Впрочем, Белл тоже больше не пытался заговорить. Едва увидев брата, он перестал вырываться и покорно плёлся за стражниками, потухшим взором глядя себе под ноги. Лишь когда они остановились у Святых Врат, он поднял голову и отыскал глазами Ориэля. Тот невольно побледнел, и поспешил отвести взгляд, чтобы не видеть в глазах брата обречённость и боль. А ещё растерянность, смятение и неприкрытый страх… Но хуже всего были обида и непонимание. И ещё немой вопрос: за что?
От жалости к братьям и собственного бессилия, на глазах Ориэля вновь проступили слёзы. Не осмеливаясь больше взглянуть Беллу в лицо, он стиснул зубы и отвернулся.
Тем временем, по приказу Михаила, стражники, продолжавшие крепко держать пленников за запястья, грубо ткнули их в спины, вынуждая рухнуть на колени. Нигар зашипел, и тут же обернулся к своим конвоирам, мрачным взглядом окидывая их с головы до ног. Многообещающая кривая ухмылка тронула уголки его губ, а сузившиеся, по-звериному, зрачки заставили воинов попятиться. Это заметил Михаил. Его красивое, мужественное лицо в который раз перекосилось от ярости. Он шагнул было к Нигару с намерением оторвать тому голову, но его удержал стоявший рядом Гавриил.
— Давай закончим всё побыстрей! — раздражённо фыркнул он, положив руку Архангелу на плечо.
— Хорошо, — нехотя Михаил кивнул и, после некоторого колебания посмотрел на стражников. — Скрепите им крылья! — коротко приказал он, не обращая внимания на судорожный вздох, вырвавшийся из груди Ориэля.
— Сами раскроете крылья, или вам помочь? — рыкнул один из конвоиров, жёстко ухватив Белла за волосы и откинув тому голову.
— Убери от него руки! — мгновенно обернувшись, прошипел Нигар с такой яростью, что воин оцепенел от неожиданности, а потом резко отпрянул. Но прежде, чем Нигар смог сделать что-то ещё, у его горла вдруг оказался тяжёлый меч Михаила.
— Только попробуй применить свою чёртову магию! — прорычал он с угрозой, откровенно покосившись на блестевший в закатном солнце клинок. — Я тебе голову снесу, ублюдок!
— Ну, так снеси, чего ты ждёшь? — сквозь зубы протянул младший, вызывающе усмехнувшись Архангелу в лицо. Тот побагровел и дёрнулся, но тут вмешался Белл.
— Гин, перестань! — тихо попросил он брата, с мольбой взглянув ему в глаза. — Что с тобой такое?
Нигар хотел было возразить, но увидев в глазах Белла неизмеримую боль и обречённость, опустил голову и замолчал.
Белл-Ориэль выпрямился, и глядя прямо перед собой, распустил крылья.
Нигар всё ещё медлил. Было заметно, как в нём борются противоречивые чувства. Фиалковые глаза мрачно полыхали неприкрытым огнём ненависти и упрямства, но, взглянув ещё раз на брата, он нехотя сдался. Угрожающее шипение перешло в рычание, едва его крыльев коснулась холодная сталь. Заточенная с обоих концов скоба впилась в тонкие переборки белоснежных крыльев, и, пронзив их, защёлкнулась с металлическим звоном. Чуть поодаль закрепили другую скобу, а потом и третью, намертво сцепив крылья друг с другом, и заставляя пленников перекоситься и застонать от ослепительной боли. По их белоснежным, окружённым чистым голубоватым сиянием перьям заструились ручейки крови и закапали на скалу, окрашивая холодные камни в ярко-алый цвет.
Несмотря на то, что Нигар был готов к боли, из-за нестерпимых мук в его глазах потемнело, мир померк, от безмолвного крика перехватило дыхание. Сжав кулаки и стиснув зубы, он изо всех сил старался удержаться, чтобы не закричать и не начать кататься по земле, чтобы сбросить чудовищные оковы и прекратить мучения.
