Поэтому все спокойно уселись в машины и тронули. Такой наглости со стороны с последующим пролетом мошенники не ожидали. Это был их самый скорбный час. Игорь до сих пор ясно помнит недоуменно вытянувшиеся обиженные лица, когда обступив свою милицейскую “крышу”, они в возмущении махали руками.
Операция принесла приличный доход – на него вся их компашка два дня гудела по ресторанам и ночевала в гостиницах с девахами. Приятно вспомнить. Может, тогда Мистер сам бегал в лохотронщиках?
Еще любопытно, что за границей местные жулики сейчас применяют способы мошенничества, которые у нас вовсю практиковались лет пятнадцать-двадцать назад. Только дошло, что ли?
В прошлом месяце был Волынский в Париже, по делам, буквально несколько дней, тут на одного и наткнулся, блин, своих не хватает. Ждал он господина Марсо на набережной Сены в районе…, забыл напрочь, в общем, куда привезли, там и ждал. Земляки, работающие в Париже в одной крупной юридической фирме, сидели в машине, а Игорь прогуливался неподалеку (приехал немного раньше), глазел на окрестности и парижанок. Вдруг рядом остановилось такси, оттуда выскочил какой-то тип и, держа в руках пакет, быстро затарахтел по-французски. Волынский ничего не понял, и попробовал перейти на английский. Получилось. Короче, врубился – этот хмырь спешил в аэропорт, и предлагал ему купить презент, который ему не нужен, вроде как проблема с деньгами. Хорошая дубленка, почти даром, в три раза дешевле, смотрите, и развернул пакет. Да, вещь была качественная, дорогая, и для Сибири в самый раз. Но поведение продавца
64.
насторожило Волынского, демонстративно поглядывая на часы, тот невольно оглядывался по сторонам. Да и почему он выбрал именно его, как сразу определил иностранца? Из машины вылезли соотечественники и пошли к Волынскому.
Игорь натянул дубленку, нормально! и отсчитал деньги.
– Давайте, я вам ее заверну, – любезно предложил продавец.
Ага, завернешь и подсунешь какую-нибудь тряпку. Мы это проходили. Так что, езжай, дорогой, махнул ему Игорь.
Вот тут парижский мошенник и засуетился, начал чирикать, что он раздумал, пихать обратно деньги, и чуть ли не вырывать у Волынского дубленку. Разбежался, морда. Земляки, сразу определившись, оттеснили местного и громко завели речь о полиции. Кидала сразу стушевался и впрыгнул в такси. Взгляд у него был, как у побитой собаки. Но еще бы – такой облом!
Все и везде дурят, кто по мелкому, кто по-крупному. Эх, жизня, мать ее!
– Как, Василий Ильич? – поинтересовался Мистер, когда они выходили из офиса. – Все сделал? С гарантией?
– На все сто. Кстати, он и меня забыл. И секретарша. Был ты у Волынского сегодня один.
– Круто, – уважительно покачал головой авторитет. – А все-таки жаль, что ты, Василий, не подписываешься на тесный контакт. Жаль.
Виктору вчера Мистер дал два дня отгула, поэтому оторвался он по полной. Даже переборщил, и крепко.
Проснулся он утром в незнакомом подъезде незнакомого дома. Благо, что хоть город был родной, но это стало понятно позже. Жутко болела башка, во рту ночевал табун диких лошадей, а может, эскадрон гусар вонючих. Тошнило, мутило и плыло в глазах. Полный набор ощущений после грандиозной пьянки до упаду. Виктор оторвался от батареи, где, свернувшись калачиком, провел ночь или часть ночи. Встал, опираясь на стенку, и попытался сосредоточиться и что-нибудь вспомнить. Не получалось, голова отказывалась работать. Он осмотрел себя. С трудом стряхнул пыль с брюк, снял дубленку и похлопал по ней, затем осмотрел себя. Одежда была на месте, то есть на нем. Это уже хорошо, большой плюс. Проверив карманы, он обнаружил свой паспорт и ключи от машины и дома. Обалдеть! И они здесь! А сейчас минусы – исчезла сотка, часы и все деньги. Причем последних, вообще, ни копейки.
