К тому же в долине я буду вся как на ладони. Это не наша экспедиционная Долина, которая раскинулась степями от горизонта до горизонта. Полностью заросшая лунной травой. Со стадами миролюбивых животных, -- с грустью подумала София. – Зато сюда не доберётся Хмарь… Если, конечно, не вырвется из воза Митичко».
Вообще таскаться с тяжеленным рюкзаком, кочуя с места на место, опасное и изматывающее занятие. Хорошо бы, конечно, найти себе пристанище с крышей над головой. Которое сможет укрыть как от непогоды – ветра, проливных ливней, валящих без перерыва снегопадов, так и от нападений со всех сторон разом. Защищать только один лишь вход несказанно удобней, нежели лагерь, открытый со всех сторон. Но с таким подходом подобное убежище может стать и ловушкой для жильца.
«Лесная равнина располагается на гористом плато, постепенно поднимающемся на севере в сторону горного хребта. Я почти уверена, что северную часть долины обрамляют скалы из прочных карстовых пород. Вроде бы, мрамор, -- припомнила София. – Для моих целей лучше бы это был известняк – в нём более часто образуются пещеры. Но и в мраморе вымывание пещер происходит нередко. А имея убежище на границе леса – источнике дров, и долины – источнике пасущейся на просторах еды, можно относительно комфортно провести зиму».
На том София и успокоилась.
Днём она, двигаясь вдоль границы леса и спуска в долину, обнаружила вдалеке лёжку волчье-оленьей стаи на соседнем лесном скосе. Выглядывая из кустов, София смогла разглядеть пять крупных зверей. Многократно большее количество, нежели достаточное, чтобы окончить её путешествие.
Слава всему, что ветер дул со стороны волко-оленей, и София успела увидеть их первая. Звери были, по-видимому, сыты и развлекались. Поэтому и обнаружили себя движением. Скорее, стая, также как и София, предпочитала отдыхать в перерывах между охотой в лесу. В долину спускаясь лишь за добычей.
Крадучись, София отступила назад. И, сделав большую двухчасовую петлю, обогнула опасное место.
Попутно у Софи родилось предположение, как пытаться избегать неприятных столкновений.
В рюкзаке у девушки лежала тяжеленная пятидесятиметровая бухта плетёной верёвки. Весящая, наверное, целый пуд. Оставшиеся две точно таких же бухты София оставила под гигантским казаном на вершине берега напротив воза Митичко.
Высвободив один конец верёвки из бухты и привязав к нему палку, София не без труда перебросила верёвку через нижний сук одного из деревьев в десяти метрах над головой. Обвязавшись верёвкой вокруг пояса, девушка начала карабкаться на дерево, упираясь в ствол ногами и подтягивая себя на верёвке.
Это далось ей далеко не сразу. Мешала зимняя одежда и отсутствие практики. Но с попытки третьей она приноровилась и справилась. Оказавшись на суку, София втянула за собой рюкзак, к которому предусмотрительно привязала оставшуюся часть бухты верёвки.
На этом София не остановилась. Она попыталась закрепить на суку свои заготовки, созданные ещё в лагере Митичко во время двухнедельного снегопада.
Так после весьма продолжительной возни, дважды роняя часть снаряжения на землю, Софи смогла закрепить задуманное. И вот под суком вдоль него разместился весьма своеобразный гамак из бегеможьей шкуры прикреплённый к суку ремнями. Причём, края гамака сводились вверху под самым суком, внахлёст, образуя как бы крытый кокон-куколку, защищённый сверху от осадков.
София смогла забраться внутрь. Получилось немного тесновато, но вполне сносно.
«Если я не замёрзну в нём в морозное время, то вполне хорошо», -- решила София.
Теперь, если будет грозить опасность, у девушки появился шанс укрыться от неё, поднявшись на дерево и переждать ненастье там. Главное, чтобы на этот подъём у неё хватило времени.