Белл держался чуть лучше. Он стойко терпел пытку, и только смертельно побелевшее лицо выдавало то, что он чувствовал. Не удовлетворённый его реакцией, проводивший всю экзекуцию воин, поправляя скобу, грубо дёрнул её вниз, чем заставил Белла вскрикнуть и зайтись в жестоких судорогах.
— Не смей! — тут уж не удержался Ориэль. Он метнулся к стражнику и, оттолкнув, поддержал Белла, который хрипло дыша, стал заваливаться на бок. — Прости! — прошептал Ориэль ему в ухо, бережно обнимая брата и заслоняя собой. — Пожалуйста, прости меня, Белл! Я не могу тебя спасти!
Фиалковые глаза открылись и сквозь пелену боли взглянули на ангела. Несколько секунд Белл изучал лицо брата, как будто пытаясь заглянуть тому в самую душу, рассматривал его мокрые от слёз глаза. Потом в его взгляде что-то погасло, и он отвернулся, так ничего и не сказав.
— Отойди, Ориэль! Оставь его! — рявкнул Михаил, хватая сына за предплечье и оттаскивая от пленника. — Вспомни, сколько твоих братьев погибло! — наконец, прошипел он, с негодованием отбрасывая ангела в сторону, обернувшись к стражникам. — Поднимите их!
Нигара и Белла подхватили по мышки и заставили подняться, чуть поддерживая, чтобы те смогли устоять на ногах.
— Именем Святого Престола и Высшей Справедливости, — убедившись, что оба пленника в состоянии слушать, громко заговорил Архангел. — Белл-Ориэля и его брата Нигардиэля, за преступления противные Создателю и приверженность Тьме, а также за характеристики, несовместимые с благими предназначениями всего племени Ангелов — я приговариваю к изгнанию из Рая и отлучаю их от Святого огня! Приговорённые будут низвергнуты на Землю как отступники и далее станут приравнены нами к числу врагов Святого Престола подлежащих уничтожению! Да будет исполнена моя Воля и Право с данной минуты!
Михаил поднял правую руку, и над синей пропастью вспыхнула ослепительная белая звезда. Несколько мгновений она трепетала над бездной, затем стала расширяться, пока не превратилась в густой туман, похожий на небольшое облако, мерцающее серебряным покровом в ярких лучах небесного светила. Его белоснежная масса клубилась и расширялась, медленно приближаясь к краю утёса.
Подождав, пока зыбкая твердь обретёт отчётливые очертания, Архангел властным жестом приказал охранникам переместить пленников в самый центр ледяного облака.
Едва ноги юношей оказались на импровизированной плахе, они почувствовали, как снизу по их телам расползаются волны смертельной стужи. Она проникала в каждую клеточку тела, поднималась вверх замораживая кровь и безжалостно сковывая мышцы.
— Не бойся, Белл, им нас не убить! — хрипло шепнул Нигар брату, поспешно беря того за руку и крепко сжимая ладонь. — И клянусь: теперь они нам за всё заплатят!..
Едва он успел договорить, как облако под ними растаяло, и братья камнем рухнули в безмолвную, звенящую пустоту.
* * *
Синяя бездна выглядела бескрайней и бесконечной, как сама смерть. Время текло хаотично, то замирая, то пускаясь вскачь, а иногда и поворачивая вспять. Миры кружили в безумном хороводе, вспыхивая и угасая, проносясь мимо подобно размытым образам. Вместе с ними утекали мысли, уходило сознание, унося с собой искорки телесной жизни и ощущение бытия.
Ангелы падали и падали, потеряв всякое представление о времени и заблудившись в пространстве. Не было ни ветра, ни звуков, ни запахов, чтобы сориентироваться и понять, куда их уносит синяя бесконечность. Невозможно было определить ни стороны света, ни даже вверх они летят или вниз. Порой их настигала беспросветная мгла, тягучим, тяжёлым покрывалом окутывающая разум. Она лишала зрения и пугала неясными образами, липкими щупальцами страха проникая под кожу. За ней следовала непривычно светлая пелена, разрывающая мрак розовыми бликами, быстро сменявшимися ядовито-оранжевыми всполохами. Сиреневый, коричневый, золотой — цвета чередовали друг друга с немыслимой скоростью, сливаясь в сплошную вереницу линий, проносившихся мимо, подобно падающим звёздам. Этому водовороту теней и света не было конца. Он кружил, повторяясь снова и снова, и вместе с ним в вечном безмолвии умирали и возрождались целые миры, проносилось время, проходили эпохи.
