Появление на сцене мантикоры оказалось проигнорированным ею. Волчица лежала в той же позе с мордой, опущенной на лапы и с полуприкрытыми веками. София заглядывала своей подопечной в глаза, проверяя, находится ли та в сознании. Но к удовлетворению своему отмечала, что зрачки Вялки при этом реагируют на раздражитель и отслеживают движение девушки. Хоть никакой внешней реакции за этим и не следовало.
-- Вялка, -- тихо позвала Софи. – Милая, давай убираться отсюда. Сейчас тут станет некомфортно. Пойдём, родная. Мы ему уже ничем не поможем.
Как и опасалась девушка, волчица даже не шелохнулась в ответ на призыв. Непонятно было, слышала ли она вообще Софию.
Тем временем пир падальщиков вступал в новую фазу. Гости прибывали. Появились ещё две стаи волков-оленей. Поголовье шакальих койотов тоже безмерно возросло. Звуки окружающего базара заглушали всё в округе. Животные рычали, переругивались и толкались. Кое-где вспыхнули драки. София заметила, что то тут, то там шевелился снег, словно дышащее живое существо. Это звероящеры-падальщики во множестве сползались к месту пиршества со всей Долины. Зверьки продвигались под снегом, чтобы принять самое активное участие в дележе добычи.
Вокруг Софии с Вялкой, как и вокруг харчующейся мантикоры, царила зона отчуждения. Волчки сторонились и тех, и ту. Волчьим стаям так же хватало пока добычи без лишних тёрок.
Стаи шакальих волчков, представленные здесь весьма многочисленно, подбирали и брали в оборот всё, что пока не было занято сверххищниками. Но им уже пришлось схлестнуться со звероящерами-падальщиками, которые атаковали туши капибар снизу. Крепкие, плотно сбитые, как приземистые бульдоги, только с намного сильнее развитыми челюстями, звероящеры гораздо быстрее койотов справлялись с прочными шкурами капибар, вспарывая их и проникая внутрь мёртвых тел. И когда койоты, наконец, раздирали шкуру сверху и пытались добраться до нутра добычи, оттуда их мог ждать многочисленный отпор от обосновавшихся и хозяйничающих уже там воинственных падальщиков.
Порой туша, лежащая на снегу, начинала шевелиться и вздуваться буграми от обилия проникших туда подснежных зверей, пожирающих её изнутри.
Жирное и вкусное мясо капибар пользовалось значительно большим спросом, нежели остальных погибших животных. Но самые лучшие места уже были захвачены и все капибарные туши поделены. Тела, не занятые волками или мантикорой, были облеплены шакалами так, что подступиться было невозможно. Там шла свалка – койоты отстаивали своё право поедать капибару одновременно у своих соплеменников и у звероящеров-падальщиков. Поэтому те, кому не хватило места возле капибар, вынуждены были переключиться на тела снежного дракона и брюхожора. Шакальи волчки терзали половины трупа последнего выжирая их изнутри. Справиться с его сверхпрочной шкурой было недоступно их челюстям.
По мере того, как число стекающихся к месту пира койотов росло, эти животные становились наглее. Растущая конкуренция вынуждала шустрых зверей обращать своё внимание на тела капибар, поделенные между волками.
Поначалу эти поползновения протекали не слишком успешно. Волки с ходу пресекали подобные попытки. Часть шакалов мгновенно поплатилась за то жизнью. Но звери из числа орды шакальих волчков, чувствуя поддержку стаи за плечами, становились всё более агрессивнее и развязнее. Они огрызались на волков-оленей в несколько десятков глоток разом. И волкам пришлось потесниться. Теперь наряду с волками почти бок о бок с ними в сочное мясо вгрызались одновременно и койоты.
Волки терпели и не тратили более время на разборки с мелким, но крайне многочисленным врагом, стараясь успеть наесться побольше и выбрать самые лакомые куски, пока до них не добрались шакалы.
