Совсем. То есть она жила запертой в комнате, где была только пустая, без белья кровать, раковина на стене и ночной горшок. Ее раздели догола, причем в комнате не было даже носового платка, чтобы прикрыться. Кормили. Сносится, с внешним миром она не могла. Ей не запрещали с кем-либо общаться, но из тех, к кому она могла обратиться были только амбалы из охраны. Которые с чисто физиологическим интересом, не более, поглядывали на голую девушку, так, что желания о чем-либо просить их у нее не возникало. Ей и так приходилось у них на глазах справлять нужду и во время ежемесячных женских кровотечений подмываться у раковины, никаких средств гигиены ей не полагалось. Так продолжалось почти четыре месяца.
На этом месте у докладчика заблестели слезы в глазах и голос прервался. Но он взял себя в руки и продолжил повествование.
Он рассказал, что все это время, искал возможности связаться с любимой и, наконец, ему удалось, через друзей, которые остались служить в доме, передать ей телефон и договориться о побеге.
Слушая докладчика, я все время ловил себя на мысли, что слушаю, в пересказе, некий остросюжетный роман. Но жизнь научила меня тому, что в жизни часто происходят такие коллизии, которые и не снились нашим романистам.
А далее опять все как в романе, побег, погоня, тщетные попытки спрятаться, обнаружение, напряжение нарастает и трагический финал. Решение об обоюдном самоубийстве. Еще где-нибудь в Японии, где жива традиция «синдзю» - двойного самоубийства влюбленных, это бы и сошло, но в России… Хотя теперь все правила стерты….
Как бы то ни было. Пара садится в автомобиль, причем дама, отдать должное ее мужеству, за руль. И на скоростной дороге, слава Богу, никого из участников дорожного движения, не прихватив с собой, вылетают с трассы и разбиваются от сильнейшего удара о землю.
А вот финал оказался совсем не таким, на который наша пара рассчитывала.
Здесь нужно сделать ремарку и уточнить, что пара искренне верила в загробную жизнь, в чем, в общем-то, и не ошиблась.
В финале, молодой человек оказался в нашем обществе и продолжает переживать свою трагедию, а душа его партнерши и возлюбленной, как и любая душа убийцы, взявшей на себя неподобающие функции, по решению Верховного существа рассеяна и отдана, формально говоря, на переделку.
Юноша остался один, его надеждам на небесное продолжение любви, сбыться не суждено и теперь он требует справедливости, или хотя бы сочувствия и понимания. Наверное, глупо обращаться к Высшему Божеству с претензиями на несправедливое решение. Вот он и обращается к коллегам по, не знаю, как и назвать, «счастью» или «несчастью» за поддержкой.
Докладчик, вытер ладонью, выступивший на лбу пот, вздохнул и сел в стоящее здесь же на подиуме кресло.
Я оглядел публику, искренне сочувствующих, по внешним проявлениям, было немного. Публика неторопливо переговаривалась и, наконец, высокий молодой человек, в котором я, с удивлением узнал известного журналиста, несколько лет назад пропавшего без вести на одной из постоянно ведущихся на Земле войн, поднялся и начал говорить.
- «Я хочу начать с того, что выражаю сочувствие докладчику, обманутому в своих надеждах и при других обстоятельствах, в условиях, так сказать, менее авторитарных, конечно призвал бы, обратится в некие инстанции, для того, чтобы изменить решение.
Но, все мы знаем, что Вершитель наших судеб, который, конечно же, знает обо всем произошедшем, руководствуется одному ему ведомым принципом недоступным нашему пониманию.
Мне хочется надеяться, что человек, допустивший в той жизни такие кощунственные действия в отношении женщины и явившийся непосредственным виновником гибели этой прекрасной пары, здесь будет отомщен, сущность его будет рассеяна и при новых воплощениях все бывшие в прошедших ипостасях, заслуги его души будут ничтожны.
Я понимаю, что это слабое утешение для человека, женщина которого, в своем стремлении к вечной жизни с любимым, преступила черту и действиями своими посмела посягнуть на прерогативу Всевышнего, ибо только Он вправе решать, когда будет прервано наше Земное существование.
Такова Его воля, ибо не дано нам, живущим там знать, каким будет наказание за нарушение заповедей, однако о которых всем нам и там было известно. И ничего от нас не требовалось, кроме как соблюдать их.