За этой замысловатой тренировкой прошёл день.
София некоторое время поразмышляла – провести ли ей ночь в подвесном гамаке или разбивать, как обычно, лагерь с нодьями, и решила в пользу последнего. Всё-таки так оно и теплее, и сытнее, и уютнее.
Немного беспокоясь о стае волко-оленей неподалёку, которая вполне могла бы учуять девушку при перемене ветра или просто натолкнуться, блуждая в ночи, Софи заставила себя успокоиться. В конце концов рано или поздно звери узнают о её присутствии. И лучше будет, если они начнут учитывать это и смирятся с нахождением Софии рядом как с неизбежным и ничего не сулящим фактом. Нежели это произойдёт внезапно во время марша со всеми вытекающими рисками. Еды тут хищникам вдоволь. И заполучить девушку в качестве добычи не должно стать необходимостью для волков. Разве что они увидят в ней конкурента и захотят от неё избавиться.
…София зачерпнула кружку снега и поставила сверху на «финскую свечу». Заворожённо глядя, как языки огня пытаются кидаться на внешний почерневший контур кружки, девушка лениво досыпала в ёмкость снег по мере расплавления.
И тут к своему страху путешественница заметила, что больше не одна.
За границей пылающих нодей появились в наступающей вечерней мгле грациозные высокие тени. Сначала одна, две… София со страхом насчитала семь крупных животных высотой в холке под два метра. Давешняя стая волков-оленей не заставила себя ждать с необъявленным визитом. Звери взяли лагерь Софии в кольцо. Они молча и не спеша прогуливались вдоль нодей на расстоянии каких-нибудь двух-трёх метров от ещё не до конца занявшихся брёвен.
Забыв о кружке, София стояла у огня с глефой в одой руке и с мечом в другой, и беспокойно крутила головой по сторонам.
Она понимала, что таким исполинам ничего не стоит перемахнуть к ней в круг через нодьи, даже не задев брёвна.
Но волко-олени не спешили. Их пасти были полуоткрыты. Из них вываливались толстые жуткие языки, помогая зверям не то при теплообмене, не то при обонянии -- София до конца не была уверена. Волки по-деловому обследовали снаружи лагерь Софи. Осмотрели критически подходы к огню. Не придя ни к какому конкретному решению, часть животных разлеглась вокруг лагеря в снег неподалёку, а часть осталась на ногах – также продолжая свои манёвры вокруг девушки.
София поняла, что её взяли в осаду и, вся дрожа, закусила губу.
Сколько они тут проторчат? Час? Два? Будут ждать до утра? И что тогда?
Девушка старалась не думать, что произойдёт тогда, когда нодьи прогорят, и ей понадобятся ещё брёвна для поддержания защитного и согревающего контура.
«Ничего, -- подбадривала себя София. – Мне ни в первой находиться и спать в осаде. Каждую ночь двое, скорее всего, ваших патрулируют мой лагерь. И как-то ещё жива».
Прошло минут пятнадцать томительного ожидания, казалось, перетёкшего в вечность. У Софии затекли ноги и руки от напряжения. Внешне не поменялось абсолютно ничего. За всё это время четверо волко-оленей терпеливо лежали и ждали в снегу, трое других рысцой бегали вокруг нодейного барьера Софи, к немалому беспокойству девушки.
«Почему они так давят? – переживала София. – Это непохоже на простое любопытство. Эти трое, кружащих вокруг меня с настырностью, говорящей, что они во что бы то ни стало планируют до меня добраться и со мной познакомиться. Они не должны быть настолько глупы, чтобы пятнадцать минут совершать однообразные движения, не приводящие ни к чему. Скорее всего, это спектакль, который демонстрируется и поставлен специально для кого? Для меня – не думаю. Я сомневаюсь, что эти громадные хищники меня опасаются настолько, что беспокоятся о том, чтобы воздействовать на меня психологически. Скорее, это представление устроено, чтобы решить их какие-то внутри семейные вопросы и задачи. Например, я вижу, что две особи из тех, что лежат в снегу – самки, судя по наличию ветвистых рогов на голове.