Казалось, безумное падение не кончится никогда. Застыв в неподвижности, скованные безжалостным панцирем зловещей пустоты, ангелы не могли ни на что повлиять и ничего изменить. Их тела, скрюченные в позе эмбриона, замороженные смертельным вакуумом, больше им не принадлежали. Всё, что оставалось теперь — это покориться неизбежности и довериться судьбе.
Иногда ангелам казалось, что они уже умерли, потому что даже разум отказывался существовать посреди ледяного безмолвия. И только редкие удары сердца, непривычно гулко разрывавшие смертельную тишину, напоминали братьям о том, что они всё ещё живы…
Ни Белл, ни Нигар не знали, сколько прошло времени с тех пор, как их повергли в эту бесконечную синь. Они ничего не чувствовали уже слишком давно, и потому непонятно откуда взявшаяся чудовищная тяжесть стала слишком неожиданной. На мгновение братьям показалось, что она вот-вот раздавит их хрупкие тела, раскрошив те на мириады кровавых льдинок. Потом ангелов подхватила и завертела неведомая сила, увлекая за собой в сплошную полосу тумана. Следом за ней пришла волна ослепительной боли. Застывшие от холода тела охватило пламя, и они вспыхнули ярким факелом, оставляя за собой след раскалённой кометы. Вместе с болью практически сразу вернулись и иные ощущения. Разом навалились страх, паника и чувство самосохранения. Крылья забились в отчаянном желании высвободиться из оков и замедлить падение, которое стремительно нарастало. Холодный воздух внезапно сменил обжигающую пелену и в лица ангелам ударил самый настоящий ветер. Вернув подвижность мышцам, они наконец-то смогли посмотреть вниз и увидеть, куда был направлен их полёт.
Внизу, багровея в лучах закатного солнца, от горизонта до горизонта простирался океан. Волны вздымались тяжёлыми гребнями, перекатываясь под порывами шквального ветра и издавая угрожающий непрерывный гул. Низкий небосвод быстро затягивался тёмно-серыми тучами, сливаясь с водой зловещей чёрной полосой и погружая всё вокруг в густые сумерки.
— Будь ты проклят, Михаил! — зарычал Нигар, расширившимися от ужаса глазами глядя в быстро приближающиеся бушующие волны и, в отчаянном усилии, пытаясь разорвать сковывающие его цепи. Потом обернулся к брату, руку которого до сих пор не отпускал.
— Спасайся, Гин! — выдохнул Белл, едва их взгляды встретились. — Уходи, братишка! Телепортируйся!
— Я тебя не оставлю! — Нигар мотнул головой и отвернулся, угрюмо уставившись на волны.
— Прошу тебя, уходи! — Белл попытался вырвать руку, но младший не позволил, мёртвой хваткой вцепившись в его ладонь.
— Нет!
— Гин, пожалуйста, ты ещё успеешь!!!
Мольба Белла потонула в грохоте надвигающейся стихии, и в тот же миг мир погрузился в хаос. Чёрная лавина облаков поглотила последние лучи солнца, ветер взвыл, и из воды, быстро расширяясь, взметнулась огромная воронка смерча. За несколько секунд она сформировалась в бездонный водоворот из ветра и солёных брызг, который, пожирая всё вокруг себя, поднялся на высоту нескольких километров и врезался в облака. Ангелов завертело и с неумолимой скоростью понесло прямо в центр ревущего вихревого потока.
— Гин! — в отчаянии выкрикнул Белл, но младший в ответ лишь крепче сжал его руку. Они успели бросить друг на друга последние взгляды, когда безжалостная тьма окутала их со всех сторон, лишая последних сил и затмевая сознание.
