Он раскланялся и представился, его имя мне ничего не сказало, хотя внешность кого-то напоминала, я имею ввиду не только Леннона.
- «Сограждане» - неожиданно для меня пафосно обратился он к публике.
- «Доколе мы будем терпеть свое бесправное положение? Почему наше мнение никого не интересует? За что караются лучшие люди, совершающие во имя человечества подвиги? Где возможность свободно излагать свое мнение и ответная реакция на него? Почему для кого-то делаются исключения и им предоставляется возможность, хотя бы и коротко, но насладится обществом друг друга и той ипостаси в которой их застала смерть?
Ага! Отметил я себе, похоже речь идет о той паре, которая занимается любовью где попало. То есть это на дефект системы, а допускаемый вариант.
Публика слушала хмуро, голосов одобрения или отрицания слышно не было. Все чего-то ждали. Оратор несколько смутился, не ощутив единения с залом. Повысил голос и продолжил тоном проповедника с подвыванием.
- «Давайте потребуем уважения к своему мнению, направим петицию с изложением нашей позиции, с нашим мнением должны считаться, решение не должно приниматься келейно, оно должно рассматриваться со всех сторон и с учетом разных мнений»!
Оратор воздвигнул руку к небесам и погрозил пальцем кому-то, наверное, тому кого он считал виновником неправильного решения. Ответом были несколько жидких хлопков. Очевидно оратора знали и всерьез не принимали.
Он спрыгнул с помоста и гордо подняв голову, отправился в ту сторону откуда раздавались хлопки. Там, по-видимому сидели его единомышленники, встретившие спикера одобрительными возгласами.
Помнится, я уже это слышал. Здесь же в этом же собрании, но тогда ораторствовал крупный молодой человек, а ныне субтильный. Я огляделся и увидел прошлого оратора за тем же столом, где сидел нынешний. Похоже, это определенная группировка, которая выступает на каждом собрании с аналогичными речами.
Мне кажется все это пустое сотрясение воздуха, ведь только что Егор Седов вполне разумно и доходчиво раскрывал эту тему особо отмечая надежду на не бесполезность проводимых здесь прений.
Следующим выступающим, к огромному моему изумлению оказалась Ирина, с которой мы так мило провели вечер. Сегодня на ней не было ретро костюма из семидесятых годов двадцатого века, одета она была в строгое, длинное темно-серое трикотажное платье с круглым воротом плотно облегающее ее хорошую фигуру.
Я сразу почувствовал толчок внизу живота. Отгоняя дурные мысли и запрещая себе обращать внимание на, несмотря на усилия по сокрытию, заметные опытному глазу контуры белья, надетого под платье. Постарался сосредоточится на том, что Ирина говорила.
Излагала она здорово, никак не ожидал от нее такого знания вопроса. Подробно прокомментировала сведения, оглашенные Седовым и полученные им, с его слов от куратора. Хотя у меня где-то далеко мелькнула мысль, что куратор Егора больно осведомлен, вполне возможно, что он, как ведущий здешних собраний имеет доступ к другим, более близким верхам, источникам информации.
Докладчица, неожиданно для многих признала принципы единоначалия, но особо обратила внимание присутствующих на неопровержимость доказательств виновности, полученных не вследствие допросов и прочих следственных действий, которые легко могут быть сфальсифицированы, а в результате снятия информации, или если хотите показаний с подкорки мозга, который, как предполагается, всю жизнь сохраняет в своих файлах воспоминания о увиденном, услышанном, продуманном и никоим образом никто, кроме высшей силы не в состоянии сведения эти получить или изменить.
Далее Ирина сообщила некоторые факты, неявно, но ставящие под сомнение тщательность расследований, являющихся основанием для принятия решений по персонам, в той жизни менее значительным, чем та, о которой сегодня идет речь. Было высказано пожелание о справедливости применения, при рассмотрении громких, привлекающих внимание случаях, а желательно не только к ним, но и ко всем прибывающим душам, при необходимости, к перлюстрации мозговой информации, которая, вполне очевидно и несомненно будет информировать о возможных фактах, коренным образом влияющем на мотивы, приведшие к трагедии.
