Летта мягко, но непреклонно удержала его, заодно удерживая расфокусированный взгляд и плывущее сознание мужчины. Фиолетовые глаза прояснились, взгляд стал колючим, холодным и настороженным. Зато осмысленным.
«Выйди из моего разума», – ещё слабо, но уже неприязненно подумал Веймар, пытаясь вытолкнуть её ментально и наглухо закрыться.
– Злишься, сопротивляешься – это радует. Значит, пришёл в себя, осознался, жить будешь, – ответила Летта по-альтерски и вслух, чтобы не перегружать его телепатией. – А в каком состоянии будешь жить – уже зависит от тебя. Осознаёшь, что такое критичная перегрузка?
Веймар промолчал, его сфера сознания настороженно замерла под неизвестным ему иномирным воздействием. Что такое перегрузка, он вполне осознавал.
– А что такое тёмная материя, как такое тяготение и гиперпрыжки влияют на живые объекты, и чем это пахнет, осознаёшь? Имеешь понятие, как течёт время вблизи чёрных дыр, скоплений тёмной материи и других объектов высокой гравитации? Или в этой реальности отсутствует гравитационное замедление времени, понятие горизонта событий и сингулярности, а ваши фиолетовоглазые задницы бессмертны? – в голосе иномирянки промелькнула ирония, снова сменившись бесконечной усталостью. – Так вот, ты мог вернуться на Альтерру через сотню-другую тысяч ваших гребаных лет. В лучшем случае. Точнее сам посчитаешь, мне было слегка не до того. Твой мозг физически пострадал на треть, а сфера сознания повреждена процентов на семьдесят. Как менталист, соображай уже, что там захватывать и подчинять просто нечего, – Летта вздохнула. – Раскурочено всё, слабые расы вообще в таких переделках не выживают. Не меня нужно опасаться, а этого. Восстановить тебя непросто, некогда и некому. Будешь дёргаться – паранорм лишишься. И хорошо, если временно. Осознаёшь?
Веймар еле заметно кивнул. Её спокойный, умиротворяющий, почти мурлыкающий голос успокаивал, согревал, приносил облегчение, держал сознание на плаву, как плот или спасательный круг. Сопротивляться ему не было ни сил, ни желания, ни смысла.
«Где я?» – даже на эту простую мысль едва хватило сил.
– Дома, на Альтерре. – Летта нежно коснулась его лица прохладной ладонью. – Потом поговорим, поругаемся и пободаемся, хорошо? Сначала нужно силы восстановить, чтоб хоть было, чем бодаться, – губы девушки тронула вымученная, усталая, совсем не юная, но тёплая улыбка. – Я экзоцелитель, но не бог, мне тоже паршиво. Перемирие?
Повисла пауза. Веймар мучительно осознавал, проверял и пытался просчитать иномирную тварь, её логику, мотивы, цели и дальнейшие действия. Собранная едва не по обломкам сфера сознания с трудом осознавала себя. Не то, что чуждую логику. Пусть перемирие. Насколько можно или нельзя доверять этим монстрам, прямого противостояния он не выдержит. В нормальном состоянии не выдержал, куда уж сейчас. Когда трижды успел попрощаться с жизнью.
«Перемирие», – мысленно ответил альтерец.
Главное, он дома и жив. Только бы ещё пожить и не остаться калекой. Остальное казалось не таким уж важным.
– Раз перемирие, зови рахши, – устало сказала Летта. – Мы оба сейчас не в том состоянии, чтобы строить порталы. Ты из комы, я почти на нуле. Без рахши далеко не уедем.
«Они уже здесь, – подумал в ответ Веймар. Остатками восстановленной сферы сознания Веймар ощутил присутствие рахши рядом с кораблем. –Отключайся, – предложил альтерец, понимая, что сейчас не время и не место для выяснения отношений. – Рахши довезут до дома»
Летта послала мысленный импульс согласия. Она знала, что разумные животные не предадут и не причинят вреда.
