— Экая боевая! — рассмеялся этот самый «богатырь».
— Вы что, бессмертный, что так подкрадываетесь? — раздражённо поинтересовалась я.
Я терпеть не могла, когда люди ведут себя так нахально. Я его чуть не прирезала рефлекторно, а он вместо того, чтобы извиниться за свою глупость, ещё и насмехается надо мной!
— Ну как будто бы да, бессмертный, — хмыкнул «богатырь» и окинул меня оценивающим, слегка удивлённым взглядом. — Не узнала что ли?
Это дало понять, что я разговариваю с одним из богов. Ну и объяснило его нахальство, конечно же. Но приятнее мне он не стал.
— Я богов видела только на картинках в книгах дяди, которые изучала в семь лет, — с холодным равнодушием, лучше некуда намекающим на то, что его божественное общество мне нежеланно, пожала плечами я. — И картинки эти не особо стремилась разглядывать, считая всё это самыми обыкновенными мифами. Так что нет ничего удивительного в том, что ваше лицо знакомо мне весьма смутно.
— Б-р-р-р-р, — демонстративно передёрнулся бог как бы в шутку. — Как будто с Велесом поговорил. Даже странно, что ты не ему досталась. Это вот он и его ребята так официально и заумно выражаются обычно с кучей слов в ответ на простой вопрос. Перун я. Что, даже не склонишься, как нормальная колдунья?
— Не приучена, — отрезала я и отвернулась, продолжив разглядывать толпу. Возможно, не стоило так явно демонстрировать божеству столь явную неприязнь, но в отличии от Велеса, который сразу вызывал во мне уважение, Перун меня с каждым произнесённым им словом всё больше раздражал. Возможно, кому-то и нравятся вот такие вот простые «рубахи-парни», разговаривающие без каких-либо обиняков и хоть малейшего подбора слов, но это точно не для меня. То, что для других было «простотой», как скорее всего назвали бы большинство манеру общения Перуна, для меня было банальным хамоватым невежеством. — Тем более, в эту ночь все равны, как мне объяснили, так что даже и не должна. Что же касается вашего первого вопроса… Красивая девушка хочет выпить в одиночестве, — я кивнула на кубок у себя в руках и, не сдержавшись, залпом выпила половину. Алкоголь не редко меня успокаивал, а сейчас я была готова опуститься до хамства.
— Хмель в головушку-то не ударит? — поинтересовался Перун едва ли не с сочувствием.
— Хотелось бы, но во мне устойчивость к ядам, в том числе и алкогольным, с малолетства вырабатывали. Теперь уже почти ничего не берёт, — тряхнула головой я, говоря абсолютно искренне — мне действительно донельзя хотелось напиться, чтобы хоть ненадолго забыть о свалившихся на меня проблемах — и приняла неожиданное для меня самой решение. — А знаете, в чём-то вы правы. Стоять здесь когда все веселятся это ж почти кощунство. Пойду-ка попляшу.
И действительно направилась к танцующим, уходя от неприятного собеседника и от неприятных мыслей. Мне и вправду нужно было забыться хоть на какое-то время, и раз уж не выходит этого сделать при помощи даже крепкой медовухи, настоящей, а не той, что продавали нынче в магазинах, то стоило сделать это хотя бы благодаря абсолютно бездумной пляски.
__________________
* — река Смородина в славянской мифологии это река, отделяющая мир живых от мира мёртвых.
** — люди, которые читали эту книгу и теперь не поняли, кто такой Волков, поясняю: я поменяла фамилию Соколова, так как в моей книге «Слововязы» один профессор Соколов уже есть и в моей голове происходила путаница из их личностей и характеров.
*** — первые строчки немецкой песни «Wenn die Sonja russisch tanzt» («Когда Соня танцует по-русски»).
Глава №3.
Способ есть!
