– Нет, – в испуге замахал руками “положенец”, – они на это категорически не пойдут, а значит, и я. Вы что?!
– Ладно, ладно. Второй вопрос: согласен ли я? Отвечаю: согласен. Но при условии – в течение приблизительно трех лет ваши люди не притронутся к преобразователю. На это время добровольно о нем забудут.
– Я думаю, это условие приемлемо, – успокоился Мистер. – Но я уточню.
– Юрий Павлович, – почти нараспев произнес Эфт, – будьте уверены, если обещания кто-то из ваших не сдержит, я сразу об этом узнаю. Сразу же. Так что давайте действовать честно. Убедите их в этом.
Криницын кивнул.
– Ну а потом я определюсь, как все сделать. Начну с Фрязина. Он – главный раздражитель. Я жду подтверждения моего условия.
Часика через три Мистер позвонил и сообщил, что условие Василия принято.
К Фрязину Эфт прошел запросто. Дежурные полицейские разрешительно кивали, когда он на них смотрел, и вытягивались в струнку. Перед дверью приемной главы администрации губернатора Счастливчик вдруг остановился и перевел внимание на закрытую дверь противоположного кабинета. Он прищурил глаза и увидел там несколько мужчин, стоящих в напряжении и неотрывно смотрящих на часы. Вот оно как?! Придется им еще немного подождать.
В приемной секретарша, увидев Эфта, почтительно заулыбалась, и даже не предупредив шефа, открыла перед посетителем дверь. Фрязин беседовал с кем-то сидящим в кресле напротив. Оба они несколько испуганно уставились на нежданного гостя. Их тихий испуг объяснялся просто – перед Фрязиным только что был положен пухлый конверт с деньгами. И он уже тянулся к нему, чтобы смахнуть взятку в ящик стола, но внезапно оцепенел. Второй человек тоже. Только глаза обоих в недоумении таращились на Эфта. На все ему хватило восьми секунд. Выходя из кабинета, он обернулся на застывших людей и на прощанье приказал:
– Как после меня дверь откроют, продолжайте.
Секретарша сейчас совершенно не замечала Эфта, что-то печатая на компьютере. Он выскользнул в коридор и растворился на фоне стены. Тотчас из соседнего кабинета вырвались пятеро и бросились в приемную Фрязина. Когда они под слабый визг секретарши распахнули дверь кабинета, Фрязин ожил и толкнул конверт в стол.
– Генеральная прокуратура! Все оставаться на местах! – эти слова Эфт услышал и в коридоре.
56.
“Слаженно работают опера, видать, без передыху на таких делах”, – сделал вывод Счастливчик, и пошел к выходу.
– Извини, Василий Ильич, – Криницын осторожно глянул на Эфта. – А это не ты поспособствовал? – Авторитет был в тревоге. Если племянника взяли, то значит, и самим губернатором в Москве недовольны. Сменят – опять передел собственности. Головная боль. Хуже это или лучше – черт знает. Но ясно, заморочки будут.
– Не ожидал от тебя, – Эфт принял оскорбленный вид. – Какое мне дело до этого Фрязина? Ведь всем известно – он берет взятки. Просто обнаглел вконец. Я сам еле успел дело сделать. Только вышел, тут они его и хлопнули.
В глазах “положенца” читалось сомнение. Несколько вопросов вертелось у него на языке, но задавать их не стал. Не осмелился. Хорошо, что побаивается. Осторожность уму не помеха. Пословица. Народная мудрость.
К Волынскому Эфт решил поехать вместе с Мистером, а последнее время его перемещения и встречи правоохранительные органы не “отслеживали”. Была тема для делового разговора, а на самом деле для того, чтобы убрать память об изобретении, выкупленном у него криминалом по цене вполовину меньшей, чем получили молодые авторы, ошалевшие от суммы, о которой и не мечтали. За избавление от Фрязина вполне подходящая цена. А задержание бывшего главы администрации за получение взятки авторитет скромно отнес на свой счет. Волынский прыгал от радости, поэтому Мистер решил содрать с него еще денег, красочно расписав, как дорого обходятся услуги Генеральной прокуратуры.
Эфт и Мистер в сопровождении неизменного Виктора (погоняло Пилот), вышли из машины у здания “Монолит Плюса” и тут Криницын вспомнил, что надо купить бутылку хорошего коньяка.
– Да ты что, Мистер, – не понял Виктор, – у Волынского для вас выпивки классной не найдется? Не врубаюсь.