Остается одна, но великая надежда, что Всевышний, разум и сила которого настолько велики, что он сумел создать и, с успехом управляет Вселенной, возможно, изменит свое отношение к подобным случаям и страшная чаша сия, в дальнейшем минует грешников. Ибо сказано – Ищите и обрящете!»
Выступавший, картинно поднял руку, очевидно воображая себя, едва ли не пророком и поклонился.
Несколько хлопков, конечно, он получил, но не более того. Было заметно, что пламенная речь не произвела на присутствующих сильного впечатления, а скорее внесла некий раскол в их ряды.
Послышался гомон, из задних рядов к центру пробирался крупный молодой мужчина, который размахивал руками и выкрикивал,
- «Доколе мы будем терпеть, почему к нашему мнению не прислушиваются, такие души, готовые жертвовать собой, ради любви должно, сохранять и приближать к престолу, а не распылять. Она ведь осознанно жертвовала собой. Почему-то в богословии, погибшие за веру причисляются к лику святых, а человек, погибший за любовь, святым не признается. Предлагаю через своих кураторов, обратится к Верховному, он так и сказал, к Верховному с требованием амнистии для таких подвижников. Да, да именно подвижников…»
- «Ну что вы, как всегда, митинг устраиваете», - прервал трибуна Егор Седов.
- «Все мы знаем, что по меркам Земным, преступление совершил и тот, кто удерживал женщину и издевался над ней, конечно, он, ставший косвенным виновником гибели пары, злодей и не заслуживает оправдания, но по здешним меркам непосредственной причиной гибели обоих является тот, кто направил автомобиль в бездну, лишив, таким образом, их шанса на жизнь. То есть, принял на себя функцию Всевышнего, ибо только он вправе распоряжаться жизнью людей».
Публика нешумно заволновалась, кто-то поддерживал юношу, лишившегося возможности общения с любимой, но явное большинство повторяло, как мантру что, - «Все в руках Божьих, Господь справедлив».
Я обратился к Егору за разъяснениями, как человек вновь прибывший, я не понимал, о чем идет спор. Если мнением присутствующих здесь кто-то интересуется, то следует донести мнение до соответствующих инстанций, а если все это всуе, то и разговаривать не о чем.
В ответ на мой вопрос, Егор поднял глаза и указал на установленные по периметру зала некие приборы, которые, я принял не то за усилители звука, не то за кондиционеры.
- «Видишь аппаратура, похоже, она улавливает человеческие эмоции, которые рождаются в спорах и обсуждениях. Точно никто из нас не знает. Но, видимо, эмоции это самое ценное, из того, что мы можем произвести.
Здесь очень поощряется эмоциональность и различные обсуждения, дискуссии. С одной стороны, нет сомнений, что Всевышний и без наших высказываний, прекрасно осведомлен о наших мыслях, в этом все мы не раз убеждались, но почему-то ему нужно, чтобы мы все это громогласно и эмоционально обсуждали. А из этого сам собой напрашивается вывод – именно эмоции, то, что люди на Земле не смогли измерить и учесть, здесь очень высоко ценятся и, возможно, служат сырьем для производства чего-то еще более ценного. Эта шальная мысль испокон века витает здесь, среди людей мыслящих, но никто до сих пор не сумел, ни подтвердить, ни опровергнуть этого».
- «А если Высшее существо все же интересует наше мнение и он, таким образом, его узнает?» - задал я вопрос.
- «Еще раз повторю, для него нет никакого труда в том, чтобы прочесть наши мысли, другое дело, что в споре – рождается истина, может ты и прав»
Егор хлопнул меня по плечу, поднял руку и, когда гомон притих, предложил высказываться желающим.
Но таковых более не нашлось, Егор объявил собрание закрытым, но никто расходиться не собирался, оформившиеся группы, потянулись к столикам с закусками, послышался смех и, все это общество стало напоминать некий междусобойчик.
15.
Егор пригласил меня подсесть к некоей компании, состоящей из четырех молодых мужчин и пяти женщин. Я, с удовольствием воспользовался приглашением, тем более, что женщины были очень привлекательны.
Мне было любопытно услышать, о чем же могут беседовать между собой души в раю, а именно так мне казалось правильным трактовать присутствующих персонажей и наше местоположение.