Таким образом она позволила себе усомнится в принимаемой за аксиому истине о том, что для Верховной силы, все души одинаковы, имеют равную ценность и рассмотрение совершенных ими деяний не подразумевает каких-либо различий.
«Кому много дано, с того много и спросится» - процитировала она известную истину.
- «Возможно у кого-то, как и у меня, при всем уважении к Всевышнему, в справедливости решений которого мы не сомневаемся появляются вопросы, которые он, уверена с легкостью сумеет нам разъяснить, а вот доказательством допустимости моих рассуждений является то, что мне, как и всем нам находящимся в полностью контролируемой зоне, пришла на ум такая крамольная мысль. И раз она допущена, и мною сформулирована значит имеет право на жизнь. Ибо во многой мудрости много печали и, кто умножает знание, тот умножает скорбь».
Я не ожидал, такой овации, которой зал разразился после секундной паузы. Ирина даже смутилась и очаровательно покраснела.
К своему стыду, я тут же отвлекся от интереснейшего выступления и сосредоточился на персоне докладчика, подойдя поближе и убедившись, что едва заметная складка на тонкой ткани платья не тень, а действительно контур маленьких трусов на спине полоски не было, значит и лифчика тоже.
27.
Ирину поздравляли, дарили цветы. Мужчины целовали не только ручку, но и в щечку, что меня, отчасти задевало. А где-то льстило то, каким успехом пользуется моя женщина.
- Какая она твоя? – шепнул мне в ухо внутренний голос, - забыл, как тебя выставила?
Проталкиваясь и извиняясь приближался к Ирине со спины, и чем ближе оказывался, тем больше усилий уходило на подавление желания при помощи руки убедится, что это все-таки трусы.
Возникнув из-за спины и позволив себе дыханием в область шеи обозначить свое присутствие, пожалев, что цветов нет, а сандвич дарить неприлично был замечен, в глазах блеснуло – узнала и рада. Возможно тому, что я стал свидетелем ее успеха, а может, тешил себя мыслью, я ей небезразличен.
Я похвалил ее речь, она мою куртку. Кругом было столько ушей, что говорить о чем-то личном возможности не было.
На подиум вновь выскочил Седов он на правах ведущего предложил высказываться по теме, его встретили недоуменным, но одобрительным гулом, кажется присутствующие были едины в своем мнении, даже столик, за которым сидели ораторы от оппозиции, толстый и тонкий, в знак поддержки подняли бокалы с чем-то оранжевым.
Егор поднял руку и, в знак принятия столь единого мнения, предложил на сегодня закончить обсуждение и, взяв за основу выступление последнего оратора, поручить активу оформить итоги собрания в виде коммюнике, текст которого желающие могут получить и довести до сведения своих кураторов.
Я, с удовлетворением согласился с Егором и, поддерживая Ирину под локоть начал продвигать к своему столику. Она еще пребывала под впечатлением своей эмоциональной речи и рассеянно кивала многочисленным приветствующим ее знакомым и незнакомым.
Усадив Ирину за свой столик, который, вдруг оказался пустым, снабдив ее большим стаканом холодного лимонада, я еще не знал ее предпочтений, но лимонад оказался кстати.
- «Я не знал» - начал я.
- «Что ты так серьезно владеешь вопросом и пользуешься таким авторитетом среди присутствующих».
- «А ты думал» -девушка, устало усмехнулась.
- «Я кроме секса ничем не занимаюсь»?
- «Ну что ты» - смутился я.
- «Просто я не ожидал увидеть тебя среди ораторов, я, например, не вижу себя в такой роли».
- «Это пока» - вздохнула моя собеседница.
- «Поживешь здесь с мое, глядишь и увидишь». – я промолчал, как-то неловко было спрашивать давно ли она здесь.