Виктор вышел на улицу, на морозный воздух, что его немного взбодрило. Без машины он был точно. Но, а где же вчера так? Смутные отрывочные воспоминания начала гульбы с Хилым и Дрыном. Вот, уже зацепка. Какие-то девчонки с ними, на какой-то квартире... Больше вспомнить ничего не удавалось, а самочувствие значительно ухудшалось от умственных усилий. И тут через шум прибоя в голове пробилось воспоминание о давнем случае с его знакомым Пашкой–Парашютистом. Он был постарше лет на десять, жил в соседнем доме, увлекался парашютным и авиамодельным спортом, даже Виктора в свое время втянул в занятия этими самолетиками, за что ему потом и дали такое погоняло. К криминалу не имел тесного отношения, не то, что Виктор, который с братвой тогда успешно окучивал представителей малого бизнеса. Но оттянуться Паша умел, редко, но метко, не особенно обращая внимание на жену, и она на это смотрела сквозь пальцы, какой же парашютист в загул не уходит, особенно в кругу своих соклубников, фанатов сигания с высоты? Рискуют же каждый раз, андреалинчик повышают. Сам Виктор, несмотря на неоднократные предложения Паши, прыгать не осмеливался. Уж как-нибудь можно прожить, не ощутив блаженства парения с высоты, прыгать гораздо привычнее через забор. Конечно, повернутые ребятишки, но каждый по-своему с ума сходит.
65.
Шел Виктор домой, тогда мама еще жива была, а во дворе курил Паша. Поздоровкались, разговорились, кто, где и как на 1 мая гулял. Тут Пашка и выдал прикол. Что очнулся он под утро возле подъезда восьмого дома в одних трусах. Вышел от баб на улицу покурить. Понятно, крыша от водяры немного съехала. И напрочь забыл в какой квартире оттягивался. Что, блин, делать? Едри твою в перекись, за ногу, в Дарданеллу, растуды в качель! Как “морж” у проруби. Ну сообразил от отчаяния вариант.
Пошел перебежками к своему дому, позвонил в соседскую квартиру, что выше его. Полусонный сосед открыл дверь, потом рот, увидев пляжный прикид Паши. А тот, объяснил, мол, встал рано, мусор сейчас пошел выносить, да дверь квартиры захлопнул. Жена, как убитая спит, не дозвонишься. Давай, братан, я с твоего балкона на свой соскочу. Так и сделал. Быстро жене под бочок, мол, ночью еще пришел от ребят. И все обошлось. Блин, а похожий случай.
Где же это он? Виктор вышел на большую улицу. Ага, понятно, Октябрьский район. На такси до дома минут сорок. Но кто же его в таком виде посадит? Даже не остановятся. И на городской транспорт нужны рублишки. Блин, если не похмелиться, запросто можно сдохнуть. Виктор решил пройтись по дворам вблизи магазинов и поискать алкашей. День начинался морозный, но ясный, солнечный. Как тяжко... Сначала было плохо, но зато потом все хуже и хуже. А вот и компания! Трое мужиков возле забора детского сада собирались опохмеляться. Виктор, стараясь не сильно скрипеть по снегу, подошел и встал рядом. Наверное, у него был страшный вид, т.к. алкаши переглянулись, и без лишних вопросов налили ему полстакана дешевой водки, наметанным взглядом определив, что перед ними не бомжара какой-нибудь.
Минуты через три Виктор уже мог говорить. Для начала он пообещал отблагодарить спасителей по полной программе – тремя бутылками водки. За это ему налили еще грамм семьдесят. Полегчало заметно, но этого было мало, а у мужиков не хватало даже на бутылку вина. И телефонов сотовых они почему-то не имели.
