Тот чуть не сломал иглу с жизнью Кощея, что не только убило бы её отца, но и уничтожило бы Навь, и никакие разумные доводы этот горе-царевич не слушал. Пришлось вступать в бой.
Романова, которую, оказывается, в царские времена, пока она училась колдовству, подменял двойник, а в каникулы её как царскую особу отпускали домой, чтобы царевна училась тому, что должна уметь царская особа, в лето революции, о начале которой не знала, была вынуждена по придуманным Велесом, чтобы её уберечь, причинам задержаться в Колдовороте. Итог: она осталась единственной, кто выжил из семьи. От той трагедии она так до конца и не оправилась.
Яга была взращена лесом, так как её мать, дочь одного из Волхвов, забеременела от того, кого любила, а не от того, кого выбрал ей отец, и оказалась этому любимому не нужна. Волхв прогнал дочь из дома, ещё не зная, что она носит дитя, она укрылась в одном из Заповедных лесов и скончалась в родах. Итог: избушка на курьих ножках, лешие и кикиморы вместо семьи и друзей. Там её потом и нашёл Велес, когда она провела первого царевича из Яви не в Навь, как принято считать, а в Славь, сама того не осознав, и этим выдала своё существование.
И ещё много грустных историй, но у Златославы, на мой взгляд, была одна из самых трагичных, подлых и отвратных. В своё время она была дочерью какого-то там князя, который славился тиранией и отвратительным характером. О своём колдовском даре норовистая и гордая княжна даже не знала. И вот однажды сосватал этот князь свою старшую дочь из выгоды за старика из какого-то там знатного рода. Тринадцатилетняя девушка с таким мириться не стала и сбежала. Сбежала в горы. Какое-то время она там жила, уже постигая свою проснувшуюся силу, но потом её нашёл один из посыльных князя, который оскорбился таким поступком «опозорившей его на весь мир» дочери. У него был приказ убить, у Златославы — желание жить. Но она не заметила его вовремя. Стрела в спину, дошедшая до сердца, горе духов гор, которые успели привязаться к девушке, и вот Златослава воскресает их волею уже не совсем человеком и даже не совсем колдуньей — Хозяйкой гор. О том, что она Ветвь, она узнала уже позднее, когда её, как и Ягу, нашёл Велес.
Не удивительно, что с такой историей у неё образовались основательные проблемы с доверием, правда? Ну вот и я о том же. Но к чему я это всё? Златославу мне, конечно, было в определённой степени жаль, и я её очень понимала, так как с предательством родителей была знакома не понаслышке, однако это не отменяло того, что как преподаватель она была прямо-таки до безобразия дотошна, и опаздывать к ней не стоило. Даже на минуту. А из-за того, что Волков меня задержал, у нас с Ядде появился шанс допустить подобную оплошность. Хорошо хоть Барашек, которая, как выяснилось, жила до начала учёбы попеременно год здесь, год в кочующем таборе отца, который водила колдунья, знала этот дворец уже наизусть. В том числе и потайные ходы, которые позволяли срезать путь.
— Главное не забывать, где какая ловушка, — улыбалась она, ведя меня по ним. — Они были установлены здесь ещё в годы Второй Мировой, в которой и колдуны между прочим принимали участие тоже. Колдоворот тогда чуть окончательно не превратился в один из основных военных штабов. А с тех пор руки ни у кого так и не дошли эти ловушки убрать. В конце концов, предполагается, что адепты об этих ходах даже и не знают, а я свои знания о них не распространяю. Ещё, глядишь, замуруют, будет печально. Мне просто в детстве шило в одном месте всё покоя не давало, и когда ко мне в руки попал старый план Колдоворота… В общем, сама понимаешь.
«Тебе оно и сейчас, похоже, успокоиться мешает,» — мысленно фыркнула я на это, но вслух ничего не сказала, лишь кивнула и понадеялась, что расположение ловушек Ядде помнит достаточно хорошо.
В аудиторию мы влетели за минуту до звонка.
— Ещё чуть-чуть и была бы отработка, — отметила профессор Медная, окинув ничего кроме арктического равнодушия не отражающим взглядом слегка запыхавшихся нас с Барашком. — Проходите быстрее, вот-вот колокол прозвонит.
Нам дважды повторять не пришлось.