- «Может пройдемся»7 – некстати предложил я, никак не мог справиться с навязчивой идеей потрогать ее трусы руками.
Ирина, понимающе посмотрела на меня, оценила блестящие глаза и подсыхающие губы и коротко сказала.
- «Пошли», – как-то не понравилось мне то равнодушие, с которым это было произнесено.
Мы вышли на аллею, темнело, зажглись огни. Ирина не спрашивала куда мы идем, а я целенаправленно следовал к своему дому. Разговаривая ни о чем, мы пришли, девушка опять окинула меня взглядом и вошла в открытую перед ней дверь.
- «Ну здравствуй дом»! – вдруг громко сказана она.
- «Проходи» - предложил я, но она остановилась в холле перед высоким, в рост зеркалом и смотрела на наши отражения.
Увидев в зеркале, выглядывающую из-за Ирининого плеча свою озабоченную рожу, я, не совладав с собой, прикрыл глаза и прижавшись к ней сзади жадно протянул руки к бедрам. Трусы были на месте.
Голова работала слабо, рефлексы руководили действиями. Губами я тронул шею, она откинула голову, склонив ее на бок. Руками я судорожно перебирал податливую ткань поднимая ее вверх. Бесконечно длинное платье никак не заканчивалась, ноги в отражении все удлинялись и, наконец пальцы дотронулись до теплой кожи бедер и почувствовали нижнюю кромку трусов плотно охватывающих ноги.
Я поднял платье еще выше, до пояса и приспустил белье. В отражении мелькнула полоска русых волос, дыхание мое участилось. Я отвел глаза от вожделенного места и в отражении увидел лицо партнерши. Оно было сонным и безразличным.
- «Ты хочешь поиметь меня перед зеркалом»? – спросила она.
- «Нет-нет» - засуетился я и отпустил руки, платье упало.
Ирина, сквозь платье потрогала спущенные трусы, поправила их.
- «Где у тебя ванная»? – задала она банальнейший вопрос, который вывел меня из состояния ступора. Я нажал кнопку включив свет в душе.
- «Полотенце там есть»?
- «Есть, на полке в шкафу» - ответил я автоматически.
Пока Ирина принимала душ, я метался по дому не представляя, как дальше себя вести. То, что я начал лапать и раздевать ее в прихожей говорило не в мою пользу. Как будто шлюху с улицы привел и тут же в прихожей начал трахать.
Как-то сбиваюсь я с пути, там у нее инициативу она брала в свои руки, наверное, здесь это должен делать я.
Выставил на стол фляжку с коньяком, больше ничего спиртного в доме не оказалось. Я не ожидал гостей. К коньяку закуску подавать не принято, не закусывают его. Но как говорят люди сведущие, если уж такая потребность возникла или если клиент пожелал, вдруг закусить сей самодостаточный напиток, то можно подать сыр. Здесь небольшой запасец у меня имелся. Два больших конусообразных бокала, чистые потому, что стояли перевернутыми. Минеральная вода. Вот и все угощение.
Сам-то сандвичей нажрался, пока слушал ее речь, упрекнул я себя, а ее увел не спросив, голодна ли.
Ирина вошла одетая в мою футболку, она не была длинной и едва прикрывала попу. По некоторым признакам я понял – трусов на ней не было. Еще раз подивившись, какие длинные у нее ноги, подвинув гостье кресло, на которое накинул плед. Извинившись, тоже забежал в душ, освежить тело и почистить зубы. Отсутствовал минут семь вернулся и застал ее в той же позе, отстраненной и задумчивой.
- «Коньяк»? – спросил я.
- «, Пожалуй,» - услышал в ответ.
Плеснув в бокалы по большому глотку, подвинул по столу доску с кусочками сыра, выложенными по науке по часовой стрелке от нейтральных к более острым.
Нужно было что-то сказать. Я не нашелся и брякнул,
- «За встречу».
Гостья прищурилась, улыбнувшись и молча подняла бокал. Выпила она лихо, одним глотком. Я чуть не закашлялся, когда увидел.
