Мною был сделан вывод о том, что в процессе образования кратера примерно через 10 секунд была вскрыта полость с пылью под давлением и произошел дополнительный (по сравнению с теорией) выброс пыли из кратера. Интересно отметить, что, подавая тезисы на конференцию 36th Scientific Assembly of the Committee on Space Research (COSPAR) (July 16-23, 2006, Beijing, China), я попросил устный доклад для моей официальной темы по космическим лучам и стендовый доклад по выбросу вещества. Дали, наоборот, устный доклад для выброса вещества с кометы. Больше мне никогда запрашиваемый стендовый доклад на устный не меняли.
Из Мэрилендского университета в проекте Дип Импакт участвовали также Тони Фарнхам (Tony Farnham), Лори Феага (Lori Feaga), француз Оливер Гроуссин (Oliver Groussin), китаец Джиан-Янг Ли (Jian-Yang Li), Джесика Саншайн (Jessica M. Sunshine) и украинка Людмила Олеговна Колоколова. Китаец Джиан-Янг Ли позже перешел работать в Planetary science institute. Люси МакФаден (Lucy-Ann Adams McFadden) работала в основном в НАСА, но часто появлялась в Университете на встречах команды Дип Импакт. Как-то мы ходили группой к ней домой. Колоколова приехала в США с Украины. До участия в проекте Дип Импакт она работала во Флориде. В Университете Мэриленда она была, в частности, ответственной за содержание какой-то базы данных, но вела также много научной работы. Сначала она жила в квартире, но после смерти Озерного купила его дом. На избранных фотографиях, сделанных в университете в октябре и декабре 2005 г., изображен автор с Людмилой Олеговной Колоколовой и с Лори Феага (Lori Feaga).
В Университете я также контактировал с Дугласом Гамильтоном (Hamilton Douglas) и Дереком Ричардсоном (Derek Richardson). Во время участия в этом проекте я сидел в отдельной комнате, предназначенной для сотрудников, приезжавших периодически к Сагдееву, хотя Сагдеев в проекте Дип Импакт не участвовал.
В Годдардский центр до этого я ездил на велосипеде. В университет я стал ездить из Гринбелта на машине, так как для велосипеда путь был далековат. До этого российских прав у меня не было. До сдачи вождения на американские водительские права я прослушал какие-то занятия дней 10 и взял несколько уроков вождения. В России до получения прав запрещено ездить по скоростным магистралям. В США на первом занятии негр, у которого я брал уроки вождения, вывез меня на скоростную магистраль, я сел на место водителя и поехал. Инструктор удивился, что я первый раз за рулем. Во время этих уроков мы ездили по каким-то делам негра-инструктора. Так как экзамены нужно было сдавать в США на своей машине, то машину я купил до экзамена по вождению. Подержанную Тойоту с приличным возрастом и пробегом я купил примерно за полторы тысячи долларов, а при отъезде из США в 2011 году продал за примерно такую же сумму. При покупке машины знакомые мне сказали, что нужно покупать японскую машину. Она и через 20-30 лет будет нормально ездить, а американские машины больше 10 лет не служат. Японские машины в США не рекламировались, так как в рекламе не нуждались. На экзамене нужно было сдавать парковку и движение по площадке, чему меня негр не учил. Поэтому я тренировался выполнением парковки на своей машине недалеко от дома на площадке около церкви, которая была обычно пустой. Из леса приходил заяц и смотрел как я паркуюсь. В штате Мэриленд, где я сдавал на права, сдавать нужно было только парковку, при сдаче прав по городу ездить было не нужно (в разных штатах разные правила получения прав). Устный экзамен на права сдавался на компьютере (нужно было выбрать правильный ответ), а не человеку.