Оказалось – обычный треп ни о чем молодых людей, находящихся на отдыхе. Я поймал себя на мысли, что мне уже приходилось присутствовать при подобных встречах и в Прибалтике, в юные годы и в более зрелые на курортах Европы.
Единственное отличие, что в компании не было определившихся лидеров, даже Егор, ведущий только что закончившегося мероприятия, не пытался брать на себя эту роль.
Женщины вели себя очень сдержанно и ровно, наравне с мужчинами участвовали в разговорах, но никому не дарили знаков внимания или намеков на некое неформальное продолжение встречи.
Шутки были смешными, но не пошлыми, все смеялись, однако, каждый был несколько отстранен и, казалось, занят своими мыслями.
Меня поразило выражение лиц присутствующих, они были непостижимо спокойными и умиротворенными, наверное, только здесь, за гранью бытия, у человека нет необходимости, заботится о хлебе насущном, о близких, родных. Да и впечатление на кого-то производить надобности не было. И я, с тоской подумал о том, что стоило, наверное, умереть, для того, чтобы ощутить полную степень отрешенности от всего того, что так недавно, составляло суть всей твоей жизни.
Мудр Господь в том, что дает Душе, перед очередным погружением в хаос земной жизни, возможность отдохнуть и осознать себя не как вечного борца, а как песчинку огромного, единого мира созданного и пестуемого некими силами, могущество которых наш убогий мозг не в силах осознать.
Осознание своей уникальности и в тоже время, ощущение себя, как части единого, Божественного мира, где в данный момент, от тебя не зависит ничего и ты, наконец-то освобождаешься от возможности и права принятия решений, и, даже если попытаешься взвалить на себя сию непосильную ношу, решения твои пропадут всуе. Ибо здесь, за тебя все решения уже приняты, а на жизнь, которую ты там завершил повлиять уже никак не сможешь. Все мосты сожжены. Обратно туда тебе суждено вернуться под новой личиной. Аллилуйя.
Я поймал себя на том, что, слушая разговор, даже вставляя какие-то комментарии в общую беседу, параллельно, в себе рассуждаю на такую глобальную тему.
Заметил, что одна из женщин очень внимательно рассматривает меня, будто бы пытаясь что-то вспомнить, я тоже пригляделся к ней и сначала во мне мелькнуло некое подобие узнавания, чего-то давно виденного, но чувство это быстро прошло, память не нашла в своих анналах ничего похожего.
Оно и к лучшему, подумал я, не хватало встретить здесь кого-то из своих бывших подружек. Я и на Земле как-то, не то, чтобы побаивался, а скажем так, опасался внезапных встреч с прошлым. И чем более далеким было то прошлое, тем более нежелательными виделись эти встречи.
Хотя, если честно, иногда очень хотелось увидеть тех, когда-то юных подруг. Какими они стали. Кто их мужья, какие у них дети. Как выглядят их семьи. Но подглядеть исподволь, не будучи замеченным, не удавалось, а прояви себя, чего ради, и они начнут меня сравнивать с тем, молодым и пылким.
Иногда, нечасто, такая возможность возникала, но возникала по поводам крайне печальным, где-то на похоронах, вдруг встретишь закутанную в черный платок, заплаканную тетку, в которой, вдруг, нежданно для себя узнаешь, когда-то юную особу, с которой тебя связывали, подчас, совсем не деловые отношения. Мелькнет, пронзит, но повод не тот. Не схватишь же ее за когда-то нежную ручку и не повлечешь в уголок, чтобы вспомнить, ощутить… какое там, поминки.
В лучшем случае, телефонами обменяешься, а позвонить все равно не соберешься. Зачем? Все прошло. И мы не те и они другие.
А молодая женщина, так и не сводила с меня глаз. Я улыбнулся ей. Она мне. Я встал, пересел поближе. Она назвала меня по имени, оно ей оказалось знакомо. Она радостно кивнула,
- «Значит, я не ошиблась, моя мать мне о вас много рассказывала, я вашу фотографию с детства помню, вы там еще моложе, чем сейчас здесь».
Я недоуменно смотрел на собеседницу. Мысли путались, значит ее мать, меня знала? И кто же это?
Я начал лихорадочно вспоминать, кого мне напомнило ее лицо, точнее не лицо, а мимика, жесты, взгляд сбоку, немного отвернув голову, манера, подняв руку потрогать волосы на затылке. Что-то очень далекое и почти забытое. Я начал перебирать своих подружек юности, но никто не подходил под приметы. А собеседница моя, глядя мне в лицо, вдруг скривила или скорее поджала губы, и эта мимическая фраза так поразила меня, что я сразу все понял.