Пригубил коньяк, оказался настоящий, пора бы привыкнуть, здесь все настоящее. Посмотрел на Ирину, которая на подавала никакой инициативы.
Мне вспомнилось давно забытое - «теперь, когда ты заполучил меня к себе, что мы будем делать»?
Подойдя сел на подлокотник ее кресла, она не отодвинулась, но и не приблизилась. Нагнувшись, поцеловал ее в губы, она ответила. Налил еще.
- «Ты хочешь меня напоить? Пойдем» - она встала и потянув меня за руку повела в сторону спальни. Там сняла через голову мою футболку, под ней, как я и думал не оказалось ничего, легла на спину поперек кровати и, вызывающе смотрела на меня.
Все еще недавно так ярко пылавшие во мне инстинкты остыли. Вместо той, стремительной и сочащейся взаимностью Иры передо мной лежало распростертое тело, не вызывающее никаких эмоций, кроме желания прикрыть ее, чтобы не замерзла.
Я присел рядом, провел рукой по груди, упругая с набухшими сосками при прошлом нашем свидании сейчас она была пустой и вялой. Я прилег рядом. Раздеваться смысла не имело. Свидание проходило впустую. Полежав, Ирина молча встала и направилась в ванну за своей одеждой.
Вышла она не быстро и выглядела совсем иначе. Глаза блестели, выделяясь на лице, ресницы не были подкрашены, но этого и не требовалось. Губы у нее яркие от природы хорошая кожа и цвет лица, да и всего тела, как я успел отметить. Неожиданно, я увидел две крупные горошины сосков, проступающих сквозь ткань платья. Помниться мне, совсем недавно эта грудь казалась мне вялой и безжизненной.
Может быть алкоголь так на нее подействовал. Возможно он подействовал и на меня. Увидев ее снова одетой, как у любого, наверное, здорового мужика у меня возникло непреодолимое желание проверить, так ли все хорошо там под платьем, как рисует мне мое воображение. И совершенно неважно, что ты это только что видел. Здесь была тайна. Ирина улыбнулась, подняла обе руки и очаровательным жестом поправила волосы.
- «Пойду я».
- «Постой, выпьем по глотку, я провожу».
Девушка пожала плечами и взгляд мой уловил изменение в ее поведении, не было ни апатии, ни сонливости. Живой интерес.
Взяв в руку бокал с налитой янтарной влагой, она, не морщась, опять же глотком выпила коньяк так, как пьют водку. Подняла плечи, распрямила спину и потянувшись всем своим стройным телом, сделала шаг к выходу.
Я последовал за ней и возле зеркала снова настиг сзади. Она откинулась назад всем телом и прижалась ко мне. Мои руки обхватили ее, и остановились на груди плотно сжав ее как два крупных яблока. Это была совсем другая грудь, полная и упругая.
Как она дышала. Голова шла кругом.
Руки снова устремились вниз и знакомыми уже движениями подняли платье почти до подмышек, потянутое вниз тонкое бельишко упало на пол, я нагнул Ирину вперед, она облокотилась руками и грудью на консоль, стоящую перед зеркалом, что на секунды освободило меня и позволило мгновенно расстегнуть молнию, сбросить костюм вниз и перешагнув через груду тряпок, одной рукой стянуть трусы.
У меня, с готовностью к любви все было хорошо, оставалось понять, готова ли партнерша принять меня также, как я ее. Судя по дрожи прокатывающейся по едва прикрытой спине, да. Я провел языком по позвоночному столбу снизу-вверх, сколько позволяло платье и почувствовал, как ее бедра устремляются мне навстречу.
Вошел я в нее легко, она ждала и желала этого. Наши движения были направлены навстречу друг-другу, доставали цели и доставляли огромное наслаждение. Минуты длились. Я понимал, что не могу долго избегать конца, настолько всеобъемлющим был восторг, но это меня не смущало, по стонам, дрожи и всхлипываниям, я понимал, что партнерша уже неоднократно достигала вершины. Почти прекратил сопротивление и на миг расслабившись излился в освобождающем наслаждении.