Линдси помогла чужачке сесть верхом и прочно зафиксировала её хвостами. По привычности действий Веймар понял, что рахши успели познакомиться с новой хозяйкой и не испытывали к ней враждебности. Приняли.
«Линдси, – мысленно позвал Веймар. Каждое мысленное усилие отзывалось острой вспышкой головной боли. – Перемещайтесь на средней скорости. И аккуратнее», – попросил альтерец.
Несмотря на собственное истощение, он видел, что иномирянка тоже измотана. Только огромной скорости и рывков им обоим сейчас не хватало.
Рахши плавно двинулись к дому и самец начал восстанавливать потрепанную энергетическую оболочку Веймара. Без просьбы или приказа. Чувствовал, как плохо хозяину. Эти магические животные изначально были созданы Альтеррой для помощи двуногим. Рахши могли исцелять не хуже экзоцелителя, но только хозяина или хозяйку, с которыми прошли полную привязку. Веймар постарался полностью расслабить тело и отключил сознание, чтобы симбионту было проще работать.
Его выдернул из темноты мысленный вопрос Линдси:
«Нам заходить в дом?»
Веймар осторожно открыл глаза. Он чувствовал себя гораздо лучше. Мысленное общение уже не вызывало желания схватиться за виски или заскрипеть зубами от боли. Альтерец слез со спины рахши и сделал несколько шагов. Ноги держали уверенно и подкоситься не пытались. Прогресс заметный, особенно для того, кто трижды успел попрощаться с жизнью.
– Не надо, – ответил он вслух. Голосовые связки тоже работали нормально. Рахши постарались. Теперь сами звери выглядели усталыми, даже мех посерел. – Отдыхайте. Спасибо. Рахши удивленно переглянулись.
Хозяин благодарил их, наверное, раза три или четыре за всю долгую совместную жизнь.
«Самка очень слаба, – подумала Линдси. – Ей нужен отдых. Я не стала будить»
– Хорошо, будет ей отдых, – ответил Веймар и осторожно снял даже не шелохнувшуюся женщину со спины животного.
Хотя чего ей дергаться или бояться? Метка не позволит причинить вреда тому, кто её поставил. Рахши тоже приняли иномирянку хозяйкой. Бояться надо тем, кто решит встать у неё на пути. Веймар не обманывался. Даже в таком измотанном, бессильном состоянии она была смертельно опасна.
Альтерец устроил бессознательную ношу в одной из гостевых спален и направился к Источнику. То, что не успели долечить рахши, могли восстановить только живые кристаллы.
Месторождение встретило хранителя ощутимой волной облегчения. После перестройки энергетической системы Альтерры они всё равно оставались связаны, поэтому живые кристаллы чувствовали отголоски событий, происходивших с Веймаром.
– Я вернулся, – с кривой улыбкой тихо сказал он, устраиваясь на земляном полу. – Даже живой. Только пока не понял, радоваться этому или нет. И мне нужна ваша помощь.
Кристаллы ответили хранителю готовностью и желанием помочь. Веймар немного прищурился, переходя на энергозрение, и начал кропотливо сканировать повреждения.
Состояние физической оболочки и внутренних органов не особо отличалось от нормы. На удивление. Таких показателей у тех, кто недавно умирал, просто не бывает. Физически он был почти здоров, просто слаб. Энергетическая оболочка была восстановлена примерно на сорок процентов. Альтерец первым делом занялся ею, рассудив, что со сферой ментальной будет гораздо сложнее и надо сначала полностью восстановить энергетику. Главное, что каркас цел, а наполнить его силой – просто долгое и кропотливое занятие, не требующее глубоких познаний в целительстве.
Веймар направлял нити силы к поврежденным участкам и аккуратно вплетал их в энергетический каркас. Дело монотонное и почти не требующее ментальных усилий. Голова оставалась свободной и мысли, само собой, вернулись к женщине, спавшей на втором этаже.
Зачем она вмешалась? Почему не дала ему спокойно сдохнуть? Не наигралась в новую игрушку? Или что-то другое?