Последовавший после ночи день считался выходным. Все отсыпались после бурного праздника, закончившегося только с восходом солнца. Я планировала делать то же самое, но поспать мне удалось только до полудня, если механические часы, висевшие на стене нашей комнаты, не врали. Осознав, что больше уснуть у меня не выйдет, решила смириться с этим и заняться делами, первым из которых было разложить свои вещи. Времени на это много не ушло, хоть вещей и было не так уж мало. Шкаф, стоявший у задней стены комнаты, Ядде заняла лишь на половину, и моя одежда туда поместилась, а для остального вполне хватило тумбочки, полок и книжного стеллажа. Передвигалась по комнате бесшумно, чтобы не будить укрывшуюся одеялом с головой стоило мне открыть ставни соседку.
А вот второе важное дело было связано как раз с Барашком. И для того, чтобы его решить, была необходима библиотека.
— А тебе чего не спится? — удивился «горячо любимый дедушка», увидев меня в своих владениях. Сама не знала почему, но этот ворчливый старик мне определённо нравился. Наверное сволочным характером сошлись. — Сейчас же только духи и нечисть не спят. И ты.
— Можешь причислять меня к нечисти, дедуль, мне не принципиально, — отбила я завуалированный намёк на «иди-ка ты со всеми спи, меня не отвлекай».
— Вот нахалка, — одобрительно усмехнулся призрак, качая головой, и даже улыбнулся. — Дай угадаю, ты сюда не просто поболтать о жизни зашла?
— Когда заболею мазохизмом, ты узнаешь об этом первый, а пока что я по делу пришла, — «отомстила» я ему за «нахалку». — Мне нужна вся литература, которая здесь есть о духовных близнецах и об энергетических контурах.
— Тебе что-то конкретное нужно? — посмотрел на меня исподлобья дед, отрываясь, наконец, от своих бумаг — судя по всему, книги новые в картотеку вносил — и чуть приподнимая голову. — То, что ты просишь, это огромный пласт информации, здесь книг на эти темы по меньшей мере несколько десятков.
— Насколько я поняла, способа скрыть энергетический контур у вас ещё не придумали, иначе Макошь сказала бы мне о нём, — пожала плечами я. — Значит, придётся изобрести. Так что мне нужна вся информация.
— Ты о колдовстве знаешь без году четвёртый день, — на губах деда появилась скептическая усмешка. — Как ты изобретёшь что-то.
— Вот и узнаю побольше, — пожала плечами я. — По нужной мне теме. В конце концов, должен же от моих гениальных мозгов и навыка скорочтения хоть какой-то толк.
Дед явно в мою задумку не особо поверил, но спорить не стал. Видимо, решил, что «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы на мозги не капало». А мне это и было нужно. Мой учитель музыки в своё время тоже не верил, что пятилетний ребёнок может сочинить красивый этюд для скрипки, а я сочинила. Значит, и здесь могу справиться. Тем более, что на кону гораздо больше, чем желание получить похвалу от родителей. На кону вопрос безопасности Ядде.
Через двадцать минут передо мной на столике для читателей взгромоздились четыре огромных стопки толстенных талмудов.
— Я ещё добавил литературу о иллюзиях, — бросил дед на последок. — Вдруг пригодится.
Я, уже углубившаяся в чтение, на миг отвлеклась для благодарного кивка. Что ж, выходит, не так уж он в меня и не верит…
Через час, когда в стопке прочитанного лежало пять толстых талмудов в старых кожаных обложках, я знала несколько основных вещей: энергетический контур не скрыть щитами, энергетический контур не скрыть иллюзией, энергетический контур колдунов индивидуален своим цветом и цветовой гаммой, которая может разниться в количестве цветов, у духовных близнецов энергетический контур одинаковый, исключая его яркость, энергетический контур сохраняется даже если объект примет иной вид, трансформируется во что-то, яркость энергетического контура зависит от силы колдуна — то есть смотреть на мой очень неудобно, глаза слепит — энергетический контур нельзя изменить искусственным путём, энергетический контур гаснет при смерти. Это всё считалось основой основ по этой теме и вот вообще не радовало, учитывая мою проблему. Единственным, что немного обнадёживало, был тот факт, что у человека в таких артефактах, как у меня, энергетический контур несколько менее яркий, чем у него же без них.