- «Сограждане» - неожиданно для меня пафосно обратился он к публике.
- «Доколе мы будем терпеть свое бесправное положение? Почему наше мнение никого не интересует? За что караются лучшие люди, совершающие во имя человечества подвиги? Где возможность свободно излагать свое мнение и ответная реакция на него? Почему для кого-то делаются исключения и им предоставляется возможность, хотя бы и коротко, но насладится обществом друг друга и той ипостаси в которой их застала смерть?
Ага! Отметил я себе, похоже речь идет о той паре, которая занимается любовью где попало. То есть это на дефект системы, а допускаемый вариант.
Публика слушала хмуро, голосов одобрения или отрицания слышно не было. Все чего-то ждали. Оратор несколько смутился, не ощутив единения с залом. Повысил голос и продолжил тоном проповедника с подвыванием.
- «Давайте потребуем уважения к своему мнению, направим петицию с изложением нашей позиции, с нашим мнением должны считаться, решение не должно приниматься келейно, оно должно рассматриваться со всех сторон и с учетом разных мнений»!
Оратор воздвигнул руку к небесам и погрозил пальцем кому-то, наверное, тому кого он считал виновником неправильного решения. Ответом были несколько жидких хлопков. Очевидно оратора знали и всерьез не принимали.
Он спрыгнул с помоста и гордо подняв голову, отправился в ту сторону откуда раздавались хлопки. Там, по-видимому сидели его единомышленники, встретившие спикера одобрительными возгласами.
Помнится, я уже это слышал. Здесь же в этом же собрании, но тогда ораторствовал крупный молодой человек, а ныне субтильный. Я огляделся и увидел прошлого оратора за тем же столом, где сидел нынешний. Похоже, это определенная группировка, которая выступает на каждом собрании с аналогичными речами.
Мне кажется все это пустое сотрясение воздуха, ведь только что Егор Седов вполне разумно и доходчиво раскрывал эту тему особо отмечая надежду на не бесполезность проводимых здесь прений.
Следующим выступающим, к огромному моему изумлению оказалась Ирина, с которой мы так мило провели вечер. Сегодня на ней не было ретро костюма из семидесятых годов двадцатого века, одета она была в строгое, длинное темно-серое трикотажное платье с круглым воротом плотно облегающее ее хорошую фигуру.
Я сразу почувствовал толчок внизу живота. Отгоняя дурные мысли и запрещая себе обращать внимание на, несмотря на усилия по сокрытию, заметные опытному глазу контуры белья, надетого под платье. Постарался сосредоточится на том, что Ирина говорила.
Излагала она здорово, никак не ожидал от нее такого знания вопроса. Подробно прокомментировала сведения, оглашенные Седовым и полученные им, с его слов от куратора. Хотя у меня где-то далеко мелькнула мысль, что куратор Егора больно осведомлен, вполне возможно, что он, как ведущий здешних собраний имеет доступ к другим, более близким верхам, источникам информации.
Докладчица, неожиданно для многих признала принципы единоначалия, но особо обратила внимание присутствующих на неопровержимость доказательств виновности, полученных не вследствие допросов и прочих следственных действий, которые легко могут быть сфальсифицированы, а в результате снятия информации, или если хотите показаний с подкорки мозга, который, как предполагается, всю жизнь сохраняет в своих файлах воспоминания о увиденном, услышанном, продуманном и никоим образом никто, кроме высшей силы не в состоянии сведения эти получить или изменить.
Далее Ирина сообщила некоторые факты, неявно, но ставящие под сомнение тщательность расследований, являющихся основанием для принятия решений по персонам, в той жизни менее значительным, чем та, о которой сегодня идет речь. Было высказано пожелание о справедливости применения, при рассмотрении громких, привлекающих внимание случаях, а желательно не только к ним, но и ко всем прибывающим душам, при необходимости, к перлюстрации мозговой информации, которая, вполне очевидно и несомненно будет информировать о возможных фактах, коренным образом влияющем на мотивы, приведшие к трагедии.