Я, честно говоря, ожидала, что первый урок будет вводным, как и у Волкова, но как же сильно я ошибалась! Я уже поняла, что в Колдовороте, как и в принципе на колдовской стороне России, живут исключительно по принципу «кто сдох, тот лох», но чтоб настолько…
— Технику безопасности вы должны были изучить сами, кто не догадался — сам виноват, два за сообразительность, — заявили нам с самого начала. — Вступительных речей говорить не буду, и так уже знаете, где и почему оказались и чего от вас ждут. Кто не знает — опять же, сам виноват. Этот год будет посвящён превращению своего тела в разные формы живых и не живых объектов. Скорее всего, многие из вас слышали, что это самый сложный тип превращений, но это миф, в который верят только за границей. Превратить во что-то себя проще всего, так как ваше тело подчиняется вам, вашему сознанию и вашей силе, причём всегда, не только когда вы колдуете над ним. Законы, по которым оно работает, изменить колдовством проще, чем превратить во что-то сторонний объект, который подчиняется своим законам, не зависящим от вашего сознания до того момента, пока вы не применяете колдовскую силу. Ну и да, для превращений во что-то себя вам не потребуется навыка мгновенно производить в голове каких-либо математических, физических и химических расчетов, которые для изменения параметров каждого вида сторонней материи разные. Так что если кому-то из вас мои занятия покажутся сложными уже сегодня или же на протяжении этого года, то у меня для вас плохие новости. Признаю, мой предмет действительно как считается, так и является одним из самых сложных искусств в колдовстве, но если вы не овладеете им, как и любым из других колдовских искусств, считаться полноценным колдуном вы не сможете. И так, начнём. Первое что мы изучим, это превращение в своё тотемное животное, так как из превращений самого себя во что-либо оно самое лёгкое, ведь ваш дух объекту превращения в какой-то степени соответствует. Ну и заодно узнаете, какое ваше тотемное животное раньше, чем будете проходить это на колдовстве природы. Думаю, это всем будет интересно.
И за всю эту речь ни одного отступления от ровной официальной интонации! Дальше нам объяснили, что нужно сделать, чтобы превратиться и… начались страдания, да. Это было очень, очень, очень сложно! И мне очень, очень, очень понравилось! Потому что на самом деле мне редко что даётся с таким трудом — когда ты гений, жизнь бывает слегка скучной. К концу урока превратиться смогли только двадцать человек. Из ста двадцати. Ещё десять смогли превратиться частично, что относительно основной массы тех, кто не смог вообще ничего, тоже было успехом.
Среди двадцатки отличившихся были и мы с Ядде. Что примечательно и забавно, тотемным животным Барашка оказалась красная лисица. А моим змея, да… Если точнее, то королевская кобра. Вот своему облику я даже почти не удивилась, если честно. Действительно ведь та ещё змея по натуре, ничего не скажешь.
Обратно превратиться было сложнее, я сама в этом обличии чуть не застряла. Барашек ещё долго шутила на счёт того, кто оказался моим тотемным животным. Ну да, тут грех не пошутить. По сравнению с превращениями остальные уроки прошли спокойно, но не сказать, чтобы легко. На зельях, которые шли после превращений, работа была парная и мы с Барашком, в пару с которой меня Яга ожидаемо поставила, чуть не взорвали котёл. Варили, кстати, зелье от мигрени.
— Вообще по программе должны варить другое, но с местным темпом учёбы мигрень заработают многие из вас на годы вперёд, за это я ручаюсь. Так что пригодится примерно так же, как несколько зелий от простуды, — сказала про это Яга, объявляя тему.
О других уроках сказать особо нечего, так как ничего примечательного кроме интересных — да, мне здесь всё интересно, так как колдовство со всеми его искусствами для меня совершенно новая стезя — тем не было.
А вот после уроков… Расписание наших с Волковым сеансов появилось у меня на тумбочке ещё с утра — за что ему отдельное спасибо, успела морально настроиться. И были эти сеансы каждый день в семь вечера после уроков. Причиной этого могли быть два варианта: либо у Волкова мало пациентов, то ли я настолько в приоритете, что на меня готовы тратить время каждый день включая выходные и исключая праздники. Хотелось бы, чтобы первое, но вероятнее всё же второе.
Несколько часов, разделявших уроки и персональную пытку, были даны мне очевидно для того, чтобы успела помедитировать или сделать ещё что-нибудь для того, чтобы не сорваться и не послать Волкова в его кабинете. Я выбрала медитацию. Как только мы с Ядде пересекли порог комнаты, как я взмахнула рукой и ровным тоном произнесла:
— Если тебя не затруднит, можешь, пожалуйста, с шести и до семи вечера мне ничего не говорить? Я сделаю домашнее задание и буду медитировать.