Нигар очнулся от непривычно резкого аромата сопревшей листвы, ударившего ему в нос. В след за этим пришли ещё тысячи незнакомых запахов, самыми неприятными из которых были запахи дыма и грязи. Кислый привкус пота, шерсти, звериного помёта и мокрой травы висел в воздухе, просачиваясь сквозь узкие окошки хижины, в которой он находился. Поморщившись, Нигар чихнул и, приоткрыв веки, осторожно огляделся.
Тусклый свет пробивался в расположенное у самого потолка вырубленное окно и, через многочисленные щели между криво лежащих брёвен, тонкими стрелами пронизывал маленькую комнату. От земляного пола поднималось облачко пыли, серебристым покрывалом застилавшее всё вокруг: деревянный стол, несколько табуреток, полки с какими-то непонятными вещами, пучки трав, чёрную от сажи посуду, и неказистое, сложенное из досок ложе, на котором каким-то образом и оказался Нигар.
Прислушавшись к странным звукам, доносившимся с улицы, ангел бесшумно соскользнул с набитого травой лежака и встал на ноги. Колени задрожали от слабости, голова закружилась, спина тут же взмокла от выступивших капель холодного пота, побежавших между лопатками. Нигар покачнулся, но устоял, вцепившись в край деревянного стола. Несколько секунд он набирался сил, преодолевая волну чудовищной слабости, затем сделал осторожный шаг в сторону приоткрытой двери. Затем ещё один, и ещё…
Добравшись, наконец, до двери, ангел толкнул её и выглянул наружу. То, что он увидел, повергло в настоящий шок.
Кругом была грязь. Да, именно так Нигар описал бы размокшую от дождя землю, скользкую глину, утопающую в лужах, и ржавый песок, устилавший всю местность перед хижиной. Трава почернела, стволы деревьев серебрились от плесени и лишайников, а от мелких рытвин и канав шёл одуряющий запах гнили и брожения. Кроме того, в воздухе разносился гул тысячи насекомых, тучами круживших над распаренной от жары листвой.
Нигар взглянул вверх. Голубое небо с мягкими перистыми облаками было единственным островком чистоты среди окружающего его хаоса. Впрочем, ангела сейчас волновало совсем не это. Множество вопросов крутились в голове, и самым важным был один из них: «Где Белл?» И как он сам оказался в этой вонючей хижине посреди зловонного леса?
Обдумывая всё происшедшее, Нигар вдруг заметил то, чему в первый момент не придал значения. Крылья больше не болели. Слегка ныла спина, но скобы, удерживающие переборки, исчезли. Кто-то освободил ангела от них, позволив крыльям привычно сложиться за спиной и исчезнуть. Значит, тот, кто его освободил, не был чужаком. Справиться со сталью, изготовленной в мастерских Святого Воинства, мог только ангел. Только тот, кому был подвластен Святой огонь, делающий такую сталь податливой и хрупкой. И это не мог быть Белл. Но тогда кто? Кому из Светлых ангелов пришла в голову идея помочь двум изгоям, тем самым нарушив волю самого Михаила?
Размышляя об этом, Нигар внимательнее обвёл взглядом окрестности. Кругом были деревья. Где-то за холмом шумел ручей. Прислушавшись, парень вдруг уловил среди переливов воды чьи-то голоса. Разобрать, кому они принадлежали не было возможности и, недолго думая, Нигар направился по тропинке к ручью.
Выйдя на небольшую поляну, через которую широкой лентой струился прозрачный поток воды, Нигар едва не вскрикнул от радости. На берегу бегущего по камням ручья он увидел Белла и какую-то женщину, помогавшую ему смыть с себя пыль и запёкшуюся на спине кровь. У женщины были длинные светло-золотые волосы, тонкий стан и очень выразительный, мягкий взгляд больших ярко-фиалковых глаз. Она нежно улыбалась Беллу, заботливо и трепетно ухаживая за ним.
— Белл! — забыв о слабости, Нигардиэль бросился к брату, и едва не сшиб с ног, когда тот обернулся. Поймав младшего в охапку, Белл-Ориэль счастливо улыбнулся и крепко его обнял.
