Да уж, пожалуй, о таких снах не стоит никому рассказывать. А стоит как будет время заглянуть в библиотеку и почитать, как отличить видение от какого-нибудь параноидального бреда на фоне стресса. И надеяться, что этот сон — это всё же второе. Потому что если второе, то пройдёт без особых последствий.
Первым уроком на сегодня значились боевые искусства. А затем боевое колдовство. Прелесть какая… Два урока подряд у дяди. В прочем, пожалуй, хорошая тренировка — это как раз то, что мне нужно, чтобы из головы выветрился ночной бред.
— Многие склонны считать, что нож — подлое оружие, — говорил дядя, прохаживаясь перед ровным рядом заспанных людей, собравшихся на Арене и ёжащихся от утреннего осеннего холода, и поигрывая ножом. Насколько я поняла, занятия на улице, а если конкретно, то на Арене, здесь будут проводиться до первого снега. — Мол, тот же меч куда благороднее и прочий высокопарный бред. Но запомните раз и навсегда: если вас попытаются убить, то благородство вас никак не спасёт. А вот удобно припрятанные ножи и кинжалы — вполне могут, если вы умеете обращаться с ними в ближнем бою или же метать. И в большинстве случаев они куда удобнее, чем громоздкие мечи и висящие на поясах шпаги. Ещё удобнее, если только вы знаете, где в вашей одежде спрятана маленькая острая смерть — со шпагами, мечами и прочим так не прокатит. Кто-то может по глупости спросить, зачем вам вообще рукопашный бой и бой с оружием, если у вас есть колдовство. На это я напомню, что в нашем мире есть такая вещь, как блокаторы колдовства, и не всегда они используются по закону. Некоторые из вас уже знакомы с этим не понаслышке. А ещё колдовской резерв может иссякнуть и у вас останутся только ваши конечности и, если вы не дурак, мелкое холодное оружие. А потому изучение боевых искусств мы начнём с того, что будет наиболее удобно в уличной драке или при неожиданном нападении — с ближнего ножевого боя. Благородные придурки могут выйти и сдохнуть в первой же потасовке, мне не принципиально. Всем всё ясно?
Адепты уныло закивали. Эту речь я уже слышала, пусть и в другом формате. Не то чтобы в начале своего обучения у дяди я страдала какими-то предрассудками на счёт ножей, у меня тогда была только одна цель — выжить — но на всякий случай он счёл нужным предупредить и объяснить, почему фехтование в реальной жизни менее полезно, чем хороший нож за пазухой.
— Отлично, — кивнул дядя. — Для наглядности того, что я имею в виду под «хорошо припрятанным», продемонстрирую на примере. Адептка Воронова, выйдете из строя.
Слегка пожав плечами, я встала рядом с дядей, ожидая дальнейших указаний. Конечно, я и сама знала, что от меня сейчас потребуется, но первое правило на его тренировках — не делать ничего из того, что касается обучения, без его прямого приказа.
— Выложите на землю всё оружие, что есть сейчас при вас, — последовало ожидаемое указание.
Вздохнув, я принялась по памяти выкладывать перед собой весь тот стандартный набор, с которым не расставалась никогда. Где-то на десятом сюрикене кто-то присвистнул. Минут через семь на земле внушительной горкой лежало несколько десятков сюрикенов, разнокалиберных метательных дротиков, разных видов ножей, как для ближнего боя, так и метательных, кинжалов, лезвий и много чего ещё. Адепты смотрели на это всё поражёнными, кто-то, например Барашек, даже шокированными взглядами. Как я уже знала от Барашка, здесь многие, образно и буквально выражаясь, спят с ножом под подушкой, но такой богатый арсенал, спрятанный в обычной местной спортивной форме — да, всю школьную форму я уже перешила так, как мне надо на предмет тайников — судя по реакции, увидеть никто не ожидал.
— Хм, а ты стала носить больше оружия, чем я помню, — одобрительно бросил мне дядя, глядя на то, как я возвращаю оружие на место.
