Погода на редкость стояла ясной и солнечной.
И вот сейчас, к полудню, они довольно далеко отодвинулись от леса. Но несмотря на то, что девушке давно уже казалось, будто она вдали на огромном расстоянии впереди различает дымку в виде очертаний очередного леса по ту сторону пустоши, лес тот ближе не становился. София вспомнила, что на этой проклятой планете гораздо бОльшего радиуса по сравнению с земным, линия горизонта отодвинута намного дальше. А не совсем привычный состав атмосферы выкидывает порой удивительные оптические шутки со зрением. И осознание того, что она сильно просчиталась с расстоянием и с предполагаемым временем на весь путь, омрачило мысли Софи.
София вышагивала на снегоступах и упрямо налегала на лямку волочимых за собой саней. Запрячь в сани Вялку оказалось невыполнимым делом. Даже после излечения от хромоты, животное наотрез отказывалось идти с накинутым на шею ярмом в виде свёрнутой капибарной шкуры. Волчица упрямо ложилась в снег. И поднять её было почти невозможно.
Девушка не верила даже, что Вялка последует за ней и на эту снежную целину. Но с волчицей, очевидно, произошёл какой-то перелом в момент их вынужденного расставания. Видимо, олениха что-то решила и приняла для себя. Во всяком случае, она теперь безропотно следовала за Софи, полностью доверяя девушке распоряжаться своим существованием и жизнью своего сына.
София очень ценила это. И сознавала, что обмануть такое доверие не имеет права.
На открытом пространстве Софи начала подмерзать. Ветер дул навстречу. Он не был чрезвычайно сильным. Но студил лицо и пробирал до костей. К тому же наравне с этим раздражало беспрестанное швыряние в физиономию колючего снега в виде мелкой пороши, поднимаемой с сугробов.
Идти было непросто. Наст под ногами то и дело ломался, крошился. Снегоступы проваливались глубже в снег. Ноги постоянно вязли и спотыкались из-за этих непредсказуемых помех.
Через три часа монотонной ходьбы, а, пожалуй, даже борьбы с окружающей средой, беспрерывно щурясь от снега, летящего в глаза, и от отражаемых солнечных бликов, Софию начало слепить обилие белого света. Глаза у девушки нестерпимо резало, вызывая сильное слёзовыделение.
«Я так потеряю зрение, словив снежную слепоту. И, спасибо ещё, что солнце светит пока сбоку, -- вымотавшись, пробормотала Софи. – Мне хорошо бы переждать… Желательно в темноте… И желательно прилечь».
Притом София отдавала себе отчёт, что если она ляжет передохнуть в таких условиях, то холод быстро добьёт её. Разжечь костёр было просто не из чего. Софи машинально перебирала в голове – что из имеющегося она могла бы, в крайнем случае, запалить, чтобы согреться в экстренной ситуации. И не находила ничего подходящего.
«Жаль, что мех и кожа не горят. Я уже вполне готова сжечь покровную шкуру от капибары», -- бубнила под нос София.
Вялка мужественно вышагивала за девушкой. На серой пышной шубе волчицы сверкающими бисеринками блестел снег. Идя сбоку от саней, волчица почти дышала в плечо Софии. Так, что та чувствовала порой жаркое дыхание и запах, исходящий из волчьей пасти.
Бемби тоже перестал бегать. Он плёлся за матерью. И София знала, что Вялка, даже не оглядываясь на волчонка, постоянно слышит и контролирует его присутствие.
-- Так, ребята. Привал, -- объявила София, устало опускаясь в сани на рюкзак.
Она осторожно вытерла слёзы, ручьями катящиеся из-за боли в глазах. Почти наощупь девушка достала бурдюк с водой и попила.
-- Пятнадцать минут передохнём, -- простонала София, прикрывая рукавицей глаза от света.
Вялка тут же опустилась в снег.
Бемби дошёл до матери и плюхнулся рядом, привалившись к её боку.