Достаточно восстановившись, чтобы начать анализировать, Веймар понял, что самостоятельно никак не мог оказаться дома. Гиперпрыжок бы его просто добил, но точно не вернул на Альтерру. Значит она каким-то образом выдернула собственность вместе с кораблем и вернула на место. Какие, интересно, ещё возможности скрывались за хрупкой оболочкой крылатой четырехмерной расы?
Получается, она могла вернуть его и раньше, но не стала. Почему? Дала время, чтобы остыл? Или создала видимость свободы для раба? Вопросы без ответов только множились. Он совершенно её не понимал. Им стоило о многом поговорить, когда оба достаточно восстановят силы. И он был, пожалуй, впервые готов слушать.
Веймар сам ещё этого не осознавал, но побывав почти за Гранью, стал гораздо спокойнее. Многое, чему он прежде придавал значимость, теперь казалось мелочью. И наоборот, то, чего не замечал и не ценил прежде – вроде здоровья – оценил сразу. Все мысли о добровольном расставании с жизнью испарились, стоило столкнуться со смертью лицом к лицу, по-настоящему. А все проблемы словно уменьшились. На фоне смертельной гравитационной паутины или вражеских орудий, все казалось поправимым, преодолимым и решаемым. Ведь нет ничего непоправимого, кроме смерти. И смертельного, кроме неё, ничего нет. Бывают, конечно, вещи и хуже смерти. Но в его жизни таких вещей, если здраво подумать, оказывается, и нет.
Даже злость и гнев на крылатую тварь остались там, в далёком космосе. Если она и что-то с ним сделала, пока лечила, а это спокойствие наведённое – за это, пожалуй, стоит благодарить. Веймар разумно опасался крылатой, но был благодарен, что не бросила в беде, не оставила на растерзание и верную погибель. И всё же, зачем она пошла на риск и выдернула его из гиперпрыжка? Не могла ведь не понимать, что сама окажется слаба и истощена? Даже движущийся огненный рисунок, намертво вплетенный в ауру и проявленный на запястье, немного потускнел.
Вглядевшись в сложное плетение, Веймар сильно удивился, поняв, что этот знак был с обратной связью. Получалось, что иномирянка чувствовала всё то, что ощущал он. «Космические приключения» альтерца в какой-то степени ударили и по ней. Она ощущала и его боль, и страх, и отчаяние, и все физические страдания. Ненормальная, что ли, или мазохистка –закладывать с живым имуществом обратную связь, когда хватит и просто контроля... Интересно, что бы ощутила крылатая при смерти «помеченного»? Ещё удивительнее было понимать, что метка являлась мощным оберегом. Но, с другой стороны, игрушки ведь не должны быстро ломаться. Сломанная игрушка уже не интересна. Видимо, эти многоглазые берегут свои игрушки и не ломают просто так.
Рассматривая метку, Веймар заметил и другое изменение в энергетике. Он, как бы ни прискорбно это было осознавать, помимо рабского знака, обзавелся долгом жизни. Неудивительно, учитывая, откуда вернула его иномирянка. Теперь они стали связаны ещё и долгом. Но если долг можно было отдать, пусть даже самым долгим путем, то как снять печать принадлежности альтерец не представлял.
Отвлекся, называется. Сменил обстановку. Чтобы вляпаться ещё больше. Были бы силы, он бы рассмеялся или выругался. Вместо этого Веймар вернулся к восстановлению и наполнению энергетического каркаса. Пока он не мог позволить себе уходить вглубь плетений чужой Силы, для этого нужно полностью восстановить ментальную сферу.
Закончив с внешней энергетической оболочкой, Веймар принялся сканировать повреждения более тонких слоев. Здесь дела обстояли хуже. Нормально работал только каркас сферы сознания, остальное ментальное поле напоминало лоскутное одеяло или витражную картину, собранную из осколков на свежий клей. Закончив рассматривать дыры, провалы, смещения, свежие швы и заплатки, он признал, что сам справиться с этими травмами не сможет. Иномирянка неплохо его подлатала, поэтому он ещё в сознании и что-то соображает. Но до полного восстановления и возвращения ментальных способностей – как до Альянса пешком. Можно, конечно, ничего не делать и ждать, когда ментальная сфера восстановится сама. Но не факт, что она восстановится в первозданном виде, без рубцов, сбоев, перекосов и отклонений. И паранормой своей альтерец не сможет пользоваться долго. Для Веймара проще было жить без руки или ноги, но не лишенным способностей. Сломанная рука и нарушенная моторика мешала только рисовать, а искажённая сфера сознания оставит ментальным инвалидом, лишённым дара.