Переход с велосипеда на автомобиль не прошел бесследно в отрицательную сторону для моего здоровья. Я прибавил в весе и стало сильно прихватывать поясницу. Пришлось начать ходить в бассейн и бегать. С А'Херном я несколько раз пересекался в бассейне Гринбелта. Как-то он был с внуком. Матерью этого внука была русская жена его сына. Ремонтировал машину мне Араик. В Ереване он был ученым секретарем в академии. В США на научную работу он не смог устроиться. В Армении Араик увлекался автогонками и хорошо знал устройство машин. В США он устроился ремонтировать машины. Как-то в мою машину, стоящую на парковке около дома, легонько врезалась пожилая женщина и помяла дверь. Момента столкновения я не видел, мне позвонили полицейские. Араик быстро и недорого подправил дверь, а страховая компания выплатила долларов 600, причем сказала, что сумма могла бы быть и больше, но у женщины вообще не было страховки. Я всю жизнь покупал только минимальную обязательную страховку, полагая, что дополнительные страховки выгодны только тем, кто сам не хочет заботиться о своем имуществе.
Участники проекта Дип Импакт неоднократно встречались в Мэрилендском университете и вне него (https://photos.app.goo.gl/GJvqmvNBnncFkYDCA). На избранных фото в марте и октябре 2005 г. представлен Михаэль А'Херн (с сотрудниками) на таких встречах в университете. В начале июля 2005 г. мы приезжали с Лос-Анджелес и во время столкновения космического аппарата с кометой посещали Лабораторию реактивного движения (Jet Propulsion Laboratory, JPL). Эта лаборатория занимается созданием и обслуживанием автоматических космических аппаратов для НАСА и находится около Лос-Анджелеса в США. Она управляется Калифорнийским технологическим институтом (Калтех). Во время этой поездки я встречался с Александром Андреевичем Рузмайкиным, работавшим с этой лаборатории. С Рузмайкиным я ранее работал в Институте прикладной математики, и мы неоднократно плавали по соседним дорожкам в бассейне, которые арендовал ИПМ для своих сотрудников. С его первой женой Тамарой Владимировной Рузмайкиной из ИФЗ я неоднократно пересекался по работе. Александр был в аэропорту Шереметьево в 1990 г. когда мы с Тамарой вылетали в США. Тогда очередь на проверку багажа очень медленно двигалась. Очень въедливо видимо проверяли тех, кто эмигрировал из СССР. В США Рузмайкин женился на дочке известного ученого-популяризатора Ричарда Фейнмана (Richard P. Feynman, знаменитые «Фейнмановские лекции по физике»).
В конце июля 2005 года была большая недельная встреча участников проекта Дип Импакт на Гаваях (Hilo, Hawaii, https://photos.app.goo.gl/33sDDZT2kChQY7c76). Встречи участников оплачивались из средств проекта. Среди избранных фотографий есть фотография большого числа участников этого проекта. На снимках есть также фотографии Кенеса Клаасена (Kenneth P. Klaasen, Jet Propulsion Laboratory), Карен Мич (Karen J. Meech, the Institute for Astronomy (IfA) of the University of Hawai?i) и Питера Шульца (Schultz Peter H., Brown University). 17-20 апреля 2006 г. участники проекта встречались в большом доме Мишаэла Белтона в Аризоне. У Белтона была своя компания Belton Space Exploration Initiatives. Среди апрельских избранных фотографий есть фото Джесики Саншайн (Jessica M. Sunshine), Мишаэля Белтона (Michael J. S. Belton), Кенеса Клаасена (Kenneth P. Klaasen), Тони Фарнхама (Tony Farnham), Джиан-Янга Ли (Jian-Yang Li), Дениса Велнитца (Dennis Wellnitz), Люси МакФаден (Lucy A. McFadden), Лори Феага (Lori Feaga) и Карен Мич (Karen J. Meech). Немного позже в том же апреле было сделано фото автора с Оливером Гроуссином (Oliver Groussin) и Джиан-Янгом Ли (Jian-Yang Li) на праздновании 150-летия Университета Мэриленда. Есть также фотография Джиан-Янга Ли, сделанная в Университете в сентябре 2010.