Девушка стояла с обнажённым клинком и напряжённо ждала, когда оборзевшие волчки решатся, наконец-то попытаться протиснуться к трупу Бемби.
Стайки этих бандитов уже неприкрыто собирались напротив Вялки и девушки и попеременно тявкали в сторону горюющих.
София сделала резкий взмах, и один особо зарвавшийся шакал повалился обезглавленным, даже не успев издать звука.
Впечатлённые койоты со скулежом отступили подальше. На какое-то время желающих повторить не оказалось.
София размахивала мечом для острастки и для того, чтобы согреться. Мороз усиливался. Девушка вглядывалась вдаль, силясь разглядеть, далеко ли отсюда до выхода из Долины. Но начавшая сгущаться туманная дымка ограничивала видимость.
Внезапно в стороне недалеко от Софи раздался визг. София резко обернулась, но успела увидеть, как с уже затухающим скулежом в снег валится шакал с проткнутой глефой башкой. Видимо, зверь, ковыряясь в сугробе, случайно наткнулся на обронённое девушкой оружие.
Облегчённо выдохнув, София подскочила к неудачливому животному и выдернула свою глефу-рогатину из трупа койота.
Снова обретя оружие боя на дистанции, Софи почувствовала себя уверенней.
«Это прекрасно, что глефа представляет из себя рогатину, -- обрадовано думала София. – Если бы глефа была прямой и с одним клинком, ухнула бы она в снег и ушла б глубоко в сугробы – поминай как звали».
Вялка опять зашевелилась. Девушка надеялась, что волчица проявит активность и интерес к окружающему их вертепу. Но олениха лишь вновь принялась вылизывать закоченевший труп оленёнка.
Начало смеркаться.
«Плохо дело, -- поняла София. – Если я не замёрзну насмерть, в темноте эти распоясавшиеся орды подберутся к нам вплотную. А видя, как я почти слепа в ночи, прикончат нас обоих без особого труда. Причём не уверена, будет ли Вялка защищаться в том состоянии, в котором она сейчас находится. Надо срочно уходить. Но нет. Я не брошу свою волчицу. Я уже потеряла сегодня слишком многое. Я в этих проклятых лесах только и делаю, что теряю всех, кто мне хоть немного становится близок и дорог. Чтобы потом всё оставшееся время коротать в одиночестве».
Наступила ночь.
София была измотана. Мало того, что прошедшее дневное сражение отняло у неё много сил. Так ещё и последующий мороз заставлял девушку то и дело крутить вокруг себя глефу-рогатину, чтобы хоть как-то унять дрожь сотрясающую тело. Софи клонило в сон. Но она знала, что как только закончит свои упражнения и позволит себе расслабиться и отдохнуть, то неминуемо сразу погибнет.
На счастье валькирии, на небе появился Цитрус. Его мощный отражающийся свет смог пробиться даже сквозь пасмурное ночное небо, слегка подсветив кишащую алчной жизнью кровавую равнину своим зеленоватым мертвенным светом.
Как бы то ни было, но благодаря чему, София могла видеть вокруг снежную местность и чёрные силуэты существ вокруг.
Звуки жрущих и одновременно воюющих друг с другом сотен или даже тысяч животных не прекращались ни на миг.
Насытившиеся отходили в сторону, на их место моментально наседали новые страждущие.
София за время своего бодрствования успела в общей сложности положить ещё с пяток излишне навязчивых шакалов.
Она понимала, что если звери накинутся на неё скопом, то это будет концом всего.
Тут Вялка зарычала.
Это было так неожиданно, что София моментально отвлеклась на подругу. Сначала девушка подумала, что волчице приснился сон, в котором она защищает их с Бемби.
Но, приглядевшись к чёрному силуэту, Софи поняла, что Вялка стоит в напряжённой позе, с торчащей дыбом шерстью на загривке.
Объяснение происходящему нашлось очень быстро. Даже в темноте девушка увидела, как ходит волнами туша капибары, которую Софи использовала в качестве опоры для сидения. А рядом чуть подёргивается труп Бемби.