Начало этой истории даже не юность, а детство. Жила со мной по соседству девочка, совсем маленькая девочка, которой, когда они переехали в наш дом, было года три. А я был уже «большим», лет десяти. Меня, по-соседски, часто оставляли посидеть с ребенком. Я оставался, нянчился. Мне нравилось выглядеть в чьих-то глазах взрослым. Мы росли рядом, годы шли. Я стал совсем большим, ушел в армию, а когда вернулся, через два года, обнаружил, что соседи наши переехали и в их комнате живут другие люди.
Казалось бы, на этом история и закончится, но нет. Иришка, так с детства звали мою соседку, не Ира, не Ирина, а именно Иришка, однажды пришла к нам.
За годы пока мы не виделись, из ребенка, она превратилась в не оформившегося, но миловидного подростка, со всеми положенными признаками полового созревания и безумными влюбленными глазами.
Это-то я сразу приметил и даже несколько смутился. Не ожидал я такого откровенного обожания.
Я не мог понять, как мне себя с нею вести. То ли как с девушкой, со всеми вытекающими, но здесь меня останавливал совершенно юный возраст, то ли, как с ребенком, но, опять же, понимал, что это не будет правильно. И покуда я раздумывал, юная особа взяла инициативу в свои руки, смело придвинулась, выпила вина, раскраснелась, и… дело дошло до поцелуев. Целоваться она совершенно не умела, это явно был ее первый опыт. Но каков напор! Дальше больше, но здесь, Слава Богу, разум взял верх над моим половым инстинктом и я, приложив неимоверные усилия, прекратил свидание, чуть не переросшее в совращение несовершеннолетнего.
После, она еще несколько раз приходила ко мне, но я, чтобы устоять и не позволить себе воспользоваться ее детской влюбленностью и не испортить девчонке жизнь, лишив ее иллюзий, сделал так, чтобы встречи наши прекратились.
Она еще несколько раз звонила, «случайно» встречала меня на улице, но я к тому времени уже завел себе подружку по возрасту и потребностям и постепенно общение наше с Иришкой сошло на нет.
Встретил я ее спустя много лет на дне рождения знакомого, подругой жены которого она оказалась. Вот здесь сознаюсь, я сразу ее узнал, опознать ее мне помогла, как и сейчас гримаса лица, я еще несколько минут притворялся что не узнаю, но узнал…
На этом месте у докладчика заблестели слезы в глазах и голос прервался. Но он взял себя в руки и продолжил повествование.
Он рассказал, что все это время, искал возможности связаться с любимой и, наконец, ему удалось, через друзей, которые остались служить в доме, передать ей телефон и договориться о побеге.
Слушая докладчика, я все время ловил себя на мысли, что слушаю, в пересказе, некий остросюжетный роман. Но жизнь научила меня тому, что в жизни часто происходят такие коллизии, которые и не снились нашим романистам.
А далее опять все как в романе, побег, погоня, тщетные попытки спрятаться, обнаружение, напряжение нарастает и трагический финал. Решение об обоюдном самоубийстве. Еще где-нибудь в Японии, где жива традиция «синдзю» - двойного самоубийства влюбленных, это бы и сошло, но в России… Хотя теперь все правила стерты….
Как бы то ни было. Пара садится в автомобиль, причем дама, отдать должное ее мужеству, за руль. И на скоростной дороге, слава Богу, никого из участников дорожного движения, не прихватив с собой, вылетают с трассы и разбиваются от сильнейшего удара о землю.
А вот финал оказался совсем не таким, на который наша пара рассчитывала.
Здесь нужно сделать ремарку и уточнить, что пара искренне верила в загробную жизнь, в чем, в общем-то, и не ошиблась.
В финале, молодой человек оказался в нашем обществе и продолжает переживать свою трагедию, а душа его партнерши и возлюбленной, как и любая душа убийцы, взявшей на себя неподобающие функции, по решению Верховного существа рассеяна и отдана, формально говоря, на переделку.
Юноша остался один, его надеждам на небесное продолжение любви, сбыться не суждено и теперь он требует справедливости, или хотя бы сочувствия и понимания. Наверное, глупо обращаться к Высшему Божеству с претензиями на несправедливое решение. Вот он и обращается к коллегам по, не знаю, как и назвать, «счастью» или «несчастью» за поддержкой.