Порой Софи казалось, что волчица интуитивно разбирает человеческую речь. Поэтому девушка всё время при случае говорила со зверем, как с равным. Подобное общение позволяло услышать свой голос и стабилизировало собственную психику. А также способствовало упрочнению связи между человеком и волком. Вялка прекрасно различала интонации: побудительные, повествовательные, весёлые, грустные, грозные, приказные… Часть слов также были уже изучены и взяты на вооружение сообразительным животным.
Сейчас София легла спиной сверху на рюкзак, прикрыв зажмуренные глаза от света рукавом.
Ей было зябко. И она понимала, что если долго так пролежит на ветру без тепла костров, то очень быстро замёрзнет насмерть. Но сил двигаться и терпеть боль в глазах больше не было.
Полежав так с пару минут, София извлекла из рюкзака спальник. Она расстелила на снегу капибарью шкуру и улеглась поверх, завернувшись в мешок для сна. Так было заметно теплее. Кроме того, в спальнике можно было укрыться в благостной темноте от всепроникающего ненавистного слепящего белого света. Но всё равно Софи по-прежнему трясло – она никак не могла согреться.
И вдруг сзади кто-то мягкий прижался к спальнику по всей его длине. Сразу же стало тепло и уютно. София не стала выглядывать из мешка. Но и без того поняла, что это Вялка поднялась, подошла и легла, привалившись к девушке, подставив свой огромный пушистый бок.
-- Спасибо, -- пробормотала София. – Я сейчас чуточку посплю с полчасика, и мы продолжим наш путь.
Когда Софи открыла глаза, то испугалась, что ослепла. Вокруг стояла непроглядная темнота. В ужасе девушка приподнялась над спальником и увидела завораживающий зелёный отсвет, разливающийся по окружающей снежной равнине. Такая необычная подсветка снегов поражала воображение. Над головой раскрылось чёрное ночное небо. София, опершись локтем на мерно вздымающийся и опускающийся рядом в такт дыханию пушистый вялкин бок, приподнялась чуть выше и выглянула из-за туши могучего зверя. Но тут же зажмурилась и отпрянула назад от боли. Огромный на четверть неба подсвеченный красным зелёный глаз Цитруса режуще ударил сиянием и вновь ранил истерзанную роговицу зрительного органа девушки. Схватившись за разом ослепшие от слёз и рези глаза, София со стоном юркнула в спальник, укрывшись в нём.
На миг ровное дыхание Вялки прервалось. Но, убедившись, что все находятся на своих местах, волчица продолжила спать.
«Я провалялась и потратила целый день, -- раздосадовано думала София с закрытыми глазами, ожидая, когда боль в них поутихнет. – Свалилась посредине снежной пустоши. Без дополнительной защиты и тепла. Без еды для себя и для своих волков. Глупая клуша! Где каждый час промедления грозит нам всё новыми проблемами, опасностями, а то и гибелью…»
Но вместе с тем, Софи понимала: в данных условиях она ничего не может сделать. Единственное, что оставалось ей, это ждать, надеясь на скорейшее восстановление зрения. И на то, что силы от голода не оставят их ещё раньше.
«Всё, что ты сейчас можешь сделать, это спать!» – мысленно приказала себе девушка.
И, действительно, закрыла глаза и вновь погрузилась в сон, пригревшись за тёплым боком оленихи.
В следующий раз София пробудилась уже днём. Теперь девушка не спешила открывать глаза и вылезать из спальника. Надвинув до самого носа капюшон и придерживая его в таком положении, Софи еле приоткрыла щёлочки глаз, осторожно высовываясь из спального мешка.
Удовлетворённо она отметила, что день выдался, как и обычно, мрачный да пасмурный. Небо затянуло низкими свинцово-чёрными тучами, грозящими скорым снегопадом.
Всё так же не откидывая капюшона и глядя преимущественно вниз через неплотно сведённые веки, София смогла подняться. К удовлетворению Софи глаза пока не щипало. Девушка собиралась уже было полуощупью добраться до рюкзака и перекусить остатками мяса, когда вдруг сообразила, что, проснувшись, до сих пор не обнаружила рядом своих волков.
София чертыхнулась сквозь зубы и призывно свистнула. Никто не появился в обозримой из-под капюшона зоне видимости. Никаких звуков присутствия не раздалось рядом. Уж вездесущий Бемби давно бы подскочил к Софи, ткнулся бы мягкой мордой, приветственно виляя хвостом.