– Куда тебе, – усмехнулся Юрий Павлович, – не дорос еще. А коньячок я его секретарше подарю. Она у Волынского цветам и конфетам именно пятизвездочный предпочитает. Или сама дома поддает или мужу отдает, ее дело. Взяток за информацию деньгами не берет, только подарки. Нужный человек. Пойду-ка я с тобой, а то купишь ерунду какую. Подожди, пожалуйста, Василий Ильич, пару минут.
Эфт остался у входа в магазин. А Мистер выбрал коньяк и пошел к единственной работающей кассе. Тут задев его плечом, вперед вырвался седенький старик.
– Эй, поосторожнее, дед, – возмутился Виктор, – чего прешь буром? Люди-то стоят. – Участник, – на ходу буркнул старикан, – тронув на груди орден Отечественной Войны.
– Ну все равно, зачем толкаться? Сказал бы нормально, – продолжал выступать Виктор.
– Охладись, – сквозь зубы процедил Мистер, – не надо заслуженного человека обижать.
– Это я обижаю?! – вскинулся Виктор. – Да он сам...
– Заткнись, я сказал, – под тяжелым взглядом авторитета Виктор осекся.
Вообще-то, Мистер мало чего боялся со стороны. В своем кругу, там другое дело, свои правила и понятия, не нарушая которых, не попадая в обломы и подставы можно нормально жить, особенно имея ясную и трезвую голову. А ее Мистер имел. Смешно сказать, но смешно на первый взгляд, опасался авторитет связываться с ветеранами ВОВ. Эти люди, которых осталось совсем немного, и всем им в среднем уже за девяносто и больше, стояли, по мнению Криницына, над законом. Вот убьет, рассуждая теоретически,
57.
участник ВОВ, болезный немощный дедушка, кого-нибудь, допустим, вот такого дурака, как Пилот, и что ему сделают? А ни хрена, по большому счету. Ну посидит
полгодика, если сразу не оправдают. И в первую очередную годовщину Победы – под амнистию.
Мистер помнил случай, когда два года назад пацаны Кудрявого наехали на компанию одного местного парня, где-то в кафе не понравились друг другу, слово за слово и тому подобная лабуда. Но обе стороны были с девками и разборку отложили на потом. Короче, на следующий вечер вчетвером встретили парня у его подъезда, решили наказать, но парнишка оказался не прост, хорошо владел приемами рукопашного боя, мордоворот еще тот, да и железная труба, к несчастью для пацанов, подвернулась ему под руку. Махались с шумом на весь двор. Выбежал тут дедуля, ветеран ВОВ на помощь к внучку, его, конечно, не тронули, хотя очень мешался, ну может, нечаянно уронили. Отделал внучок пацанов по полной программе, а одного пришиб на смерть.
Когда милиция приехала, дед стоял с трубой над телом и также далее упорно стоял, как в 43-ем под Курском, на своих показаниях, мол, это он в состоянии аффекта одного убил, другого покалечил, увидев лежащего без сознания внука и четверых бандитов, пинающих его. Тут и деньги ни фига не помогли. Судья с пацанами даже разговаривать не стала. Шумиха в прессе, типа: «Фронтовик спас внука от бандитов!», «Ветеран тряхнул стариной!» и далее тому подобное. Оправдали деда подчистую. Так он еще, старый хрыч, на суде пацанам угрожал, мол, всех вас урою и мне ничего не будет. А вот вы меня попробуйте тронуть! Сам подскользнусь на тротуаре, сразу скажу: один из вас нападал. У пацанов челюсти отвалились от таких угроз.
Тогда Мистер разобрался – они сами были виноваты в кафе, вышивались по пьяне. Так все и замазали. Кудрявый вначале гоношился, по лысой своей башке стучал – мстить рвался. Но на нем висело столько обломов, что серьезные люди и слушать его не стали. Внучок куда-то в Белоруссию свалил, а дед до сих пор героем ходит.
Да, выходя на пенсию, люди меняются. Правда, Мистеру пенсия не грозит – он до смерти будет при деле, а уж насильственная или естественная придет с косой, как карта судьбины ляжет.
Следом Мистер вспомнил еще один случай. Его двоюродная сестра занималась в свое время сетевым маркетингом. Распространяла лечебную косметику какой-то крупнейшей фирмы, естественно одной из лучших в мире, поэтому товар, само собой уникален, эксклюзивен, эффективен, ну просто до обалдения обалдевших от вороха подобных предложений потенциальных покупательниц. Потребители мужского пола более консервативны и недоверчивы к новому, да и на свою физиономию в зеркале обычно внимания особенного не обращают, кроме официальных и клинических случаев, а так – лишь бы похож был. Одни брали косметику у сестры, другие пользовались аналогичной продукцией конкурирующих фирм (где менеджеры раньше успели), а кто-то все их посылал подальше – у кого ума много, а денег не хватает. Все-таки удовольствие дорогое. За красоту, которая в полной мере должна обрушиться на клиента, надо платить. Заказ по каталогу – и тебе тут же от фирмы-изготовителя первым попутным самолетом (или вечерней лошадью) коробочку с кремом прямо в руки – любуйся, нюхай, можешь даже мазаться.
