Когда по приезде в Москву я стал узнавать про гранты этой обсерватории, то узнал, что есть еще месячные гранты на поездку в Западную Европу. Подав заявку, я получил грант на поездку в Намюр. Юрий Обрубов сначала жил и работал в Таджикистане. Потом он все бросил и бежал в Россию и стал преподавать в Калуге. Кстати, в 1990-е годы большинство русских были вынуждены бежать и из Грозного.
По гранту European Southern Observatory no. B-06-01 в октябре-ноябре 1995 г. по приглашению профессора Жака Хенрарда (Jacques Henrard) я в течение месяца посетил Нотр-Дамский университет (Department of Mathematics, Faculty of Science, Notre-Dame University, FUNDP) в г. Намюр (Бельгия). Жак Хенрард был главным редактором журнала Celestial Mechanics. Вместе с Хенрардом мы исследовали эволюцию орбит тел в резонансе 2:3 с Нептуном. Около 30% наблюдавшихся тогда транснептуновых объектов находились в этом резонансе. В Намюре мне рассказали о пакете интегрирования SWIFT, которым я пользуюсь до настоящего времени. Пакет работал в системе Linux, и с тех пор расчеты провожу в этой системе. Из Намюра в 1995 г. я заезжал в Бельгийскую обсерваторию к Эрику Элсту, с которым я познакомился на конференции по Тунгусскому явлению.
В Намюре я познакомился с Галиной Васильевной Плотниковой (Galina Vasil'evna Plotnikova-Khmelevskaya), которая работала профессором математики в университете. Ее муж Игорь несколько лет тоже преподавал в Намюрском университете, но потом его сократили из-за невысокой эффективности его работы. В советские времена они с мужем решили официально подзаработать преподаванием математики за границей. Муж Плотниковой оставил заявление. Его спросили, на каком языке они будут преподавать. Он сказал, что на французском, чтобы была меньше конкуренция. Французского они вообще не знали. Через несколько месяцев им сообщают, что можно ехать во Вьетнам преподавать высшую математику. Они за несколько месяцев сами (с магнитофоном) изучили французский язык и успешно преподавали математику на французском. Потом они преподавали и в других странах и затем эмигрировали в Бельгию. Внучке Плотниковой тогда было лет 7-8. По-русски со мной внучка говорила свободно. В школе она училась на фламандском языке, а во дворе разговаривала по-французски (во фламандскую школу ее отдали, чтобы она там только с белыми детьми училась). Папа у нее американец, то есть, возможно, она говорила и по-английски.
Профессорские пенсии в Бельгии тогда составляли процентов 70 от зарплаты. Плотникова говорила, что как только она достигнет пенсионного возраста, то сразу выйдет на пенсию. Другие бельгийцы были недовольны большими пенсиями профессоров, и Плотникова боялась, что скоро могут уменьшить профессорские пенсии, и говорила, что если пенсию уже дадут, то потом ее не уменьшат даже при новых законах. В интернете говорится, что средняя пенсия по старости для всех бельгийцев (не профессоров) в 2025 г. была больше 200 000 руб. Большая разница по сравнению с российскими пенсиями. Для сравнения в феврале 2026 г. моя пенсия работающего пенсионера составила 16730 р (была в десять с лишним раз меньше пенсии среднего бельгийца), хотя к тому времени у меня было около 40 лет рабочего стажа в России на полную ставку (еще около 10 лет я работал за границей, и общий стаж уже превысил 50 лет). Когда я писал этот текст, моя пенсия, как работающего пенсионера, примерно равнялась сумме коммунальных расходов и электричества. Квартплата в СССР не превышала 3% от дохода семьи. Минусом западноевропейской системы я считаю то, что научным работникам там нельзя работать, получая зарплату, в пенсионном возрасте. За ними могут оставить кабинет, но получать они будут пенсию вместо зарплаты. Поэтому в Америке и Китае можно встретить таких пожилых ученых, переехавших работать из Западной Европы.