Двое крупных самцов вместе с ними, скорее, это вожаки в стае или волки из верхней иерархии. Те, что снуют вокруг костра – звери на вид помоложе. И, наверное, они выделываются перед самками, а то и перед более старшими и сильными самцами, как бы заявляя своё право на положение и статус. Возможно, они выпендриваются и перед друг другом. А я – только повод и инструмент к этому. Плохо. Эти кривляки опаснее всего. Кто знает, на что пойдёт молодой, чувствующий в себе силу самец для того, чтобы попредставляться перед самкой или перед вожаком. Для меня это опасно».
«Успокоив» себя подобным образом, София опустилась на чурбачок. Вода в кружке вовсю кипела, и София сняла сосуд со свечи. Вместо этого она достала из рюкзака законсервированное мясо оленя, отрезала кусок и, насадив его на две острые заточенные палки, начала обрабатывать на огне.
По мере того, как консервант ER214 разрушался, лагерь начал заполняться нежным запахом «оленины». Первыми его почуяли, безусловно, волко-олени. Вскинув головы, все как один, они внимательно вперились своим взглядом в Софию. И те, что лежали в снегу подняли головы, и даже патрулирующие рысью периметр вокруг лагеря остановились и пристально глядели на девушку.
Софию внутренне всю пробрало от этого взгляда. Внезапно, она осознала, что в этот момент волко-олени переосмысливают её образ с просто добычи или досадного случайного существа, забредшего не туда, в статус опасного врага. Охотника на них самих. А такое ей уже могут не простить.
«Поздно, -- обречённо мрачно подумала София. – Всё равно это рано или поздно, когда-нибудь, но случилось бы».
У неё хватило мужества обработать и приготовить мясо до конца. И она принялась есть его, прихлёбывая из кружки горячую воду.
Тройка молодых волков продолжила своё патрулирование по кругу. А лежащие в снегу, как ни странно, так же вернулись к собственным делам, по большей мере связанных с самогигиеной.
Нодьи разгорелись жарче.
Патрулирующие вынуждены были увеличить дистанцию до огня. Время текло.
Одному волко-оленю, очевидно, надоело упражнение на выносливость. Он прервал свой бег по кругу и осторожно подошёл к одной из олених, лежащей на снегу. При этом он странно повиливал своим пышным хвостом. Не дойдя до самки несколько шагов, молодой волко-олень остановился и что есть силы вытянул морду в сторону той. Со стороны это напоминало несмелый воздушный поцелуй.
При этом движении один из самцов из снежной ямки неподалёку, даже не глядя в сторону молодого, тихо низко и глухо заворчал.
Молодой опомнился, вскинулся, и, отойдя от самки, отправился помечать деревья по периметру вокруг стоянки.
София с интересом следила за происходящим, радуясь, что примерно правильно растолковала поведенческие сигналы, происходящие внутри стаи. Она не знала, чем это может помочь особенно в её ситуации, но была почему-то довольна увиденным.
Внезапно, волко-олени все, как один, снова встрепенулись и замерли, словно по команде развернув свои огромные морды куда-то в одном направлении в сторону леса.
София тоже посмотрела туда, но в наступившей темноте ничего не увидела.
Вся стая явно напряглась. Все лежащие волки, кроме одной оленихи, поднялись в стойку, развернувшись туда, к чему-то неведомому для Софи.
Вся стая в полном составе явно видела что-то. И это что-то, очевидно, приближалось.
Девушка могла ориентироваться только по поведению волков. Молодые, доселе гордо гарцевавшие вокруг лагеря Софии, волки опустили хвосты, прижали уши и осторожно вытянули морды в направлении неведомого. Волки постарше и обе самки тоже явно нервничали.