— Зачем? — удивилась Барашек.
— Затем, что мне и сегодня, и каждый день в принципе предстоит открывать душу совершенно постороннему человеку, — в моём голосе всё же прорезалось раздражение, но не на сестру, а на ситуацию. — Мне нужно правильно настроиться, чтобы в нужный момент не послать Волкова с его вопросами самое мягкое — лесом.
— А-а-а, — протянула Ядде понимающе. — Если для тебя это настолько затруднительно, может, откажешься от лечения? Маска и перчатки же помогают.
— Во-первых, сейчас в приоритете не мои чувства, а твоя безопасность, гарантии которой значительно повысятся, если мой энергетический контур станет невыносим для чужих глаз, — равнодушно отрезала я, бросая сумку на кровать, садясь рядом и начиная сосредоточенно искать тетрадь, в которую записывала домашнее задание. — Исцелиться от проблемы, мешающей жить — не велика цена за безопасную жизнь той, чья смерть может окончательно расстроить мой рассудок. А во-вторых, у меня приказ Велеса, как и у Волкова. И я могла бы его проигнорировать и просто отмалчиваться на все вопросы профессора, но в сочетании с первым, более веским фактором, этот приказ всё же имеет больший вес. Ещё глупые предложения поступят?
— Я не глупая, — обиделась Барашек, но, как мы уже знаем, долго её обиды, как правило, не длятся.
— Ты — нет, — абсолютно спокойно согласилась я. — Хоть сначала и может показаться, что всё же да. А вот твоё предложение — да. Я умею расставлять приоритеты, Барашек. Моё нежелание проходить лечение — чистой воды каприз, не более. А своим капризам я потакаю только в тех случаях, когда подобное не грозит неоправданными для этого последствиями. На этом тему предлагаю закончить. Просто час помолчишь, хорошо?
Барашек задумчиво кивнула, смотря на меня как-то странно, словно впервые увидела и увиденное повергло её в задумчивость.
В кабинет к Волкову я шла почти спокойная и уравновешенная, готовая к двум часам моральной пытки с благой целью. Медитация помогала воспринимать это как очередную изматывающую тренировку, после которой становишься на шаг ближе к цели, не только на уровне разума, но и на уровне чувств. Да, не хочется. Да, всё внутри противится. Но надо, а значит придётся.
— Кто? — раздалось из-за двери, в ответ на три коротких чётких стука.
— Жертва дурной наследственности и божественных замыслов, — не удержалась я от мрачной шутки.
— Заходи, Ратори, — в голосе Волкова я уловила сдержанный смех.
«Заходи, а не заходите,» — отметила про себя я, привычная обращать внимание на подобные, казалось бы, «мелочи».
Стоило открыть дверь кабинета, как на меня пахнуло смесью запахов разных трав и лесной хвои. Здесь было на удивление уютно. Поправочка: было бы на удивление уютно, если бы Волков не напрягал меня одним лишь своим существованием, а впереди не маячили два часа экзекуции. Полумрак, обилие тёмного дерева, треск огня в камине…
Беглый взгляд, которым я скользнула по кабинету, дал понять, что Волков во-первых, очень основательно подстраивает пространство под себя, а во-вторых приверженец скорее лёгкого художественного беспорядка, как я, нежели привычки держать всё строго на своих местах. Книги в стеллаже в дальнем правом углу местами стояли, местами лежали друг на друге, где-то покосились. Полочка над камином за спиной Волкова была завалена всяким милым хламом по типу статуэток и прочего в этом роде. На старинном сундуке под витражным окном лежала какая-то одежда, но не в таком количестве, чтобы создавать ощущение бардака. Стол старинного деревянного гарнитура с искусной резьбой был не особо прибран: на нём одновременно лежала доска с каким-то недорезанным корешком, пучок трав, и тут же турка для варки кофе и пара кружочков апельсина.
Пожалуй, абсолютный порядок царил только в шкафчиках этого гарнитура, и то скорее потому, что перепутать травы и зелья опасно. На рабочем же столе, за которым и сидел лицом ко входу Волков, вовсе свободным от бумаг, свитков, тетрадей, чернильниц, перьев, конвертов и прочего был только небольшой участок непосредственно перед ним.