– Позвонить надо, мужики, – твердил Виктор, – приедут пацаны, и все будет.
Домой никто из собутыльников идти не хотел, а больше помочь они ничем не могли.
– Вон из тридцать седьмого дома с бутылкой идет, – разглядел знакомого кто-то из троицы. – Но он, гад, только дома пьет. С женой. Фиг плеснет сто грамм.
– Еблантий! – заорал Виктор. – Иди сюда!
Мужичок, по виду с большого привычного будуна, остановился. Виктор подошел к нему.
– Когда долг отдашь, морда? – угрожающе произнес Виктор, беря мужичка за грудки. – Что там у тебя? Пузырь?
Он вытащил из внутреннего кармана пальто незнакомца бутылку водки.
– Вот это другое дело. Можешь идти.
Ой, как стало хорошеть после второй-то! “Мороз и солнце – день прелестный!” – как правильно заметил Есенин в свое время. Виктор крепчал с каждой минутой, а у алкашей-слабаков начали заплетаться языки.
– Вон, опять из магазина идет, – ткнул пальцем самый глазастый из них.
Мужичок, у которого Виктор произвел изъятие спиртного, так же сгорбившись, поспешал домой. В кармане у него снова топорщилась бутылка.
– Дорогой ты мой, Еблантий Спирохетович, – преградил путь Виктор. – Ну наконец-то, принес. Сколько тебя ждать? Гони пузырь! И тебе нальем, заработал.
От щедрот Виктора терпиле досталось сто грамм. Он молча выпил и целеустремленно зашагал к жене. А Виктор уже договорился с одним собутыльником, что тот пойдет домой и позвонит по номеру, который... блин, на чем бы и чем записать?
– Вот они, алкаши! – раздался рядом противный женский голос. – Это вы что же у моего мужа водку забираете?! – в трех метрах от компании, потрясая кулаками, грозилась
66.
неопределенных лет женщина в пальто, накинутом на домашний халат. – Пьянь, сволочи! Грабеж среди бела дня! Но ничего, сейчас полиция приедет, влупят вам по пятнадцать суток, забулдыги! – бушевала она.
Алкаши вокруг Виктора стали постепенно рассасываться.
– Ты че кричишь, мать? – удивился Виктор. – Мы знать ничего не знаем. Какой муж? Какая водка? Наше поколение выбирает пепси. Мы тихие и пушистые.
Но женщину такие искренние объяснения еще больше раззадорили. И орала она весьма громко, так что Виктор не услышал шум подъехавшей полицейской машины. Перед входом в вытрезвитель Виктор стал трезветь. Давненько он здесь не бывал, и вот тебе, пожалуйста!
Его усадили напротив дежурного врача, женщина внимательно посмотрела на Виктора, очень опытным профессиональным взглядом глаза в глаза.
– Средняя степень опьянения, – выдала она диагноз.
– Как здорово! – восхитился Виктор, – ни в трубку дышать не надо, ни кровь на анализ – бац! и все точно. Какие светила медицины нас здесь встречают! Уважаемая, а вы не определите аденому чесательной железы или воспаление щиколотки внутренней ягодицы?
– Сколько выпил? – спросила врач, не реагируя на его слова. – Стакан водки, – поскромничал Виктор.
– Фамилия? – спросил старшина.
– Семиволокоточерепопенчуковский! – гордо ответил задержанный. – Паспорт посмотри.
– Раздевайся!
– Дай позвонить, чего я тут буду до вечера в камере? Сейчас пацаны подъедут, забашляют за ваш сервис, и еще сверху отстегнут.
Работник медвытрезвителя окинул клиента в запачканной, но новой дубленке задумчивым взглядом.
– Ладно, звони. Вон телефон. Только городской.
– А может, сотовый дашь? – приставал Виктор. – Дома сейчас корешей могу не застать.