Докладчик, вытер ладонью, выступивший на лбу пот, вздохнул и сел в стоящее здесь же на подиуме кресло.
Я оглядел публику, искренне сочувствующих, по внешним проявлениям, было немного. Публика неторопливо переговаривалась и, наконец, высокий молодой человек, в котором я, с удивлением узнал известного журналиста, несколько лет назад пропавшего без вести на одной из постоянно ведущихся на Земле войн, поднялся и начал говорить.
- «Я хочу начать с того, что выражаю сочувствие докладчику, обманутому в своих надеждах и при других обстоятельствах, в условиях, так сказать, менее авторитарных, конечно призвал бы, обратится в некие инстанции, для того, чтобы изменить решение.
Но, все мы знаем, что Вершитель наших судеб, который, конечно же, знает обо всем произошедшем, руководствуется одному ему ведомым принципом недоступным нашему пониманию.
Мне хочется надеяться, что человек, допустивший в той жизни такие кощунственные действия в отношении женщины и явившийся непосредственным виновником гибели этой прекрасной пары, здесь будет отомщен, сущность его будет рассеяна и при новых воплощениях все бывшие в прошедших ипостасях, заслуги его души будут ничтожны.
Я понимаю, что это слабое утешение для человека, женщина которого, в своем стремлении к вечной жизни с любимым, преступила черту и действиями своими посмела посягнуть на прерогативу Всевышнего, ибо только Он вправе решать, когда будет прервано наше Земное существование.
Такова Его воля, ибо не дано нам, живущим там знать, каким будет наказание за нарушение заповедей, однако о которых всем нам и там было известно. И ничего от нас не требовалось, кроме как соблюдать их.
Остается одна, но великая надежда, что Всевышний, разум и сила которого настолько велики, что он сумел создать и, с успехом управляет Вселенной, возможно, изменит свое отношение к подобным случаям и страшная чаша сия, в дальнейшем минует грешников. Ибо сказано – Ищите и обрящете!»
Выступавший, картинно поднял руку, очевидно воображая себя, едва ли не пророком и поклонился.
Несколько хлопков, конечно, он получил, но не более того. Было заметно, что пламенная речь не произвела на присутствующих сильного впечатления, а скорее внесла некий раскол в их ряды.
Послышался гомон, из задних рядов к центру пробирался крупный молодой мужчина, который размахивал руками и выкрикивал,
- «Доколе мы будем терпеть, почему к нашему мнению не прислушиваются, такие души, готовые жертвовать собой, ради любви должно, сохранять и приближать к престолу, а не распылять. Она ведь осознанно жертвовала собой. Почему-то в богословии, погибшие за веру причисляются к лику святых, а человек, погибший за любовь, святым не признается. Предлагаю через своих кураторов, обратится к Верховному, он так и сказал, к Верховному с требованием амнистии для таких подвижников. Да, да именно подвижников…»
- «Ну что вы, как всегда, митинг устраиваете», - прервал трибуна Егор Седов.
- «Все мы знаем, что по меркам Земным, преступление совершил и тот, кто удерживал женщину и издевался над ней, конечно, он, ставший косвенным виновником гибели пары, злодей и не заслуживает оправдания, но по здешним меркам непосредственной причиной гибели обоих является тот, кто направил автомобиль в бездну, лишив, таким образом, их шанса на жизнь. То есть, принял на себя функцию Всевышнего, ибо только он вправе распоряжаться жизнью людей».
Публика нешумно заволновалась, кто-то поддерживал юношу, лишившегося возможности общения с любимой, но явное большинство повторяло, как мантру что, - «Все в руках Божьих, Господь справедлив».
Я обратился к Егору за разъяснениями, как человек вновь прибывший, я не понимал, о чем идет спор. Если мнением присутствующих здесь кто-то интересуется, то следует донести мнение до соответствующих инстанций, а если все это всуе, то и разговаривать не о чем.
В ответ на мой вопрос, Егор поднял глаза и указал на установленные по периметру зала некие приборы, которые, я принял не то за усилители звука, не то за кондиционеры.
- «Видишь аппаратура, похоже, она улавливает человеческие эмоции, которые рождаются в спорах и обсуждениях. Точно никто из нас не знает. Но, видимо, эмоции это самое ценное, из того, что мы можем произвести.