София на всякий случай взялась за глефу и привстала, так же обратившись в ту же сторону, что и осаждавшая её стая.
И вдруг, из темноты, метрах в пятнадцати в том же направлении раздался тихий низкий как бы металлический рокот. Постепенно звук усилился, и Софи стала различать, что это низкоутробное рычание на полутонах, исходящее от очень крупного существа.
На удивление никто из стаи волко-оленей нисколько не выказал ответной агрессии к пришельцу, остающемуся в темноте. Напротив. Последняя самка поспешно вскочила на лапы, и стая, развернувшись как один, тихо и крадучись, покинула место в противоположном от явившегося направлении.
София не увидела, но только различила в темноте контуры крупного животного, а за ним ещё второго, которые появились из мглы. Звери заняли свои места вдалеке во тьме напротив лагеря Софии.
«А вот и моя королевская рать, -- пробормотала София. – Я снова не одна. Не знаю, уж радоваться этому или переживать. И я до сих пор не знаю, что это за звери. Пожалуй, они не спасли меня от стаи волков. Они просто не дали им на меня напасть. Скорее, давая понять, что я их собственность».
Девушка ещё раз попыталась разглядеть тех, кто пришёл на смену стаи. Но было тщетно.
«Хоть прямо выходи к ним посмотреть и знакомься, подсвечивая факелом», -- буркнула Софи, в душе понимая, что подобное знание не стоит таких безумных поступков.
Наутро, как обычно, ночных сторожей и след простыл...
* * *
София укрылась среди зарослей высокой болотной травы, когда топот стада приблизился. Софи слышала, как взбешённые животные топчутся на краю впадины, но вниз спуститься, очевидно, не решаются.
Девушка затаилась в надежде, что интерес к ней спадёт, и звери, не найдя её, вернутся обратно на луг. Она боялась шевельнуться, опасаясь, что колыхание травы выдаст её. И надеясь, что её не найдут по запаху.
Попутно Софи окидывала взором раскинувшуюся вокруг картину.
По виду это было пересохшее болото. По окаймлению поросшее высокой травой, в которой сейчас укрывалась София. Там же, где обнажалось пересохшее дно, высокая болотная широколистная трава уступала место каким-то невысоким тонким и чахлым растениям с прямыми голыми стеблями, лишёнными листьев. С навершиями, заканчивающимися странным наростом, напоминающим острозаточенную пику. Голые стебли росли часто. Но с учётом отсутствия листьев, всё равно создавали эффект прореженности засева.
«Ну, туда я не сунусь, -- решила для себя запыхавшаяся София. – Там я буду сверху, как на ладони. Стадо увидит, и их уже ничто не удержит наверху болотной впадины. Капибары лавиной польются за мной, возьмут в кольцо и разорвут к оленьей матери».
Она перевела дух. Надо же ей было так неудачно выбрать жертву. Казалось бы, молодая, отбившаяся от стада особь в каких-нибудь двадцати метрах от соплеменников. София почти подкралась к ней незаметно. Но в самый последний момент животное заметило её. И вместо того, чтобы просто тихо побежать к своим, подняло такой ор и верещание, что всё стадо в мгновение ока снялось с места и устремилось на помощь. И даже то, что София от страха почти сразу после начала паники нанесла глефой смертельный выпад, и поднявшая тревогу особь тут же захрипела, забулькала и рухнула, заткнувшись, никак не повлияло на положение. Стадо единым фронтом бросилось преследовать агрессора в лице Софи. И не попадись девушке на пути данное болото, дело быстро закончилось бы для неё печально.
«Да оно ещё и не закончилось, -- буркнула себе под нос София. – Если они там так и будут топтаться весь день, то к вечеру я сама к ним выйду наверх так, что кому-то мало не покажется».
Внезапно, она услышала треск. Испугано и осторожно выглянув, девушка поняла, что одна из капибар не удержалось наверху впадины или была попросту спихнута вниз напиравшими сзади товарищами по стаду.