— Всё-таки пришла, — улыбнулись мне. — Не против, если вне официальной обстановки перейдём на «ты»?
— Сеанс у психолога — куда уж официальнее? — хмыкнула я, садясь в гостевое кресло перед ним. — Но в чём-то вы правы. Между нами уже есть одна тайна, ваша, сегодня добавится несколько моих. Этого, я думаю, достаточно, чтобы вы могли обращаться ко мне на «ты».
— Хотя бы так, — кивнул Волков и, отложив то, что писал до этого, откинулся на спинку своего кресла, сцепляя руки в замок передо мной. От его спокойного, не утратившего своей извечной доброты, но ставшего изучающим взгляда стало ещё сильнее не по себе, но я не подала вида. — Как тебе в Колдовороте?
— Я ещё не определилась, — я слегка склонила голову на бок по старой привычке — никак не могла отучить себя делать так, когда раздумываю над ответом. Дядя в шутку называл это «вороньими» «птичьими» повадками. — С одной стороны колдовство оказалось куда сложнее тех наук, что мне приходилось изучать до этого. Превращаться в кобру это что-то совершенно иного уровня, нежели превращать несколько формул в той же физике в одну или наоборот. С другой стороны, так куда интереснее. Моему мозгу давно уже было недостаточно прежней нагрузки. С одной стороны здесь даже опаснее, чем в моей прежней жизни. Одно дело — наёмник с пистолетом, другое — дух, который хочет поглотить тебя. Опять же таки разные уровни. С другой стороны здесь я куда как более уместна, нежели там, где жила прежде. Даже несмотря на то, какая ответственность легла на мои плечи и на то, что все стремятся увидеть во мне ту, кем я не являюсь. В общем, пока что я не спешу составлять однозначное мнение. Нужно пожить здесь подольше, чтобы говорить более уверенно.
— Какой… подробный ответ, — хмыкнул Волков. — Кажется, ещё недавно ты была настроена против того, чтобы отвечать на мои вопросы хоть как-то.
— Была, — кивнула я. — Но обстоятельства изменились.
— Расскажешь? — поинтересовался профессор.
— Расскажу, — пожала плечами я, ибо почему бы и нет? — А лучше даже наглядно покажу. В день после Велесовой ночи мне не спалось, и я решила провести его в библиотеке.
Романова, которую, оказывается, в царские времена, пока она училась колдовству, подменял двойник, а в каникулы её как царскую особу отпускали домой, чтобы царевна училась тому, что должна уметь царская особа, в лето революции, о начале которой не знала, была вынуждена по придуманным Велесом, чтобы её уберечь, причинам задержаться в Колдовороте. Итог: она осталась единственной, кто выжил из семьи. От той трагедии она так до конца и не оправилась.
Яга была взращена лесом, так как её мать, дочь одного из Волхвов, забеременела от того, кого любила, а не от того, кого выбрал ей отец, и оказалась этому любимому не нужна. Волхв прогнал дочь из дома, ещё не зная, что она носит дитя, она укрылась в одном из Заповедных лесов и скончалась в родах. Итог: избушка на курьих ножках, лешие и кикиморы вместо семьи и друзей. Там её потом и нашёл Велес, когда она провела первого царевича из Яви не в Навь, как принято считать, а в Славь, сама того не осознав, и этим выдала своё существование.
И ещё много грустных историй, но у Златославы, на мой взгляд, была одна из самых трагичных, подлых и отвратных. В своё время она была дочерью какого-то там князя, который славился тиранией и отвратительным характером. О своём колдовском даре норовистая и гордая княжна даже не знала. И вот однажды сосватал этот князь свою старшую дочь из выгоды за старика из какого-то там знатного рода. Тринадцатилетняя девушка с таким мириться не стала и сбежала. Сбежала в горы. Какое-то время она там жила, уже постигая свою проснувшуюся силу, но потом её нашёл один из посыльных князя, который оскорбился таким поступком «опозорившей его на весь мир» дочери. У него был приказ убить, у Златославы — желание жить. Но она не заметила его вовремя. Стрела в спину, дошедшая до сердца, горе духов гор, которые успели привязаться к девушке, и вот Златослава воскресает их волею уже не совсем человеком и даже не совсем колдуньей — Хозяйкой гор. О том, что она Ветвь, она узнала уже позднее, когда её, как и Ягу, нашёл Велес.