В 1995 г. на обратном пути из Бельгии в Москву я доехал на автобусе до Берлина, а из Берлина вылетал самолетом. Приехав в Тегельский аэропорт, как было указано в билете, я обнаружил, что за это время (за полтора месяца, как я выехал из Москвы) Аэрофлот поменял аэропорт и теперь вылетать нужно из аэропорта в Шонефельде. Время у меня было, и я без проблем добрался до другого аэропорта, но я не завидую тем, кто приехал в Тегель после меня с большим багажом и детьми незадолго до отправления, израсходовав абсолютно всю валюту. В Вашингтоне при покупке 3 декабря 2001 г. авиабилета в Москву меня предупредили, что теперь самолет (рейс SU-318) вылетает позже на шесть часов, чем раньше, и надо приходить по новому времени, указанному в билете. Когда 5 декабря я приехал на вокзал за 4 часа до времени, указанном в билете, самолет уже улетел в Москву по «старому» расписанию. Никаких представителей Аэрофлота в аэропорту уже не было. На следующий день мне выдали новый билет, но улетать пришлось на два дня позже запланированного. Будьте бдительны имея дело с Аэрофлотом! Как-то проблема была и при полете на американской авиакомпании. Я летел из Вашингтона в Рио-де-Жанейро с пересадкой в США. Самолет из Вашингтона вылетел с задержкой часа на 2. Когда он прилетел в стыковочный город, то самолет в Бразилию уже улетел. Две ночи я ждал другого рейса. Первую ночь ждал в самом аэропорту, надеясь, что скоро посадят на другой рейс. Вторую ночь ждал уже в гостинице. Покупая билет с небольшим интервалом между стыковочными рейсами, вы имеете шанс потерять несколько дней.
В июле 1998 была конференция в Намюре (IAU Colloquium 172 "The impact of modern dynamics in astronomy", July 6-11, 1998, Namur, Belgium). Эта поездка была поддержана грантом IAU. Среди фотографий из Приложения есть фотографии Акмаля Вакхидова и Сергея Альбертовича Клионера, которые к тому времени переехали работать из России в Германию, и Галины Михайловны Плотниковой.
В начале ноября 1998 г. по пути в Брюссельскую обсерваторию я посетил конференцию по малым телам во внешней Солнечной системе (ESO workshop on minor bodies in the outer Solar System, November 2-5, 1998, Garching, Germany). Конференция проходила в Европейской южной обсерватории (European Southern Observatory, ESO), расположенной в Гарчинге (Garching), пригороде Мюнхена. Эта обсерватория является неправительственной организацией, в которой на момент моего визита участвовали Бельгия, Дания, Франция, Германия, Италия, Нидерланды, Швеция и Швейцария (позже к ней присоединились и другие страны). Наблюдательная база ЕЮО распределена по нескольким обсерваториям в пустыне Атакама (Чили).
Председатель конференции датчанин Ричард Вест (R. West) свободно говорил по-русски с небольшим грузинским акцентом. Во время визита в СССР он женился на грузинке и выучил русский, чтобы разговаривать с женой. Я слышал и о других случаях, когда иностранец, женившись на женщине из СССР, начинал свободно говорить по-русски.
Один из докладчиков (Гай Консолмагно, Guy Consolmagno) был из Ватиканской обсерватории. Он родился в США, получил два престижных высших образования, мог бы получать большую зарплату в США, но стал монахом, которому не платят зарплаты, хотя и выдают командировочные при поездках на конференции. Кроме территории в горах Италии, которая принадлежит Ватикану наряду с основной территорией в Риме, Ватиканская обсерватория имеет телескопы в Аризоне (США), и Гай проводит половину времени в США и половину времени в монастырской келье в итальянских горах. Из России на этой конференции я был один (из СНГ был еще С. Ибадов), так что число представителей из России и крошечного Ватикана было одинаковым. Во время этой конференции я встретился с Владимиром Васильевичем Белецким, который был в Мюнхене по гранту DAAD. Я был у него дома, и мы гуляли по Мюнхену. Среди избранных фотографий ноября 1998 года в Приложении есть фотографии Марка Бейли (Mark Bailey), Брайяна Марсдена (Brian Marsden), Алана Стерна (Alan Stern), Владимира Васильевича Белецкого (Vladimir Beletskii) и автора.