Оступившаяся капибара с треском ломающихся кустов и травы скатилась вниз. София затаила дыхание, стараясь не шуметь. Зверь находился совсем рядом.
Вообще таскаться с тяжеленным рюкзаком, кочуя с места на место, опасное и изматывающее занятие. Хорошо бы, конечно, найти себе пристанище с крышей над головой. Которое сможет укрыть как от непогоды – ветра, проливных ливней, валящих без перерыва снегопадов, так и от нападений со всех сторон разом. Защищать только один лишь вход несказанно удобней, нежели лагерь, открытый со всех сторон. Но с таким подходом подобное убежище может стать и ловушкой для жильца.
«Лесная равнина располагается на гористом плато, постепенно поднимающемся на севере в сторону горного хребта. Я почти уверена, что северную часть долины обрамляют скалы из прочных карстовых пород. Вроде бы, мрамор, -- припомнила София. – Для моих целей лучше бы это был известняк – в нём более часто образуются пещеры. Но и в мраморе вымывание пещер происходит нередко. А имея убежище на границе леса – источнике дров, и долины – источнике пасущейся на просторах еды, можно относительно комфортно провести зиму».
На том София и успокоилась.
Днём она, двигаясь вдоль границы леса и спуска в долину, обнаружила вдалеке лёжку волчье-оленьей стаи на соседнем лесном скосе. Выглядывая из кустов, София смогла разглядеть пять крупных зверей. Многократно большее количество, нежели достаточное, чтобы окончить её путешествие.
Слава всему, что ветер дул со стороны волко-оленей, и София успела увидеть их первая. Звери были, по-видимому, сыты и развлекались. Поэтому и обнаружили себя движением. Скорее, стая, также как и София, предпочитала отдыхать в перерывах между охотой в лесу. В долину спускаясь лишь за добычей.
Крадучись, София отступила назад. И, сделав большую двухчасовую петлю, обогнула опасное место.
Попутно у Софи родилось предположение, как пытаться избегать неприятных столкновений.
В рюкзаке у девушки лежала тяжеленная пятидесятиметровая бухта плетёной верёвки. Весящая, наверное, целый пуд. Оставшиеся две точно таких же бухты София оставила под гигантским казаном на вершине берега напротив воза Митичко.
Высвободив один конец верёвки из бухты и привязав к нему палку, София не без труда перебросила верёвку через нижний сук одного из деревьев в десяти метрах над головой. Обвязавшись верёвкой вокруг пояса, девушка начала карабкаться на дерево, упираясь в ствол ногами и подтягивая себя на верёвке.
Это далось ей далеко не сразу. Мешала зимняя одежда и отсутствие практики. Но с попытки третьей она приноровилась и справилась. Оказавшись на суку, София втянула за собой рюкзак, к которому предусмотрительно привязала оставшуюся часть бухты верёвки.
На этом София не остановилась. Она попыталась закрепить на суку свои заготовки, созданные ещё в лагере Митичко во время двухнедельного снегопада.
Так после весьма продолжительной возни, дважды роняя часть снаряжения на землю, Софи смогла закрепить задуманное. И вот под суком вдоль него разместился весьма своеобразный гамак из бегеможьей шкуры прикреплённый к суку ремнями. Причём, края гамака сводились вверху под самым суком, внахлёст, образуя как бы крытый кокон-куколку, защищённый сверху от осадков.
София смогла забраться внутрь. Получилось немного тесновато, но вполне сносно.
«Если я не замёрзну в нём в морозное время, то вполне хорошо», -- решила София.
Теперь, если будет грозить опасность, у девушки появился шанс укрыться от неё, поднявшись на дерево и переждать ненастье там. Главное, чтобы на этот подъём у неё хватило времени.
За этой замысловатой тренировкой прошёл день.
София некоторое время поразмышляла – провести ли ей ночь в подвесном гамаке или разбивать, как обычно, лагерь с нодьями, и решила в пользу последнего. Всё-таки так оно и теплее, и сытнее, и уютнее.