Ох, и покрутиться надо бедному менеджеру, чтобы эти тюбики и флакончики впихнуть озабоченным своим внешним видом клиенткам (а они всегда этим озабочены), когда предложение превышает спрос. Конкуренция-то – ужас! Толпы агентов сетевого маркетинга прочесывают всевозможные фирмы, куда еще можно проникнуть, мелкой и частой гребенкой. Ловить надо удачу на лету, находить новых клиентов, создавать постоянную клиентуру.
58.
Сам Криницын считал лучшим торговым агентом всех времен и народов главного героя книги Ярослава Гашека – бравого солдата Швейка. Это ж надо ухитриться, так
заговорить старушку, мечтающую завести канарейку, чтобы продать ей вместо птички ворованную перекрашенную собаку. Высший класс!
Как-то с похмелья в шутку посоветовал Криницын сестре привлечь к своему бизнесу ее соседа, пенсионера дядю Руслана. Энергичного такого, шустрого мужичка 65-ти лет, правда, выглядевшего немного постарше, но совсем немного, лет на десять. Последние 30 лет он работал бригадиром на стройке, и погодные условия и остальные климатические и специфические проявления такой работы отразились на его облике выпадением волос, появлением морщин, складок, и некоторой помятостью лица. Не считая пяти–шести не очень обременительных хронических заболеваний, к которым дядя Руслан давно привык и почти не замечал. Но главное – в душе быть бодрым, несмотря на то, как ходишь, пусть даже немного согнувшись в сторону от застарелого радикулита. А дядя Руслан как раз был такой скривившийся бодрячок.
Сестра, к удивлениюКриницына, ухватилась за полубредовую идею и провела детальную беседу с дядей Русланом, пообещав в итоге какой-то процент от продаж, услышав о котором, дядя Руслан в пав в полное умиление, пришел в боевую готовность.
На следующее утро, нацепив на пиджак горсть советских значков и несколько юбилейных медалей, он, подробно проинструктированный, с папочкой проспектов по косметике пошел делать свой бизнес.
По наводке сестры путь дяди Руслана лежал в ближайшее большущее 9-ти этажное здание, где располагались как минимум, штук сто различных фирм.
Толкнув без стука первую попавшуюся дверь с табличкой «рекламных агентов и менеджеров просим не беспокоить», дядя Руслан смело шагнул в офис.
– Здравствуйте, дамы и господа! – звучным бригадирским голосом выплеснул он заученное вступление. – Я представляю известнейшую фирму «Рита Ниччи», и хочу вам вкратце объяснить, что ее лечебно-косметическая продукция не имеет себе равных…
Таких старых менеджеров сотрудники фирмы еще не видели, к тому же посетитель, судя по нагрудным знакам отличия, наверняка являлся участником ВОВ. Так что, удивленно вытаращив глаза, сотрудники волей–неволей слушали уважаемого человека, прекратив работу.
– Ярким примером лечебной косметики «Рита Ниччи» являюсь я сам, – дядя Руслан пошлепал себя по лицу. – Видите, как я выгляжу, и это в мои 85 лет!
Все присутствующие оценили моложавый вид дедушки.
Дядя Руслан, вытащив из папки проспекты, хотел раздать их каждому, но молодые сотрудницы фирмы сами разобрали буклеты, усадив престарелого менеджера в кресло.
– Я надеюсь, – продолжил дядя Руслан, – вы прониклись пониманием к данному эсклюзиву, и уверен, что ваши заказы последуют незамедлительно. Мы решим ваши проблемы, – он достал бумагу и ручку, приготовившись записывать желающих, но все почему-то мялись, с кислыми улыбками разглядывая проспекты. Неужели застеснялись?
– Смелее! – подбодрил женщин дядя Руслан. – Здоровье и красота ждут вас. Да не мешайте людям работать! – гаркнул он на сотрудника, негромко разговаривающего по телефону.
Тот испуганно положил трубку.
– Скажите, пожалуйста, – робко прочирикала молоденькая сотрудница, пристав из-за стола, – а вы давно пользуетесь этой «Ритой Ниччи»?
Дядя Руслан многозначительно хмыкнув, незамедлительно ответил, что это делает почти всю жизнь. Все заученное было уже выдано, повторяться не хотелось, приходилось импровизировать, как когда-то перед комиссией на сдаче объекта.
