Но все источники были частями единого целого, элементами одной сети. Мультиядерная сеть на кристаллических элементах невероятно напоминала крылатой гостье структуру коллективного сознания её семьи. Каждое месторождение имело свои личные границы, было самостоятельным, самодостаточным и уникальным. Но все они оставались единым целым, а вместе дополняли друг друга и представляли собой невероятную мощь.
Веймар выглядел уставшим, слегка рассеянным и слишком задумчивым. Альтерец не представлял, что сознательно и добровольно подпустит к своему родовому Источнику опасную и непредсказуемую иномирную тварь. Тем более, сам лично её туда приведёт. Снеговичок переживал очередной разрыв шаблонов и слом привычной картины мира. Летта просто любовалась невероятной, неповторимой красотой величественных друз, скоплений и россыпей сияющих полупрозрачных кристаллов.
– Почему всё так несправедливо? Почему ценой спасения этих месторождений и нашего мира стали наши сломанные жизни? – тихо вздохнул Веймар. Но на уровне эмпатии этот тихий шёпот казался громче крика. Безнадёжная, застарелая, вросшая боль, опутавшая его изнутри плотной паутиной. Даже не из нитей, а острой лески и колючей проволоки.
Летта мягко коснулась ладонью его плеча. Не судя, не жалея – понимая и разделяя его боль.
– К сожалению, жизнь не всегда справедлива. Чаще всего, она именно несправедлива. Справедливость –понятие относительное, и у каждого она своя. Как вкус, картина мира или правда. Если смотреть на вашу ситуацию изнутри, через кривое зеркало эмоций – это трагедия, несправедливость, кошмар. Если очистить восприятие от эмоций и просмотреть поле событий в поле времени, ты увидишь просто причины и следствия. Никто не виноват, что корабль твоей судьбы оказался у чёрной дыры. Максимум, виноват тот, кто эту дыру создал, своими идиотскими действиями вызвал катастрофу. Остальное – просто последствия. Комбинаторика факторов и стечение обстоятельств, – Летта по-птичьи склонила голову к плечу. –Законы мироздания слепы и безразличны к нашим представлениям, чувствам, желаниям. Как та же гравитация. Она просто есть. А у нас есть только ум и выбор: бояться, бездумно лететь в сингулярность, либо понимать эти процессы и разумно их использовать. Ты альтерец, и смотришь на ситуацию, как альтерец. Я вижу извне, под другим углом и с разных сторон одновременно.
– Мы все потеряли любимых, родных и близких. Сайнор потерял вообще всю семью. Жену, детей... Но у него хотя бы потомки остались. Его жизнь продолжается в них, а род не угас. Мне и этого не осталось, – глухо бросил Веймар.
Альтерец сам не понимал, с чего так откровенен с чуждым существом из чуждого мира.