В Мюнхен из Москвы я ехал на автобусе (это было дешевле самолета). Потом ко мне присоединилась жена, и мы съездили в Альпы (https://photos.app.goo.gl/eBsRzqgFe6DNyDDh9), а затем поехали в Брюссельскую обсерваторию.
С бельгийским астрономом Эриком Элстом (https://en.wikipedia.org/wiki/Eric_Walter_Elst) я познакомился во время конференции «Tunguska 1995». Я показывал ему и его жене Кристине Москву. Потом мы вместе ездили в Ванавару на место Тунгусского явления. Эрик Элст (1936-2022) был очень успешным наблюдателем малых тел. Всего он открыл 3885 астероидов, которые получили номера. Я был математиком и даже игрушечного телескопа не видел. Тем не менее Элст пригласил меня в обсерваторию, где он работал. На мою полугодовую поездку Элст получил в 1998 г. грант организации Belgian office for scientific, technical and cultural affairs. Я о существовании таких грантов и не знал, инициатива в этой моей поездке была со стороны Элста. Оформление визы в Бельгию на срок более трех месяцев занимало много времени. Поэтому поездку разбили на две части. Сначала я приехал в Бельгийскую королевскую обсерваторию (Royal Observatory of Belgium, Uccle, Brussel) на 40 дней в ноябре-декабре 1998 г., а в 1999 г. я провел в этой обсерватории около пяти месяцев (с конца июня до конца ноября). Оформление визы на вторую часть поездки заняло около полугода. Нужно было собирать кучу бумаг. Например, нужно было получить справку об отсутствии судимостей. Обсерватория расположена в пригороде Брюсселя.
Я спросил Элста, чем мне заниматься. Он ответил – занимайся чем хочешь. Я спросил, а что ему нужно. Я переписал его программу определения орбит по наблюдениям с автокода на фортран. Во время моего второго визита, когда ночи стали длиннее, я предложил Элсту участвовать в наблюдениях малых тел. Он согласился. Наблюдения малых тел велись на 0.85 м телескопе (Schmidt telescope with a CCD-camera, 3072x2048 pixels). Одна ночь для наблюдений предоставлялась Эрику Элсту, а следующая ночь другому наблюдателю – Тиери Пауэльсу (Dr. Thierry Pauwels, открыватель 161 астероида). Тиери Пауэльс обучил меня пользоваться телескопом. Эрику Элсту тогда было уже больше 60 лет, он открыл множество астероидов и непосредственное наблюдение из обсерватории его уже мало привлекало. Его уже больше привлекала музыка, философия и переводы. Бельгийский телескоп автоматически не мог наблюдать. Я его включал, направлял на интересующие нас области неба, делал снимки. После наблюдений я сравнивал снимки одного и того же участка неба, чтобы выявить движущиеся объекты. Определением их орбит занимался Эрик Элст, который подавал данные наблюдений в международный центр (The Minor Planet Center). Для определения координат движущихся объектов я пробовал использовать автоматические программы, которые написал Тиери Пауэльс, но у меня они не сработали. Мною было сделано около 500 снимков неба. Данные были записаны на более, чем 10 CD, которые остались в обсерватории. Эрик Элст, по-моему, обработал меньшую часть данных по движущимся объектам. Сейчас я думаю, что тогда мне надо было приложить больше усилий и самому освоить определение орбит, чтобы обработать все данные наблюдений. 18 октября мы с Элстом наблюдали комету, которая получила название Comet C/1999 T3 (LINEAR), так как LINEAR (Lincoln Laboratory Near-Earth Asteroid Research project) наблюдала ее более длительное время (с 3 октября). В обсерватории все компьютеры были под юниксом (UNIX). Интересно отметить, что когда Эрик Элст купил персональный компьютер под Виндоуз, то директор отказался оплатить эту покупку за счет обсерватории, мотивирую тем, что компьютеры под Виндоуз не являются научным оборудованием.