– Не наглей, – полицейский сурово нахмурил брови. – А то и это не разрешу.
Только сейчас до Виктора дошло, что ни одного номера сотового он не помнит, все было забито в память мобилы, на фига зря напрягаться? Так что воленс-неволенс, звонить придется по городским.
Эфт спокойно дремал в своем кабинете, но тут раздался звонок от секретарши Савкина, взволнованно объяснившей, что ей сейчас звонит человек, срочно требующий Дмитрия, а если его нет, то Василия Ильича, да еще грозится при этом. Грубый такой мужчина.
– Соедините, Юлечка, – разрешил Эфт.
– Василий Ильич, – раздался в трубке хрипловатый голос Виктора (простыл, что ли?) – это Виктор. Не сочтите за труд, свяжитесь с Димой, или, в крайнем случае, с Юрием Павловичем, пусть кто-нибудь от них подъедет за мной – я в Октябрьском вытрезвителе. Денег ни копейки. Все, жду.
Информатор выдал все имеющиеся сведения о местных вытрезвителях. Официальные и неофициальные. Охо-хо, перепутано все здесь, законы – одно, порядки – другое. И даже не соприкасаются друг с другом.
Эфт позвонил Дмитрию, но он находился за городом в районном центре.
– Сейчас созвонюсь, пошлю кого-нибудь, – пообещал Савкин. Но Эфту было скучновато, и он передумал.
67.
– Ладно, не суетись, сам съезжу, развеюсь, а то задница от кресла устала. В квартире, которую он недавно купил, его одолевала тоска, а на работе иногда приходилось решать неотложные вопросы, хоть какое-то занятие.
В вытрезвитель Эфта привезли на служебной “газели”, сам он не водил авто, не хотел ни сдавать на права, ни покупать их, чтобы его основная фамилия не светилась в базе данных ГИБДД. Главное, всегда стараться быть незаметным и не терять бдительности – Наблюдатели могут проявиться совершенно неожиданно.
Он назвал дежурному фамилию Виктора и заплатил деньги за принудительный сервис. Минут через пять Виктор Кулагин появился в коридоре в плавках, его вели одеваться. Увидев Василия Ильича, он сильно удивился.
– Ну что же вы это сами, могли кого прислать, прямо неудобно. Спасибо, Василий Ильич, с меня причитается.
– Стоп! – скомандовал дежурный капитан рвущемуся на улицу Виктору. – Такие как ты, утренние снегири, самые заядлые алкоголики. День еще не успел начаться, а вы в драбадан. Авдеев, сними с него отпечатки пальцев, вдруг как-нибудь замерзнет по пьяне. Так хоть знать будем кто.
Отпечатки пальцев Виктора, как ранее судимого, были в базе МВД. Он об этом он, конечно, умолчал, можно считать, от прирожденной стыдливости, а паспорт имел новенький, выданный год назад.
Лейтенант Авдеев принес бланки дактилоскопических карточек и краску. Эфт подошел поближе. Офицер намазал свои подушечки пальцев краской и радостно прижал каждый палец по очереди в определенные квадраты для отпечатков.
Виктор протрезвел полностью, молясь, чтобы лейтенант не вышел из-под гипноза. Но уж тут-то он зря боялся. Авдеев стер губкой, пропитанной специальным составом краску со своих пальцев, и полюбовавшись на карточки (как все четко получилось!), положил их в папку и пошел в кабинет.
– Авдеев, а ты его пробил по паспортным данным? – окликнул дежурный офицер коллегу.
– Конечно, сразу как поступил. Все нормально.
– Родственник или вместе работаете? – поинтересовался любопытный дежурный у Эфта.
– Сотрудник, вместе работаем в химчистке “Люкс–Лоск”, – улыбнулся Эфт. – С ним такое впервые. – Да уж, – неверяще отозвался капитан, остро глянув на Виктора. – В химчистке... Химичите, значит. Авдеев, ты где?! Проверь-ка гражданина Кулагина по отпечаткам, вдруг он вчера-сегодня по пьяне кого-нибудь пришиб. Сам из бывших братков, что ли?