Подснежные падальщики добрались, наконец, и до Софией с Вялкой.
Напрасно Вялка угрожающе взрыкивала, бросалась делать подкоп, разрывая лапами снег, чтобы добраться до мелких звероящеров. Всё тщетно.
Тело Бемби слабо подёргивалось. Тогда как капибара рядом уже была забита изнутри до отказа падальщиками.
Вялка сдалась. Она обездолено легла в снег, глядя, как разрывают изнутри труп её щенка, и слабо заскулила.
«Вялка, милая, -- бросилась к ней на шею плачущая Софи. – Пойдём отсюда. Пойдём. Его больше нет с нами».
Но волчица не поддалась её уговорам. Она продолжала так же лежать и неотрывно смотреть и смотреть за страшной для матери картиной.
Тут София оказалась захвачена врасплох. Видя, как пожирается звероящерами новая высвободившаяся из-под охраны Софи туша капибары, волчки бросились в атаку -- поспешить отбить капибару и принять участие в её дележе.
Но девушка, которая просто мешала койотам провести задуманное, была явно лишней при этом разделе.
Желая как можно быстрее принять участие в споре за вкусную тушу и успеть до того, как делить будет просто нечего, позабыв страх, Софию атаковало сразу с десятка два волчков.
Крепкие челюсти впились девушке в одежду. И прочная волчья шкура, из которой зимняя экипировка была сделана, предательски затрещала. София не удержалась на ногах и рухнула в снег, в падении срубая глефой двух волчков. Визг и кровь раненных чуть отрезвили нападавших, но не всех. Некоторые по-прежнему висели вцепившимися в одежду Софи. А после падения девушки волчки гуртом кинулись к ней, пытаясь вцепиться в неё со всех сторон, добраться до шеи и постараться прикончить неудачливую воительницу.
София закричала в ярости, что было силы извиваясь и в положении лёжа пытаясь отбиваться глефой разом от десятка челюстей. Стараясь при этом прикрывать свободной рукой лицо и шею от укусов.
И тут что-то произошло вновь. С неистовым рычанием в толпу шакальих волчков тараном врезалась Вялка. С остервенением она отшвырнула за загривок труп мгновенно умерщвлённого шакала, тут же с громким лязгом челюстей перекусывая хребет второму, третьему, четвёртому нападавшим койотам. Три забившихся рядом с Софией парализованных тела тут же отрезвили остальных шакалов, которые с визгами бросились врассыпную.
София с трудом, но вскочила на ноги.
-- Вялка! Дорогая! – радостно воскликнула девушка, даже не обращая внимания, что только что чуть не стала обедом стаи мелких хищников. – Какая ты молодец у меня!
И эта радость была обусловлена даже не своим спасением, а тем, что подруга, наконец, смогла переключиться и выйти из своей горестной трагедии.
Волчица нервно хлестала себя хвостом по бокам, всё ещё не выйдя из боевого ража.
Светало. Серый необычайно морозный рассвет подарил усталой Софии надежду на спасение.
Останки Бемби пожирались падальщиками всех мастей. Но София была рада, что Вялка не видит этого, переключившись своим вниманием на Софи.
-- Пойдём, родная. Пойдём, -- София накинула волчице на шею одну из своих перевязей наподобие косынки, и увлекая хищницу за собой.
Вялка так же была измотана переживаниями и событиями прошедших дня и ночи. Поэтому её реакция была чуть заторможена. И она позволила себя вести вслед за Софией.
Софи, стараясь отвлечь олениху от гибели малыша, перекрикивая галдёж столующихся зверей, говорила Вялке кучу ничего не значащих ласковых и трогательных вещей. И волчица, покупаясь на эту искреннюю нежность, шла за девушкой, словно в тумане.
Они удалялись от поля прошедшей битвы и пиршества на нём. За ними никто не увязался и не пытался преследовать.
Через часа полтора они были в лагере.
