Эти колдуны охотились за старшими детьми Ястребовых, считая их своими миссиями, всеми силами старались свести с ума, чтобы те открыли Хаосу путь, но им не удавалось этого сделать. И вот однажды один из Ястребов не выдержал давления опасности, что нависала из-за колдунов крови над всеми, кто ему дорог, и отрёкся от силы. Боги как могли сдерживали Хаос, но сами не будучи к нему причастны не могли помешать ему набирать силу. И вот наконец возраста Посвящения достиг сын того Ястреба, Алексей. Он уродился сильнейшим колдуном, сильнее всех богов каждого отдельно взятого пантеона вместе, и гениальным, как и ты, человеком. Как и ты, Ратори, он не мог контролировать свою силу и ему приходилось носить артефакты. Славный был парень, как пишут. Богам в те времена уже приходилось выбирать избранных их колдунов, чтобы не слабеть, и Алексей был избран Велесом. Вот только никто не заметил, когда тот сошёл с ума под давлением Хаоса в его крови. Всё же Хаос тогда стал слишком сильным. Он чуть не выпустил Хаос в мир, но его невеста, Ольга из рода Ворона, чьей особенностью колдовства — такое бывает у некоторых колдунов, как у тебя со льдом и снегом — была способность нейтрализовать любые летящие в неё заклинания. Она вступила с ним в бой и, дождавшись, пока его силы иссякнут, со слезами воззвала к богам. Неведомо как, но Алексей сделал так, что его невозможно было убить, пока он сам того не пожелает, а он не пожелал. Говорят, он и по сей день томится в Темнице Богов. А дева из рода Воронов была удостоена чести стать новым Ключом, как и все старшие дети этого рода далее. А сейчас история повторяется. Твои родители отреклись от силы, боги кое-как сдерживали семнадцать лет Хаос, он набирал силы, а ты, родившаяся сильнее вообще всех богов вместе взятых, через три дня пройдёшь со всеми Посвящение, станешь избранницей кого-то из славянских богов и новым Ключом. Мы сейчас летим в академию колдовства, Колдоворот. Я там преподаватель. Когда твои родители, фактически, отказались от тебя, мне разрешили уйти в отпуск на несколько лет, чтобы воспитать тебя, два года назад вызвали обратно, а теперь вот отправили за тобой.
Несколько минут помолчав, я кивнула:
— Исчерпывающая информация. Почему-то я даже не удивлена, что отец оказался самым обыкновенным трусом. А мне теперь отдуваться. Ну что ж, вопросов у меня пока что нет, так что я спать. Разбудишь, когда прилетим.
— Поразительное дитя. Ей рассказывают, что от здравости её рассудка существование мира зависит, а она просто «Я спать».
— Естественных потребностей никто не отменял, — пожала я плечами и, свернувшись клубочком, через несколько мгновений уснула, удивив даже саму себя.
Разбудил меня не дядя, а солнечный свет, пробивающийся под веки. Поморщившись, я потянулась и успела мысленно подосадовать, что забыла задёрнуть шторы, как вдруг воспоминания о прошедшей ночи вернулись. Н-да-а-а-а… Ну я и влипла. Фраза «тяжело, словно весь мир на плечах» заиграла новыми красками. Даже не один мир, а система из четырёх слоёв пространства, которые принято для простоты именовать мирами — Явь, Навь, Славь и Правь. Кошма-а-а-ар… Но деваться некуда, похоже. Что ж, придётся смириться и научиться жить в новой роли.
— Наконец проснулась, — хмыкнул дядя. — Я уже собирался будить, но рука не поднималась. Ты во сне прям ангелочек.
— «И мирно стынет на ушах зелёная лапша…»* — напела я строчку песенки из мультфильма. — Проще говоря, кому ты заливаешь, дядь? С шести лет будил меня в пять утра на тренировки, а тут «рука не поднимается». Да и вообще, я помню описание ангелов из Библии**. С таким знанием сложно воспринимать фразу «ты прям ангелочек» как комплимент.
— Ну вот, проснулась и снова фурия, — с наигранным драматизмом вздохнул дядя. — Снижаемся, приходи в себя.