Операция принесла приличный доход – на него вся их компашка два дня гудела по ресторанам и ночевала в гостиницах с девахами. Приятно вспомнить. Может, тогда Мистер сам бегал в лохотронщиках?
Еще любопытно, что за границей местные жулики сейчас применяют способы мошенничества, которые у нас вовсю практиковались лет пятнадцать-двадцать назад. Только дошло, что ли?
В прошлом месяце был Волынский в Париже, по делам, буквально несколько дней, тут на одного и наткнулся, блин, своих не хватает. Ждал он господина Марсо на набережной Сены в районе…, забыл напрочь, в общем, куда привезли, там и ждал. Земляки, работающие в Париже в одной крупной юридической фирме, сидели в машине, а Игорь прогуливался неподалеку (приехал немного раньше), глазел на окрестности и парижанок. Вдруг рядом остановилось такси, оттуда выскочил какой-то тип и, держа в руках пакет, быстро затарахтел по-французски. Волынский ничего не понял, и попробовал перейти на английский. Получилось. Короче, врубился – этот хмырь спешил в аэропорт, и предлагал ему купить презент, который ему не нужен, вроде как проблема с деньгами. Хорошая дубленка, почти даром, в три раза дешевле, смотрите, и развернул пакет. Да, вещь была качественная, дорогая, и для Сибири в самый раз. Но поведение продавца
64.
насторожило Волынского, демонстративно поглядывая на часы, тот невольно оглядывался по сторонам. Да и почему он выбрал именно его, как сразу определил иностранца? Из машины вылезли соотечественники и пошли к Волынскому.
Игорь натянул дубленку, нормально! и отсчитал деньги.
– Давайте, я вам ее заверну, – любезно предложил продавец.
Ага, завернешь и подсунешь какую-нибудь тряпку. Мы это проходили. Так что, езжай, дорогой, махнул ему Игорь.
Вот тут парижский мошенник и засуетился, начал чирикать, что он раздумал, пихать обратно деньги, и чуть ли не вырывать у Волынского дубленку. Разбежался, морда. Земляки, сразу определившись, оттеснили местного и громко завели речь о полиции. Кидала сразу стушевался и впрыгнул в такси. Взгляд у него был, как у побитой собаки. Но еще бы – такой облом!
Все и везде дурят, кто по мелкому, кто по-крупному. Эх, жизня, мать ее!
– Как, Василий Ильич? – поинтересовался Мистер, когда они выходили из офиса. – Все сделал? С гарантией?
– На все сто. Кстати, он и меня забыл. И секретарша. Был ты у Волынского сегодня один.
– Круто, – уважительно покачал головой авторитет. – А все-таки жаль, что ты, Василий, не подписываешься на тесный контакт. Жаль.
Виктору вчера Мистер дал два дня отгула, поэтому оторвался он по полной. Даже переборщил, и крепко.
Проснулся он утром в незнакомом подъезде незнакомого дома. Благо, что хоть город был родной, но это стало понятно позже. Жутко болела башка, во рту ночевал табун диких лошадей, а может, эскадрон гусар вонючих. Тошнило, мутило и плыло в глазах. Полный набор ощущений после грандиозной пьянки до упаду. Виктор оторвался от батареи, где, свернувшись калачиком, провел ночь или часть ночи. Встал, опираясь на стенку, и попытался сосредоточиться и что-нибудь вспомнить. Не получалось, голова отказывалась работать. Он осмотрел себя. С трудом стряхнул пыль с брюк, снял дубленку и похлопал по ней, затем осмотрел себя. Одежда была на месте, то есть на нем. Это уже хорошо, большой плюс. Проверив карманы, он обнаружил свой паспорт и ключи от машины и дома. Обалдеть! И они здесь! А сейчас минусы – исчезла сотка, часы и все деньги. Причем последних, вообще, ни копейки.