Оставалось два варианта: идти на поклон к Эйру – его способности были достаточно велики, чтобы позволить заняться восстановлением поврежденной ментальной сферы. Или довериться чужачке, которая тоже являлась сильным менталистом, да ещё и целителем. Неудачными казались оба варианта, и Веймар пока не знал, какой выберет.
Ощутив, что сделал все возможное, он вернулся в гостиную. Знал – нужно лечь спать, чтобы скорее восстановиться, но понимал, что сейчас заснуть не сможет. Слишком много всего произошло. Хоть эмоции и поутихли, осталось слишком много назойливых, путаных мыслей. Слишком изувечена сфера сознания, чтобы восстановить хоть подобие внутреннего равновесия и какого-то баланса. Эти мысли ощущались как помехи. Веймару требовалось сделать что-то любимое и привычное, чтобы заземлиться, почувствовать связь с реальностью и собой прежним. Рисовать он в таком состоянии не мог, а вот готовить – вполне. Немногие знали о тайной страсти альтерца, таких наклонностей не поняли бы даже в семье. Кулинария традиционно считалась «женским» занятием, недостойным для главы рода. Но он искренне любил готовить. Создавать что-то новое из знакомых продуктов, экспериментировать со вкусами и ароматами, как с сочетаниями цветов.
Полтора часа Веймар «творил» завтрак или обед, или ужин – будет зависеть от времени подъема – на двоих. И ему, и иномирянке не помешает вкусно и сытно поесть, чтобы восстановить силы. Это сейчас ему кусок в горло не лез, но через несколько часов телу точно понадобится пища. Накрыв готовую еду стазисом, Веймар почувствовал, что достаточно успокоил сферу сознания для долгого целительного сна, и направился в спальню.
Веймар проснулся от того, что ему стало холодно. Неприятное ощущение. Непривычное для Ледяного. Это насколько же он ослаб, что замёрз даже в одежде, в которой и отрубился?За окном была непроглядная мгла, только чернильный бархат неба насмешливо подмигивал блестинками звёзд. И завтрак, и обед, и ужин Веймар благополучно проспал. Камин растопить он тоже не удосужился, а сам камин себя не растопит. В доме было холодно, как в пещере, в спальне ощутимо тянуло морозом, а оконные стёкла по краям подёрнулись инеем. Это крылатая тоже замёрзла. А вместе было бы теплее...
Альтерец помотал головой, вытряхивая из неё бредовую мысль. В нездоровую сферу сознания что только не лезет. Но хотя бы проверить, в каком состоянии иномирянка, и разжечь камин необходимо. Огненным физически необходим огонь. Веймар встревожился, и сам не понял, почему. Да и не хотел в этом копаться. Он волнуется за собственную безопасность, это естественно. Не хватало, чтоб соседка пострадала на его территории, и сюда заявился её крылатый братец. Или вся семейка монстров.
Иномирянка продолжала спать. В сознание она не приходила. Лишь свернулась под пледом почти калачиком и укуталась крыльями, как коконом. Из кокона торчала только макушка и верхняя часть лица. Усталого, бледного, осунувшегося, с глубокими тенями под впавшими глазами. Крылья поблёкли, потускнели, а местами потемнели, больше напоминая угольки, чем пламя. Веймар не знал, как эти создания болеют, но вид у неё был откровенно больной. Похоже, ей не лучше, чем ему.
Веймар, стараясь не шуметь, разжег в камине огонь, опасливо приблизился к спящей и коснулся её рукой между крыльев, стараясь не задеть плазменные пёрышки. Слишком тяжёлые ожоги они оставляют, лучше уж в камин руку засунуть.