Отстранившись от всего остального мира привычным заградительным периметром из нодей, София бросила шкуру капибары рядом с Вялкой. Завернувшись в спальник, завалилась поверх шкуры, и прижалась через спальный мешок всем телом к своей хищной подруге.
Поёжилась – нодьи ещё не раскочегарились настолько, чтобы давать достаточно тепла на весь лагерь.
Вялка была горячей и дышала часто и нервно, вздрагивая во сне.
Уже было позднее утро, но София провалилась в глубокий сон. И там, как наяву, к ней явился Бемби. Он был совсем как живой. Но только смотрел на девушку как-то непривычно чутко и горестно. София обнимала волчонка, целовала в меховую мордочку, а оленёнок в последний момент выворачивался из её объятий и отступал от неё в лес.
«Постой!» – кричала во сне Софи, но догнать малыша так и не могла.
София проснулась вся в поту. Было далеко за полдень. Вялка спала рядом, нервно скуля, повизгивая и перебирая лапами. Видно, кошмары не отпускали и её.
Софи не выспалась. И готова была спать ещё и ещё. Но странное ощущение внешнего давления, как и обычно возникающее на этом месте, не давало девушке покоя.
Она встала и огляделась вокруг. Нодьи разгорелись и давали уже достаточно жару, чтобы компенсировать необычно усиливающийся мороз.
Бурые стволы контрастировали с серовато-белым снегом. Заснеженные ветви деревьев над головой и тишина вокруг, в которой слышался треск поленьев в кострах и храп Вялки…
Повинуясь интуиции, непомерно развившейся у Софии в последнее время, девушка взяла в руку лук, сдернула с саней из снопа пиковой травы одну подвернувшуюся стрелу без оперения.
Стоя по центру лагеря, София медленно поворачивалась против часовой стрелки, вглядываясь в однообразный зимний лесной пейзаж.
Вдруг, что-то отвлекло её. Не понимая, что это, девушка наложила стрелу на тетиву и вернулась взором обратно. Ничего… Но что-то ведь было… Есть… Но что? Что выбивалось из привычной картины?
-- Ах ты, сволочь! -- рука машинально взвела и спустила тетиву.
Свистнула уносящаяся вдаль стрела. И тут же с глухим бульканьем пронзённый силуэт отделился от ствола дерева и кувырками полетел назад.
Ведьма.
В последний момент тварь выдала себя, открыв свои страшные круглые белёсые глаза и нарушив свою маскировку. Гигантский палочник старался быть как можно незаметнее, сливаясь со стволом, за которым он же и прятался.
И вдруг… через какие-нибудь секунды двадцать, Софии стало так легко на душе. Как будто тяжёлый груз всех невзгод, когда-либо случавшихся с ней и в последнее время сваливших, вернее, даже обрушившихся на девушку, куда-то растаял.
И тут Софи всё поняла.
-- У, проклятый палочник! – зло крикнула София и услышала, как позади неё разбуженная криком вскочила Вялка.
Пасьянс сложился.
Этот мерзкий эмпат пас круглые сутки девушку с волками.
Ведьма! Это она влезала в ночные видения и сны как Софии, так, похоже, и Вялки, питаясь их эмоциональным фоном, излучаемым наружу. Кто знает. Может и случай с внезапным безумием Бемби был на её совести.
Удивительно, что девушка смогла подстрелить тварь, и та не успела разгадать и предотвратить опасность. Скорее, тут помогло, что София стреляла почти бездумно – сходу, на рефлексах.
Не желая даже оставлять на удачу свой первый выстрел, София быстро прыгнула на снегоступы и с глефой наперевес бросилась туда, куда улетело пробитое боевым снарядом тело ментальной вампирши.
Труп ведьмы нашёлся быстро. Его размозжило о ближайший ствол. На месте тела расплылось так ожидаемое рыжее пятно кислотного состава крови твари, начавшее уже чуть-чуть куриться, вступая в реакцию на стволе дерева.
Добивать гадину не пришлось.