Виктор вышел на улицу, на морозный воздух, что его немного взбодрило. Без машины он был точно. Но, а где же вчера так? Смутные отрывочные воспоминания начала гульбы с Хилым и Дрыном. Вот, уже зацепка. Какие-то девчонки с ними, на какой-то квартире... Больше вспомнить ничего не удавалось, а самочувствие значительно ухудшалось от умственных усилий. И тут через шум прибоя в голове пробилось воспоминание о давнем случае с его знакомым Пашкой–Парашютистом. Он был постарше лет на десять, жил в соседнем доме, увлекался парашютным и авиамодельным спортом, даже Виктора в свое время втянул в занятия этими самолетиками, за что ему потом и дали такое погоняло. К криминалу не имел тесного отношения, не то, что Виктор, который с братвой тогда успешно окучивал представителей малого бизнеса. Но оттянуться Паша умел, редко, но метко, не особенно обращая внимание на жену, и она на это смотрела сквозь пальцы, какой же парашютист в загул не уходит, особенно в кругу своих соклубников, фанатов сигания с высоты? Рискуют же каждый раз, андреалинчик повышают. Сам Виктор, несмотря на неоднократные предложения Паши, прыгать не осмеливался. Уж как-нибудь можно прожить, не ощутив блаженства парения с высоты, прыгать гораздо привычнее через забор. Конечно, повернутые ребятишки, но каждый по-своему с ума сходит.
65.
Шел Виктор домой, тогда мама еще жива была, а во дворе курил Паша. Поздоровкались, разговорились, кто, где и как на 1 мая гулял. Тут Пашка и выдал прикол. Что очнулся он под утро возле подъезда восьмого дома в одних трусах. Вышел от баб на улицу покурить. Понятно, крыша от водяры немного съехала. И напрочь забыл в какой квартире оттягивался. Что, блин, делать? Едри твою в перекись, за ногу, в Дарданеллу, растуды в качель! Как “морж” у проруби. Ну сообразил от отчаяния вариант.
Пошел перебежками к своему дому, позвонил в соседскую квартиру, что выше его. Полусонный сосед открыл дверь, потом рот, увидев пляжный прикид Паши. А тот, объяснил, мол, встал рано, мусор сейчас пошел выносить, да дверь квартиры захлопнул. Жена, как убитая спит, не дозвонишься. Давай, братан, я с твоего балкона на свой соскочу. Так и сделал. Быстро жене под бочок, мол, ночью еще пришел от ребят. И все обошлось. Блин, а похожий случай.
Где же это он? Виктор вышел на большую улицу. Ага, понятно, Октябрьский район. На такси до дома минут сорок. Но кто же его в таком виде посадит? Даже не остановятся. И на городской транспорт нужны рублишки. Блин, если не похмелиться, запросто можно сдохнуть. Виктор решил пройтись по дворам вблизи магазинов и поискать алкашей. День начинался морозный, но ясный, солнечный. Как тяжко... Сначала было плохо, но зато потом все хуже и хуже. А вот и компания! Трое мужиков возле забора детского сада собирались опохмеляться. Виктор, стараясь не сильно скрипеть по снегу, подошел и встал рядом. Наверное, у него был страшный вид, т.к. алкаши переглянулись, и без лишних вопросов налили ему полстакана дешевой водки, наметанным взглядом определив, что перед ними не бомжара какой-нибудь.
Минуты через три Виктор уже мог говорить. Для начала он пообещал отблагодарить спасителей по полной программе – тремя бутылками водки. За это ему налили еще грамм семьдесят. Полегчало заметно, но этого было мало, а у мужиков не хватало даже на бутылку вина. И телефонов сотовых они почему-то не имели.
– Позвонить надо, мужики, – твердил Виктор, – приедут пацаны, и все будет.