«Ушли, -- оборвалось сердце у девушки. – Ну и верно. Зачем им такой вожак, который завёл их без еды непонятно для чего в снежную пустыню, и сам же свалился на сутки дрыхнуть от нахлынувшего недомогания. Вялка не может рисковать с таким неадекватным лидером. Ей нужно кроме себя ещё отвечать за жизнь Бемби. Я не виню их».
Но на душе как-то разом стало горько. А на сердце нахлынула волна обречённости.
«Ничего. Прорвёмся. Я как-то прожила здесь уже без малого половину земного года одна. Справлюсь», -- шмыгнула носом София, прикрепляя снегоступы.
Но сейчас нельзя было придаваться унынию. Нужно было срочно сориентироваться, в каком направлении девушке предстояло двигаться дальше. Медлить в данный момент – означало умереть. Ещё одной вынужденной ночёвки на голодный желудок посредине снежной целины да без тёплого бока волчицы Софи не выдержать.
Осторожно, придерживая край капюшона, София чуть приподняла его, медленно поворачиваясь и оглядывая исподлобья окружающую местность. И тут же обрадовано увидела вдалеке Вялку.
Вялка стояла боком к девушке и вглядывалась куда-то в сторону, крайне дружелюбно и одобрительно подмахивая хвостом.
Софи, всё так же предохраняя зрение, проследила взгляд волчицы и охнула.
Там, немного ниже по уклону, девушка заметила Бемби. Волчонок радостно скакал в компании ещё двух волчат. Щенки резвились и играли.
Первое, что пронеслось в голове Софии: «Откуда здесь взяться двум сверстникам Бемби, когда и сам-то оленёнок родился у Вялки явно в нарушение природного биоритма? Это значит, нужно полагать, что имеется ещё одна пара сдвинутых родителей, у которых тоже поехали биочасы? И раз двое таких же как Бемби отпрысков из несвоевременного помёта появились тут, то где же тогда рядом находятся и прячутся эти самые «их родители»?».
София опасливо закрутила головой, но никого так и не обнаружила.
Взгляд девушки вновь скользнул на резвящихся волчат, и что-то показалось в них знакомое Софи. Пришлые волчата были слегка меньших размеров, чем Бемби. Один серого, второй белого окраса. Бемби безусловно выделялся над ними силой, ростом и большой ловкостью. Пара волчат отличалась неуклюжестью. И в игре они явно не поспевали за своим более рослым собратом. Но, очевидно, очень старались, ковыляя к нему на своих неумелых лапках и подмахивая пышными хвостами.
-- Ох, чёрт! – вновь ругнулась София, вскакивая на снегоступы и выхватывая с саней лук со стрелами. – Бемби! Ко мне!
Она ринулась по целине к волчатам, но тут же запнулась в проклятом проваливающемся насте и рухнула на живот. Ругаясь и не замечая снега, залепившего лицо, София вскочила вновь и припустила по сугробам дальше, насколько позволяли спешить по насту снегоступы.
-- Вялка! Позови его! Вялка! Ко мне! – София выкрикивала бессвязные команды.
Волчица с удивлением глядела на девушку и её странную реакцию. Она переводила взгляд с Софии на играющих волчат, не вызывающих у неё ничего, кроме позитивного умиления. И явно не понимала того, что взбрело в голову Софи.
Бемби и вовсе не отвлекался на Софию. Он был увлечён игрой, в которой бесспорно был наиболее ловким и удачливым фаворитом. Зато пришлые волчата точно забеспокоились, обратив внимание на крики Софи. Они нервно разворачивались в её сторону, но, торопясь, опять бросались в игру -- нагонять оленёнка.
София рычала от бессилия. Снегоступы вязли, тормозя скорость передвижения. А маленькие негодники перемещались слишком быстро, легко балансируя на своих широкопалых лапах по насту.
-- Ну уж нет, -- остановилась взбешённая София, втыкая перед собой в снег стрелы и вскидывая лук на прицельный уровень.