«Выйди из моего разума», – ещё слабо, но уже неприязненно подумал Веймар, пытаясь вытолкнуть её ментально и наглухо закрыться.
– Злишься, сопротивляешься – это радует. Значит, пришёл в себя, осознался, жить будешь, – ответила Летта по-альтерски и вслух, чтобы не перегружать его телепатией. – А в каком состоянии будешь жить – уже зависит от тебя. Осознаёшь, что такое критичная перегрузка?
Веймар промолчал, его сфера сознания настороженно замерла под неизвестным ему иномирным воздействием. Что такое перегрузка, он вполне осознавал.
– А что такое тёмная материя, как такое тяготение и гиперпрыжки влияют на живые объекты, и чем это пахнет, осознаёшь? Имеешь понятие, как течёт время вблизи чёрных дыр, скоплений тёмной материи и других объектов высокой гравитации? Или в этой реальности отсутствует гравитационное замедление времени, понятие горизонта событий и сингулярности, а ваши фиолетовоглазые задницы бессмертны? – в голосе иномирянки промелькнула ирония, снова сменившись бесконечной усталостью. – Так вот, ты мог вернуться на Альтерру через сотню-другую тысяч ваших гребаных лет. В лучшем случае. Точнее сам посчитаешь, мне было слегка не до того. Твой мозг физически пострадал на треть, а сфера сознания повреждена процентов на семьдесят. Как менталист, соображай уже, что там захватывать и подчинять просто нечего, – Летта вздохнула. – Раскурочено всё, слабые расы вообще в таких переделках не выживают. Не меня нужно опасаться, а этого. Восстановить тебя непросто, некогда и некому. Будешь дёргаться – паранорм лишишься. И хорошо, если временно. Осознаёшь?
Веймар еле заметно кивнул. Её спокойный, умиротворяющий, почти мурлыкающий голос успокаивал, согревал, приносил облегчение, держал сознание на плаву, как плот или спасательный круг. Сопротивляться ему не было ни сил, ни желания, ни смысла.
«Где я?» – даже на эту простую мысль едва хватило сил.
– Дома, на Альтерре. – Летта нежно коснулась его лица прохладной ладонью. – Потом поговорим, поругаемся и пободаемся, хорошо? Сначала нужно силы восстановить, чтоб хоть было, чем бодаться, – губы девушки тронула вымученная, усталая, совсем не юная, но тёплая улыбка. – Я экзоцелитель, но не бог, мне тоже паршиво. Перемирие?
Повисла пауза. Веймар мучительно осознавал, проверял и пытался просчитать иномирную тварь, её логику, мотивы, цели и дальнейшие действия. Собранная едва не по обломкам сфера сознания с трудом осознавала себя. Не то, что чуждую логику. Пусть перемирие. Насколько можно или нельзя доверять этим монстрам, прямого противостояния он не выдержит. В нормальном состоянии не выдержал, куда уж сейчас. Когда трижды успел попрощаться с жизнью.
«Перемирие», – мысленно ответил альтерец.
Главное, он дома и жив. Только бы ещё пожить и не остаться калекой. Остальное казалось не таким уж важным.
– Раз перемирие, зови рахши, – устало сказала Летта. – Мы оба сейчас не в том состоянии, чтобы строить порталы. Ты из комы, я почти на нуле. Без рахши далеко не уедем.
«Они уже здесь, – подумал в ответ Веймар. Остатками восстановленной сферы сознания Веймар ощутил присутствие рахши рядом с кораблем. –Отключайся, – предложил альтерец, понимая, что сейчас не время и не место для выяснения отношений. – Рахши довезут до дома»
Летта послала мысленный импульс согласия. Она знала, что разумные животные не предадут и не причинят вреда.
Линдси помогла чужачке сесть верхом и прочно зафиксировала её хвостами. По привычности действий Веймар понял, что рахши успели познакомиться с новой хозяйкой и не испытывали к ней враждебности. Приняли.