— В последнее время очень много кому дорогу перешла. Не охрану же нанимать себе, — ответила я на это.
Да, у меня давно уже был собственный заработок и свой набор союзников и, естественно, врагов, так как быть просто дочкой богатеньких родителей не имея никакой собственной опоры как финансовой, так и человеческой я не собиралась — слишком уж ненадёжно. Но доверять свою безопасность посторонним людям было бы неразумно с моей стороны, раз уж могу защититься и сама. Конечно, мои личные враги из адхама теперь меня вряд ли достанут, однако у меня тут целая толпа новых образовалась — колдуны крови.
— Молодец, — кивнул дядя мне и обратился уже ко всем. — Как видите, с таким набором оружия при должном уровне владения им, который у адептки Вороновой, можете поверить, имеется, можно не бояться ни тёмных переулков, ни врагов. Но если что при отсутствии врагов, которые всем сердцем хотят вашей смерти, можно не носить с собой столько металла. Моя племянница носит его с собой сейчас уже по привычке, выработанной последствиями самостоятельности в кругах высокопоставленных акул. Большинству из вас, когда вы выпуститесь, будет достаточно всего нескольких ножей, дротиков и того, что придётся вам по вкусу. Подобный набор пригодится только в том случае, если на вас как на неё ведётся охота, со стороны личных врагов или со стороны общественных, таких как колдуны крови.
— А она-то тогда зачем здесь, если уже обучена? — поинтересовался какой-то парень, кивнув на меня.
— Потому что тренировки никогда не бывают лишними, — хором ответили мы с дядей.
— Коль скоро вам интересно, адепт Вологдин, адептка Воронова на занятиях по боевым искусствам будет заниматься отдельно от всех по другой программе, так как действительно умеет не меньше, чем наши выпускники, но всё ещё меньше, чем могла бы, — снизошёл до более развёрнутого ответа дядя.
Я мысленно порадовалась, возвращаясь в строй. Значит, мне не нужно будет вместе со всеми проходить основы основ. Ну и вздохнула. В этом был весь дядя. Сколького бы я ни достигла в развитии любого из своих знаний и навыков, этого всё равно будет недостаточно, потому что это никогда, совсем никогда, не будет пределом. По крайней мере, в его глазах. Но я не жалуюсь, потому что полностью с ним согласна — раз уж родилась гением, значит, обязана развиваться всю жизнь, сколько смогу. Родиться с такими выдающимися данными и не воспользоваться этим — сущее кощунство.
— Закончили с вопросами, — скомандовал дядя, когда я заняла своё место. — Семь кругов вокруг Арены и полоса препятствий в качестве разминки.
Учитывая, что Арена была далеко не маленькой, а местная полоса препятствий довольно заковыристой, задание было не из лёгких. Однако очень хорошо, что ни у кого не хватило глупости пожаловаться — иначе количество кругов бы удвоилось. Мне было бы нормально, а вот остальным — вряд ли. Ну зато согреемся. Здесь действительно было холодновато, пусть и теплее, чем вне Арены, так как здесь же, под нижними зрительскими рядами, располагались ангары с драконами, источавшие жар.
— Твой дядя — садист, — пропыхтела Барашек, которая старалась бежать со мной рядом, уже на четвёртом кругу.
Сейчас я была даже довольна тем, что она ко мне привязалась конкретно в этом случае. Не будь у неё цели окончательно превратиться в мой хвост, она могла бы последовать примеру некоторых идиотов, над которыми я мысленно посмеялась из-за того, что вместо лёгкого бега они взяли быстрый темп, очевидно желая выделиться. Естественно они выдохлись быстрее всех и по большей части теперь едва волочили ноги. Это было забавно.
— Лучше молчи, иначе собьёшь дыхание, — коротко посоветовала я.
Барашек благоразумно не стала развивать тему.