Хмыкнув и ничего не ответив, я подошла к сочленению между крылом и туловищем дракона, легла на живот и, подперев руками подбородок, стала смотреть вниз. Высоты я не боялась, видали вещи и пострашнее, так что ни что не мешало наслаждаться мне видом кроме не прошедшего желания спать, которое сейчас было не удовлетворить. А вид постепенно открывался прекрасный. Дракон снижался, и в какой-то момент мне стало видно всё. И глухое, почти идеально круглое кольцо гор с заснеженными вершинами и заросшими лесом низинами, лес внизу, бурная река, стекающая с гор и теряющаяся в нём, озеро перед лесом, что-то, напоминающее Арену из Древнего Рима, и в центре всего этого величественный деревянный дворец, окружённый то ли парком, то ли садом, высоким забором с арочными воротами и рвом. Через какое-то время мне стали видны два высоких терема по разные стороны от дорожки, ведущей к дворцу, и саму дорожку, по краям которого росло по ряду высоких могучих деревьев, ветви которой над этой дорожкой плотно переплетались.
С мягким толчком дракон приземлился рядом с воротами и поставил крылья так, чтобы мы могли соскользнуть с них как с горки. Я даже на несколько мгновений почувствовала себя ребёнком. Тем самым нормальным ребёнком, которым «гениальной девочке Ратори» никогда не доводилось и уже не доведётся быть, ведь она потратила детские годы сначала на то, чтобы заслуживать гордость в глазах двух трусливых мразей, а потом на то, чтобы научиться выживать.
— На, держи, — протянул мне сумку дядя. — Зайди в кабинет к Велесу, он просил. Он наш академик если что. Дорогу спросишь у дворца, он покажет. А я отведу Ансгара в ангар. В двери и ворота постучись — откроются.
И, больше ничего не объясняя, двинулся прочь. А за ним, как собачка на повадке, низко над землёй медленно полетел огромный могущественный зверь. Прелесть какая. Что ж, ладно, дядя как всегда в своём репертуаре, я привычная. Он мне не нянька в конце концов. Вздохнув, я подхватила сумку со своими вещами и пошла туда, куда сказали. Ну а что мне ещё оставалось?
Дворец встретил меня сначала шелестом пламенной листвы под ногами, лестницей с маленькими ступеньками и утренней сонной тишиной холла. Примерно прикинув время, в которое в эти дни светает, я хмыкнула, ничуть не удивлённая. Сейчас, дай бог, восьмой час, если не меньше, солнце едва начало подниматься от горизонта. Или теперь мне следует говорить «дайте боги»? В прочем, сейчас это не важно, верно? Никогда не была сильно религиозной, так что лексикон, скорее всего, сменю легко.
Внутри дворца создавалось впечатление, что ты вдруг попал в промежуточные времена между Русью и Российской империей. Искусная роспись на золотистых стенах в виде всяких лесных узоров, декоративных птиц, гобелены со сказочными и былинными мотивами — хотя вполне может статься, что здесь эти мотивы не сказочны, а вполне реальны — сводчатые потолки с лепниной, роскошный ковёр на полу… И это только восьмигранный зал холла! Не знаю, каким образом, но эта ненавязчивая, почти что простая роскошь создавала некое незнакомое мне ощущение уюта, если это можно так назвать. Стены здесь не давили, как бывало почти во всех пышущих роскошью домах и помещениях, в которых я часто бывала. От входа были видны семь арочных проходов с лестницами, сделанные в каждой из восьми стен кроме той, в которой был вход.
Чувствуя себя несколько странно, я спросила в пустоту:
— Как пройти в кабинет академика?
Неяркая вспышка, и передо мной появился пламенный силуэт странной птички с длинным, напоминающим павлиний хвостом, свисающим вниз. Махнув мне крылом, существо, которое вероятно было каким-то духом, полетело к центральной лестнице. Мысленно пожав плечами, я пошла за ним. Наверное, дядя имел в виду именно это, говоря, что дворец покажет дорогу.
Идти пришлось достаточно долго. Коридоры дворца оказались запутанными и длинными, с множеством дверей, лестниц, поворотов и проходов. Это заставляло поблагодарить создателей за наличие здесь духов-проводников. По дороге встречались уже не только вышитые гобелены, ковры, лепнина и роспись на стенах, но и мраморные статуи, среди которых я узнавала некоторые лица — например Достоевского было сложно с кем-то перепутать. И если сначала я думала, что мне только кажется, будто они морщатся спросонья, то на седьмой раз пришлось вспомнить, что галлюцинациями я никогда не страдала. Статуи действительно были живыми. Это вызывало смешанные чувства. «Наверное, именно это ощущали маглорождённые в Хогвартсе, впервые увидев живые картины,» — подумалось мне, когда какая-то женщина, наверное, известная в кругах колдунов и уже наверняка покойная, пробормотала мне вслед: «Ходют тут. Топчут. Чего не спится?». Прошу заметить, что шла я тихо и уж точно не могла её разбудить!