«Линдси, – мысленно позвал Веймар. Каждое мысленное усилие отзывалось острой вспышкой головной боли. – Перемещайтесь на средней скорости. И аккуратнее», – попросил альтерец.
Несмотря на собственное истощение, он видел, что иномирянка тоже измотана. Только огромной скорости и рывков им обоим сейчас не хватало.
Рахши плавно двинулись к дому и самец начал восстанавливать потрепанную энергетическую оболочку Веймара. Без просьбы или приказа. Чувствовал, как плохо хозяину. Эти магические животные изначально были созданы Альтеррой для помощи двуногим. Рахши могли исцелять не хуже экзоцелителя, но только хозяина или хозяйку, с которыми прошли полную привязку. Веймар постарался полностью расслабить тело и отключил сознание, чтобы симбионту было проще работать.
Его выдернул из темноты мысленный вопрос Линдси:
«Нам заходить в дом?»
Веймар осторожно открыл глаза. Он чувствовал себя гораздо лучше. Мысленное общение уже не вызывало желания схватиться за виски или заскрипеть зубами от боли. Альтерец слез со спины рахши и сделал несколько шагов. Ноги держали уверенно и подкоситься не пытались. Прогресс заметный, особенно для того, кто трижды успел попрощаться с жизнью.
– Не надо, – ответил он вслух. Голосовые связки тоже работали нормально. Рахши постарались. Теперь сами звери выглядели усталыми, даже мех посерел. – Отдыхайте. Спасибо. Рахши удивленно переглянулись.
Хозяин благодарил их, наверное, раза три или четыре за всю долгую совместную жизнь.
«Самка очень слаба, – подумала Линдси. – Ей нужен отдых. Я не стала будить»
– Хорошо, будет ей отдых, – ответил Веймар и осторожно снял даже не шелохнувшуюся женщину со спины животного.
Хотя чего ей дергаться или бояться? Метка не позволит причинить вреда тому, кто её поставил. Рахши тоже приняли иномирянку хозяйкой. Бояться надо тем, кто решит встать у неё на пути. Веймар не обманывался. Даже в таком измотанном, бессильном состоянии она была смертельно опасна.
Альтерец устроил бессознательную ношу в одной из гостевых спален и направился к Источнику. То, что не успели долечить рахши, могли восстановить только живые кристаллы.
Месторождение встретило хранителя ощутимой волной облегчения. После перестройки энергетической системы Альтерры они всё равно оставались связаны, поэтому живые кристаллы чувствовали отголоски событий, происходивших с Веймаром.
– Я вернулся, – с кривой улыбкой тихо сказал он, устраиваясь на земляном полу. – Даже живой. Только пока не понял, радоваться этому или нет. И мне нужна ваша помощь.
Кристаллы ответили хранителю готовностью и желанием помочь. Веймар немного прищурился, переходя на энергозрение, и начал кропотливо сканировать повреждения.
Состояние физической оболочки и внутренних органов не особо отличалось от нормы. На удивление. Таких показателей у тех, кто недавно умирал, просто не бывает. Физически он был почти здоров, просто слаб. Энергетическая оболочка была восстановлена примерно на сорок процентов. Альтерец первым делом занялся ею, рассудив, что со сферой ментальной будет гораздо сложнее и надо сначала полностью восстановить энергетику. Главное, что каркас цел, а наполнить его силой – просто долгое и кропотливое занятие, не требующее глубоких познаний в целительстве.
Веймар направлял нити силы к поврежденным участкам и аккуратно вплетал их в энергетический каркас. Дело монотонное и почти не требующее ментальных усилий. Голова оставалась свободной и мысли, само собой, вернулись к женщине, спавшей на втором этаже.
Зачем она вмешалась? Почему не дала ему спокойно сдохнуть? Не наигралась в новую игрушку? Или что-то другое?
Достаточно восстановившись, чтобы начать анализировать, Веймар понял, что самостоятельно никак не мог оказаться дома. Гиперпрыжок бы его просто добил, но точно не вернул на Альтерру. Значит она каким-то образом выдернула собственность вместе с кораблем и вернула на место. Какие, интересно, ещё возможности скрывались за хрупкой оболочкой крылатой четырехмерной расы?