Не удивительно, что с такой историей у неё образовались основательные проблемы с доверием, правда? Ну вот и я о том же. Но к чему я это всё? Златославу мне, конечно, было в определённой степени жаль, и я её очень понимала, так как с предательством родителей была знакома не понаслышке, однако это не отменяло того, что как преподаватель она была прямо-таки до безобразия дотошна, и опаздывать к ней не стоило. Даже на минуту. А из-за того, что Волков меня задержал, у нас с Ядде появился шанс допустить подобную оплошность. Хорошо хоть Барашек, которая, как выяснилось, жила до начала учёбы попеременно год здесь, год в кочующем таборе отца, который водила колдунья, знала этот дворец уже наизусть. В том числе и потайные ходы, которые позволяли срезать путь.
— Главное не забывать, где какая ловушка, — улыбалась она, ведя меня по ним. — Они были установлены здесь ещё в годы Второй Мировой, в которой и колдуны между прочим принимали участие тоже. Колдоворот тогда чуть окончательно не превратился в один из основных военных штабов. А с тех пор руки ни у кого так и не дошли эти ловушки убрать. В конце концов, предполагается, что адепты об этих ходах даже и не знают, а я свои знания о них не распространяю. Ещё, глядишь, замуруют, будет печально. Мне просто в детстве шило в одном месте всё покоя не давало, и когда ко мне в руки попал старый план Колдоворота… В общем, сама понимаешь.
«Тебе оно и сейчас, похоже, успокоиться мешает,» — мысленно фыркнула я на это, но вслух ничего не сказала, лишь кивнула и понадеялась, что расположение ловушек Ядде помнит достаточно хорошо.
В аудиторию мы влетели за минуту до звонка.
— Ещё чуть-чуть и была бы отработка, — отметила профессор Медная, окинув ничего кроме арктического равнодушия не отражающим взглядом слегка запыхавшихся нас с Барашком. — Проходите быстрее, вот-вот колокол прозвонит.
Нам дважды повторять не пришлось.
Я, честно говоря, ожидала, что первый урок будет вводным, как и у Волкова, но как же сильно я ошибалась! Я уже поняла, что в Колдовороте, как и в принципе на колдовской стороне России, живут исключительно по принципу «кто сдох, тот лох», но чтоб настолько…
— Технику безопасности вы должны были изучить сами, кто не догадался — сам виноват, два за сообразительность, — заявили нам с самого начала. — Вступительных речей говорить не буду, и так уже знаете, где и почему оказались и чего от вас ждут. Кто не знает — опять же, сам виноват. Этот год будет посвящён превращению своего тела в разные формы живых и не живых объектов. Скорее всего, многие из вас слышали, что это самый сложный тип превращений, но это миф, в который верят только за границей. Превратить во что-то себя проще всего, так как ваше тело подчиняется вам, вашему сознанию и вашей силе, причём всегда, не только когда вы колдуете над ним. Законы, по которым оно работает, изменить колдовством проще, чем превратить во что-то сторонний объект, который подчиняется своим законам, не зависящим от вашего сознания до того момента, пока вы не применяете колдовскую силу. Ну и да, для превращений во что-то себя вам не потребуется навыка мгновенно производить в голове каких-либо математических, физических и химических расчетов, которые для изменения параметров каждого вида сторонней материи разные. Так что если кому-то из вас мои занятия покажутся сложными уже сегодня или же на протяжении этого года, то у меня для вас плохие новости. Признаю, мой предмет действительно как считается, так и является одним из самых сложных искусств в колдовстве, но если вы не овладеете им, как и любым из других колдовских искусств, считаться полноценным колдуном вы не сможете. И так, начнём. Первое что мы изучим, это превращение в своё тотемное животное, так как из превращений самого себя во что-либо оно самое лёгкое, ведь ваш дух объекту превращения в какой-то степени соответствует. Ну и заодно узнаете, какое ваше тотемное животное раньше, чем будете проходить это на колдовстве природы. Думаю, это всем будет интересно.
И за всю эту речь ни одного отступления от ровной официальной интонации! Дальше нам объяснили, что нужно сделать, чтобы превратиться и… начались страдания, да. Это было очень, очень, очень сложно! И мне очень, очень, очень понравилось! Потому что на самом деле мне редко что даётся с таким трудом — когда ты гений, жизнь бывает слегка скучной. К концу урока превратиться смогли только двадцать человек. Из ста двадцати. Ещё десять смогли превратиться частично, что относительно основной массы тех, кто не смог вообще ничего, тоже было успехом.