— Дед, — позвала я, наткнувшись на упоминание об этом.
— Что? — недовольно отозвался он.
— На мой энергетический контур сильно сложно смотреть? — поинтересовалась, понимая, что гарантии сильно слабые, но всё же вдруг…
Дед чуть отклонился назад в своём кресле, чтобы видеть меня из-за стеллажа, пригляделся и кивнул:
— Жуть. Даже мне, призраку, глаза слепит. Слишком уж ты сильна. Так светится, что там даже цвета определённые сложно рассмотреть.
— То бишь без лишней надобности смотреть никто не будет, — уточнила я на всякий случай.
— Ну только если совсем дурак, — пожал плечами дед и снова углубился в работу. — Ну или бог, этим всё ни по чём.
Ясно. Отлично. Значит, если я сниму маску с перчатками, на него вообще лишний раз смотреть никто не станет, учитывая, то ни для кого не секрет, насколько я сильна. Да и уже сейчас тоже. Те же, кто его уже видел, то бишь Макошь, Велес, может кто-то ещё из богов, Елена — вряд ли Василисы — и Яга со Златославой болтать о таком никому не станут. А это значило, … это значило, что мне всё же придётся подчиниться приказу Велеса касательно моего лечения. И от этого было тошно. Но ради безопасности Ядде… Что ж, неприятно, но раз уж возникла необходимость, то придётся. Главное, что способ вообще есть.
Остальные книги я читала просто из любопытства, ну и в надежде на то, что может быть придёт в голову ещё что-нибудь, что позволит мне не открывать душу Волкову на сеансах в стремлении поскорее избавиться от артефактов. Забегая вперёд, скажу, что не пришло почти ничего. По крайней мере ничего из того, в чём я могла быть уверена без долгих и кропотливых расчётов, наброски которых я прикинула сразу, чтобы провести потом, когда закончу изучение литературы. В колдовстве, кстати, оказалось не мало математики, химии и физики, что не могло не радовать — мне было на что опираться.
***
А на следующий день началась учёба. Ядде проснулась прямо-таки неприлично бодрая, я — как всегда, только без возможности выпить кофе. Ну это я так сначала думала, что без возможности. Завтрак порадовал. Но это потом.
— Я нашла способ разобраться с тем, что из-за нашей связи ты в опасности, — ровным тоном сообщила я, одеваясь, пока Ядде заплетала перед зеркалом волосы.
— И какой же? — заинтересовалась соседка. — Насколько я помню, энергетический контур не скрыть, не изменить, не…
— Да-да, всё это я тоже вчера узнала, — отмахнулась я. — Но способ конкретно в нашем случае всё-таки есть. Видишь ли, из-за того, что я слишком сильна, мой энергетический контур очень и очень яркий. По словам деда, там даже цвета сложно разобрать, если ты не бог. И это я ещё в артефактах. То есть на него уже сейчас лишний раз просто так никто не посмотрит. А те, кто уже знает о нашей связи, не дураки, чтобы лишний раз болтать. А когда я смогу их снять, на него скорее всего вообще дольше нескольких секунд смотреть будет проблематично, что уж там разбирать какие-то цвета. Так что с наибольшей вероятностью наша связь останется секретом почти для всех кроме узкого круга лиц.
— То есть, когда ты вылечишься… — протянула Барашек, покосившись на меня.
— Да, ты окажешься в почти абсолютной безопасности, — кивнула я. — Если мы при этом не будем близки.
— Бу на тебя, — картинно надула губы Ядде, услышав последнюю мою фразу, а после сама же расхохоталась. — Тори, мне кажется, у тебя паранойя.
— Ратори, — ледяным тоном тут же поправила я. — Я не приемлю, когда моё имя коверкают. Оно и в первозданном-то виде мне не сильно нравится.
— Почему? — удивилась Барашек, снова удивляя чистотой своих эмоций. — Это же красиво. Тори-Ратори.