В 2005 г. в университете Мэриленда я встречался с Львом Матвеевичем Зеленым и Олегом Александровичем Похотеловым, приезжавшим к Роальду Зиннуровичу Сагдееву. Среди избранных фотографий есть их фотографии, сделанные в августе-октябре 2005 г. Есть фотографии Роальда Зиннуровича Сагдеева, сделанные в Университете в апреле и декабре 2010 г. Есть также декабрьские фотографии Дугласа Гамильтона (Douglas Hamilton) и Марка Кучнера (Mark Kuchner) и фото Гамильтона с автором, сделанное в июне 2006 г. На фотографиях, сделанных в Университете в марте 2009 г., представлены Ли Манди (Lee Mundy), Марк Кучнер (Marc J. Kuchner) и Джон Чамберс (John Chambers). Фотографии, сделанные в Университете Мэриленда в 2010-2011 гг., приведены также на сайтах https://photos.app.goo.gl/KHEc8P83ckpDrXnn9, https://photos.app.goo.gl/y5sX3fFL8h7mhTt96 и https://photos.app.goo.gl/BFi95bC3P8PwXWBM6.
Работа в Отделении земного магнетизма Института Карнеги
После окончания моего участия в проекте Дип Импакт с сентября 2006 г. по март 2008 г. я работал в Отделении земного магнетизма Института Карнеги. Алан Босс пригласил меня принять участие в своем гранте. Это была его инициатива, я о такой возможности участия не знал. Ранее другие сотрудники начали писать алгоритм моделирования коллапса досолнечного облака и вброса в него короткоживущих радиоизотопов при столкновении облака с ударной волной сверхновой. Однако им не удалось создать работающий алгоритм. Я сделал работающий алгоритм и провел расчеты. Отмечу, что в большинстве зарубежных институтов, в которых я работал, был штатный сотрудник, который отвечал только за работу Линукса (Linux), на котором проводили расчеты большинство сотрудников. К такому сотруднику всегда можно было обратиться за помощью. Когда я позже начал работать в ГЕОХИ, меня по линуксу консультировал знакомый – Мирослав Дунаев, живущий то в Ирландии, то в Брянской области. В избранных фотографиях есть фотографии Алана Босса (Alan Boss) и автора, сделанные в отделении Земного Магнетизма Института Карнеги в июне 2007 г., октябре 2008 г. и в мае 2010 г., а также фото Алана Босса 27 марта 2009 г.
Грант у Алана Босса был небольшой и быстро закончился. Алан Босс «сосватал» меня другому сотруднику института Джеймсу Чо (James Y-K. Cho) заниматься исследованиями спектров экзопланет, похожих на Землю, но с различными периодами осевых вращений. Джеймс Чо в то время жил в Париже, где работала в банке его жена. Его грант был через Институт Карнеги, так что я остался сидеть и работать в той же комнате. Этот грант также был небольшим. Так что по обеим темам я в сумме проработал в Отделении земного магнетизма год и 7 месяцев. Мое общение с Чо было по е-майлу. У Джеймса Чо сначала было желание приехать в США. Однако его жена нашла другой способ организовать нашу встречу в Париже в августе 2007 года. Приехав на три недели в Париж, я жил в квартире банкира - начальника жены Чо. Банкир уехал с семьей отдыхать на месяц. В квартире остались кошки, которых нужно было кормить. Это кормление было моей задачей. Двухэтажная квартира с садом на крыше в центре Парижа была в моем распоряжении. Рядом был институт астрофизики (Institute d’Astrophysique de Paris), в котором мне предоставили отдельный кабинет с компьютером. Хозяйка этого кабинета была в отпуске. Как-то Алан Босс попросил сделать один расчет. Я из Парижа вышел на компьютер в Отделении земного магнетизма в США и посчитал этот вариант. Встречались мы с Чо у него дома. Джеймс родился в Южной Корее, но получил гражданство и работу в США. Его жена – немка, но в то время она работала в Париже. Одновременно с работой в Отделении земного магнетизма Джеймс тогда работал в Лондоне (School of Mathematical Sciences, Queen Mary, University of London), и приезжал к жене и сыну в Париж только на выходные. Среди избранных фотографий есть парижские фотографии Джеймса Чо (James Cho) со его женой и сыном.