Среди двадцатки отличившихся были и мы с Ядде. Что примечательно и забавно, тотемным животным Барашка оказалась красная лисица. А моим змея, да… Если точнее, то королевская кобра. Вот своему облику я даже почти не удивилась, если честно. Действительно ведь та ещё змея по натуре, ничего не скажешь.
Обратно превратиться было сложнее, я сама в этом обличии чуть не застряла. Барашек ещё долго шутила на счёт того, кто оказался моим тотемным животным. Ну да, тут грех не пошутить. По сравнению с превращениями остальные уроки прошли спокойно, но не сказать, чтобы легко. На зельях, которые шли после превращений, работа была парная и мы с Барашком, в пару с которой меня Яга ожидаемо поставила, чуть не взорвали котёл. Варили, кстати, зелье от мигрени.
— Вообще по программе должны варить другое, но с местным темпом учёбы мигрень заработают многие из вас на годы вперёд, за это я ручаюсь. Так что пригодится примерно так же, как несколько зелий от простуды, — сказала про это Яга, объявляя тему.
О других уроках сказать особо нечего, так как ничего примечательного кроме интересных — да, мне здесь всё интересно, так как колдовство со всеми его искусствами для меня совершенно новая стезя — тем не было.
А вот после уроков… Расписание наших с Волковым сеансов появилось у меня на тумбочке ещё с утра — за что ему отдельное спасибо, успела морально настроиться. И были эти сеансы каждый день в семь вечера после уроков. Причиной этого могли быть два варианта: либо у Волкова мало пациентов, то ли я настолько в приоритете, что на меня готовы тратить время каждый день включая выходные и исключая праздники. Хотелось бы, чтобы первое, но вероятнее всё же второе.
Несколько часов, разделявших уроки и персональную пытку, были даны мне очевидно для того, чтобы успела помедитировать или сделать ещё что-нибудь для того, чтобы не сорваться и не послать Волкова в его кабинете. Я выбрала медитацию. Как только мы с Ядде пересекли порог комнаты, как я взмахнула рукой и ровным тоном произнесла:
— Если тебя не затруднит, можешь, пожалуйста, с шести и до семи вечера мне ничего не говорить? Я сделаю домашнее задание и буду медитировать.
— Зачем? — удивилась Барашек.
— Затем, что мне и сегодня, и каждый день в принципе предстоит открывать душу совершенно постороннему человеку, — в моём голосе всё же прорезалось раздражение, но не на сестру, а на ситуацию. — Мне нужно правильно настроиться, чтобы в нужный момент не послать Волкова с его вопросами самое мягкое — лесом.
— А-а-а, — протянула Ядде понимающе. — Если для тебя это настолько затруднительно, может, откажешься от лечения? Маска и перчатки же помогают.
— Во-первых, сейчас в приоритете не мои чувства, а твоя безопасность, гарантии которой значительно повысятся, если мой энергетический контур станет невыносим для чужих глаз, — равнодушно отрезала я, бросая сумку на кровать, садясь рядом и начиная сосредоточенно искать тетрадь, в которую записывала домашнее задание. — Исцелиться от проблемы, мешающей жить — не велика цена за безопасную жизнь той, чья смерть может окончательно расстроить мой рассудок. А во-вторых, у меня приказ Велеса, как и у Волкова. И я могла бы его проигнорировать и просто отмалчиваться на все вопросы профессора, но в сочетании с первым, более веским фактором, этот приказ всё же имеет больший вес. Ещё глупые предложения поступят?
— Я не глупая, — обиделась Барашек, но, как мы уже знаем, долго её обиды, как правило, не длятся.
— Ты — нет, — абсолютно спокойно согласилась я. — Хоть сначала и может показаться, что всё же да. А вот твоё предложение — да. Я умею расставлять приоритеты, Барашек. Моё нежелание проходить лечение — чистой воды каприз, не более. А своим капризам я потакаю только в тех случаях, когда подобное не грозит неоправданными для этого последствиями. На этом тему предлагаю закончить. Просто час помолчишь, хорошо?
Барашек задумчиво кивнула, смотря на меня как-то странно, словно впервые увидела и увиденное повергло её в задумчивость.