Таким образом она позволила себе усомнится в принимаемой за аксиому истине о том, что для Верховной силы, все души одинаковы, имеют равную ценность и рассмотрение совершенных ими деяний не подразумевает каких-либо различий.
«Кому много дано, с того много и спросится» - процитировала она известную истину.
- «Возможно у кого-то, как и у меня, при всем уважении к Всевышнему, в справедливости решений которого мы не сомневаемся появляются вопросы, которые он, уверена с легкостью сумеет нам разъяснить, а вот доказательством допустимости моих рассуждений является то, что мне, как и всем нам находящимся в полностью контролируемой зоне, пришла на ум такая крамольная мысль. И раз она допущена, и мною сформулирована значит имеет право на жизнь. Ибо во многой мудрости много печали и, кто умножает знание, тот умножает скорбь».
Я не ожидал, такой овации, которой зал разразился после секундной паузы. Ирина даже смутилась и очаровательно покраснела.
К своему стыду, я тут же отвлекся от интереснейшего выступления и сосредоточился на персоне докладчика, подойдя поближе и убедившись, что едва заметная складка на тонкой ткани платья не тень, а действительно контур маленьких трусов на спине полоски не было, значит и лифчика тоже.
27.
Ирину поздравляли, дарили цветы. Мужчины целовали не только ручку, но и в щечку, что меня, отчасти задевало. А где-то льстило то, каким успехом пользуется моя женщина.
- Какая она твоя? – шепнул мне в ухо внутренний голос, - забыл, как тебя выставила?
Проталкиваясь и извиняясь приближался к Ирине со спины, и чем ближе оказывался, тем больше усилий уходило на подавление желания при помощи руки убедится, что это все-таки трусы.
Возникнув из-за спины и позволив себе дыханием в область шеи обозначить свое присутствие, пожалев, что цветов нет, а сандвич дарить неприлично был замечен, в глазах блеснуло – узнала и рада. Возможно тому, что я стал свидетелем ее успеха, а может, тешил себя мыслью, я ей небезразличен.
Я похвалил ее речь, она мою куртку. Кругом было столько ушей, что говорить о чем-то личном возможности не было.
На подиум вновь выскочил Седов он на правах ведущего предложил высказываться по теме, его встретили недоуменным, но одобрительным гулом, кажется присутствующие были едины в своем мнении, даже столик, за которым сидели ораторы от оппозиции, толстый и тонкий, в знак поддержки подняли бокалы с чем-то оранжевым.
Егор поднял руку и, в знак принятия столь единого мнения, предложил на сегодня закончить обсуждение и, взяв за основу выступление последнего оратора, поручить активу оформить итоги собрания в виде коммюнике, текст которого желающие могут получить и довести до сведения своих кураторов.
Я, с удовлетворением согласился с Егором и, поддерживая Ирину под локоть начал продвигать к своему столику. Она еще пребывала под впечатлением своей эмоциональной речи и рассеянно кивала многочисленным приветствующим ее знакомым и незнакомым.
Усадив Ирину за свой столик, который, вдруг оказался пустым, снабдив ее большим стаканом холодного лимонада, я еще не знал ее предпочтений, но лимонад оказался кстати.
- «Я не знал» - начал я.
- «Что ты так серьезно владеешь вопросом и пользуешься таким авторитетом среди присутствующих».
- «А ты думал» -девушка, устало усмехнулась.
- «Я кроме секса ничем не занимаюсь»?
- «Ну что ты» - смутился я.
- «Просто я не ожидал увидеть тебя среди ораторов, я, например, не вижу себя в такой роли».
- «Это пока» - вздохнула моя собеседница.
- «Поживешь здесь с мое, глядишь и увидишь». – я промолчал, как-то неловко было спрашивать давно ли она здесь.
- «Может пройдемся»7 – некстати предложил я, никак не мог справиться с навязчивой идеей потрогать ее трусы руками.