В Париже у меня было время посмотреть город и его окрестности. В августе парижские улицы были полупустынными, машин было мало. Рано утром в Париже на работу едут в основном некоренные французы. Зато французов много вечером на улицах в кафе. Трудную работу французы делать не хотят. Предприниматели заинтересованы в более дешевой рабочей силе, чтобы увеличить прибыль. В западно-европейских странах работает много арабов, негров, турок и других иммигрантов. В крупных городах (например, в Париже, Берлине, Брюсселе) существуют целые районы, где практически не встречаешь коренных европейцев. Рождаемость у иммигрантов высокая, поэтому в будущем в некоторых странах, например во Франции, коренные европейцы могут оказаться в меньшинстве. Хотя в целом в Европе еще довольно чисто, но я встречал немало мест, погрязнее, чем в Москве. В Париже можно встретить закрытый вход в подземный переход, заваленный двухметровым слоем мусора, или негритянку, заплевавшую семечками весь вагон метро. Возвращаясь в 1996 г. вечером в Берлине из института в комнату, где я жил, я старался не ждать электричку, сидя на скамейке, - около нее все было густо заплевано, хотя каждый день платформы убираются. В 2023 году во Франции проживало 7.3 млн иммигрантов. Они составляли 10.7% от общей численности населения.
Для понимания работы алгоритма я неоднократно обращался в Алану Босу за разъяснениями. Так же разъяснения Джеймса Чо были очень полезны при проведении расчетов по спектрам экзопланет. Такое общение с руководителями у меня было впервые. В Институте прикладной математики после постановки Т.М. Эневым мне задачи по эволюции астероидного пояса в студенческие годы, тему по изучению процесса аккумуляции планет я поставил себе сам и самостоятельно ее разрабатывал, а у Энеева была совсем другая модель этого процесса. Озерной только поставил мне задачу изучения движения пыли, а конкретных советов не давал. А'Херн поставил мне задачу по удалению космических лучей со снимков, но решал я ее сам. Во всех случаях я занимался построением математической модели совершенно разных процессов. В студенческие годы мне пришлось трижды коренным образом менять тематику исследований. Начал я с теории оптимального управления, потом занимался взаимодействием галактик, и только в конце пятого курса уже после нового года (одновременно с подготовкой к экзаменам) написал программы, провел расчеты и написал диплом по эволюции астероидного пояса. Этот опыт переключения между различными задачами пригодился мне при работе за границей. В каждом новом месте работы я занимался задачей, о которой я до этого вообще ничего не знал. Однако у меня не было сомнений, что я поставленную задачу выполню. Руководители грантов, которые брали меня на работу, тоже в это верили.
В России я сам решал, что и как мне делать. Я иногда встречался с не очень высокими отзывами ученых об академиках Т.М. Энееве (1924-2019) и М.Я. Марове (1933-2023). В США академик Р.З. Сагдеев, бывший одно время советником М. Горбачева, как-то представлял меня каким-то россиянам, приезжавшим к нему, как «это тот, у кого шеф не настоящий академик». Л.В. Ксанфомалити в конце 1990-х годов, комментируя то, что тогда М.Я. Марова не выбрали в академики, как-то говорил, что М.Я. Маров умеет хорошо отчитываться чужими результатами. Можно не согласиться с такими характеристиками. Энеев и Маров в свое время сделали очень много для практического освоения космоса, были пионерами в этом освоении. Еще когда не было современной теории управления, благодаря расчетам Энеева крылатая ракета полетела дальше, а позже был осуществлен вывод на орбиту баллистической ракеты. Энеев получил Ленинскую премию СССР в 1957 г., Премию им. Ф.А. Цандера РАН в 1992 г. и Демидовскую премию в 2006 г. Маров получил Ленинскую премию СССР в 1970 г., Государственную премию СССР в 1980 г.