Получается, она могла вернуть его и раньше, но не стала. Почему? Дала время, чтобы остыл? Или создала видимость свободы для раба? Вопросы без ответов только множились. Он совершенно её не понимал. Им стоило о многом поговорить, когда оба достаточно восстановят силы. И он был, пожалуй, впервые готов слушать.
Веймар сам ещё этого не осознавал, но побывав почти за Гранью, стал гораздо спокойнее. Многое, чему он прежде придавал значимость, теперь казалось мелочью. И наоборот, то, чего не замечал и не ценил прежде – вроде здоровья – оценил сразу. Все мысли о добровольном расставании с жизнью испарились, стоило столкнуться со смертью лицом к лицу, по-настоящему. А все проблемы словно уменьшились. На фоне смертельной гравитационной паутины или вражеских орудий, все казалось поправимым, преодолимым и решаемым. Ведь нет ничего непоправимого, кроме смерти. И смертельного, кроме неё, ничего нет. Бывают, конечно, вещи и хуже смерти. Но в его жизни таких вещей, если здраво подумать, оказывается, и нет.
Даже злость и гнев на крылатую тварь остались там, в далёком космосе. Если она и что-то с ним сделала, пока лечила, а это спокойствие наведённое – за это, пожалуй, стоит благодарить. Веймар разумно опасался крылатой, но был благодарен, что не бросила в беде, не оставила на растерзание и верную погибель. И всё же, зачем она пошла на риск и выдернула его из гиперпрыжка? Не могла ведь не понимать, что сама окажется слаба и истощена? Даже движущийся огненный рисунок, намертво вплетенный в ауру и проявленный на запястье, немного потускнел.
Вглядевшись в сложное плетение, Веймар сильно удивился, поняв, что этот знак был с обратной связью. Получалось, что иномирянка чувствовала всё то, что ощущал он. «Космические приключения» альтерца в какой-то степени ударили и по ней. Она ощущала и его боль, и страх, и отчаяние, и все физические страдания. Ненормальная, что ли, или мазохистка –закладывать с живым имуществом обратную связь, когда хватит и просто контроля... Интересно, что бы ощутила крылатая при смерти «помеченного»? Ещё удивительнее было понимать, что метка являлась мощным оберегом. Но, с другой стороны, игрушки ведь не должны быстро ломаться. Сломанная игрушка уже не интересна. Видимо, эти многоглазые берегут свои игрушки и не ломают просто так.
Рассматривая метку, Веймар заметил и другое изменение в энергетике. Он, как бы ни прискорбно это было осознавать, помимо рабского знака, обзавелся долгом жизни. Неудивительно, учитывая, откуда вернула его иномирянка. Теперь они стали связаны ещё и долгом. Но если долг можно было отдать, пусть даже самым долгим путем, то как снять печать принадлежности альтерец не представлял.
Отвлекся, называется. Сменил обстановку. Чтобы вляпаться ещё больше. Были бы силы, он бы рассмеялся или выругался. Вместо этого Веймар вернулся к восстановлению и наполнению энергетического каркаса. Пока он не мог позволить себе уходить вглубь плетений чужой Силы, для этого нужно полностью восстановить ментальную сферу.
Закончив с внешней энергетической оболочкой, Веймар принялся сканировать повреждения более тонких слоев. Здесь дела обстояли хуже. Нормально работал только каркас сферы сознания, остальное ментальное поле напоминало лоскутное одеяло или витражную картину, собранную из осколков на свежий клей. Закончив рассматривать дыры, провалы, смещения, свежие швы и заплатки, он признал, что сам справиться с этими травмами не сможет. Иномирянка неплохо его подлатала, поэтому он ещё в сознании и что-то соображает. Но до полного восстановления и возвращения ментальных способностей – как до Альянса пешком. Можно, конечно, ничего не делать и ждать, когда ментальная сфера восстановится сама. Но не факт, что она восстановится в первозданном виде, без рубцов, сбоев, перекосов и отклонений. И паранормой своей альтерец не сможет пользоваться долго. Для Веймара проще было жить без руки или ноги, но не лишенным способностей. Сломанная рука и нарушенная моторика мешала только рисовать, а искажённая сфера сознания оставит ментальным инвалидом, лишённым дара.