Когда мы наконец остановились перед одной из дверей, я почти что обрадовалась. Это ж надо было обосноваться так далеко и высоко! Ступеньки у местных лестниц, между прочим, далеко не маленькие! Ну, если не считать лестницу на улице, ведущую ко входу, конечно.
В ответ на короткий стук из-за двери донеслось прямо-таки неприлично бодрым для такого времени голосом:
— Кто?
Он что, реально сейчас не спит? Что ж, ладно, наверное стоит наоборот порадоваться. Но всё же, воскресенье, семь утра… Н-да.
— Воронова, — ответила я, стараясь звучать хоть чуть-чуть менее заспанно.
— Заходите.
Эх, не хочется мне сейчас ни с кем разговаривать… Но выбора, похоже, нет.
Кабинет, в который я вошла, оказался… обезличенным. Он был красив, богато убран, не спорю. Хорошо выделанная шкура какого-то зверя у камина, располагавшегося за спиной владельца кабинета, сидевшего за столом лицом ко входу, сам камин красив, хорошо сложен, на полочке над ним какие-то мелочи, на полу узорчатый ковёр, не достающий до стен не больше полуметра, на стенах песочного цвета как и на многих стенах этого дворца, вышивка гобеленов, у окна резные ставни, рабочий стол тоже украшен узорчатой резьбой, кресла, и хозяйское, и гостевое, стоящее перед ним, мягкие, обитые тёмно-красным бархатом с золотым шитьём, но… всё это никак и ничем не выделялось среди остального дворца. Лишь идеальный порядок на столе, спровоцировавший лёгкий укол зависти (у самой на рабочих местах вечный творческий бедлам), мог что-то сказать о хозяине кабинета.
Окинув беглым взглядом помещение и придя к такому не слишком обнадёживающему выводу, я сконцентрировала внимание на самом Велесе, который в свою очередь так же внимательно разглядывал меня. Вот тут было уже интереснее. Сухая кожа, короткая, ухоженная бородка, а не длинная борода, как носили на Руси считая это признаком мужской силы, нос с лёгкой горбинкой, каштановые волосы, густой гривой ниспадающие на плечи в лёгком художественном беспорядке, чуть резкие, но красивые и не отличающиеся грубостью или топорностью черты лица, твёрдая линия узкого подбородка и пронзительные, ярко-голубые глаза. В нём чувствовалась волевая сильная личность, что заставляло испытывать невольное предварительное уважение.
Видимо, я сделала что-то не так, как здесь принято, потому что спустя несколько мгновений нашего взаимного изучения друг друга он заинтересованно склонил голову на бок, провёл пальцами по подбородку и как-то странно усмехнулся. Мне почему-то стало дискомфортно, а в следующее мгновение я ощутила, как на меня давит какая-то неведомая сила. Эта сила принуждала подчиниться и вызывала острое желание поклониться по меньшей мере в пояс. Однако дядя учил меня никогда и ни перед кем не склонять даже головы, не то что спины, а потому я сдержалась, прекрасно понимая теперь, что сделала не так. Но не хуже этого я понимала и другое: меня сейчас проверяют. И проверку эту следует пройти, потому что передо мной сейчас сидит один из Игроков. И моё место в его Игре очень важно. В этот миг решалось, кем меня будут видеть дальше: очень ценной фигурой на доске, или же будущим Игроком. Больше всего мне бы хотелось быть к этой игре вовсе не причастной, но раз уж такого варианта у меня нет, значит нужно было очень сильно постараться и стать именно вторым вариантом. В конце концов, по уровню силы своего колдовства я превосхожу всех богов разом, значит на место Игрока в отличии от большинства смертных претендовать вполне могу. Осталось это место заслужить. И первым шагом будет не поддаться давлению.