Ирина, понимающе посмотрела на меня, оценила блестящие глаза и подсыхающие губы и коротко сказала.
- «Пошли», – как-то не понравилось мне то равнодушие, с которым это было произнесено.
Мы вышли на аллею, темнело, зажглись огни. Ирина не спрашивала куда мы идем, а я целенаправленно следовал к своему дому. Разговаривая ни о чем, мы пришли, девушка опять окинула меня взглядом и вошла в открытую перед ней дверь.
- «Ну здравствуй дом»! – вдруг громко сказана она.
- «Проходи» - предложил я, но она остановилась в холле перед высоким, в рост зеркалом и смотрела на наши отражения.
Увидев в зеркале, выглядывающую из-за Ирининого плеча свою озабоченную рожу, я, не совладав с собой, прикрыл глаза и прижавшись к ней сзади жадно протянул руки к бедрам. Трусы были на месте.
Голова работала слабо, рефлексы руководили действиями. Губами я тронул шею, она откинула голову, склонив ее на бок. Руками я судорожно перебирал податливую ткань поднимая ее вверх. Бесконечно длинное платье никак не заканчивалась, ноги в отражении все удлинялись и, наконец пальцы дотронулись до теплой кожи бедер и почувствовали нижнюю кромку трусов плотно охватывающих ноги.
Я поднял платье еще выше, до пояса и приспустил белье. В отражении мелькнула полоска русых волос, дыхание мое участилось. Я отвел глаза от вожделенного места и в отражении увидел лицо партнерши. Оно было сонным и безразличным.
- «Ты хочешь поиметь меня перед зеркалом»? – спросила она.
- «Нет-нет» - засуетился я и отпустил руки, платье упало.
Ирина, сквозь платье потрогала спущенные трусы, поправила их.
- «Где у тебя ванная»? – задала она банальнейший вопрос, который вывел меня из состояния ступора. Я нажал кнопку включив свет в душе.
- «Полотенце там есть»?
- «Есть, на полке в шкафу» - ответил я автоматически.
Пока Ирина принимала душ, я метался по дому не представляя, как дальше себя вести. То, что я начал лапать и раздевать ее в прихожей говорило не в мою пользу. Как будто шлюху с улицы привел и тут же в прихожей начал трахать.
Как-то сбиваюсь я с пути, там у нее инициативу она брала в свои руки, наверное, здесь это должен делать я.
Выставил на стол фляжку с коньяком, больше ничего спиртного в доме не оказалось. Я не ожидал гостей. К коньяку закуску подавать не принято, не закусывают его. Но как говорят люди сведущие, если уж такая потребность возникла или если клиент пожелал, вдруг закусить сей самодостаточный напиток, то можно подать сыр. Здесь небольшой запасец у меня имелся. Два больших конусообразных бокала, чистые потому, что стояли перевернутыми. Минеральная вода. Вот и все угощение.
Сам-то сандвичей нажрался, пока слушал ее речь, упрекнул я себя, а ее увел не спросив, голодна ли.
Ирина вошла одетая в мою футболку, она не была длинной и едва прикрывала попу. По некоторым признакам я понял – трусов на ней не было. Еще раз подивившись, какие длинные у нее ноги, подвинув гостье кресло, на которое накинул плед. Извинившись, тоже забежал в душ, освежить тело и почистить зубы. Отсутствовал минут семь вернулся и застал ее в той же позе, отстраненной и задумчивой.
- «Коньяк»? – спросил я.
- «, Пожалуй,» - услышал в ответ.
Плеснув в бокалы по большому глотку, подвинул по столу доску с кусочками сыра, выложенными по науке по часовой стрелке от нейтральных к более острым.
Нужно было что-то сказать. Я не нашелся и брякнул,
- «За встречу».
Гостья прищурилась, улыбнувшись и молча подняла бокал. Выпила она лихо, одним глотком. Я чуть не закашлялся, когда увидел.