Немного беспокоясь о стае волко-оленей неподалёку, которая вполне могла бы учуять девушку при перемене ветра или просто натолкнуться, блуждая в ночи, Софи заставила себя успокоиться. В конце концов рано или поздно звери узнают о её присутствии. И лучше будет, если они начнут учитывать это и смирятся с нахождением Софии рядом как с неизбежным и ничего не сулящим фактом. Нежели это произойдёт внезапно во время марша со всеми вытекающими рисками. Еды тут хищникам вдоволь. И заполучить девушку в качестве добычи не должно стать необходимостью для волков. Разве что они увидят в ней конкурента и захотят от неё избавиться.
…София зачерпнула кружку снега и поставила сверху на «финскую свечу». Заворожённо глядя, как языки огня пытаются кидаться на внешний почерневший контур кружки, девушка лениво досыпала в ёмкость снег по мере расплавления.
И тут к своему страху путешественница заметила, что больше не одна.
За границей пылающих нодей появились в наступающей вечерней мгле грациозные высокие тени. Сначала одна, две… София со страхом насчитала семь крупных животных высотой в холке под два метра. Давешняя стая волков-оленей не заставила себя ждать с необъявленным визитом. Звери взяли лагерь Софии в кольцо. Они молча и не спеша прогуливались вдоль нодей на расстоянии каких-нибудь двух-трёх метров от ещё не до конца занявшихся брёвен.
Забыв о кружке, София стояла у огня с глефой в одой руке и с мечом в другой, и беспокойно крутила головой по сторонам.
Она понимала, что таким исполинам ничего не стоит перемахнуть к ней в круг через нодьи, даже не задев брёвна.
Но волко-олени не спешили. Их пасти были полуоткрыты. Из них вываливались толстые жуткие языки, помогая зверям не то при теплообмене, не то при обонянии -- София до конца не была уверена. Волки по-деловому обследовали снаружи лагерь Софи. Осмотрели критически подходы к огню. Не придя ни к какому конкретному решению, часть животных разлеглась вокруг лагеря в снег неподалёку, а часть осталась на ногах – также продолжая свои манёвры вокруг девушки.
София поняла, что её взяли в осаду и, вся дрожа, закусила губу.
Сколько они тут проторчат? Час? Два? Будут ждать до утра? И что тогда?
Девушка старалась не думать, что произойдёт тогда, когда нодьи прогорят, и ей понадобятся ещё брёвна для поддержания защитного и согревающего контура.
«Ничего, -- подбадривала себя София. – Мне ни в первой находиться и спать в осаде. Каждую ночь двое, скорее всего, ваших патрулируют мой лагерь. И как-то ещё жива».
Прошло минут пятнадцать томительного ожидания, казалось, перетёкшего в вечность. У Софии затекли ноги и руки от напряжения. Внешне не поменялось абсолютно ничего. За всё это время четверо волко-оленей терпеливо лежали и ждали в снегу, трое других рысцой бегали вокруг нодейного барьера Софи, к немалому беспокойству девушки.
«Почему они так давят? – переживала София. – Это непохоже на простое любопытство. Эти трое, кружащих вокруг меня с настырностью, говорящей, что они во что бы то ни стало планируют до меня добраться и со мной познакомиться. Они не должны быть настолько глупы, чтобы пятнадцать минут совершать однообразные движения, не приводящие ни к чему. Скорее всего, это спектакль, который демонстрируется и поставлен специально для кого? Для меня – не думаю. Я сомневаюсь, что эти громадные хищники меня опасаются настолько, что беспокоятся о том, чтобы воздействовать на меня психологически. Скорее, это представление устроено, чтобы решить их какие-то внутри семейные вопросы и задачи. Например, я вижу, что две особи из тех, что лежат в снегу – самки, судя по наличию ветвистых рогов на голове.