Давление это тем не временем с каждым мгновением становилось всё сильнее и сильнее. Совсем скоро меня начало подташнивать, я уже едва стояла на ногах, а в голове набатом стучало: «Подчинись. Поклонись и всё станет как прежде». Я знала — во времена Древней Руси поклон в пояс считался поклоном равного равному. Однако так как мне явно не собирались отвечать тем же и, более того, пытались заставить склониться куда ниже, я должна была продолжать держаться ровно. Но боже, как же сложно это было!.. Состояние всё хуже, а навязанное желание покориться всё сильнее! Когда бороться с собой и с чужой силой стало совсем невыносимо, я, не выдержав, зажмурилась и со всей твёрдостью, на которую только была способна, отрезала, отвечая голосу в голове и Велесу одновременно:
— Нет!
И в тот же миг всё прекратилось. Я снова не чувствовала ничего сильнее прежней усталости, а не свойственные мне желания пропали, словно бы их и не было. Открыв глаза, я увидела, что по лицу откинувшегося на спинку кресла бога блуждает довольная улыбка.
— Прекрасно, — произнёс он, когда наши взгляды встретились. — Обычно даже для самых горделивых упрямцев хватает и лёгкого флёра моей силы. Такие как ты — приятные исключения.
— Кланяться не приучена, — пожав плечами, мрачно ответила я и наконец прошла в кабинет, чтобы сесть в кресло, предназначенное посетителям.
Мне не нравилось то, что пытался сделать Велес, однако и злиться на него не получалось. В конце концов, окажись я на его месте, я бы поступила точно так же. Когда судьба мира оказывается в руках семнадцатилетней девушки, а ты помнишь печальный опыт с таким же семнадцатилетнем парнем, невозможно не начать знакомство с какой-никакой проверки. Едва ли он забыл Алексея Ястреба, правда?
— Дядя сказал, вы просили зайти, — произнесла я, чтобы сразу перейти к делу, отсекая всё ненужное для меня, что может быть сказано им сейчас дальше для более подробного «прощупывания почвы». Хватит, наигрались.
— Просил, — кивнул Велес. — Когда было принято решение о твоём рождении, мне пришлось дать одну клятву, которую я очень не хочу соблюдать. Но клятвы богов нерасторжимы, вечны и прочее «бла-бла-бла…». Почему так объяснять нудно и скучно, а ты вполне закономерно хочешь спать, так что опустим, потом как-нибудь узнаешь. Однако я не просто так в числе длиннющего списка обязанностей бог хитрости и ума, так что для меня в каждой клятве есть лазейка. И в связи с этим вопрос: тайны разгадывать любишь?
На несколько мгновений задумавшись о том, как следует ответить, я хмыкнула:
— Всё зависит от того, к чему меня приведёт разгадка. Однако этого вы мне, я так понимаю, сказать не можете, верно?
— Верно, — кивнул Велес одобрительно. Мой ответ ему явно понравился. Наверное, порадовался, что я не страдаю неуёмным вездесущим любопытством и умею взвешенно решать, что мне надо, а что нет. — Однако разгадка этой тайны напрямую касается тебя. И мне, как и моей супруге Макоши, очень уж хочется, чтобы ты эту тайну знала. Мы желаем этого в той же степени, в которой того не желают остальные боги. Так что да, если ты дойдёшь до того, до чего нам троим нужно, остальные будут весьма недовольны.
Несколько минут помолчав, я кивнула:
— Исчерпывающая информация. Почему-то я даже не удивлена, что отец оказался самым обыкновенным трусом. А мне теперь отдуваться. Ну что ж, вопросов у меня пока что нет, так что я спать. Разбудишь, когда прилетим.
— Поразительное дитя. Ей рассказывают, что от здравости её рассудка существование мира зависит, а она просто «Я спать».
— Естественных потребностей никто не отменял, — пожала я плечами и, свернувшись клубочком, через несколько мгновений уснула, удивив даже саму себя.
Разбудил меня не дядя, а солнечный свет, пробивающийся под веки. Поморщившись, я потянулась и успела мысленно подосадовать, что забыла задёрнуть шторы, как вдруг воспоминания о прошедшей ночи вернулись. Н-да-а-а-а… Ну я и влипла. Фраза «тяжело, словно весь мир на плечах» заиграла новыми красками. Даже не один мир, а система из четырёх слоёв пространства, которые принято для простоты именовать мирами — Явь, Навь, Славь и Правь. Кошма-а-а-ар… Но деваться некуда, похоже. Что ж, придётся смириться и научиться жить в новой роли.