К О Н Е Ц Т Р Е Т Ь Е Й Ч А С Т И
* * *
Ч А С Т Ь Ч Е Т В Ё Р Т А Я
(продолжение следует)…
(Сергей Вестернин)
-- Вялка, -- тихо позвала Софи. – Милая, давай убираться отсюда. Сейчас тут станет некомфортно. Пойдём, родная. Мы ему уже ничем не поможем.
Как и опасалась девушка, волчица даже не шелохнулась в ответ на призыв. Непонятно было, слышала ли она вообще Софию.
Тем временем пир падальщиков вступал в новую фазу. Гости прибывали. Появились ещё две стаи волков-оленей. Поголовье шакальих койотов тоже безмерно возросло. Звуки окружающего базара заглушали всё в округе. Животные рычали, переругивались и толкались. Кое-где вспыхнули драки. София заметила, что то тут, то там шевелился снег, словно дышащее живое существо. Это звероящеры-падальщики во множестве сползались к месту пиршества со всей Долины. Зверьки продвигались под снегом, чтобы принять самое активное участие в дележе добычи.
Вокруг Софии с Вялкой, как и вокруг харчующейся мантикоры, царила зона отчуждения. Волчки сторонились и тех, и ту. Волчьим стаям так же хватало пока добычи без лишних тёрок.
Стаи шакальих волчков, представленные здесь весьма многочисленно, подбирали и брали в оборот всё, что пока не было занято сверххищниками. Но им уже пришлось схлестнуться со звероящерами-падальщиками, которые атаковали туши капибар снизу. Крепкие, плотно сбитые, как приземистые бульдоги, только с намного сильнее развитыми челюстями, звероящеры гораздо быстрее койотов справлялись с прочными шкурами капибар, вспарывая их и проникая внутрь мёртвых тел. И когда койоты, наконец, раздирали шкуру сверху и пытались добраться до нутра добычи, оттуда их мог ждать многочисленный отпор от обосновавшихся и хозяйничающих уже там воинственных падальщиков.
Порой туша, лежащая на снегу, начинала шевелиться и вздуваться буграми от обилия проникших туда подснежных зверей, пожирающих её изнутри.
Жирное и вкусное мясо капибар пользовалось значительно большим спросом, нежели остальных погибших животных. Но самые лучшие места уже были захвачены и все капибарные туши поделены. Тела, не занятые волками или мантикорой, были облеплены шакалами так, что подступиться было невозможно. Там шла свалка – койоты отстаивали своё право поедать капибару одновременно у своих соплеменников и у звероящеров-падальщиков. Поэтому те, кому не хватило места возле капибар, вынуждены были переключиться на тела снежного дракона и брюхожора. Шакальи волчки терзали половины трупа последнего выжирая их изнутри. Справиться с его сверхпрочной шкурой было недоступно их челюстям.
По мере того, как число стекающихся к месту пира койотов росло, эти животные становились наглее. Растущая конкуренция вынуждала шустрых зверей обращать своё внимание на тела капибар, поделенные между волками.
Поначалу эти поползновения протекали не слишком успешно. Волки с ходу пресекали подобные попытки. Часть шакалов мгновенно поплатилась за то жизнью. Но звери из числа орды шакальих волчков, чувствуя поддержку стаи за плечами, становились всё более агрессивнее и развязнее. Они огрызались на волков-оленей в несколько десятков глоток разом. И волкам пришлось потесниться. Теперь наряду с волками почти бок о бок с ними в сочное мясо вгрызались одновременно и койоты.
Волки терпели и не тратили более время на разборки с мелким, но крайне многочисленным врагом, стараясь успеть наесться побольше и выбрать самые лакомые куски, пока до них не добрались шакалы.
Девушка стояла с обнажённым клинком и напряжённо ждала, когда оборзевшие волчки решатся, наконец-то попытаться протиснуться к трупу Бемби.
Стайки этих бандитов уже неприкрыто собирались напротив Вялки и девушки и попеременно тявкали в сторону горюющих.