— Красиво, — кивнула я. — Но мне не нравится. И я не собираюсь тебе объяснять, почему. Освободи зеркало, ты уже почти заплелась. Доплести кончик можно и без него. Я не хочу опаздывать на завтрак из-за того, что ты медлишь, и я не могу заплестись.
— Вот же зануда, — без тени раздражения или обиды фыркнула Барашек и всё же отошла. — С тобой просто невозможно разговаривать!
— Ну так не разговаривай, — меланхолично пожала плечами я, деля на пряди волосы, уже опрысканные спреем, который мне под видом лосьона дарил дядя со словами «прямая поставка оттуда, куда тебе пока нельзя». Теперь я понимаю, что вероятнее всего это какое-то колдовское зелье. Меня это не смущало, так как это средство было единственным, что позволяло укладывать мои кудри в нормальную причёску без долгих мук. — Я тебе это и предлагала с самого начала
— Ну уж нет, — фыркнула эта упрямица. — Такой лёгкой победы ты не дождёшься.
Н-да. Кто-нибудь, скажите, как остановить человека, который самостоятельно идёт в бездну и при этом ещё и весело напевает? Я не шучу, Барашек действительно взялась напевать что-то неприлично для пяти утра, в которые прозвучал колокол, весёлое, собирая учебники в рюкзак.
На завтраке, как я уже говорила, был кофе. И он был лучшим подарком судьбы за этот день если что. При виде расписания хотелось ругаться матом, удерживало воспитание — мысли это воспитание не ограничивало — но делать было нечего, учёбу никто не отменял.
Стать полноценной колдуньей я, к своему удивлению, действительно хотела, а значит и десять уроков в день, начинающихся с шести утра, должна выдержать. И даже «колдовство разума» у Волкова первым уроком, хотя кого-кого, а его видеть точно не хотелось. Ядде стенала, что такое количество уроков это садизм, а я помнила, что после всего этого у меня ещё и сеанс у Волкова, где таки придётся отвечать на его вопросы, и тоже хотела стенать, но сдерживалась. Я всё-таки девушка интеллигентная, так что не ною и без достаточно веского повода матом не ругаюсь. По крайней мере, в обществе и вслух. А то, что никто не слышит, репутации не вредит.
Александр Волков.
Пять лет одно и то же, и вот начался шестой. Не скажу, что мне не нравилась роль преподавателя, которую мне предоставил Велес, но иногда надоедало. Окинув взглядом собравшихся адептов, я мысленно вздохнул. Всех их я уже знал в лицо и по именам — преподавателям выдавали в начале года список с маленькими портретами и личными делами, а память у меня прекрасная, так что запомнил наизусть.
Единственная, по кому в личном деле не было написано почти ничего, кроме навыков, которые, говоря честно, впечатляли, была Ратори. Но это естественно, так как единственным, кто это личное дело мог предоставить, был дядя Ратори, а тот лишней информацией делиться никогда не любил. Видимо, всю остальную информацию кроме навыков и некоторых моментов биографии он счёл лишней. Даже характеристику личности не дал. Только мне рассказал чуть больше, когда узнал, что мне приказали с его племянницей работать, и то неохотно.
Взгляд сам собой скользнул в сторону девушки, которая со своей соседкой обосновалась в самом верхнем углу аудитории и уже что-то записывала.
Прозвучал колокол. Шум стих за исключением редких шепотков, но и они через несколько мгновений сошли на нет.
— И так, если кто-то не удосужился прочитать фамилию преподавателя, написанную в расписании рядом с предметом, то сообщаю — меня зовут профессор Волков, ваш преподаватель колдовства разума на ближайшие девять лет если не уволюсь, — произнёс я то, что за пять лет при знакомстве с первокурсниками стало почти традицией, поднимаясь за кафедру. — Перекличку устраивать не будем, я помню вас наизусть и в лицо — это я сообщаю на случай, если кто-нибудь из вас решит, что прогуливать мои уроки это хорошая идея.