Пригубил коньяк, оказался настоящий, пора бы привыкнуть, здесь все настоящее. Посмотрел на Ирину, которая на подавала никакой инициативы.
Мне вспомнилось давно забытое - «теперь, когда ты заполучил меня к себе, что мы будем делать»?
Подойдя сел на подлокотник ее кресла, она не отодвинулась, но и не приблизилась. Нагнувшись, поцеловал ее в губы, она ответила. Налил еще.
- «Ты хочешь меня напоить? Пойдем» - она встала и потянув меня за руку повела в сторону спальни. Там сняла через голову мою футболку, под ней, как я и думал не оказалось ничего, легла на спину поперек кровати и, вызывающе смотрела на меня.
Все еще недавно так ярко пылавшие во мне инстинкты остыли. Вместо той, стремительной и сочащейся взаимностью Иры передо мной лежало распростертое тело, не вызывающее никаких эмоций, кроме желания прикрыть ее, чтобы не замерзла.
Я присел рядом, провел рукой по груди, упругая с набухшими сосками при прошлом нашем свидании сейчас она была пустой и вялой. Я прилег рядом. Раздеваться смысла не имело. Свидание проходило впустую. Полежав, Ирина молча встала и направилась в ванну за своей одеждой.
Вышла она не быстро и выглядела совсем иначе. Глаза блестели, выделяясь на лице, ресницы не были подкрашены, но этого и не требовалось. Губы у нее яркие от природы хорошая кожа и цвет лица, да и всего тела, как я успел отметить. Неожиданно, я увидел две крупные горошины сосков, проступающих сквозь ткань платья. Помниться мне, совсем недавно эта грудь казалась мне вялой и безжизненной.
Может быть алкоголь так на нее подействовал. Возможно он подействовал и на меня. Увидев ее снова одетой, как у любого, наверное, здорового мужика у меня возникло непреодолимое желание проверить, так ли все хорошо там под платьем, как рисует мне мое воображение. И совершенно неважно, что ты это только что видел. Здесь была тайна. Ирина улыбнулась, подняла обе руки и очаровательным жестом поправила волосы.
- «Пойду я».
- «Постой, выпьем по глотку, я провожу».
Девушка пожала плечами и взгляд мой уловил изменение в ее поведении, не было ни апатии, ни сонливости. Живой интерес.
Взяв в руку бокал с налитой янтарной влагой, она, не морщась, опять же глотком выпила коньяк так, как пьют водку. Подняла плечи, распрямила спину и потянувшись всем своим стройным телом, сделала шаг к выходу.
Я последовал за ней и возле зеркала снова настиг сзади. Она откинулась назад всем телом и прижалась ко мне. Мои руки обхватили ее, и остановились на груди плотно сжав ее как два крупных яблока. Это была совсем другая грудь, полная и упругая.
Как она дышала. Голова шла кругом.
Руки снова устремились вниз и знакомыми уже движениями подняли платье почти до подмышек, потянутое вниз тонкое бельишко упало на пол, я нагнул Ирину вперед, она облокотилась руками и грудью на консоль, стоящую перед зеркалом, что на секунды освободило меня и позволило мгновенно расстегнуть молнию, сбросить костюм вниз и перешагнув через груду тряпок, одной рукой стянуть трусы.
У меня, с готовностью к любви все было хорошо, оставалось понять, готова ли партнерша принять меня также, как я ее. Судя по дрожи прокатывающейся по едва прикрытой спине, да. Я провел языком по позвоночному столбу снизу-вверх, сколько позволяло платье и почувствовал, как ее бедра устремляются мне навстречу.
Вошел я в нее легко, она ждала и желала этого. Наши движения были направлены навстречу друг-другу, доставали цели и доставляли огромное наслаждение. Минуты длились. Я понимал, что не могу долго избегать конца, настолько всеобъемлющим был восторг, но это меня не смущало, по стонам, дрожи и всхлипываниям, я понимал, что партнерша уже неоднократно достигала вершины. Почти прекратил сопротивление и на миг расслабившись излился в освобождающем наслаждении.