— Я рад, что ты поправился, братишка! — проговорил Белл, отстраняясь и внимательно разглядывая Нигара. — Я волновался. Ты провалялся четыре дня и всё время бредил. Только этой ночью заснул спокойно, и Касиэра уверила меня, что ты пошёл на поправку.
От жалости к братьям и собственного бессилия, на глазах Ориэля вновь проступили слёзы. Не осмеливаясь больше взглянуть Беллу в лицо, он стиснул зубы и отвернулся.
Тем временем, по приказу Михаила, стражники, продолжавшие крепко держать пленников за запястья, грубо ткнули их в спины, вынуждая рухнуть на колени. Нигар зашипел, и тут же обернулся к своим конвоирам, мрачным взглядом окидывая их с головы до ног. Многообещающая кривая ухмылка тронула уголки его губ, а сузившиеся, по-звериному, зрачки заставили воинов попятиться. Это заметил Михаил. Его красивое, мужественное лицо в который раз перекосилось от ярости. Он шагнул было к Нигару с намерением оторвать тому голову, но его удержал стоявший рядом Гавриил.
— Давай закончим всё побыстрей! — раздражённо фыркнул он, положив руку Архангелу на плечо.
— Хорошо, — нехотя Михаил кивнул и, после некоторого колебания посмотрел на стражников. — Скрепите им крылья! — коротко приказал он, не обращая внимания на судорожный вздох, вырвавшийся из груди Ориэля.
— Сами раскроете крылья, или вам помочь? — рыкнул один из конвоиров, жёстко ухватив Белла за волосы и откинув тому голову.
— Убери от него руки! — мгновенно обернувшись, прошипел Нигар с такой яростью, что воин оцепенел от неожиданности, а потом резко отпрянул. Но прежде, чем Нигар смог сделать что-то ещё, у его горла вдруг оказался тяжёлый меч Михаила.
— Только попробуй применить свою чёртову магию! — прорычал он с угрозой, откровенно покосившись на блестевший в закатном солнце клинок. — Я тебе голову снесу, ублюдок!
— Ну, так снеси, чего ты ждёшь? — сквозь зубы протянул младший, вызывающе усмехнувшись Архангелу в лицо. Тот побагровел и дёрнулся, но тут вмешался Белл.
— Гин, перестань! — тихо попросил он брата, с мольбой взглянув ему в глаза. — Что с тобой такое?
Нигар хотел было возразить, но увидев в глазах Белла неизмеримую боль и обречённость, опустил голову и замолчал.
Белл-Ориэль выпрямился, и глядя прямо перед собой, распустил крылья.
Нигар всё ещё медлил. Было заметно, как в нём борются противоречивые чувства. Фиалковые глаза мрачно полыхали неприкрытым огнём ненависти и упрямства, но, взглянув ещё раз на брата, он нехотя сдался. Угрожающее шипение перешло в рычание, едва его крыльев коснулась холодная сталь. Заточенная с обоих концов скоба впилась в тонкие переборки белоснежных крыльев, и, пронзив их, защёлкнулась с металлическим звоном. Чуть поодаль закрепили другую скобу, а потом и третью, намертво сцепив крылья друг с другом, и заставляя пленников перекоситься и застонать от ослепительной боли. По их белоснежным, окружённым чистым голубоватым сиянием перьям заструились ручейки крови и закапали на скалу, окрашивая холодные камни в ярко-алый цвет.
Несмотря на то, что Нигар был готов к боли, из-за нестерпимых мук в его глазах потемнело, мир померк, от безмолвного крика перехватило дыхание. Сжав кулаки и стиснув зубы, он изо всех сил старался удержаться, чтобы не закричать и не начать кататься по земле, чтобы сбросить чудовищные оковы и прекратить мучения.
Белл держался чуть лучше. Он стойко терпел пытку, и только смертельно побелевшее лицо выдавало то, что он чувствовал. Не удовлетворённый его реакцией, проводивший всю экзекуцию воин, поправляя скобу, грубо дёрнул её вниз, чем заставил Белла вскрикнуть и зайтись в жестоких судорогах.