София сделала резкий взмах, и один особо зарвавшийся шакал повалился обезглавленным, даже не успев издать звука.
Впечатлённые койоты со скулежом отступили подальше. На какое-то время желающих повторить не оказалось.
София размахивала мечом для острастки и для того, чтобы согреться. Мороз усиливался. Девушка вглядывалась вдаль, силясь разглядеть, далеко ли отсюда до выхода из Долины. Но начавшая сгущаться туманная дымка ограничивала видимость.
Внезапно в стороне недалеко от Софи раздался визг. София резко обернулась, но успела увидеть, как с уже затухающим скулежом в снег валится шакал с проткнутой глефой башкой. Видимо, зверь, ковыряясь в сугробе, случайно наткнулся на обронённое девушкой оружие.
Облегчённо выдохнув, София подскочила к неудачливому животному и выдернула свою глефу-рогатину из трупа койота.
Снова обретя оружие боя на дистанции, Софи почувствовала себя уверенней.
«Это прекрасно, что глефа представляет из себя рогатину, -- обрадовано думала София. – Если бы глефа была прямой и с одним клинком, ухнула бы она в снег и ушла б глубоко в сугробы – поминай как звали».
Вялка опять зашевелилась. Девушка надеялась, что волчица проявит активность и интерес к окружающему их вертепу. Но олениха лишь вновь принялась вылизывать закоченевший труп оленёнка.
Начало смеркаться.
«Плохо дело, -- поняла София. – Если я не замёрзну насмерть, в темноте эти распоясавшиеся орды подберутся к нам вплотную. А видя, как я почти слепа в ночи, прикончат нас обоих без особого труда. Причём не уверена, будет ли Вялка защищаться в том состоянии, в котором она сейчас находится. Надо срочно уходить. Но нет. Я не брошу свою волчицу. Я уже потеряла сегодня слишком многое. Я в этих проклятых лесах только и делаю, что теряю всех, кто мне хоть немного становится близок и дорог. Чтобы потом всё оставшееся время коротать в одиночестве».
Наступила ночь.
София была измотана. Мало того, что прошедшее дневное сражение отняло у неё много сил. Так ещё и последующий мороз заставлял девушку то и дело крутить вокруг себя глефу-рогатину, чтобы хоть как-то унять дрожь сотрясающую тело. Софи клонило в сон. Но она знала, что как только закончит свои упражнения и позволит себе расслабиться и отдохнуть, то неминуемо сразу погибнет.
На счастье валькирии, на небе появился Цитрус. Его мощный отражающийся свет смог пробиться даже сквозь пасмурное ночное небо, слегка подсветив кишащую алчной жизнью кровавую равнину своим зеленоватым мертвенным светом.
Как бы то ни было, но благодаря чему, София могла видеть вокруг снежную местность и чёрные силуэты существ вокруг.
Звуки жрущих и одновременно воюющих друг с другом сотен или даже тысяч животных не прекращались ни на миг.
Насытившиеся отходили в сторону, на их место моментально наседали новые страждущие.
София за время своего бодрствования успела в общей сложности положить ещё с пяток излишне навязчивых шакалов.
Она понимала, что если звери накинутся на неё скопом, то это будет концом всего.
Тут Вялка зарычала.
Это было так неожиданно, что София моментально отвлеклась на подругу. Сначала девушка подумала, что волчице приснился сон, в котором она защищает их с Бемби.
Но, приглядевшись к чёрному силуэту, Софи поняла, что Вялка стоит в напряжённой позе, с торчащей дыбом шерстью на загривке.
Объяснение происходящему нашлось очень быстро. Даже в темноте девушка увидела, как ходит волнами туша капибары, которую Софи использовала в качестве опоры для сидения. А рядом чуть подёргивается труп Бемби.
Подснежные падальщики добрались, наконец, и до Софией с Вялкой.
Напрасно Вялка угрожающе взрыкивала, бросалась делать подкоп, разрывая лапами снег, чтобы добраться до мелких звероящеров. Всё тщетно.