— Наконец проснулась, — хмыкнул дядя. — Я уже собирался будить, но рука не поднималась. Ты во сне прям ангелочек.
— «И мирно стынет на ушах зелёная лапша…»* — напела я строчку песенки из мультфильма. — Проще говоря, кому ты заливаешь, дядь? С шести лет будил меня в пять утра на тренировки, а тут «рука не поднимается». Да и вообще, я помню описание ангелов из Библии**. С таким знанием сложно воспринимать фразу «ты прям ангелочек» как комплимент.
— Ну вот, проснулась и снова фурия, — с наигранным драматизмом вздохнул дядя. — Снижаемся, приходи в себя.
Хмыкнув и ничего не ответив, я подошла к сочленению между крылом и туловищем дракона, легла на живот и, подперев руками подбородок, стала смотреть вниз. Высоты я не боялась, видали вещи и пострашнее, так что ни что не мешало наслаждаться мне видом кроме не прошедшего желания спать, которое сейчас было не удовлетворить. А вид постепенно открывался прекрасный. Дракон снижался, и в какой-то момент мне стало видно всё. И глухое, почти идеально круглое кольцо гор с заснеженными вершинами и заросшими лесом низинами, лес внизу, бурная река, стекающая с гор и теряющаяся в нём, озеро перед лесом, что-то, напоминающее Арену из Древнего Рима, и в центре всего этого величественный деревянный дворец, окружённый то ли парком, то ли садом, высоким забором с арочными воротами и рвом. Через какое-то время мне стали видны два высоких терема по разные стороны от дорожки, ведущей к дворцу, и саму дорожку, по краям которого росло по ряду высоких могучих деревьев, ветви которой над этой дорожкой плотно переплетались.
С мягким толчком дракон приземлился рядом с воротами и поставил крылья так, чтобы мы могли соскользнуть с них как с горки. Я даже на несколько мгновений почувствовала себя ребёнком. Тем самым нормальным ребёнком, которым «гениальной девочке Ратори» никогда не доводилось и уже не доведётся быть, ведь она потратила детские годы сначала на то, чтобы заслуживать гордость в глазах двух трусливых мразей, а потом на то, чтобы научиться выживать.
— На, держи, — протянул мне сумку дядя. — Зайди в кабинет к Велесу, он просил. Он наш академик если что. Дорогу спросишь у дворца, он покажет. А я отведу Ансгара в ангар. В двери и ворота постучись — откроются.
И, больше ничего не объясняя, двинулся прочь. А за ним, как собачка на повадке, низко над землёй медленно полетел огромный могущественный зверь. Прелесть какая. Что ж, ладно, дядя как всегда в своём репертуаре, я привычная. Он мне не нянька в конце концов. Вздохнув, я подхватила сумку со своими вещами и пошла туда, куда сказали. Ну а что мне ещё оставалось?
Дворец встретил меня сначала шелестом пламенной листвы под ногами, лестницей с маленькими ступеньками и утренней сонной тишиной холла. Примерно прикинув время, в которое в эти дни светает, я хмыкнула, ничуть не удивлённая. Сейчас, дай бог, восьмой час, если не меньше, солнце едва начало подниматься от горизонта. Или теперь мне следует говорить «дайте боги»? В прочем, сейчас это не важно, верно? Никогда не была сильно религиозной, так что лексикон, скорее всего, сменю легко.
Внутри дворца создавалось впечатление, что ты вдруг попал в промежуточные времена между Русью и Российской империей. Искусная роспись на золотистых стенах в виде всяких лесных узоров, декоративных птиц, гобелены со сказочными и былинными мотивами — хотя вполне может статься, что здесь эти мотивы не сказочны, а вполне реальны — сводчатые потолки с лепниной, роскошный ковёр на полу… И это только восьмигранный зал холла! Не знаю, каким образом, но эта ненавязчивая, почти что простая роскошь создавала некое незнакомое мне ощущение уюта, если это можно так назвать. Стены здесь не давили, как бывало почти во всех пышущих роскошью домах и помещениях, в которых я часто бывала. От входа были видны семь арочных проходов с лестницами, сделанные в каждой из восьми стен кроме той, в которой был вход.