Из Мэрилендского университета в проекте Дип Импакт участвовали также Тони Фарнхам (Tony Farnham), Лори Феага (Lori Feaga), француз Оливер Гроуссин (Oliver Groussin), китаец Джиан-Янг Ли (Jian-Yang Li), Джесика Саншайн (Jessica M. Sunshine) и украинка Людмила Олеговна Колоколова. Китаец Джиан-Янг Ли позже перешел работать в Planetary science institute. Люси МакФаден (Lucy-Ann Adams McFadden) работала в основном в НАСА, но часто появлялась в Университете на встречах команды Дип Импакт. Как-то мы ходили группой к ней домой. Колоколова приехала в США с Украины. До участия в проекте Дип Импакт она работала во Флориде. В Университете Мэриленда она была, в частности, ответственной за содержание какой-то базы данных, но вела также много научной работы. Сначала она жила в квартире, но после смерти Озерного купила его дом. На избранных фотографиях, сделанных в университете в октябре и декабре 2005 г., изображен автор с Людмилой Олеговной Колоколовой и с Лори Феага (Lori Feaga).
В Университете я также контактировал с Дугласом Гамильтоном (Hamilton Douglas) и Дереком Ричардсоном (Derek Richardson). Во время участия в этом проекте я сидел в отдельной комнате, предназначенной для сотрудников, приезжавших периодически к Сагдееву, хотя Сагдеев в проекте Дип Импакт не участвовал.
В Годдардский центр до этого я ездил на велосипеде. В университет я стал ездить из Гринбелта на машине, так как для велосипеда путь был далековат. До этого российских прав у меня не было. До сдачи вождения на американские водительские права я прослушал какие-то занятия дней 10 и взял несколько уроков вождения. В России до получения прав запрещено ездить по скоростным магистралям. В США на первом занятии негр, у которого я брал уроки вождения, вывез меня на скоростную магистраль, я сел на место водителя и поехал. Инструктор удивился, что я первый раз за рулем. Во время этих уроков мы ездили по каким-то делам негра-инструктора. Так как экзамены нужно было сдавать в США на своей машине, то машину я купил до экзамена по вождению. Подержанную Тойоту с приличным возрастом и пробегом я купил примерно за полторы тысячи долларов, а при отъезде из США в 2011 году продал за примерно такую же сумму. При покупке машины знакомые мне сказали, что нужно покупать японскую машину. Она и через 20-30 лет будет нормально ездить, а американские машины больше 10 лет не служат. Японские машины в США не рекламировались, так как в рекламе не нуждались. На экзамене нужно было сдавать парковку и движение по площадке, чему меня негр не учил. Поэтому я тренировался выполнением парковки на своей машине недалеко от дома на площадке около церкви, которая была обычно пустой. Из леса приходил заяц и смотрел как я паркуюсь. В штате Мэриленд, где я сдавал на права, сдавать нужно было только парковку, при сдаче прав по городу ездить было не нужно (в разных штатах разные правила получения прав). Устный экзамен на права сдавался на компьютере (нужно было выбрать правильный ответ), а не человеку.