Здесь очень поощряется эмоциональность и различные обсуждения, дискуссии. С одной стороны, нет сомнений, что Всевышний и без наших высказываний, прекрасно осведомлен о наших мыслях, в этом все мы не раз убеждались, но почему-то ему нужно, чтобы мы все это громогласно и эмоционально обсуждали. А из этого сам собой напрашивается вывод – именно эмоции, то, что люди на Земле не смогли измерить и учесть, здесь очень высоко ценятся и, возможно, служат сырьем для производства чего-то еще более ценного. Эта шальная мысль испокон века витает здесь, среди людей мыслящих, но никто до сих пор не сумел, ни подтвердить, ни опровергнуть этого».
- «А если Высшее существо все же интересует наше мнение и он, таким образом, его узнает?» - задал я вопрос.
- «Еще раз повторю, для него нет никакого труда в том, чтобы прочесть наши мысли, другое дело, что в споре – рождается истина, может ты и прав»
Егор хлопнул меня по плечу, поднял руку и, когда гомон притих, предложил высказываться желающим.
Но таковых более не нашлось, Егор объявил собрание закрытым, но никто расходиться не собирался, оформившиеся группы, потянулись к столикам с закусками, послышался смех и, все это общество стало напоминать некий междусобойчик.
15.
Егор пригласил меня подсесть к некоей компании, состоящей из четырех молодых мужчин и пяти женщин. Я, с удовольствием воспользовался приглашением, тем более, что женщины были очень привлекательны.
Мне было любопытно услышать, о чем же могут беседовать между собой души в раю, а именно так мне казалось правильным трактовать присутствующих персонажей и наше местоположение.
Оказалось – обычный треп ни о чем молодых людей, находящихся на отдыхе. Я поймал себя на мысли, что мне уже приходилось присутствовать при подобных встречах и в Прибалтике, в юные годы и в более зрелые на курортах Европы.
Единственное отличие, что в компании не было определившихся лидеров, даже Егор, ведущий только что закончившегося мероприятия, не пытался брать на себя эту роль.
Женщины вели себя очень сдержанно и ровно, наравне с мужчинами участвовали в разговорах, но никому не дарили знаков внимания или намеков на некое неформальное продолжение встречи.
Шутки были смешными, но не пошлыми, все смеялись, однако, каждый был несколько отстранен и, казалось, занят своими мыслями.
Меня поразило выражение лиц присутствующих, они были непостижимо спокойными и умиротворенными, наверное, только здесь, за гранью бытия, у человека нет необходимости, заботится о хлебе насущном, о близких, родных. Да и впечатление на кого-то производить надобности не было. И я, с тоской подумал о том, что стоило, наверное, умереть, для того, чтобы ощутить полную степень отрешенности от всего того, что так недавно, составляло суть всей твоей жизни.
Мудр Господь в том, что дает Душе, перед очередным погружением в хаос земной жизни, возможность отдохнуть и осознать себя не как вечного борца, а как песчинку огромного, единого мира созданного и пестуемого некими силами, могущество которых наш убогий мозг не в силах осознать.
Осознание своей уникальности и в тоже время, ощущение себя, как части единого, Божественного мира, где в данный момент, от тебя не зависит ничего и ты, наконец-то освобождаешься от возможности и права принятия решений, и, даже если попытаешься взвалить на себя сию непосильную ношу, решения твои пропадут всуе. Ибо здесь, за тебя все решения уже приняты, а на жизнь, которую ты там завершил повлиять уже никак не сможешь. Все мосты сожжены. Обратно туда тебе суждено вернуться под новой личиной. Аллилуйя.
Я поймал себя на том, что, слушая разговор, даже вставляя какие-то комментарии в общую беседу, параллельно, в себе рассуждаю на такую глобальную тему.
Заметил, что одна из женщин очень внимательно рассматривает меня, будто бы пытаясь что-то вспомнить, я тоже пригляделся к ней и сначала во мне мелькнуло некое подобие узнавания, чего-то давно виденного, но чувство это быстро прошло, память не нашла в своих анналах ничего похожего.
Оно и к лучшему, подумал я, не хватало встретить здесь кого-то из своих бывших подружек. Я и на Земле как-то, не то, чтобы побаивался, а скажем так, опасался внезапных встреч с прошлым. И чем более далеким было то прошлое, тем более нежелательными виделись эти встречи.