Тут же, словно почувствовав решительный душевный позыв Софии, пришлые волчата в страхе заметались по снегу. И вдруг с разных сторон, навстречу щенкам с Бемби, невесть откуда высыпали с десяток таких же радостных и весёлых волчат – белых и серых.
Свистнул лук и одного из двух первых волчат сшибло и унесло на десяток метров пронзившим стремительным снарядом. Уже там, всё ещё перекатываясь по инерции по насту, пробитое стрелой животное разбросало в стороны вывалившиеся невесть откуда-то из-под брюха, спрятанные ранее где-то глубоко в шерсти, восемь многосуставных ног.
Тут же картина изменилась. Все новоявленные волчата моментально преображались. Формы, делающие их похожими на щенков волко-оленей, как будто бы разглаживались и расплывались. Тела всё более приобретали пушистые бесформенно округлые очертания. Снизу из-под брюха у всех «волчат» появлялись членистые ножки, на которых твари достаточно ловко бросились бежать.
Кто-то из них рванул наутёк. А кто-то, вывалив наружу длинную трубку-жало и крючкообразные челюсти-зацепы по бокам её, кинулись преследовать Бемби, который до сих пор не понял, что произошло. И откуда у него взялось на просторах ещё неизвестно сколько новых друзей.
Ещё одно тельце унеслось и покатилось далеко по снегу, выбитое из группы точно пущенной стрелой.
София хладнокровно нацеливала лук, быстро беря поправку на ветер, и взводила оружие, посылая очередную стрелу.
-- Бемби, ко мне, идиот! – гаркнула София так, что оленёнок, наконец, её услышал.
Он на секунду замешкался, огляделся и ужаснулся увиденному. На него по снежному полю неслось сразу четверо жуков, покрытых пушистым мехом. Намерения тварей отнюдь не были дружескими.
Оленёнок было ощерился…
-- Ко мне! – снова донёсся до него крик Софи.
И Бемби, получив чёткий приказ от своей покровительницы, тут же понял, что ему делать.
Легко как ветер он помчался по дуге к Софии, играючи уворачиваясь и уходя от нападавших.
Навстречу ему на широких махах, расшвыривая кучами снег, уже неслась по целине Вялка.
Как только волчица, также разобравшаяся в ситуации, пришла в ярость и бросилась спасать сына, все жуки-оборотни кинулись врассыпную, помышляя лишь только о бегстве.
Улавливая льющуюся непримиримую ненависть, нацеленную на непременное убийство, и от Софии, и Вялки разом, у эмпатов пропал любой позыв задержаться здесь. Или попробовать выкинуть ещё какой-нибудь фокус с преображением. Твари спасали свои жизни.
Ещё двух Гензелей и Гретелей София подстрелила вдогонку. Одного настигла Вялка и растерзала за один мощный укус.
Бемби добежал до Софии и, как ни в чём не бывало, принялся скакать рядом с непринуждённым видом и пытаться облизать ей нос.
-- Ладно, Бемби, отстань, -- отмахнулась София, поднимаясь и направляясь на поле оконченного сражения. Где Вялка, всё ещё гневно рыча, обнюхивала подрагивающие в агонии тела пятерых уничтоженных жуков.
-- Это же надо... – поразилась Софи. – Жуки зимой. Хладнокровные… Хотя… Вот, кажется, и ответ.
Девушка ковырнула наконечником стрелы серую тушку Гензеля, растерзанного Вялкой. Вокруг трупа оборотня по белому снежному покрывалу расползалось рыжее пятно внутренней жидкости твари. Кончик стрелы в руках Софии слегка закурился, задымил и начал обугливаться.
«Кислота, -- мрачно выдохнула София. – Вместо крови – кислота. Так, кажется, говорил Митичко о наших многоножках. Неудивительно, что их тела выдерживали перемещение по «Хмари», а также зимние передвижения по мёрзлому плато при минус пятидесяти градусах по Цельсию. Но, постой… Я ведь явственно помню, что, когда ранее встречалась с этими проклятыми оборотнями, жидкость в их телах была зелёная, болотного цвета. Рыжую субстанцию я бы запомнила… Вот теперь вопрос.