Тело Бемби слабо подёргивалось. Тогда как капибара рядом уже была забита изнутри до отказа падальщиками.
Вялка сдалась. Она обездолено легла в снег, глядя, как разрывают изнутри труп её щенка, и слабо заскулила.
«Вялка, милая, -- бросилась к ней на шею плачущая Софи. – Пойдём отсюда. Пойдём. Его больше нет с нами».
Но волчица не поддалась её уговорам. Она продолжала так же лежать и неотрывно смотреть и смотреть за страшной для матери картиной.
Тут София оказалась захвачена врасплох. Видя, как пожирается звероящерами новая высвободившаяся из-под охраны Софи туша капибары, волчки бросились в атаку -- поспешить отбить капибару и принять участие в её дележе.
Но девушка, которая просто мешала койотам провести задуманное, была явно лишней при этом разделе.
Желая как можно быстрее принять участие в споре за вкусную тушу и успеть до того, как делить будет просто нечего, позабыв страх, Софию атаковало сразу с десятка два волчков.
Крепкие челюсти впились девушке в одежду. И прочная волчья шкура, из которой зимняя экипировка была сделана, предательски затрещала. София не удержалась на ногах и рухнула в снег, в падении срубая глефой двух волчков. Визг и кровь раненных чуть отрезвили нападавших, но не всех. Некоторые по-прежнему висели вцепившимися в одежду Софи. А после падения девушки волчки гуртом кинулись к ней, пытаясь вцепиться в неё со всех сторон, добраться до шеи и постараться прикончить неудачливую воительницу.
София закричала в ярости, что было силы извиваясь и в положении лёжа пытаясь отбиваться глефой разом от десятка челюстей. Стараясь при этом прикрывать свободной рукой лицо и шею от укусов.
И тут что-то произошло вновь. С неистовым рычанием в толпу шакальих волчков тараном врезалась Вялка. С остервенением она отшвырнула за загривок труп мгновенно умерщвлённого шакала, тут же с громким лязгом челюстей перекусывая хребет второму, третьему, четвёртому нападавшим койотам. Три забившихся рядом с Софией парализованных тела тут же отрезвили остальных шакалов, которые с визгами бросились врассыпную.
София с трудом, но вскочила на ноги.
-- Вялка! Дорогая! – радостно воскликнула девушка, даже не обращая внимания, что только что чуть не стала обедом стаи мелких хищников. – Какая ты молодец у меня!
И эта радость была обусловлена даже не своим спасением, а тем, что подруга, наконец, смогла переключиться и выйти из своей горестной трагедии.
Волчица нервно хлестала себя хвостом по бокам, всё ещё не выйдя из боевого ража.
Светало. Серый необычайно морозный рассвет подарил усталой Софии надежду на спасение.
Останки Бемби пожирались падальщиками всех мастей. Но София была рада, что Вялка не видит этого, переключившись своим вниманием на Софи.
-- Пойдём, родная. Пойдём, -- София накинула волчице на шею одну из своих перевязей наподобие косынки, и увлекая хищницу за собой.
Вялка так же была измотана переживаниями и событиями прошедших дня и ночи. Поэтому её реакция была чуть заторможена. И она позволила себя вести вслед за Софией.
Софи, стараясь отвлечь олениху от гибели малыша, перекрикивая галдёж столующихся зверей, говорила Вялке кучу ничего не значащих ласковых и трогательных вещей. И волчица, покупаясь на эту искреннюю нежность, шла за девушкой, словно в тумане.
Они удалялись от поля прошедшей битвы и пиршества на нём. За ними никто не увязался и не пытался преследовать.
Через часа полтора они были в лагере.
Отстранившись от всего остального мира привычным заградительным периметром из нодей, София бросила шкуру капибары рядом с Вялкой. Завернувшись в спальник, завалилась поверх шкуры, и прижалась через спальный мешок всем телом к своей хищной подруге.