— Не смей! — тут уж не удержался Ориэль. Он метнулся к стражнику и, оттолкнув, поддержал Белла, который хрипло дыша, стал заваливаться на бок. — Прости! — прошептал Ориэль ему в ухо, бережно обнимая брата и заслоняя собой. — Пожалуйста, прости меня, Белл! Я не могу тебя спасти!
Фиалковые глаза открылись и сквозь пелену боли взглянули на ангела. Несколько секунд Белл изучал лицо брата, как будто пытаясь заглянуть тому в самую душу, рассматривал его мокрые от слёз глаза. Потом в его взгляде что-то погасло, и он отвернулся, так ничего и не сказав.
— Отойди, Ориэль! Оставь его! — рявкнул Михаил, хватая сына за предплечье и оттаскивая от пленника. — Вспомни, сколько твоих братьев погибло! — наконец, прошипел он, с негодованием отбрасывая ангела в сторону, обернувшись к стражникам. — Поднимите их!
Нигара и Белла подхватили по мышки и заставили подняться, чуть поддерживая, чтобы те смогли устоять на ногах.
— Именем Святого Престола и Высшей Справедливости, — убедившись, что оба пленника в состоянии слушать, громко заговорил Архангел. — Белл-Ориэля и его брата Нигардиэля, за преступления противные Создателю и приверженность Тьме, а также за характеристики, несовместимые с благими предназначениями всего племени Ангелов — я приговариваю к изгнанию из Рая и отлучаю их от Святого огня! Приговорённые будут низвергнуты на Землю как отступники и далее станут приравнены нами к числу врагов Святого Престола подлежащих уничтожению! Да будет исполнена моя Воля и Право с данной минуты!
Михаил поднял правую руку, и над синей пропастью вспыхнула ослепительная белая звезда. Несколько мгновений она трепетала над бездной, затем стала расширяться, пока не превратилась в густой туман, похожий на небольшое облако, мерцающее серебряным покровом в ярких лучах небесного светила. Его белоснежная масса клубилась и расширялась, медленно приближаясь к краю утёса.
Подождав, пока зыбкая твердь обретёт отчётливые очертания, Архангел властным жестом приказал охранникам переместить пленников в самый центр ледяного облака.
Едва ноги юношей оказались на импровизированной плахе, они почувствовали, как снизу по их телам расползаются волны смертельной стужи. Она проникала в каждую клеточку тела, поднималась вверх замораживая кровь и безжалостно сковывая мышцы.
— Не бойся, Белл, им нас не убить! — хрипло шепнул Нигар брату, поспешно беря того за руку и крепко сжимая ладонь. — И клянусь: теперь они нам за всё заплатят!..
Едва он успел договорить, как облако под ними растаяло, и братья камнем рухнули в безмолвную, звенящую пустоту.
* * *
Синяя бездна выглядела бескрайней и бесконечной, как сама смерть. Время текло хаотично, то замирая, то пускаясь вскачь, а иногда и поворачивая вспять. Миры кружили в безумном хороводе, вспыхивая и угасая, проносясь мимо подобно размытым образам. Вместе с ними утекали мысли, уходило сознание, унося с собой искорки телесной жизни и ощущение бытия.
Ангелы падали и падали, потеряв всякое представление о времени и заблудившись в пространстве. Не было ни ветра, ни звуков, ни запахов, чтобы сориентироваться и понять, куда их уносит синяя бесконечность. Невозможно было определить ни стороны света, ни даже вверх они летят или вниз. Порой их настигала беспросветная мгла, тягучим, тяжёлым покрывалом окутывающая разум. Она лишала зрения и пугала неясными образами, липкими щупальцами страха проникая под кожу. За ней следовала непривычно светлая пелена, разрывающая мрак розовыми бликами, быстро сменявшимися ядовито-оранжевыми всполохами. Сиреневый, коричневый, золотой — цвета чередовали друг друга с немыслимой скоростью, сливаясь в сплошную вереницу линий, проносившихся мимо, подобно падающим звёздам. Этому водовороту теней и света не было конца. Он кружил, повторяясь снова и снова, и вместе с ним в вечном безмолвии умирали и возрождались целые миры, проносилось время, проходили эпохи.