И вот сейчас, к полудню, они довольно далеко отодвинулись от леса. Но несмотря на то, что девушке давно уже казалось, будто она вдали на огромном расстоянии впереди различает дымку в виде очертаний очередного леса по ту сторону пустоши, лес тот ближе не становился. София вспомнила, что на этой проклятой планете гораздо бОльшего радиуса по сравнению с земным, линия горизонта отодвинута намного дальше. А не совсем привычный состав атмосферы выкидывает порой удивительные оптические шутки со зрением. И осознание того, что она сильно просчиталась с расстоянием и с предполагаемым временем на весь путь, омрачило мысли Софи.
София вышагивала на снегоступах и упрямо налегала на лямку волочимых за собой саней. Запрячь в сани Вялку оказалось невыполнимым делом. Даже после излечения от хромоты, животное наотрез отказывалось идти с накинутым на шею ярмом в виде свёрнутой капибарной шкуры. Волчица упрямо ложилась в снег. И поднять её было почти невозможно.
Девушка не верила даже, что Вялка последует за ней и на эту снежную целину. Но с волчицей, очевидно, произошёл какой-то перелом в момент их вынужденного расставания. Видимо, олениха что-то решила и приняла для себя. Во всяком случае, она теперь безропотно следовала за Софи, полностью доверяя девушке распоряжаться своим существованием и жизнью своего сына.
София очень ценила это. И сознавала, что обмануть такое доверие не имеет права.
На открытом пространстве Софи начала подмерзать. Ветер дул навстречу. Он не был чрезвычайно сильным. Но студил лицо и пробирал до костей. К тому же наравне с этим раздражало беспрестанное швыряние в физиономию колючего снега в виде мелкой пороши, поднимаемой с сугробов.
Идти было непросто. Наст под ногами то и дело ломался, крошился. Снегоступы проваливались глубже в снег. Ноги постоянно вязли и спотыкались из-за этих непредсказуемых помех.
Через три часа монотонной ходьбы, а, пожалуй, даже борьбы с окружающей средой, беспрерывно щурясь от снега, летящего в глаза, и от отражаемых солнечных бликов, Софию начало слепить обилие белого света. Глаза у девушки нестерпимо резало, вызывая сильное слёзовыделение.
«Я так потеряю зрение, словив снежную слепоту. И, спасибо ещё, что солнце светит пока сбоку, -- вымотавшись, пробормотала Софи. – Мне хорошо бы переждать… Желательно в темноте… И желательно прилечь».
Притом София отдавала себе отчёт, что если она ляжет передохнуть в таких условиях, то холод быстро добьёт её. Разжечь костёр было просто не из чего. Софи машинально перебирала в голове – что из имеющегося она могла бы, в крайнем случае, запалить, чтобы согреться в экстренной ситуации. И не находила ничего подходящего.
«Жаль, что мех и кожа не горят. Я уже вполне готова сжечь покровную шкуру от капибары», -- бубнила под нос София.
Вялка мужественно вышагивала за девушкой. На серой пышной шубе волчицы сверкающими бисеринками блестел снег. Идя сбоку от саней, волчица почти дышала в плечо Софии. Так, что та чувствовала порой жаркое дыхание и запах, исходящий из волчьей пасти.
Бемби тоже перестал бегать. Он плёлся за матерью. И София знала, что Вялка, даже не оглядываясь на волчонка, постоянно слышит и контролирует его присутствие.
-- Так, ребята. Привал, -- объявила София, устало опускаясь в сани на рюкзак.
Она осторожно вытерла слёзы, ручьями катящиеся из-за боли в глазах. Почти наощупь девушка достала бурдюк с водой и попила.
-- Пятнадцать минут передохнём, -- простонала София, прикрывая рукавицей глаза от света.
Вялка тут же опустилась в снег.
Бемби дошёл до матери и плюхнулся рядом, привалившись к её боку.