Домой никто из собутыльников идти не хотел, а больше помочь они ничем не могли.
– Вон из тридцать седьмого дома с бутылкой идет, – разглядел знакомого кто-то из троицы. – Но он, гад, только дома пьет. С женой. Фиг плеснет сто грамм.
– Еблантий! – заорал Виктор. – Иди сюда!
Мужичок, по виду с большого привычного будуна, остановился. Виктор подошел к нему.
– Когда долг отдашь, морда? – угрожающе произнес Виктор, беря мужичка за грудки. – Что там у тебя? Пузырь?
Он вытащил из внутреннего кармана пальто незнакомца бутылку водки.
– Вот это другое дело. Можешь идти.
Ой, как стало хорошеть после второй-то! “Мороз и солнце – день прелестный!” – как правильно заметил Есенин в свое время. Виктор крепчал с каждой минутой, а у алкашей-слабаков начали заплетаться языки.
– Вон, опять из магазина идет, – ткнул пальцем самый глазастый из них.
Мужичок, у которого Виктор произвел изъятие спиртного, так же сгорбившись, поспешал домой. В кармане у него снова топорщилась бутылка.
– Дорогой ты мой, Еблантий Спирохетович, – преградил путь Виктор. – Ну наконец-то, принес. Сколько тебя ждать? Гони пузырь! И тебе нальем, заработал.
От щедрот Виктора терпиле досталось сто грамм. Он молча выпил и целеустремленно зашагал к жене. А Виктор уже договорился с одним собутыльником, что тот пойдет домой и позвонит по номеру, который... блин, на чем бы и чем записать?
– Вот они, алкаши! – раздался рядом противный женский голос. – Это вы что же у моего мужа водку забираете?! – в трех метрах от компании, потрясая кулаками, грозилась
66.
неопределенных лет женщина в пальто, накинутом на домашний халат. – Пьянь, сволочи! Грабеж среди бела дня! Но ничего, сейчас полиция приедет, влупят вам по пятнадцать суток, забулдыги! – бушевала она.
Алкаши вокруг Виктора стали постепенно рассасываться.
– Ты че кричишь, мать? – удивился Виктор. – Мы знать ничего не знаем. Какой муж? Какая водка? Наше поколение выбирает пепси. Мы тихие и пушистые.
Но женщину такие искренние объяснения еще больше раззадорили. И орала она весьма громко, так что Виктор не услышал шум подъехавшей полицейской машины. Перед входом в вытрезвитель Виктор стал трезветь. Давненько он здесь не бывал, и вот тебе, пожалуйста!
Его усадили напротив дежурного врача, женщина внимательно посмотрела на Виктора, очень опытным профессиональным взглядом глаза в глаза.
– Средняя степень опьянения, – выдала она диагноз.
– Как здорово! – восхитился Виктор, – ни в трубку дышать не надо, ни кровь на анализ – бац! и все точно. Какие светила медицины нас здесь встречают! Уважаемая, а вы не определите аденому чесательной железы или воспаление щиколотки внутренней ягодицы?
– Сколько выпил? – спросила врач, не реагируя на его слова. – Стакан водки, – поскромничал Виктор.
– Фамилия? – спросил старшина.
– Семиволокоточерепопенчуковский! – гордо ответил задержанный. – Паспорт посмотри.
– Раздевайся!
– Дай позвонить, чего я тут буду до вечера в камере? Сейчас пацаны подъедут, забашляют за ваш сервис, и еще сверху отстегнут.
Работник медвытрезвителя окинул клиента в запачканной, но новой дубленке задумчивым взглядом.
– Ладно, звони. Вон телефон. Только городской.
– А может, сотовый дашь? – приставал Виктор. – Дома сейчас корешей могу не застать.
– Не наглей, – полицейский сурово нахмурил брови. – А то и это не разрешу.
Только сейчас до Виктора дошло, что ни одного номера сотового он не помнит, все было забито в память мобилы, на фига зря напрягаться? Так что воленс-неволенс, звонить придется по городским.