Двое крупных самцов вместе с ними, скорее, это вожаки в стае или волки из верхней иерархии. Те, что снуют вокруг костра – звери на вид помоложе. И, наверное, они выделываются перед самками, а то и перед более старшими и сильными самцами, как бы заявляя своё право на положение и статус. Возможно, они выпендриваются и перед друг другом. А я – только повод и инструмент к этому. Плохо. Эти кривляки опаснее всего. Кто знает, на что пойдёт молодой, чувствующий в себе силу самец для того, чтобы попредставляться перед самкой или перед вожаком. Для меня это опасно».
«Успокоив» себя подобным образом, София опустилась на чурбачок. Вода в кружке вовсю кипела, и София сняла сосуд со свечи. Вместо этого она достала из рюкзака законсервированное мясо оленя, отрезала кусок и, насадив его на две острые заточенные палки, начала обрабатывать на огне.
По мере того, как консервант ER214 разрушался, лагерь начал заполняться нежным запахом «оленины». Первыми его почуяли, безусловно, волко-олени. Вскинув головы, все как один, они внимательно вперились своим взглядом в Софию. И те, что лежали в снегу подняли головы, и даже патрулирующие рысью периметр вокруг лагеря остановились и пристально глядели на девушку.
Софию внутренне всю пробрало от этого взгляда. Внезапно, она осознала, что в этот момент волко-олени переосмысливают её образ с просто добычи или досадного случайного существа, забредшего не туда, в статус опасного врага. Охотника на них самих. А такое ей уже могут не простить.
«Поздно, -- обречённо мрачно подумала София. – Всё равно это рано или поздно, когда-нибудь, но случилось бы».
У неё хватило мужества обработать и приготовить мясо до конца. И она принялась есть его, прихлёбывая из кружки горячую воду.
Тройка молодых волков продолжила своё патрулирование по кругу. А лежащие в снегу, как ни странно, так же вернулись к собственным делам, по большей мере связанных с самогигиеной.
Нодьи разгорелись жарче.
Патрулирующие вынуждены были увеличить дистанцию до огня. Время текло.
Одному волко-оленю, очевидно, надоело упражнение на выносливость. Он прервал свой бег по кругу и осторожно подошёл к одной из олених, лежащей на снегу. При этом он странно повиливал своим пышным хвостом. Не дойдя до самки несколько шагов, молодой волко-олень остановился и что есть силы вытянул морду в сторону той. Со стороны это напоминало несмелый воздушный поцелуй.
При этом движении один из самцов из снежной ямки неподалёку, даже не глядя в сторону молодого, тихо низко и глухо заворчал.
Молодой опомнился, вскинулся, и, отойдя от самки, отправился помечать деревья по периметру вокруг стоянки.
София с интересом следила за происходящим, радуясь, что примерно правильно растолковала поведенческие сигналы, происходящие внутри стаи. Она не знала, чем это может помочь особенно в её ситуации, но была почему-то довольна увиденным.
Внезапно, волко-олени все, как один, снова встрепенулись и замерли, словно по команде развернув свои огромные морды куда-то в одном направлении в сторону леса.
София тоже посмотрела туда, но в наступившей темноте ничего не увидела.
Вся стая явно напряглась. Все лежащие волки, кроме одной оленихи, поднялись в стойку, развернувшись туда, к чему-то неведомому для Софи.
Вся стая в полном составе явно видела что-то. И это что-то, очевидно, приближалось.
Девушка могла ориентироваться только по поведению волков. Молодые, доселе гордо гарцевавшие вокруг лагеря Софии, волки опустили хвосты, прижали уши и осторожно вытянули морды в направлении неведомого. Волки постарше и обе самки тоже явно нервничали.
София на всякий случай взялась за глефу и привстала, так же обратившись в ту же сторону, что и осаждавшая её стая.