Я бывал дома у Эрика Элста. Он жил в двухэтажном таунхаусе, как и многие бельгийцы. За домом был небольшой садик. У предыдущего хозяина на первом этаже кроме гостиной и кухни был гараж. У Эрика Элста на первом этаже на месте бывшего гаража стоял рояль, на котором он с удовольствием играл. На втором этаже были спальни. Во время еды на коленях у Эрика сидел сибирский кот Рамзес, которого он подкармливал. У Элста было еще несколько котов. Элст имел также загородный дом, доставшийся ему от родителей. Оказывается, что он не имел права спилить дерево на своем участке и на это место посадить что-то другое.
Один из астрономов-любителей, приехавший в обсерваторию к Элсту, показывал красивые фотографии звездного неба. Я спросил его, какие именно астрономические исследования он проводит. Оказалось, что его работа далека от астрономии. Однако он периодически покупает наблюдательное время на каком-то телескопе для того, чтобы сделать просто красивые снимки звездного неба. Другой бельгиец, интересовавшийся астрономией, с которым я разговаривал, работал библиотекарем. Он получил высшее астрономическое образование и, даже защитил диссертацию по астрономии. В библиотекари он пошел потому, что это является надежной оплачиваемой работой и надо кормить семью. Он не считал, что из-за конкуренции ему удастся долгое время получать деньги за астрономические исследования. От него я узнал, что в Бельгия кроме основной диссертации по астрономии нужно еще подготовить работу на совсем другую тему (например, по биологии), чтобы показать, что ты можешь любые задачи решать.
В Бельгии те научные работники, с которыми у меня дружеские отношения, (с другими я на такие темы не разговаривал) были очень недовольны притоком иммигрантов из мусульманских стран и из Африки. Плотникова отдала внучку во фламандскую школу потому, что во французской школе много иммигрантов. Как-то она привезла меня на автобусную остановку, с которой я поехал в Берлин, а потом в Россию. Я оставил вещи около автобусной остановки и проводил Плотникову до ее машины (которая стояла не очень близко от остановки), так как Плотникова боялась арабских иммигрантов. Про негров она говорила, что их можно не бояться. В комнате, где я работал в обсерватории, сидел фламандец Жан-Пьер Куйпер (Dr. Jean-Pierre De Cuiper). Про одного сотрудника, заходившего в комнату, Жан-Пьер сказал, что это временный сотрудник, замещающий постоянного сотрудника-мужчину, который находится в декретном отпуске, так как его жена родила ребенка. Жан-Пьер рассказывал, что как-то его сын-студент вместе с двумя однокурсниками вышли из многозального кинотеатра в центре Брюсселя. К ним подошли около 20 арабских подростков. Один из арабов потребовал у сына фламандца отдать куртку. Завязалась драка. Один из студентов смог отбежать и вызвать полицию. Западная Европа постепенно становится мусульманской страной.
В настоящее время большинство данных о наблюдениях астероидов поступает с автоматических телескопов. Уже когда я наблюдал астероиды, Элст мне советовал наблюдать только те области, где вероятность найти астероиды мала (далеко от эклиптики) – туда автоматические телескопы редко заглядывают. Если астероид открывался конкретным наблюдателем, то после того, как орбита астероидов становилась хорошо известной (на это часто уходило несколько лет) и астероид получил номер, наблюдатель может подавать заявку на присвоение имени астероиду.