***
В кабинет к Волкову я шла почти спокойная и уравновешенная, готовая к двум часам моральной пытки с благой целью. Медитация помогала воспринимать это как очередную изматывающую тренировку, после которой становишься на шаг ближе к цели, не только на уровне разума, но и на уровне чувств. Да, не хочется. Да, всё внутри противится. Но надо, а значит придётся.
— Кто? — раздалось из-за двери, в ответ на три коротких чётких стука.
— Жертва дурной наследственности и божественных замыслов, — не удержалась я от мрачной шутки.
— Заходи, Ратори, — в голосе Волкова я уловила сдержанный смех.
«Заходи, а не заходите,» — отметила про себя я, привычная обращать внимание на подобные, казалось бы, «мелочи».
Стоило открыть дверь кабинета, как на меня пахнуло смесью запахов разных трав и лесной хвои. Здесь было на удивление уютно. Поправочка: было бы на удивление уютно, если бы Волков не напрягал меня одним лишь своим существованием, а впереди не маячили два часа экзекуции. Полумрак, обилие тёмного дерева, треск огня в камине…
Беглый взгляд, которым я скользнула по кабинету, дал понять, что Волков во-первых, очень основательно подстраивает пространство под себя, а во-вторых приверженец скорее лёгкого художественного беспорядка, как я, нежели привычки держать всё строго на своих местах. Книги в стеллаже в дальнем правом углу местами стояли, местами лежали друг на друге, где-то покосились. Полочка над камином за спиной Волкова была завалена всяким милым хламом по типу статуэток и прочего в этом роде. На старинном сундуке под витражным окном лежала какая-то одежда, но не в таком количестве, чтобы создавать ощущение бардака. Стол старинного деревянного гарнитура с искусной резьбой был не особо прибран: на нём одновременно лежала доска с каким-то недорезанным корешком, пучок трав, и тут же турка для варки кофе и пара кружочков апельсина.
Пожалуй, абсолютный порядок царил только в шкафчиках этого гарнитура, и то скорее потому, что перепутать травы и зелья опасно. На рабочем же столе, за которым и сидел лицом ко входу Волков, вовсе свободным от бумаг, свитков, тетрадей, чернильниц, перьев, конвертов и прочего был только небольшой участок непосредственно перед ним.
— Всё-таки пришла, — улыбнулись мне. — Не против, если вне официальной обстановки перейдём на «ты»?
— Сеанс у психолога — куда уж официальнее? — хмыкнула я, садясь в гостевое кресло перед ним. — Но в чём-то вы правы. Между нами уже есть одна тайна, ваша, сегодня добавится несколько моих. Этого, я думаю, достаточно, чтобы вы могли обращаться ко мне на «ты».
— Хотя бы так, — кивнул Волков и, отложив то, что писал до этого, откинулся на спинку своего кресла, сцепляя руки в замок передо мной. От его спокойного, не утратившего своей извечной доброты, но ставшего изучающим взгляда стало ещё сильнее не по себе, но я не подала вида. — Как тебе в Колдовороте?
— Я ещё не определилась, — я слегка склонила голову на бок по старой привычке — никак не могла отучить себя делать так, когда раздумываю над ответом. Дядя в шутку называл это «вороньими» «птичьими» повадками. — С одной стороны колдовство оказалось куда сложнее тех наук, что мне приходилось изучать до этого. Превращаться в кобру это что-то совершенно иного уровня, нежели превращать несколько формул в той же физике в одну или наоборот. С другой стороны, так куда интереснее. Моему мозгу давно уже было недостаточно прежней нагрузки. С одной стороны здесь даже опаснее, чем в моей прежней жизни. Одно дело — наёмник с пистолетом, другое — дух, который хочет поглотить тебя. Опять же таки разные уровни. С другой стороны здесь я куда как более уместна, нежели там, где жила прежде. Даже несмотря на то, какая ответственность легла на мои плечи и на то, что все стремятся увидеть во мне ту, кем я не являюсь. В общем, пока что я не спешу составлять однозначное мнение. Нужно пожить здесь подольше, чтобы говорить более уверенно.
— Какой… подробный ответ, — хмыкнул Волков. — Кажется, ещё недавно ты была настроена против того, чтобы отвечать на мои вопросы хоть как-то.
— Была, — кивнула я. — Но обстоятельства изменились.
— Расскажешь? — поинтересовался профессор.
— Расскажу, — пожала плечами я, ибо почему бы и нет? — А лучше даже наглядно покажу. В день после Велесовой ночи мне не спалось, и я решила провести его в библиотеке.