Эфт спокойно дремал в своем кабинете, но тут раздался звонок от секретарши Савкина, взволнованно объяснившей, что ей сейчас звонит человек, срочно требующий Дмитрия, а если его нет, то Василия Ильича, да еще грозится при этом. Грубый такой мужчина.
– Соедините, Юлечка, – разрешил Эфт.
– Василий Ильич, – раздался в трубке хрипловатый голос Виктора (простыл, что ли?) – это Виктор. Не сочтите за труд, свяжитесь с Димой, или, в крайнем случае, с Юрием Павловичем, пусть кто-нибудь от них подъедет за мной – я в Октябрьском вытрезвителе. Денег ни копейки. Все, жду.
Информатор выдал все имеющиеся сведения о местных вытрезвителях. Официальные и неофициальные. Охо-хо, перепутано все здесь, законы – одно, порядки – другое. И даже не соприкасаются друг с другом.
Эфт позвонил Дмитрию, но он находился за городом в районном центре.
– Сейчас созвонюсь, пошлю кого-нибудь, – пообещал Савкин. Но Эфту было скучновато, и он передумал.
67.
– Ладно, не суетись, сам съезжу, развеюсь, а то задница от кресла устала. В квартире, которую он недавно купил, его одолевала тоска, а на работе иногда приходилось решать неотложные вопросы, хоть какое-то занятие.
В вытрезвитель Эфта привезли на служебной “газели”, сам он не водил авто, не хотел ни сдавать на права, ни покупать их, чтобы его основная фамилия не светилась в базе данных ГИБДД. Главное, всегда стараться быть незаметным и не терять бдительности – Наблюдатели могут проявиться совершенно неожиданно.
Он назвал дежурному фамилию Виктора и заплатил деньги за принудительный сервис. Минут через пять Виктор Кулагин появился в коридоре в плавках, его вели одеваться. Увидев Василия Ильича, он сильно удивился.
– Ну что же вы это сами, могли кого прислать, прямо неудобно. Спасибо, Василий Ильич, с меня причитается.
– Стоп! – скомандовал дежурный капитан рвущемуся на улицу Виктору. – Такие как ты, утренние снегири, самые заядлые алкоголики. День еще не успел начаться, а вы в драбадан. Авдеев, сними с него отпечатки пальцев, вдруг как-нибудь замерзнет по пьяне. Так хоть знать будем кто.
Отпечатки пальцев Виктора, как ранее судимого, были в базе МВД. Он об этом он, конечно, умолчал, можно считать, от прирожденной стыдливости, а паспорт имел новенький, выданный год назад.
Лейтенант Авдеев принес бланки дактилоскопических карточек и краску. Эфт подошел поближе. Офицер намазал свои подушечки пальцев краской и радостно прижал каждый палец по очереди в определенные квадраты для отпечатков.
Виктор протрезвел полностью, молясь, чтобы лейтенант не вышел из-под гипноза. Но уж тут-то он зря боялся. Авдеев стер губкой, пропитанной специальным составом краску со своих пальцев, и полюбовавшись на карточки (как все четко получилось!), положил их в папку и пошел в кабинет.
– Авдеев, а ты его пробил по паспортным данным? – окликнул дежурный офицер коллегу.
– Конечно, сразу как поступил. Все нормально.
– Родственник или вместе работаете? – поинтересовался любопытный дежурный у Эфта.
– Сотрудник, вместе работаем в химчистке “Люкс–Лоск”, – улыбнулся Эфт. – С ним такое впервые. – Да уж, – неверяще отозвался капитан, остро глянув на Виктора. – В химчистке... Химичите, значит. Авдеев, ты где?! Проверь-ка гражданина Кулагина по отпечаткам, вдруг он вчера-сегодня по пьяне кого-нибудь пришиб. Сам из бывших братков, что ли?