Номера получили только четыре астероида, которые я наблюдал 1 ноября 1999 года, и один астероид, наблюдавшейся мной 2 ноября. Также вместе
По гранту European Southern Observatory no. B-06-01 в октябре-ноябре 1995 г. по приглашению профессора Жака Хенрарда (Jacques Henrard) я в течение месяца посетил Нотр-Дамский университет (Department of Mathematics, Faculty of Science, Notre-Dame University, FUNDP) в г. Намюр (Бельгия). Жак Хенрард был главным редактором журнала Celestial Mechanics. Вместе с Хенрардом мы исследовали эволюцию орбит тел в резонансе 2:3 с Нептуном. Около 30% наблюдавшихся тогда транснептуновых объектов находились в этом резонансе. В Намюре мне рассказали о пакете интегрирования SWIFT, которым я пользуюсь до настоящего времени. Пакет работал в системе Linux, и с тех пор расчеты провожу в этой системе. Из Намюра в 1995 г. я заезжал в Бельгийскую обсерваторию к Эрику Элсту, с которым я познакомился на конференции по Тунгусскому явлению.
В Намюре я познакомился с Галиной Васильевной Плотниковой (Galina Vasil'evna Plotnikova-Khmelevskaya), которая работала профессором математики в университете. Ее муж Игорь несколько лет тоже преподавал в Намюрском университете, но потом его сократили из-за невысокой эффективности его работы. В советские времена они с мужем решили официально подзаработать преподаванием математики за границей. Муж Плотниковой оставил заявление. Его спросили, на каком языке они будут преподавать. Он сказал, что на французском, чтобы была меньше конкуренция. Французского они вообще не знали. Через несколько месяцев им сообщают, что можно ехать во Вьетнам преподавать высшую математику. Они за несколько месяцев сами (с магнитофоном) изучили французский язык и успешно преподавали математику на французском. Потом они преподавали и в других странах и затем эмигрировали в Бельгию. Внучке Плотниковой тогда было лет 7-8. По-русски со мной внучка говорила свободно. В школе она училась на фламандском языке, а во дворе разговаривала по-французски (во фламандскую школу ее отдали, чтобы она там только с белыми детьми училась). Папа у нее американец, то есть, возможно, она говорила и по-английски.
Профессорские пенсии в Бельгии тогда составляли процентов 70 от зарплаты. Плотникова говорила, что как только она достигнет пенсионного возраста, то сразу выйдет на пенсию. Другие бельгийцы были недовольны большими пенсиями профессоров, и Плотникова боялась, что скоро могут уменьшить профессорские пенсии, и говорила, что если пенсию уже дадут, то потом ее не уменьшат даже при новых законах. В интернете говорится, что средняя пенсия по старости для всех бельгийцев (не профессоров) в 2025 г. была больше 200 000 руб. Большая разница по сравнению с российскими пенсиями. Для сравнения в феврале 2026 г. моя пенсия работающего пенсионера составила 16730 р (была в десять с лишним раз меньше пенсии среднего бельгийца), хотя к тому времени у меня было около 40 лет рабочего стажа в России на полную ставку (еще около 10 лет я работал за границей, и общий стаж уже превысил 50 лет). Когда я писал этот текст, моя пенсия, как работающего пенсионера, примерно равнялась сумме коммунальных расходов и электричества. Квартплата в СССР не превышала 3% от дохода семьи. Минусом западноевропейской системы я считаю то, что научным работникам там нельзя работать, получая зарплату, в пенсионном возрасте. За ними могут оставить кабинет, но получать они будут пенсию вместо зарплаты. Поэтому в Америке и Китае можно встретить таких пожилых ученых, переехавших работать из Западной Европы.