Поёжилась – нодьи ещё не раскочегарились настолько, чтобы давать достаточно тепла на весь лагерь.
Вялка была горячей и дышала часто и нервно, вздрагивая во сне.
Уже было позднее утро, но София провалилась в глубокий сон. И там, как наяву, к ней явился Бемби. Он был совсем как живой. Но только смотрел на девушку как-то непривычно чутко и горестно. София обнимала волчонка, целовала в меховую мордочку, а оленёнок в последний момент выворачивался из её объятий и отступал от неё в лес.
«Постой!» – кричала во сне Софи, но догнать малыша так и не могла.
София проснулась вся в поту. Было далеко за полдень. Вялка спала рядом, нервно скуля, повизгивая и перебирая лапами. Видно, кошмары не отпускали и её.
Софи не выспалась. И готова была спать ещё и ещё. Но странное ощущение внешнего давления, как и обычно возникающее на этом месте, не давало девушке покоя.
Она встала и огляделась вокруг. Нодьи разгорелись и давали уже достаточно жару, чтобы компенсировать необычно усиливающийся мороз.
Бурые стволы контрастировали с серовато-белым снегом. Заснеженные ветви деревьев над головой и тишина вокруг, в которой слышался треск поленьев в кострах и храп Вялки…
Повинуясь интуиции, непомерно развившейся у Софии в последнее время, девушка взяла в руку лук, сдернула с саней из снопа пиковой травы одну подвернувшуюся стрелу без оперения.
Стоя по центру лагеря, София медленно поворачивалась против часовой стрелки, вглядываясь в однообразный зимний лесной пейзаж.
Вдруг, что-то отвлекло её. Не понимая, что это, девушка наложила стрелу на тетиву и вернулась взором обратно. Ничего… Но что-то ведь было… Есть… Но что? Что выбивалось из привычной картины?
-- Ах ты, сволочь! -- рука машинально взвела и спустила тетиву.
Свистнула уносящаяся вдаль стрела. И тут же с глухим бульканьем пронзённый силуэт отделился от ствола дерева и кувырками полетел назад.
Ведьма.
В последний момент тварь выдала себя, открыв свои страшные круглые белёсые глаза и нарушив свою маскировку. Гигантский палочник старался быть как можно незаметнее, сливаясь со стволом, за которым он же и прятался.
И вдруг… через какие-нибудь секунды двадцать, Софии стало так легко на душе. Как будто тяжёлый груз всех невзгод, когда-либо случавшихся с ней и в последнее время сваливших, вернее, даже обрушившихся на девушку, куда-то растаял.
И тут Софи всё поняла.
-- У, проклятый палочник! – зло крикнула София и услышала, как позади неё разбуженная криком вскочила Вялка.
Пасьянс сложился.
Этот мерзкий эмпат пас круглые сутки девушку с волками.
Ведьма! Это она влезала в ночные видения и сны как Софии, так, похоже, и Вялки, питаясь их эмоциональным фоном, излучаемым наружу. Кто знает. Может и случай с внезапным безумием Бемби был на её совести.
Удивительно, что девушка смогла подстрелить тварь, и та не успела разгадать и предотвратить опасность. Скорее, тут помогло, что София стреляла почти бездумно – сходу, на рефлексах.
Не желая даже оставлять на удачу свой первый выстрел, София быстро прыгнула на снегоступы и с глефой наперевес бросилась туда, куда улетело пробитое боевым снарядом тело ментальной вампирши.
Труп ведьмы нашёлся быстро. Его размозжило о ближайший ствол. На месте тела расплылось так ожидаемое рыжее пятно кислотного состава крови твари, начавшее уже чуть-чуть куриться, вступая в реакцию на стволе дерева.
Добивать гадину не пришлось.
К О Н Е Ц Т Р Е Т Ь Е Й Ч А С Т И
* * *
Ч А С Т Ь Ч Е Т В Ё Р Т А Я
(продолжение следует)…
(Сергей Вестернин)