Хотя, если честно, иногда очень хотелось увидеть тех, когда-то юных подруг. Какими они стали. Кто их мужья, какие у них дети. Как выглядят их семьи. Но подглядеть исподволь, не будучи замеченным, не удавалось, а прояви себя, чего ради, и они начнут меня сравнивать с тем, молодым и пылким.
Иногда, нечасто, такая возможность возникала, но возникала по поводам крайне печальным, где-то на похоронах, вдруг встретишь закутанную в черный платок, заплаканную тетку, в которой, вдруг, нежданно для себя узнаешь, когда-то юную особу, с которой тебя связывали, подчас, совсем не деловые отношения. Мелькнет, пронзит, но повод не тот. Не схватишь же ее за когда-то нежную ручку и не повлечешь в уголок, чтобы вспомнить, ощутить… какое там, поминки.
В лучшем случае, телефонами обменяешься, а позвонить все равно не соберешься. Зачем? Все прошло. И мы не те и они другие.
А молодая женщина, так и не сводила с меня глаз. Я улыбнулся ей. Она мне. Я встал, пересел поближе. Она назвала меня по имени, оно ей оказалось знакомо. Она радостно кивнула,
- «Значит, я не ошиблась, моя мать мне о вас много рассказывала, я вашу фотографию с детства помню, вы там еще моложе, чем сейчас здесь».
Я недоуменно смотрел на собеседницу. Мысли путались, значит ее мать, меня знала? И кто же это?
Я начал лихорадочно вспоминать, кого мне напомнило ее лицо, точнее не лицо, а мимика, жесты, взгляд сбоку, немного отвернув голову, манера, подняв руку потрогать волосы на затылке. Что-то очень далекое и почти забытое. Я начал перебирать своих подружек юности, но никто не подходил под приметы. А собеседница моя, глядя мне в лицо, вдруг скривила или скорее поджала губы, и эта мимическая фраза так поразила меня, что я сразу все понял.
Начало этой истории даже не юность, а детство. Жила со мной по соседству девочка, совсем маленькая девочка, которой, когда они переехали в наш дом, было года три. А я был уже «большим», лет десяти. Меня, по-соседски, часто оставляли посидеть с ребенком. Я оставался, нянчился. Мне нравилось выглядеть в чьих-то глазах взрослым. Мы росли рядом, годы шли. Я стал совсем большим, ушел в армию, а когда вернулся, через два года, обнаружил, что соседи наши переехали и в их комнате живут другие люди.
Казалось бы, на этом история и закончится, но нет. Иришка, так с детства звали мою соседку, не Ира, не Ирина, а именно Иришка, однажды пришла к нам.
За годы пока мы не виделись, из ребенка, она превратилась в не оформившегося, но миловидного подростка, со всеми положенными признаками полового созревания и безумными влюбленными глазами.
Это-то я сразу приметил и даже несколько смутился. Не ожидал я такого откровенного обожания.
Я не мог понять, как мне себя с нею вести. То ли как с девушкой, со всеми вытекающими, но здесь меня останавливал совершенно юный возраст, то ли, как с ребенком, но, опять же, понимал, что это не будет правильно. И покуда я раздумывал, юная особа взяла инициативу в свои руки, смело придвинулась, выпила вина, раскраснелась, и… дело дошло до поцелуев. Целоваться она совершенно не умела, это явно был ее первый опыт. Но каков напор! Дальше больше, но здесь, Слава Богу, разум взял верх над моим половым инстинктом и я, приложив неимоверные усилия, прекратил свидание, чуть не переросшее в совращение несовершеннолетнего.
После, она еще несколько раз приходила ко мне, но я, чтобы устоять и не позволить себе воспользоваться ее детской влюбленностью и не испортить девчонке жизнь, лишив ее иллюзий, сделал так, чтобы встречи наши прекратились.
Она еще несколько раз звонила, «случайно» встречала меня на улице, но я к тому времени уже завел себе подружку по возрасту и потребностям и постепенно общение наше с Иришкой сошло на нет.
Встретил я ее спустя много лет на дне рождения знакомого, подругой жены которого она оказалась. Вот здесь сознаюсь, я сразу ее узнал, опознать ее мне помогла, как и сейчас гримаса лица, я еще несколько минут притворялся что не узнаю, но узнал…