В 1995 г. на обратном пути из Бельгии в Москву я доехал на автобусе до Берлина, а из Берлина вылетал самолетом. Приехав в Тегельский аэропорт, как было указано в билете, я обнаружил, что за это время (за полтора месяца, как я выехал из Москвы) Аэрофлот поменял аэропорт и теперь вылетать нужно из аэропорта в Шонефельде. Время у меня было, и я без проблем добрался до другого аэропорта, но я не завидую тем, кто приехал в Тегель после меня с большим багажом и детьми незадолго до отправления, израсходовав абсолютно всю валюту. В Вашингтоне при покупке 3 декабря 2001 г. авиабилета в Москву меня предупредили, что теперь самолет (рейс SU-318) вылетает позже на шесть часов, чем раньше, и надо приходить по новому времени, указанному в билете. Когда 5 декабря я приехал на вокзал за 4 часа до времени, указанном в билете, самолет уже улетел в Москву по «старому» расписанию. Никаких представителей Аэрофлота в аэропорту уже не было. На следующий день мне выдали новый билет, но улетать пришлось на два дня позже запланированного. Будьте бдительны имея дело с Аэрофлотом! Как-то проблема была и при полете на американской авиакомпании. Я летел из Вашингтона в Рио-де-Жанейро с пересадкой в США. Самолет из Вашингтона вылетел с задержкой часа на 2. Когда он прилетел в стыковочный город, то самолет в Бразилию уже улетел. Две ночи я ждал другого рейса. Первую ночь ждал в самом аэропорту, надеясь, что скоро посадят на другой рейс. Вторую ночь ждал уже в гостинице. Покупая билет с небольшим интервалом между стыковочными рейсами, вы имеете шанс потерять несколько дней.
В июле 1998 была конференция в Намюре (IAU Colloquium 172 "The impact of modern dynamics in astronomy", July 6-11, 1998, Namur, Belgium). Эта поездка была поддержана грантом IAU. Среди фотографий из Приложения есть фотографии Акмаля Вакхидова и Сергея Альбертовича Клионера, которые к тому времени переехали работать из России в Германию, и Галины Михайловны Плотниковой.
В начале ноября 1998 г. по пути в Брюссельскую обсерваторию я посетил конференцию по малым телам во внешней Солнечной системе (ESO workshop on minor bodies in the outer Solar System, November 2-5, 1998, Garching, Germany). Конференция проходила в Европейской южной обсерватории (European Southern Observatory, ESO), расположенной в Гарчинге (Garching), пригороде Мюнхена. Эта обсерватория является неправительственной организацией, в которой на момент моего визита участвовали Бельгия, Дания, Франция, Германия, Италия, Нидерланды, Швеция и Швейцария (позже к ней присоединились и другие страны). Наблюдательная база ЕЮО распределена по нескольким обсерваториям в пустыне Атакама (Чили).
Председатель конференции датчанин Ричард Вест (R. West) свободно говорил по-русски с небольшим грузинским акцентом. Во время визита в СССР он женился на грузинке и выучил русский, чтобы разговаривать с женой. Я слышал и о других случаях, когда иностранец, женившись на женщине из СССР, начинал свободно говорить по-русски.
Один из докладчиков (Гай Консолмагно, Guy Consolmagno) был из Ватиканской обсерватории. Он родился в США, получил два престижных высших образования, мог бы получать большую зарплату в США, но стал монахом, которому не платят зарплаты, хотя и выдают командировочные при поездках на конференции. Кроме территории в горах Италии, которая принадлежит Ватикану наряду с основной территорией в Риме, Ватиканская обсерватория имеет телескопы в Аризоне (США), и Гай проводит половину времени в США и половину времени в монастырской келье в итальянских горах. Из России на этой конференции я был один (из СНГ был еще С. Ибадов), так что число представителей из России и крошечного Ватикана было одинаковым. Во время этой конференции я встретился с Владимиром Васильевичем Белецким, который был в Мюнхене по гранту DAAD. Я был у него дома, и мы гуляли по Мюнхену. Среди избранных фотографий ноября 1998 года в Приложении есть фотографии Марка Бейли (Mark Bailey), Брайяна Марсдена (Brian Marsden), Алана Стерна (Alan Stern), Владимира Васильевича Белецкого (Vladimir Beletskii) и автора.