Казалось, безумное падение не кончится никогда. Застыв в неподвижности, скованные безжалостным панцирем зловещей пустоты, ангелы не могли ни на что повлиять и ничего изменить. Их тела, скрюченные в позе эмбриона, замороженные смертельным вакуумом, больше им не принадлежали. Всё, что оставалось теперь — это покориться неизбежности и довериться судьбе.
Иногда ангелам казалось, что они уже умерли, потому что даже разум отказывался существовать посреди ледяного безмолвия. И только редкие удары сердца, непривычно гулко разрывавшие смертельную тишину, напоминали братьям о том, что они всё ещё живы…
Ни Белл, ни Нигар не знали, сколько прошло времени с тех пор, как их повергли в эту бесконечную синь. Они ничего не чувствовали уже слишком давно, и потому непонятно откуда взявшаяся чудовищная тяжесть стала слишком неожиданной. На мгновение братьям показалось, что она вот-вот раздавит их хрупкие тела, раскрошив те на мириады кровавых льдинок. Потом ангелов подхватила и завертела неведомая сила, увлекая за собой в сплошную полосу тумана. Следом за ней пришла волна ослепительной боли. Застывшие от холода тела охватило пламя, и они вспыхнули ярким факелом, оставляя за собой след раскалённой кометы. Вместе с болью практически сразу вернулись и иные ощущения. Разом навалились страх, паника и чувство самосохранения. Крылья забились в отчаянном желании высвободиться из оков и замедлить падение, которое стремительно нарастало. Холодный воздух внезапно сменил обжигающую пелену и в лица ангелам ударил самый настоящий ветер. Вернув подвижность мышцам, они наконец-то смогли посмотреть вниз и увидеть, куда был направлен их полёт.
Внизу, багровея в лучах закатного солнца, от горизонта до горизонта простирался океан. Волны вздымались тяжёлыми гребнями, перекатываясь под порывами шквального ветра и издавая угрожающий непрерывный гул. Низкий небосвод быстро затягивался тёмно-серыми тучами, сливаясь с водой зловещей чёрной полосой и погружая всё вокруг в густые сумерки.
— Будь ты проклят, Михаил! — зарычал Нигар, расширившимися от ужаса глазами глядя в быстро приближающиеся бушующие волны и, в отчаянном усилии, пытаясь разорвать сковывающие его цепи. Потом обернулся к брату, руку которого до сих пор не отпускал.
— Спасайся, Гин! — выдохнул Белл, едва их взгляды встретились. — Уходи, братишка! Телепортируйся!
— Я тебя не оставлю! — Нигар мотнул головой и отвернулся, угрюмо уставившись на волны.
— Прошу тебя, уходи! — Белл попытался вырвать руку, но младший не позволил, мёртвой хваткой вцепившись в его ладонь.
— Нет!
— Гин, пожалуйста, ты ещё успеешь!!!
Мольба Белла потонула в грохоте надвигающейся стихии, и в тот же миг мир погрузился в хаос. Чёрная лавина облаков поглотила последние лучи солнца, ветер взвыл, и из воды, быстро расширяясь, взметнулась огромная воронка смерча. За несколько секунд она сформировалась в бездонный водоворот из ветра и солёных брызг, который, пожирая всё вокруг себя, поднялся на высоту нескольких километров и врезался в облака. Ангелов завертело и с неумолимой скоростью понесло прямо в центр ревущего вихревого потока.
— Гин! — в отчаянии выкрикнул Белл, но младший в ответ лишь крепче сжал его руку. Они успели бросить друг на друга последние взгляды, когда безжалостная тьма окутала их со всех сторон, лишая последних сил и затмевая сознание.
Прода от 11.12.2024, 12:24
Глава 10. Крах иллюзий
Нигар очнулся от непривычно резкого аромата сопревшей листвы, ударившего ему в нос. В след за этим пришли ещё тысячи незнакомых запахов, самыми неприятными из которых были запахи дыма и грязи. Кислый привкус пота, шерсти, звериного помёта и мокрой травы висел в воздухе, просачиваясь сквозь узкие окошки хижины, в которой он находился. Поморщившись, Нигар чихнул и, приоткрыв веки, осторожно огляделся.