Переход с велосипеда на автомобиль не прошел бесследно в отрицательную сторону для моего здоровья. Я прибавил в весе и стало сильно прихватывать поясницу. Пришлось начать ходить в бассейн и бегать. С А'Херном я несколько раз пересекался в бассейне Гринбелта. Как-то он был с внуком. Матерью этого внука была русская жена его сына. Ремонтировал машину мне Араик. В Ереване он был ученым секретарем в академии. В США на научную работу он не смог устроиться. В Армении Араик увлекался автогонками и хорошо знал устройство машин. В США он устроился ремонтировать машины. Как-то в мою машину, стоящую на парковке около дома, легонько врезалась пожилая женщина и помяла дверь. Момента столкновения я не видел, мне позвонили полицейские. Араик быстро и недорого подправил дверь, а страховая компания выплатила долларов 600, причем сказала, что сумма могла бы быть и больше, но у женщины вообще не было страховки. Я всю жизнь покупал только минимальную обязательную страховку, полагая, что дополнительные страховки выгодны только тем, кто сам не хочет заботиться о своем имуществе.
Участники проекта Дип Импакт неоднократно встречались в Мэрилендском университете и вне него (https://photos.app.goo.gl/GJvqmvNBnncFkYDCA). На избранных фото в марте и октябре 2005 г. представлен Михаэль А'Херн (с сотрудниками) на таких встречах в университете. В начале июля 2005 г. мы приезжали с Лос-Анджелес и во время столкновения космического аппарата с кометой посещали Лабораторию реактивного движения (Jet Propulsion Laboratory, JPL). Эта лаборатория занимается созданием и обслуживанием автоматических космических аппаратов для НАСА и находится около Лос-Анджелеса в США. Она управляется Калифорнийским технологическим институтом (Калтех). Во время этой поездки я встречался с Александром Андреевичем Рузмайкиным, работавшим с этой лаборатории. С Рузмайкиным я ранее работал в Институте прикладной математики, и мы неоднократно плавали по соседним дорожкам в бассейне, которые арендовал ИПМ для своих сотрудников. С его первой женой Тамарой Владимировной Рузмайкиной из ИФЗ я неоднократно пересекался по работе. Александр был в аэропорту Шереметьево в 1990 г. когда мы с Тамарой вылетали в США. Тогда очередь на проверку багажа очень медленно двигалась. Очень въедливо видимо проверяли тех, кто эмигрировал из СССР. В США Рузмайкин женился на дочке известного ученого-популяризатора Ричарда Фейнмана (Richard P. Feynman, знаменитые «Фейнмановские лекции по физике»).
В конце июля 2005 года была большая недельная встреча участников проекта Дип Импакт на Гаваях (Hilo, Hawaii, https://photos.app.goo.gl/33sDDZT2kChQY7c76). Встречи участников оплачивались из средств проекта. Среди избранных фотографий есть фотография большого числа участников этого проекта. На снимках есть также фотографии Кенеса Клаасена (Kenneth P. Klaasen, Jet Propulsion Laboratory), Карен Мич (Karen J. Meech, the Institute for Astronomy (IfA) of the University of Hawai?i) и Питера Шульца (Schultz Peter H., Brown University). 17-20 апреля 2006 г. участники проекта встречались в большом доме Мишаэла Белтона в Аризоне. У Белтона была своя компания Belton Space Exploration Initiatives. Среди апрельских избранных фотографий есть фото Джесики Саншайн (Jessica M. Sunshine), Мишаэля Белтона (Michael J. S. Belton), Кенеса Клаасена (Kenneth P. Klaasen), Тони Фарнхама (Tony Farnham), Джиан-Янга Ли (Jian-Yang Li), Дениса Велнитца (Dennis Wellnitz), Люси МакФаден (Lucy A. McFadden), Лори Феага (Lori Feaga) и Карен Мич (Karen J. Meech). Немного позже в том же апреле было сделано фото автора с Оливером Гроуссином (Oliver Groussin) и Джиан-Янгом Ли (Jian-Yang Li) на праздновании 150-летия Университета Мэриленда. Есть также фотография Джиан-Янга Ли, сделанная в Университете в сентябре 2010.