Порой Софи казалось, что волчица интуитивно разбирает человеческую речь. Поэтому девушка всё время при случае говорила со зверем, как с равным. Подобное общение позволяло услышать свой голос и стабилизировало собственную психику. А также способствовало упрочнению связи между человеком и волком. Вялка прекрасно различала интонации: побудительные, повествовательные, весёлые, грустные, грозные, приказные… Часть слов также были уже изучены и взяты на вооружение сообразительным животным.
Сейчас София легла спиной сверху на рюкзак, прикрыв зажмуренные глаза от света рукавом.
Ей было зябко. И она понимала, что если долго так пролежит на ветру без тепла костров, то очень быстро замёрзнет насмерть. Но сил двигаться и терпеть боль в глазах больше не было.
Полежав так с пару минут, София извлекла из рюкзака спальник. Она расстелила на снегу капибарью шкуру и улеглась поверх, завернувшись в мешок для сна. Так было заметно теплее. Кроме того, в спальнике можно было укрыться в благостной темноте от всепроникающего ненавистного слепящего белого света. Но всё равно Софи по-прежнему трясло – она никак не могла согреться.
И вдруг сзади кто-то мягкий прижался к спальнику по всей его длине. Сразу же стало тепло и уютно. София не стала выглядывать из мешка. Но и без того поняла, что это Вялка поднялась, подошла и легла, привалившись к девушке, подставив свой огромный пушистый бок.
-- Спасибо, -- пробормотала София. – Я сейчас чуточку посплю с полчасика, и мы продолжим наш путь.
Когда Софи открыла глаза, то испугалась, что ослепла. Вокруг стояла непроглядная темнота. В ужасе девушка приподнялась над спальником и увидела завораживающий зелёный отсвет, разливающийся по окружающей снежной равнине. Такая необычная подсветка снегов поражала воображение. Над головой раскрылось чёрное ночное небо. София, опершись локтем на мерно вздымающийся и опускающийся рядом в такт дыханию пушистый вялкин бок, приподнялась чуть выше и выглянула из-за туши могучего зверя. Но тут же зажмурилась и отпрянула назад от боли. Огромный на четверть неба подсвеченный красным зелёный глаз Цитруса режуще ударил сиянием и вновь ранил истерзанную роговицу зрительного органа девушки. Схватившись за разом ослепшие от слёз и рези глаза, София со стоном юркнула в спальник, укрывшись в нём.
На миг ровное дыхание Вялки прервалось. Но, убедившись, что все находятся на своих местах, волчица продолжила спать.
«Я провалялась и потратила целый день, -- раздосадовано думала София с закрытыми глазами, ожидая, когда боль в них поутихнет. – Свалилась посредине снежной пустоши. Без дополнительной защиты и тепла. Без еды для себя и для своих волков. Глупая клуша! Где каждый час промедления грозит нам всё новыми проблемами, опасностями, а то и гибелью…»
Но вместе с тем, Софи понимала: в данных условиях она ничего не может сделать. Единственное, что оставалось ей, это ждать, надеясь на скорейшее восстановление зрения. И на то, что силы от голода не оставят их ещё раньше.
«Всё, что ты сейчас можешь сделать, это спать!» – мысленно приказала себе девушка.
И, действительно, закрыла глаза и вновь погрузилась в сон, пригревшись за тёплым боком оленихи.
В следующий раз София пробудилась уже днём. Теперь девушка не спешила открывать глаза и вылезать из спальника. Надвинув до самого носа капюшон и придерживая его в таком положении, Софи еле приоткрыла щёлочки глаз, осторожно высовываясь из спального мешка.
Удовлетворённо она отметила, что день выдался, как и обычно, мрачный да пасмурный. Небо затянуло низкими свинцово-чёрными тучами, грозящими скорым снегопадом.
Всё так же не откидывая капюшона и глядя преимущественно вниз через неплотно сведённые веки, София смогла подняться. К удовлетворению Софи глаза пока не щипало. Девушка собиралась уже было полуощупью добраться до рюкзака и перекусить остатками мяса, когда вдруг сообразила, что, проснувшись, до сих пор не обнаружила рядом своих волков.
София чертыхнулась сквозь зубы и призывно свистнула. Никто не появился в обозримой из-под капюшона зоне видимости. Никаких звуков присутствия не раздалось рядом. Уж вездесущий Бемби давно бы подскочил к Софи, ткнулся бы мягкой мордой, приветственно виляя хвостом.