И вдруг, из темноты, метрах в пятнадцати в том же направлении раздался тихий низкий как бы металлический рокот. Постепенно звук усилился, и Софи стала различать, что это низкоутробное рычание на полутонах, исходящее от очень крупного существа.
На удивление никто из стаи волко-оленей нисколько не выказал ответной агрессии к пришельцу, остающемуся в темноте. Напротив. Последняя самка поспешно вскочила на лапы, и стая, развернувшись как один, тихо и крадучись, покинула место в противоположном от явившегося направлении.
София не увидела, но только различила в темноте контуры крупного животного, а за ним ещё второго, которые появились из мглы. Звери заняли свои места вдалеке во тьме напротив лагеря Софии.
«А вот и моя королевская рать, -- пробормотала София. – Я снова не одна. Не знаю, уж радоваться этому или переживать. И я до сих пор не знаю, что это за звери. Пожалуй, они не спасли меня от стаи волков. Они просто не дали им на меня напасть. Скорее, давая понять, что я их собственность».
Девушка ещё раз попыталась разглядеть тех, кто пришёл на смену стаи. Но было тщетно.
«Хоть прямо выходи к ним посмотреть и знакомься, подсвечивая факелом», -- буркнула Софи, в душе понимая, что подобное знание не стоит таких безумных поступков.
Наутро, как обычно, ночных сторожей и след простыл...
* * *
София укрылась среди зарослей высокой болотной травы, когда топот стада приблизился. Софи слышала, как взбешённые животные топчутся на краю впадины, но вниз спуститься, очевидно, не решаются.
Девушка затаилась в надежде, что интерес к ней спадёт, и звери, не найдя её, вернутся обратно на луг. Она боялась шевельнуться, опасаясь, что колыхание травы выдаст её. И надеясь, что её не найдут по запаху.
Попутно Софи окидывала взором раскинувшуюся вокруг картину.
По виду это было пересохшее болото. По окаймлению поросшее высокой травой, в которой сейчас укрывалась София. Там же, где обнажалось пересохшее дно, высокая болотная широколистная трава уступала место каким-то невысоким тонким и чахлым растениям с прямыми голыми стеблями, лишёнными листьев. С навершиями, заканчивающимися странным наростом, напоминающим острозаточенную пику. Голые стебли росли часто. Но с учётом отсутствия листьев, всё равно создавали эффект прореженности засева.
«Ну, туда я не сунусь, -- решила для себя запыхавшаяся София. – Там я буду сверху, как на ладони. Стадо увидит, и их уже ничто не удержит наверху болотной впадины. Капибары лавиной польются за мной, возьмут в кольцо и разорвут к оленьей матери».
Она перевела дух. Надо же ей было так неудачно выбрать жертву. Казалось бы, молодая, отбившаяся от стада особь в каких-нибудь двадцати метрах от соплеменников. София почти подкралась к ней незаметно. Но в самый последний момент животное заметило её. И вместо того, чтобы просто тихо побежать к своим, подняло такой ор и верещание, что всё стадо в мгновение ока снялось с места и устремилось на помощь. И даже то, что София от страха почти сразу после начала паники нанесла глефой смертельный выпад, и поднявшая тревогу особь тут же захрипела, забулькала и рухнула, заткнувшись, никак не повлияло на положение. Стадо единым фронтом бросилось преследовать агрессора в лице Софи. И не попадись девушке на пути данное болото, дело быстро закончилось бы для неё печально.
«Да оно ещё и не закончилось, -- буркнула себе под нос София. – Если они там так и будут топтаться весь день, то к вечеру я сама к ним выйду наверх так, что кому-то мало не покажется».
Внезапно, она услышала треск. Испугано и осторожно выглянув, девушка поняла, что одна из капибар не удержалось наверху впадины или была попросту спихнута вниз напиравшими сзади товарищами по стаду.
Оступившаяся капибара с треском ломающихся кустов и травы скатилась вниз. София затаила дыхание, стараясь не шуметь. Зверь находился совсем рядом.