В 2005 г. в университете Мэриленда я встречался с Львом Матвеевичем Зеленым и Олегом Александровичем Похотеловым, приезжавшим к Роальду Зиннуровичу Сагдееву. Среди избранных фотографий есть их фотографии, сделанные в августе-октябре 2005 г. Есть фотографии Роальда Зиннуровича Сагдеева, сделанные в Университете в апреле и декабре 2010 г. Есть также декабрьские фотографии Дугласа Гамильтона (Douglas Hamilton) и Марка Кучнера (Mark Kuchner) и фото Гамильтона с автором, сделанное в июне 2006 г. На фотографиях, сделанных в Университете в марте 2009 г., представлены Ли Манди (Lee Mundy), Марк Кучнер (Marc J. Kuchner) и Джон Чамберс (John Chambers). Фотографии, сделанные в Университете Мэриленда в 2010-2011 гг., приведены также на сайтах https://photos.app.goo.gl/KHEc8P83ckpDrXnn9, https://photos.app.goo.gl/y5sX3fFL8h7mhTt96 и https://photos.app.goo.gl/BFi95bC3P8PwXWBM6.
Работа в Отделении земного магнетизма Института Карнеги
После окончания моего участия в проекте Дип Импакт с сентября 2006 г. по март 2008 г. я работал в Отделении земного магнетизма Института Карнеги. Алан Босс пригласил меня принять участие в своем гранте. Это была его инициатива, я о такой возможности участия не знал. Ранее другие сотрудники начали писать алгоритм моделирования коллапса досолнечного облака и вброса в него короткоживущих радиоизотопов при столкновении облака с ударной волной сверхновой. Однако им не удалось создать работающий алгоритм. Я сделал работающий алгоритм и провел расчеты. Отмечу, что в большинстве зарубежных институтов, в которых я работал, был штатный сотрудник, который отвечал только за работу Линукса (Linux), на котором проводили расчеты большинство сотрудников. К такому сотруднику всегда можно было обратиться за помощью. Когда я позже начал работать в ГЕОХИ, меня по линуксу консультировал знакомый – Мирослав Дунаев, живущий то в Ирландии, то в Брянской области. В избранных фотографиях есть фотографии Алана Босса (Alan Boss) и автора, сделанные в отделении Земного Магнетизма Института Карнеги в июне 2007 г., октябре 2008 г. и в мае 2010 г., а также фото Алана Босса 27 марта 2009 г.
Грант у Алана Босса был небольшой и быстро закончился. Алан Босс «сосватал» меня другому сотруднику института Джеймсу Чо (James Y-K. Cho) заниматься исследованиями спектров экзопланет, похожих на Землю, но с различными периодами осевых вращений. Джеймс Чо в то время жил в Париже, где работала в банке его жена. Его грант был через Институт Карнеги, так что я остался сидеть и работать в той же комнате. Этот грант также был небольшим. Так что по обеим темам я в сумме проработал в Отделении земного магнетизма год и 7 месяцев. Мое общение с Чо было по е-майлу. У Джеймса Чо сначала было желание приехать в США. Однако его жена нашла другой способ организовать нашу встречу в Париже в августе 2007 года. Приехав на три недели в Париж, я жил в квартире банкира - начальника жены Чо. Банкир уехал с семьей отдыхать на месяц. В квартире остались кошки, которых нужно было кормить. Это кормление было моей задачей. Двухэтажная квартира с садом на крыше в центре Парижа была в моем распоряжении. Рядом был институт астрофизики (Institute d’Astrophysique de Paris), в котором мне предоставили отдельный кабинет с компьютером. Хозяйка этого кабинета была в отпуске. Как-то Алан Босс попросил сделать один расчет. Я из Парижа вышел на компьютер в Отделении земного магнетизма в США и посчитал этот вариант. Встречались мы с Чо у него дома. Джеймс родился в Южной Корее, но получил гражданство и работу в США. Его жена – немка, но в то время она работала в Париже. Одновременно с работой в Отделении земного магнетизма Джеймс тогда работал в Лондоне (School of Mathematical Sciences, Queen Mary, University of London), и приезжал к жене и сыну в Париж только на выходные. Среди избранных фотографий есть парижские фотографии Джеймса Чо (James Cho) со его женой и сыном.