В Мюнхен из Москвы я ехал на автобусе (это было дешевле самолета). Потом ко мне присоединилась жена, и мы съездили в Альпы (https://photos.app.goo.gl/eBsRzqgFe6DNyDDh9), а затем поехали в Брюссельскую обсерваторию.
С бельгийским астрономом Эриком Элстом (https://en.wikipedia.org/wiki/Eric_Walter_Elst) я познакомился во время конференции «Tunguska 1995». Я показывал ему и его жене Кристине Москву. Потом мы вместе ездили в Ванавару на место Тунгусского явления. Эрик Элст (1936-2022) был очень успешным наблюдателем малых тел. Всего он открыл 3885 астероидов, которые получили номера. Я был математиком и даже игрушечного телескопа не видел. Тем не менее Элст пригласил меня в обсерваторию, где он работал. На мою полугодовую поездку Элст получил в 1998 г. грант организации Belgian office for scientific, technical and cultural affairs. Я о существовании таких грантов и не знал, инициатива в этой моей поездке была со стороны Элста. Оформление визы в Бельгию на срок более трех месяцев занимало много времени. Поэтому поездку разбили на две части. Сначала я приехал в Бельгийскую королевскую обсерваторию (Royal Observatory of Belgium, Uccle, Brussel) на 40 дней в ноябре-декабре 1998 г., а в 1999 г. я провел в этой обсерватории около пяти месяцев (с конца июня до конца ноября). Оформление визы на вторую часть поездки заняло около полугода. Нужно было собирать кучу бумаг. Например, нужно было получить справку об отсутствии судимостей. Обсерватория расположена в пригороде Брюсселя.
Я спросил Элста, чем мне заниматься. Он ответил – занимайся чем хочешь. Я спросил, а что ему нужно. Я переписал его программу определения орбит по наблюдениям с автокода на фортран. Во время моего второго визита, когда ночи стали длиннее, я предложил Элсту участвовать в наблюдениях малых тел. Он согласился. Наблюдения малых тел велись на 0.85 м телескопе (Schmidt telescope with a CCD-camera, 3072x2048 pixels). Одна ночь для наблюдений предоставлялась Эрику Элсту, а следующая ночь другому наблюдателю – Тиери Пауэльсу (Dr. Thierry Pauwels, открыватель 161 астероида). Тиери Пауэльс обучил меня пользоваться телескопом. Эрику Элсту тогда было уже больше 60 лет, он открыл множество астероидов и непосредственное наблюдение из обсерватории его уже мало привлекало. Его уже больше привлекала музыка, философия и переводы. Бельгийский телескоп автоматически не мог наблюдать. Я его включал, направлял на интересующие нас области неба, делал снимки. После наблюдений я сравнивал снимки одного и того же участка неба, чтобы выявить движущиеся объекты. Определением их орбит занимался Эрик Элст, который подавал данные наблюдений в международный центр (The Minor Planet Center). Для определения координат движущихся объектов я пробовал использовать автоматические программы, которые написал Тиери Пауэльс, но у меня они не сработали. Мною было сделано около 500 снимков неба. Данные были записаны на более, чем 10 CD, которые остались в обсерватории. Эрик Элст, по-моему, обработал меньшую часть данных по движущимся объектам. Сейчас я думаю, что тогда мне надо было приложить больше усилий и самому освоить определение орбит, чтобы обработать все данные наблюдений. 18 октября мы с Элстом наблюдали комету, которая получила название Comet C/1999 T3 (LINEAR), так как LINEAR (Lincoln Laboratory Near-Earth Asteroid Research project) наблюдала ее более длительное время (с 3 октября). В обсерватории все компьютеры были под юниксом (UNIX). Интересно отметить, что когда Эрик Элст купил персональный компьютер под Виндоуз, то директор отказался оплатить эту покупку за счет обсерватории, мотивирую тем, что компьютеры под Виндоуз не являются научным оборудованием.