После разминки всех нас, кроме меня, разбили на пары. Так как изначально нас было чётное число, это создало некоторые проблемы — кому-то одному пары не хватило. Сначала я думала, что роль этого «одного» будет определяться по принципу «кто больше дяде не нравится на морду лица», так как ему была уготована участь стоять в паре с самим профессором Вороновым, а это страшно. Однако когда он выбрал Барашка, я, во-первых, порадовалась, так как теперь у Барашка совсем нет шанса остаться плохо обученной по причине того, что филонит, а во-вторых, поняла, что дядя, судя по всему, о её роли в моей жизни осведомлён.
Мне на этот урок было предоставлено «в холостую» отрабатывать несколько новых приёмов авторства, непосредственно, дяди, а в конце урока вступить в тренировочный поединок с ним с обязательным использованием этих приёмов. По крайней мере таков был изначальный план. Однако за десять минут до конца урока на Арену зачем-то заглянула тётя. Увидела меня, приподняла брови в лёгкой заинтересованности, и предложила дяде взять на себя задачу тренировочного поединка. Зашла она, собственно, чтобы передать ему какое-то письмо. Дядя не стал отказываться.
Как я уже говорила, тётю я видела лишь раз за всю свою жизнь, но она мне понравилась. Красивая, вопреки нашим фамильным чертам внешности, высокая женщина, знает себе цену, держит себя гордо, властно, но не заносчиво и не высокомерно, сдержана на эмоции, но не настолько холодна, насколько дядя.
Когда мне было десять лет, она изъявила желание познакомиться со мной. Мы провели вместе день, она сводила меня на аттракционы, на которых я до этого ни разу не была, так как вся моя жизнь была посвящена учёбе, и в кафе мороженное, но понравилась мне, естественно, не этим. Её отличительной чертой было то, что в отличие от многих так называемых «взрослых людей» она общалась со мной не как с маленькой, а вполне себе на равне. Конечно, разумом я понимала, что это больше из-за того, что она просто понятия не имеет, как нужно вести себя с детьми — в чём мне тогда напрямую и призналась — но всё равно так было лучше, чем если бы она всё же попыталась относиться ко мне якобы «правильно».
— Как тебе в Колдовороте, цыгано?к? — поинтересовалась тётя, без лишних заморочек атакуя первой.
Н-да, пожалуй, единственным её минусом было то, что она придумала мне это прозвище. Ну вот какой я ей «цыгано?к», а? Её извиняло то, что она не со зла. Её просто, в отличии от дяди, мой сбой в наследственности забавлял.
— Лучше, чем было до Колдоворота, — пожала я плечами.
— Угу, — хмыкнула тётя понимающе. — Я так понимаю, из основных плюсов: ты больше никогда не увидишь его рожу?
Моего отца тётя ненавидела всем сердцем. Мы в тот день нечаянно с ним пересеклись, он попытался поздороваться, так она ему вместо ответа с кулака по челюсти зарядила, развернулась, взяла меня за руку и ушла. Дядя мне потом объяснил, что это от того, что раньше, как он тогда сказал «до одного случая», отец был для неё примером во всём, она всеми силами старалась на него ровняться. Тогда я, уже хорошо знакомая с тем, как это бывает больно, когда предают, прекрасно её поняла, и презрение к отцу в моей душе укоренилось лишь крепче. Потому что это означало, что я была не первым родным человеком, которого он предал.
— Их, — с кривой усмешкой поправила её я. — Их обоих. Матушка не многим лучше, сама знаешь.
— Тоже верно, — кивнула тётя и как будто бы замялась, как если бы не знала, стоит ли говорить то, что хочет сказать. А потом всё же спросила. — Их там ещё никто не прикончил?
И лёгкая надежда в голосе, которую, не зная, вполне можно принять за надежду на то, что с отцом всё-таки расправились. Однако меня таким было не обмануть. В переводе с языка «да нет, мне не больно, мне вообще плевать» это звучало примерно как: «Как там мой непутёвый брат?». И я снова её понимала. Иногда мне тоже… хотелось знать, как они на самом деле, а не только то, что они показывают. Несмотря на боль и презрение. Но даже перед самой собой признаваться в подобном было стыдно.