Тусклый свет пробивался в расположенное у самого потолка вырубленное окно и, через многочисленные щели между криво лежащих брёвен, тонкими стрелами пронизывал маленькую комнату. От земляного пола поднималось облачко пыли, серебристым покрывалом застилавшее всё вокруг: деревянный стол, несколько табуреток, полки с какими-то непонятными вещами, пучки трав, чёрную от сажи посуду, и неказистое, сложенное из досок ложе, на котором каким-то образом и оказался Нигар.
Прислушавшись к странным звукам, доносившимся с улицы, ангел бесшумно соскользнул с набитого травой лежака и встал на ноги. Колени задрожали от слабости, голова закружилась, спина тут же взмокла от выступивших капель холодного пота, побежавших между лопатками. Нигар покачнулся, но устоял, вцепившись в край деревянного стола. Несколько секунд он набирался сил, преодолевая волну чудовищной слабости, затем сделал осторожный шаг в сторону приоткрытой двери. Затем ещё один, и ещё…
Добравшись, наконец, до двери, ангел толкнул её и выглянул наружу. То, что он увидел, повергло в настоящий шок.
Кругом была грязь. Да, именно так Нигар описал бы размокшую от дождя землю, скользкую глину, утопающую в лужах, и ржавый песок, устилавший всю местность перед хижиной. Трава почернела, стволы деревьев серебрились от плесени и лишайников, а от мелких рытвин и канав шёл одуряющий запах гнили и брожения. Кроме того, в воздухе разносился гул тысячи насекомых, тучами круживших над распаренной от жары листвой.
Нигар взглянул вверх. Голубое небо с мягкими перистыми облаками было единственным островком чистоты среди окружающего его хаоса. Впрочем, ангела сейчас волновало совсем не это. Множество вопросов крутились в голове, и самым важным был один из них: «Где Белл?» И как он сам оказался в этой вонючей хижине посреди зловонного леса?
Обдумывая всё происшедшее, Нигар вдруг заметил то, чему в первый момент не придал значения. Крылья больше не болели. Слегка ныла спина, но скобы, удерживающие переборки, исчезли. Кто-то освободил ангела от них, позволив крыльям привычно сложиться за спиной и исчезнуть. Значит, тот, кто его освободил, не был чужаком. Справиться со сталью, изготовленной в мастерских Святого Воинства, мог только ангел. Только тот, кому был подвластен Святой огонь, делающий такую сталь податливой и хрупкой. И это не мог быть Белл. Но тогда кто? Кому из Светлых ангелов пришла в голову идея помочь двум изгоям, тем самым нарушив волю самого Михаила?
Размышляя об этом, Нигар внимательнее обвёл взглядом окрестности. Кругом были деревья. Где-то за холмом шумел ручей. Прислушавшись, парень вдруг уловил среди переливов воды чьи-то голоса. Разобрать, кому они принадлежали не было возможности и, недолго думая, Нигар направился по тропинке к ручью.
Выйдя на небольшую поляну, через которую широкой лентой струился прозрачный поток воды, Нигар едва не вскрикнул от радости. На берегу бегущего по камням ручья он увидел Белла и какую-то женщину, помогавшую ему смыть с себя пыль и запёкшуюся на спине кровь. У женщины были длинные светло-золотые волосы, тонкий стан и очень выразительный, мягкий взгляд больших ярко-фиалковых глаз. Она нежно улыбалась Беллу, заботливо и трепетно ухаживая за ним.
— Белл! — забыв о слабости, Нигардиэль бросился к брату, и едва не сшиб с ног, когда тот обернулся. Поймав младшего в охапку, Белл-Ориэль счастливо улыбнулся и крепко его обнял.
— Я рад, что ты поправился, братишка! — проговорил Белл, отстраняясь и внимательно разглядывая Нигара. — Я волновался. Ты провалялся четыре дня и всё время бредил. Только этой ночью заснул спокойно, и Касиэра уверила меня, что ты пошёл на поправку.