«Ушли, -- оборвалось сердце у девушки. – Ну и верно. Зачем им такой вожак, который завёл их без еды непонятно для чего в снежную пустыню, и сам же свалился на сутки дрыхнуть от нахлынувшего недомогания. Вялка не может рисковать с таким неадекватным лидером. Ей нужно кроме себя ещё отвечать за жизнь Бемби. Я не виню их».
Но на душе как-то разом стало горько. А на сердце нахлынула волна обречённости.
«Ничего. Прорвёмся. Я как-то прожила здесь уже без малого половину земного года одна. Справлюсь», -- шмыгнула носом София, прикрепляя снегоступы.
Но сейчас нельзя было придаваться унынию. Нужно было срочно сориентироваться, в каком направлении девушке предстояло двигаться дальше. Медлить в данный момент – означало умереть. Ещё одной вынужденной ночёвки на голодный желудок посредине снежной целины да без тёплого бока волчицы Софи не выдержать.
Осторожно, придерживая край капюшона, София чуть приподняла его, медленно поворачиваясь и оглядывая исподлобья окружающую местность. И тут же обрадовано увидела вдалеке Вялку.
Вялка стояла боком к девушке и вглядывалась куда-то в сторону, крайне дружелюбно и одобрительно подмахивая хвостом.
Софи, всё так же предохраняя зрение, проследила взгляд волчицы и охнула.
Там, немного ниже по уклону, девушка заметила Бемби. Волчонок радостно скакал в компании ещё двух волчат. Щенки резвились и играли.
Первое, что пронеслось в голове Софии: «Откуда здесь взяться двум сверстникам Бемби, когда и сам-то оленёнок родился у Вялки явно в нарушение природного биоритма? Это значит, нужно полагать, что имеется ещё одна пара сдвинутых родителей, у которых тоже поехали биочасы? И раз двое таких же как Бемби отпрысков из несвоевременного помёта появились тут, то где же тогда рядом находятся и прячутся эти самые «их родители»?».
София опасливо закрутила головой, но никого так и не обнаружила.
Взгляд девушки вновь скользнул на резвящихся волчат, и что-то показалось в них знакомое Софи. Пришлые волчата были слегка меньших размеров, чем Бемби. Один серого, второй белого окраса. Бемби безусловно выделялся над ними силой, ростом и большой ловкостью. Пара волчат отличалась неуклюжестью. И в игре они явно не поспевали за своим более рослым собратом. Но, очевидно, очень старались, ковыляя к нему на своих неумелых лапках и подмахивая пышными хвостами.
-- Ох, чёрт! – вновь ругнулась София, вскакивая на снегоступы и выхватывая с саней лук со стрелами. – Бемби! Ко мне!
Она ринулась по целине к волчатам, но тут же запнулась в проклятом проваливающемся насте и рухнула на живот. Ругаясь и не замечая снега, залепившего лицо, София вскочила вновь и припустила по сугробам дальше, насколько позволяли спешить по насту снегоступы.
-- Вялка! Позови его! Вялка! Ко мне! – София выкрикивала бессвязные команды.
Волчица с удивлением глядела на девушку и её странную реакцию. Она переводила взгляд с Софии на играющих волчат, не вызывающих у неё ничего, кроме позитивного умиления. И явно не понимала того, что взбрело в голову Софи.
Бемби и вовсе не отвлекался на Софию. Он был увлечён игрой, в которой бесспорно был наиболее ловким и удачливым фаворитом. Зато пришлые волчата точно забеспокоились, обратив внимание на крики Софи. Они нервно разворачивались в её сторону, но, торопясь, опять бросались в игру -- нагонять оленёнка.
София рычала от бессилия. Снегоступы вязли, тормозя скорость передвижения. А маленькие негодники перемещались слишком быстро, легко балансируя на своих широкопалых лапах по насту.
-- Ну уж нет, -- остановилась взбешённая София, втыкая перед собой в снег стрелы и вскидывая лук на прицельный уровень.