— Здравствуют, — чуть поморщилась я, чтобы подыграть ей. Если тётя поймёт, что я знаю об истинных причинах её вопроса, ей станет только паршивее на душе. — Полагаю, открыли бутылку лучшего из своих вин по поводу моего исчезновения из их жизни.
— Сомневаюсь, — тётя Ольга неожиданно для меня качнула головой, парируя атаку. — Думаешь, почему Мир, — слышать, как дядю называют сокращённым вариантом имени, было непривычно, — выкрал тебя посреди ночи? И почему они врали на счёт твоего дня рождения? Они не хотели, чтобы ты здесь оказалась и приняла участь, от которой трусливо отрёкся твой отец. Колдун старше семнадцати лет больше, чем на месяц, к Посвящению не пригоден, так как сила уже не раскроется полностью, момент будет упущен. Так что скорее всего они сейчас рвут на себе волосы.
— Идиоты, — фыркнула я. — Что угодно, лишь бы избежать угрозы со стороны колдунов крови. А то, что если бы я не прошла Посвящение, миру был бы конец, их, конечно же, не волнует.
Наивную мысль о том, что, возможно, они таким глупым образом пытались «спасти» меня в надежде, что боги просто смогут выбрать новый Ключ, я отмела. Не стоит обманываться лишними надеждами. Кстати, я тут на досуге уже почитала, почему боги не могли после отречения моего отца просто выбрать новый Ключ, или назначить им, например, дядю.
Оказывается, что согласно одному из законов, которые лежат в основе Мироздания и не по воле Рода, а потому что иначе никак, в мире не может быть больше одного носителя Хаоса в крови. Когда отец отрёкся от силы, Хаос в его крови потерял силу, но всё равно никуда не исчез. Он передался и мне, но до моего принятия титула Ключа путём Посвящения он, можно сказать «дремал». Теперь в крови отца он должен был просто-напросто раствориться, как будто и не было, но если бы они просто сделали Ключом кого-то другого, то этого бы не произошло, так как тот «кто-то» не был бы наследником Вороновых, а именно – старшим ребёнком старшего ребёнка. И Хаос, вместо того, чтобы оказаться запертым, напротив резко набрал бы сил. С Ястребами в своё время было также, но пусть последний Ястреб и не умер, Тюрьма Богов находится между измерением Яви и Нави и является особым пространством вне мира, мир его как свою часть не воспринимает. Короче говоря, сложно. Но так как книга с этой информацией хранилась в закрытой секции — мне выдали «по блату» — родители вполне могли об этом и не знать, так как не интересовались во времена учёбы.
— Ну так они всегда были слишком трусливы, чтобы думать о чём-то кроме сохранности тушек своих и друг друга, — усмехнулась тётя. — Точнее он. Твоя мать просто пошла за ним, так как любила его слишком сильно. Значит, он здравствует, говоришь. Жаль. Никому так и не удалось избавить мир от этой грязи.
Читай: «Хорошо. Пусть и предатель, но хотя бы живой». Но вслух мы этого никогда не скажем, ага.
— Но не будем о грустном, — решила сменить тему тётя. Выбить ножи из рук друг друга пока не получалось, и мы могли немного поболтать. — Я смотрю, ты расцвела за те годы, что мы не виделись.
— Розам положено цвести, — ответила я метафорой, которые, как я помнила, она любила.
— Ну да, — фыркнула тётя и подшутила. — И ясенцу тоже.
— Эта шутка Макоши мне теперь всю жизнь аукаться будет, — закатила глаза я с деланным раздражением. — Но вообще лучше уж быть цветком, которым любуются издалека, чем розой, которую так и норовят сорвать.
— Тоже верно, — не стала спорить тётя и как будто бы о чём-то на пару мгновений задумалась.
Я не стала эти краткие мгновения терять. Сделала неожиданную подсечку и приёмом, который показал дядя, выбила из руки тёти нож. А в следующую секунду прозвенел колокол.