В Париже у меня было время посмотреть город и его окрестности. В августе парижские улицы были полупустынными, машин было мало. Рано утром в Париже на работу едут в основном некоренные французы. Зато французов много вечером на улицах в кафе. Трудную работу французы делать не хотят. Предприниматели заинтересованы в более дешевой рабочей силе, чтобы увеличить прибыль. В западно-европейских странах работает много арабов, негров, турок и других иммигрантов. В крупных городах (например, в Париже, Берлине, Брюсселе) существуют целые районы, где практически не встречаешь коренных европейцев. Рождаемость у иммигрантов высокая, поэтому в будущем в некоторых странах, например во Франции, коренные европейцы могут оказаться в меньшинстве. Хотя в целом в Европе еще довольно чисто, но я встречал немало мест, погрязнее, чем в Москве. В Париже можно встретить закрытый вход в подземный переход, заваленный двухметровым слоем мусора, или негритянку, заплевавшую семечками весь вагон метро. Возвращаясь в 1996 г. вечером в Берлине из института в комнату, где я жил, я старался не ждать электричку, сидя на скамейке, - около нее все было густо заплевано, хотя каждый день платформы убираются. В 2023 году во Франции проживало 7.3 млн иммигрантов. Они составляли 10.7% от общей численности населения.
Для понимания работы алгоритма я неоднократно обращался в Алану Босу за разъяснениями. Так же разъяснения Джеймса Чо были очень полезны при проведении расчетов по спектрам экзопланет. Такое общение с руководителями у меня было впервые. В Институте прикладной математики после постановки Т.М. Эневым мне задачи по эволюции астероидного пояса в студенческие годы, тему по изучению процесса аккумуляции планет я поставил себе сам и самостоятельно ее разрабатывал, а у Энеева была совсем другая модель этого процесса. Озерной только поставил мне задачу изучения движения пыли, а конкретных советов не давал. А'Херн поставил мне задачу по удалению космических лучей со снимков, но решал я ее сам. Во всех случаях я занимался построением математической модели совершенно разных процессов. В студенческие годы мне пришлось трижды коренным образом менять тематику исследований. Начал я с теории оптимального управления, потом занимался взаимодействием галактик, и только в конце пятого курса уже после нового года (одновременно с подготовкой к экзаменам) написал программы, провел расчеты и написал диплом по эволюции астероидного пояса. Этот опыт переключения между различными задачами пригодился мне при работе за границей. В каждом новом месте работы я занимался задачей, о которой я до этого вообще ничего не знал. Однако у меня не было сомнений, что я поставленную задачу выполню. Руководители грантов, которые брали меня на работу, тоже в это верили.
В России я сам решал, что и как мне делать. Я иногда встречался с не очень высокими отзывами ученых об академиках Т.М. Энееве (1924-2019) и М.Я. Марове (1933-2023). В США академик Р.З. Сагдеев, бывший одно время советником М. Горбачева, как-то представлял меня каким-то россиянам, приезжавшим к нему, как «это тот, у кого шеф не настоящий академик». Л.В. Ксанфомалити в конце 1990-х годов, комментируя то, что тогда М.Я. Марова не выбрали в академики, как-то говорил, что М.Я. Маров умеет хорошо отчитываться чужими результатами. Можно не согласиться с такими характеристиками. Энеев и Маров в свое время сделали очень много для практического освоения космоса, были пионерами в этом освоении. Еще когда не было современной теории управления, благодаря расчетам Энеева крылатая ракета полетела дальше, а позже был осуществлен вывод на орбиту баллистической ракеты. Энеев получил Ленинскую премию СССР в 1957 г., Премию им. Ф.А. Цандера РАН в 1992 г. и Демидовскую премию в 2006 г. Маров получил Ленинскую премию СССР в 1970 г., Государственную премию СССР в 1980 г.