Чувствуя себя несколько странно, я спросила в пустоту:
— Как пройти в кабинет академика?
Неяркая вспышка, и передо мной появился пламенный силуэт странной птички с длинным, напоминающим павлиний хвостом, свисающим вниз. Махнув мне крылом, существо, которое вероятно было каким-то духом, полетело к центральной лестнице. Мысленно пожав плечами, я пошла за ним. Наверное, дядя имел в виду именно это, говоря, что дворец покажет дорогу.
Идти пришлось достаточно долго. Коридоры дворца оказались запутанными и длинными, с множеством дверей, лестниц, поворотов и проходов. Это заставляло поблагодарить создателей за наличие здесь духов-проводников. По дороге встречались уже не только вышитые гобелены, ковры, лепнина и роспись на стенах, но и мраморные статуи, среди которых я узнавала некоторые лица — например Достоевского было сложно с кем-то перепутать. И если сначала я думала, что мне только кажется, будто они морщатся спросонья, то на седьмой раз пришлось вспомнить, что галлюцинациями я никогда не страдала. Статуи действительно были живыми. Это вызывало смешанные чувства. «Наверное, именно это ощущали маглорождённые в Хогвартсе, впервые увидев живые картины,» — подумалось мне, когда какая-то женщина, наверное, известная в кругах колдунов и уже наверняка покойная, пробормотала мне вслед: «Ходют тут. Топчут. Чего не спится?». Прошу заметить, что шла я тихо и уж точно не могла её разбудить!
Когда мы наконец остановились перед одной из дверей, я почти что обрадовалась. Это ж надо было обосноваться так далеко и высоко! Ступеньки у местных лестниц, между прочим, далеко не маленькие! Ну, если не считать лестницу на улице, ведущую ко входу, конечно.
В ответ на короткий стук из-за двери донеслось прямо-таки неприлично бодрым для такого времени голосом:
— Кто?
Он что, реально сейчас не спит? Что ж, ладно, наверное стоит наоборот порадоваться. Но всё же, воскресенье, семь утра… Н-да.
— Воронова, — ответила я, стараясь звучать хоть чуть-чуть менее заспанно.
— Заходите.
Эх, не хочется мне сейчас ни с кем разговаривать… Но выбора, похоже, нет.
Кабинет, в который я вошла, оказался… обезличенным. Он был красив, богато убран, не спорю. Хорошо выделанная шкура какого-то зверя у камина, располагавшегося за спиной владельца кабинета, сидевшего за столом лицом ко входу, сам камин красив, хорошо сложен, на полочке над ним какие-то мелочи, на полу узорчатый ковёр, не достающий до стен не больше полуметра, на стенах песочного цвета как и на многих стенах этого дворца, вышивка гобеленов, у окна резные ставни, рабочий стол тоже украшен узорчатой резьбой, кресла, и хозяйское, и гостевое, стоящее перед ним, мягкие, обитые тёмно-красным бархатом с золотым шитьём, но… всё это никак и ничем не выделялось среди остального дворца. Лишь идеальный порядок на столе, спровоцировавший лёгкий укол зависти (у самой на рабочих местах вечный творческий бедлам), мог что-то сказать о хозяине кабинета.
Окинув беглым взглядом помещение и придя к такому не слишком обнадёживающему выводу, я сконцентрировала внимание на самом Велесе, который в свою очередь так же внимательно разглядывал меня. Вот тут было уже интереснее. Сухая кожа, короткая, ухоженная бородка, а не длинная борода, как носили на Руси считая это признаком мужской силы, нос с лёгкой горбинкой, каштановые волосы, густой гривой ниспадающие на плечи в лёгком художественном беспорядке, чуть резкие, но красивые и не отличающиеся грубостью или топорностью черты лица, твёрдая линия узкого подбородка и пронзительные, ярко-голубые глаза. В нём чувствовалась волевая сильная личность, что заставляло испытывать невольное предварительное уважение.