Я бывал дома у Эрика Элста. Он жил в двухэтажном таунхаусе, как и многие бельгийцы. За домом был небольшой садик. У предыдущего хозяина на первом этаже кроме гостиной и кухни был гараж. У Эрика Элста на первом этаже на месте бывшего гаража стоял рояль, на котором он с удовольствием играл. На втором этаже были спальни. Во время еды на коленях у Эрика сидел сибирский кот Рамзес, которого он подкармливал. У Элста было еще несколько котов. Элст имел также загородный дом, доставшийся ему от родителей. Оказывается, что он не имел права спилить дерево на своем участке и на это место посадить что-то другое.
Один из астрономов-любителей, приехавший в обсерваторию к Элсту, показывал красивые фотографии звездного неба. Я спросил его, какие именно астрономические исследования он проводит. Оказалось, что его работа далека от астрономии. Однако он периодически покупает наблюдательное время на каком-то телескопе для того, чтобы сделать просто красивые снимки звездного неба. Другой бельгиец, интересовавшийся астрономией, с которым я разговаривал, работал библиотекарем. Он получил высшее астрономическое образование и, даже защитил диссертацию по астрономии. В библиотекари он пошел потому, что это является надежной оплачиваемой работой и надо кормить семью. Он не считал, что из-за конкуренции ему удастся долгое время получать деньги за астрономические исследования. От него я узнал, что в Бельгия кроме основной диссертации по астрономии нужно еще подготовить работу на совсем другую тему (например, по биологии), чтобы показать, что ты можешь любые задачи решать.
В Бельгии те научные работники, с которыми у меня дружеские отношения, (с другими я на такие темы не разговаривал) были очень недовольны притоком иммигрантов из мусульманских стран и из Африки. Плотникова отдала внучку во фламандскую школу потому, что во французской школе много иммигрантов. Как-то она привезла меня на автобусную остановку, с которой я поехал в Берлин, а потом в Россию. Я оставил вещи около автобусной остановки и проводил Плотникову до ее машины (которая стояла не очень близко от остановки), так как Плотникова боялась арабских иммигрантов. Про негров она говорила, что их можно не бояться. В комнате, где я работал в обсерватории, сидел фламандец Жан-Пьер Куйпер (Dr. Jean-Pierre De Cuiper). Про одного сотрудника, заходившего в комнату, Жан-Пьер сказал, что это временный сотрудник, замещающий постоянного сотрудника-мужчину, который находится в декретном отпуске, так как его жена родила ребенка. Жан-Пьер рассказывал, что как-то его сын-студент вместе с двумя однокурсниками вышли из многозального кинотеатра в центре Брюсселя. К ним подошли около 20 арабских подростков. Один из арабов потребовал у сына фламандца отдать куртку. Завязалась драка. Один из студентов смог отбежать и вызвать полицию. Западная Европа постепенно становится мусульманской страной.
В настоящее время большинство данных о наблюдениях астероидов поступает с автоматических телескопов. Уже когда я наблюдал астероиды, Элст мне советовал наблюдать только те области, где вероятность найти астероиды мала (далеко от эклиптики) – туда автоматические телескопы редко заглядывают. Если астероид открывался конкретным наблюдателем, то после того, как орбита астероидов становилась хорошо известной (на это часто уходило несколько лет) и астероид получил номер, наблюдатель может подавать заявку на присвоение имени астероиду.
Номера получили только четыре астероида, которые я наблюдал 1 ноября 1999 года, и один астероид, наблюдавшейся мной 2 ноября. Также вместе