Тут же, словно почувствовав решительный душевный позыв Софии, пришлые волчата в страхе заметались по снегу. И вдруг с разных сторон, навстречу щенкам с Бемби, невесть откуда высыпали с десяток таких же радостных и весёлых волчат – белых и серых.
Свистнул лук и одного из двух первых волчат сшибло и унесло на десяток метров пронзившим стремительным снарядом. Уже там, всё ещё перекатываясь по инерции по насту, пробитое стрелой животное разбросало в стороны вывалившиеся невесть откуда-то из-под брюха, спрятанные ранее где-то глубоко в шерсти, восемь многосуставных ног.
Тут же картина изменилась. Все новоявленные волчата моментально преображались. Формы, делающие их похожими на щенков волко-оленей, как будто бы разглаживались и расплывались. Тела всё более приобретали пушистые бесформенно округлые очертания. Снизу из-под брюха у всех «волчат» появлялись членистые ножки, на которых твари достаточно ловко бросились бежать.
Кто-то из них рванул наутёк. А кто-то, вывалив наружу длинную трубку-жало и крючкообразные челюсти-зацепы по бокам её, кинулись преследовать Бемби, который до сих пор не понял, что произошло. И откуда у него взялось на просторах ещё неизвестно сколько новых друзей.
Ещё одно тельце унеслось и покатилось далеко по снегу, выбитое из группы точно пущенной стрелой.
София хладнокровно нацеливала лук, быстро беря поправку на ветер, и взводила оружие, посылая очередную стрелу.
-- Бемби, ко мне, идиот! – гаркнула София так, что оленёнок, наконец, её услышал.
Он на секунду замешкался, огляделся и ужаснулся увиденному. На него по снежному полю неслось сразу четверо жуков, покрытых пушистым мехом. Намерения тварей отнюдь не были дружескими.
Оленёнок было ощерился…
-- Ко мне! – снова донёсся до него крик Софи.
И Бемби, получив чёткий приказ от своей покровительницы, тут же понял, что ему делать.
Легко как ветер он помчался по дуге к Софии, играючи уворачиваясь и уходя от нападавших.
Навстречу ему на широких махах, расшвыривая кучами снег, уже неслась по целине Вялка.
Как только волчица, также разобравшаяся в ситуации, пришла в ярость и бросилась спасать сына, все жуки-оборотни кинулись врассыпную, помышляя лишь только о бегстве.
Улавливая льющуюся непримиримую ненависть, нацеленную на непременное убийство, и от Софии, и Вялки разом, у эмпатов пропал любой позыв задержаться здесь. Или попробовать выкинуть ещё какой-нибудь фокус с преображением. Твари спасали свои жизни.
Ещё двух Гензелей и Гретелей София подстрелила вдогонку. Одного настигла Вялка и растерзала за один мощный укус.
Бемби добежал до Софии и, как ни в чём не бывало, принялся скакать рядом с непринуждённым видом и пытаться облизать ей нос.
-- Ладно, Бемби, отстань, -- отмахнулась София, поднимаясь и направляясь на поле оконченного сражения. Где Вялка, всё ещё гневно рыча, обнюхивала подрагивающие в агонии тела пятерых уничтоженных жуков.
-- Это же надо... – поразилась Софи. – Жуки зимой. Хладнокровные… Хотя… Вот, кажется, и ответ.
Девушка ковырнула наконечником стрелы серую тушку Гензеля, растерзанного Вялкой. Вокруг трупа оборотня по белому снежному покрывалу расползалось рыжее пятно внутренней жидкости твари. Кончик стрелы в руках Софии слегка закурился, задымил и начал обугливаться.
«Кислота, -- мрачно выдохнула София. – Вместо крови – кислота. Так, кажется, говорил Митичко о наших многоножках. Неудивительно, что их тела выдерживали перемещение по «Хмари», а также зимние передвижения по мёрзлому плато при минус пятидесяти градусах по Цельсию. Но, постой… Я ведь явственно помню, что, когда ранее встречалась с этими проклятыми оборотнями, жидкость в их телах была зелёная, болотного цвета. Рыжую субстанцию я бы запомнила… Вот теперь вопрос.