Видимо, я сделала что-то не так, как здесь принято, потому что спустя несколько мгновений нашего взаимного изучения друг друга он заинтересованно склонил голову на бок, провёл пальцами по подбородку и как-то странно усмехнулся. Мне почему-то стало дискомфортно, а в следующее мгновение я ощутила, как на меня давит какая-то неведомая сила. Эта сила принуждала подчиниться и вызывала острое желание поклониться по меньшей мере в пояс. Однако дядя учил меня никогда и ни перед кем не склонять даже головы, не то что спины, а потому я сдержалась, прекрасно понимая теперь, что сделала не так. Но не хуже этого я понимала и другое: меня сейчас проверяют. И проверку эту следует пройти, потому что передо мной сейчас сидит один из Игроков. И моё место в его Игре очень важно. В этот миг решалось, кем меня будут видеть дальше: очень ценной фигурой на доске, или же будущим Игроком. Больше всего мне бы хотелось быть к этой игре вовсе не причастной, но раз уж такого варианта у меня нет, значит нужно было очень сильно постараться и стать именно вторым вариантом. В конце концов, по уровню силы своего колдовства я превосхожу всех богов разом, значит на место Игрока в отличии от большинства смертных претендовать вполне могу. Осталось это место заслужить. И первым шагом будет не поддаться давлению.
Давление это тем не временем с каждым мгновением становилось всё сильнее и сильнее. Совсем скоро меня начало подташнивать, я уже едва стояла на ногах, а в голове набатом стучало: «Подчинись. Поклонись и всё станет как прежде». Я знала — во времена Древней Руси поклон в пояс считался поклоном равного равному. Однако так как мне явно не собирались отвечать тем же и, более того, пытались заставить склониться куда ниже, я должна была продолжать держаться ровно. Но боже, как же сложно это было!.. Состояние всё хуже, а навязанное желание покориться всё сильнее! Когда бороться с собой и с чужой силой стало совсем невыносимо, я, не выдержав, зажмурилась и со всей твёрдостью, на которую только была способна, отрезала, отвечая голосу в голове и Велесу одновременно:
— Нет!
И в тот же миг всё прекратилось. Я снова не чувствовала ничего сильнее прежней усталости, а не свойственные мне желания пропали, словно бы их и не было. Открыв глаза, я увидела, что по лицу откинувшегося на спинку кресла бога блуждает довольная улыбка.
— Прекрасно, — произнёс он, когда наши взгляды встретились. — Обычно даже для самых горделивых упрямцев хватает и лёгкого флёра моей силы. Такие как ты — приятные исключения.
— Кланяться не приучена, — пожав плечами, мрачно ответила я и наконец прошла в кабинет, чтобы сесть в кресло, предназначенное посетителям.
Мне не нравилось то, что пытался сделать Велес, однако и злиться на него не получалось. В конце концов, окажись я на его месте, я бы поступила точно так же. Когда судьба мира оказывается в руках семнадцатилетней девушки, а ты помнишь печальный опыт с таким же семнадцатилетнем парнем, невозможно не начать знакомство с какой-никакой проверки. Едва ли он забыл Алексея Ястреба, правда?
— Дядя сказал, вы просили зайти, — произнесла я, чтобы сразу перейти к делу, отсекая всё ненужное для меня, что может быть сказано им сейчас дальше для более подробного «прощупывания почвы». Хватит, наигрались.
— Просил, — кивнул Велес. — Когда было принято решение о твоём рождении, мне пришлось дать одну клятву, которую я очень не хочу соблюдать. Но клятвы богов нерасторжимы, вечны и прочее «бла-бла-бла…». Почему так объяснять нудно и скучно, а ты вполне закономерно хочешь спать, так что опустим, потом как-нибудь узнаешь. Однако я не просто так в числе длиннющего списка обязанностей бог хитрости и ума, так что для меня в каждой клятве есть лазейка. И в связи с этим вопрос: тайны разгадывать любишь?
На несколько мгновений задумавшись о том, как следует ответить, я хмыкнула:
— Всё зависит от того, к чему меня приведёт разгадка. Однако этого вы мне, я так понимаю, сказать не можете, верно?
— Верно, — кивнул Велес одобрительно. Мой ответ ему явно понравился. Наверное, порадовался, что я не страдаю неуёмным вездесущим любопытством и умею взвешенно решать, что мне надо, а что нет. — Однако разгадка этой тайны напрямую касается тебя. И мне, как и моей супруге Макоши, очень уж хочется, чтобы ты эту тайну знала. Мы желаем этого в той же степени, в которой того не желают остальные боги. Так что да, если ты дойдёшь до того, до чего нам троим нужно, остальные будут весьма недовольны.