Оставалось два варианта: идти на поклон к Эйру – его способности были достаточно велики, чтобы позволить заняться восстановлением поврежденной ментальной сферы. Или довериться чужачке, которая тоже являлась сильным менталистом, да ещё и целителем. Неудачными казались оба варианта, и Веймар пока не знал, какой выберет.
Ощутив, что сделал все возможное, он вернулся в гостиную. Знал – нужно лечь спать, чтобы скорее восстановиться, но понимал, что сейчас заснуть не сможет. Слишком много всего произошло. Хоть эмоции и поутихли, осталось слишком много назойливых, путаных мыслей. Слишком изувечена сфера сознания, чтобы восстановить хоть подобие внутреннего равновесия и какого-то баланса. Эти мысли ощущались как помехи. Веймару требовалось сделать что-то любимое и привычное, чтобы заземлиться, почувствовать связь с реальностью и собой прежним. Рисовать он в таком состоянии не мог, а вот готовить – вполне. Немногие знали о тайной страсти альтерца, таких наклонностей не поняли бы даже в семье. Кулинария традиционно считалась «женским» занятием, недостойным для главы рода. Но он искренне любил готовить. Создавать что-то новое из знакомых продуктов, экспериментировать со вкусами и ароматами, как с сочетаниями цветов.
Полтора часа Веймар «творил» завтрак или обед, или ужин – будет зависеть от времени подъема – на двоих. И ему, и иномирянке не помешает вкусно и сытно поесть, чтобы восстановить силы. Это сейчас ему кусок в горло не лез, но через несколько часов телу точно понадобится пища. Накрыв готовую еду стазисом, Веймар почувствовал, что достаточно успокоил сферу сознания для долгого целительного сна, и направился в спальню.
***
Веймар проснулся от того, что ему стало холодно. Неприятное ощущение. Непривычное для Ледяного. Это насколько же он ослаб, что замёрз даже в одежде, в которой и отрубился?За окном была непроглядная мгла, только чернильный бархат неба насмешливо подмигивал блестинками звёзд. И завтрак, и обед, и ужин Веймар благополучно проспал. Камин растопить он тоже не удосужился, а сам камин себя не растопит. В доме было холодно, как в пещере, в спальне ощутимо тянуло морозом, а оконные стёкла по краям подёрнулись инеем. Это крылатая тоже замёрзла. А вместе было бы теплее...
Альтерец помотал головой, вытряхивая из неё бредовую мысль. В нездоровую сферу сознания что только не лезет. Но хотя бы проверить, в каком состоянии иномирянка, и разжечь камин необходимо. Огненным физически необходим огонь. Веймар встревожился, и сам не понял, почему. Да и не хотел в этом копаться. Он волнуется за собственную безопасность, это естественно. Не хватало, чтоб соседка пострадала на его территории, и сюда заявился её крылатый братец. Или вся семейка монстров.
Иномирянка продолжала спать. В сознание она не приходила. Лишь свернулась под пледом почти калачиком и укуталась крыльями, как коконом. Из кокона торчала только макушка и верхняя часть лица. Усталого, бледного, осунувшегося, с глубокими тенями под впавшими глазами. Крылья поблёкли, потускнели, а местами потемнели, больше напоминая угольки, чем пламя. Веймар не знал, как эти создания болеют, но вид у неё был откровенно больной. Похоже, ей не лучше, чем ему.
Веймар, стараясь не шуметь, разжег в камине огонь, опасливо приблизился к спящей и коснулся её рукой между крыльев, стараясь не задеть плазменные пёрышки. Слишком тяжёлые ожоги они оставляют, лучше уж в камин руку засунуть.