59.
– Я по профессии строитель, каменщик и, несмотря на такую тяжелую, можно сказать изнурительную работу, этот крем обеспечивал мне полную защиту лица. Итак, вы подписываете акт, тьфу, то есть, я вас записываю.
… – Неужели это такая старая косметика, как же мы раньше о ней не слышали? – подивились в другой фирме, делая заказы. – Новое – хорошо забытое старое, – удачно выдал вдруг всплывшую в памяти фразу дядя Руслан. – Старая и надежная, – разошелся он, воодушевленный заказами. – Бывалочи, потрешь кремом ноги и подмышки. И целый день не потеешь или не мерзнешь. А бодрость такая, доченьки, скажу вам…
В очередном офисе дядю Руслана от привалившего успеха вообще понесло.
– А на фронте, деточки, после тяжелого перехода или в окопе перед атакой потрешься «Ритой Ниччи» – и как огурчик! Пули не берут…
После таких слов, опасливо поглядывая на ветерана, заказы делали даже мужчины – лишь бы прибабахнутый от возраста и от фронтовой контузии посетитель как можно быстрее исчез.
Дела у сестры с помощью дяди Руслана резко пошли в гору, хотя он еще и не полностью обошел третий этаж. Но на верхних этажах, узнав про неутомимого и прилипчивого менеджера–пенсионера, перед лифтами в срочном порядке сделали ограждения и посадили вооруженных вахтеров, разрешавшим проходить на этажи только по спецпропускам с 9 степенями защиты, изготовленными на банкнотной фабрике.
– Ладно, ладно. Второй вопрос: согласен ли я? Отвечаю: согласен. Но при условии – в течение приблизительно трех лет ваши люди не притронутся к преобразователю. На это время добровольно о нем забудут.
– Я думаю, это условие приемлемо, – успокоился Мистер. – Но я уточню.
– Юрий Павлович, – почти нараспев произнес Эфт, – будьте уверены, если обещания кто-то из ваших не сдержит, я сразу об этом узнаю. Сразу же. Так что давайте действовать честно. Убедите их в этом.
Криницын кивнул.
– Ну а потом я определюсь, как все сделать. Начну с Фрязина. Он – главный раздражитель. Я жду подтверждения моего условия.
Часика через три Мистер позвонил и сообщил, что условие Василия принято.
К Фрязину Эфт прошел запросто. Дежурные полицейские разрешительно кивали, когда он на них смотрел, и вытягивались в струнку. Перед дверью приемной главы администрации губернатора Счастливчик вдруг остановился и перевел внимание на закрытую дверь противоположного кабинета. Он прищурил глаза и увидел там несколько мужчин, стоящих в напряжении и неотрывно смотрящих на часы. Вот оно как?! Придется им еще немного подождать.
В приемной секретарша, увидев Эфта, почтительно заулыбалась, и даже не предупредив шефа, открыла перед посетителем дверь. Фрязин беседовал с кем-то сидящим в кресле напротив. Оба они несколько испуганно уставились на нежданного гостя. Их тихий испуг объяснялся просто – перед Фрязиным только что был положен пухлый конверт с деньгами. И он уже тянулся к нему, чтобы смахнуть взятку в ящик стола, но внезапно оцепенел. Второй человек тоже. Только глаза обоих в недоумении таращились на Эфта. На все ему хватило восьми секунд. Выходя из кабинета, он обернулся на застывших людей и на прощанье приказал:
– Как после меня дверь откроют, продолжайте.
Секретарша сейчас совершенно не замечала Эфта, что-то печатая на компьютере. Он выскользнул в коридор и растворился на фоне стены. Тотчас из соседнего кабинета вырвались пятеро и бросились в приемную Фрязина. Когда они под слабый визг секретарши распахнули дверь кабинета, Фрязин ожил и толкнул конверт в стол.
– Генеральная прокуратура! Все оставаться на местах! – эти слова Эфт услышал и в коридоре.
56.
“Слаженно работают опера, видать, без передыху на таких делах”, – сделал вывод Счастливчик, и пошел к выходу.
– Извини, Василий Ильич, – Криницын осторожно глянул на Эфта. – А это не ты поспособствовал? – Авторитет был в тревоге. Если племянника взяли, то значит, и самим губернатором в Москве недовольны. Сменят – опять передел собственности. Головная боль. Хуже это или лучше – черт знает. Но ясно, заморочки будут.
– Не ожидал от тебя, – Эфт принял оскорбленный вид. – Какое мне дело до этого Фрязина? Ведь всем известно – он берет взятки. Просто обнаглел вконец. Я сам еле успел дело сделать. Только вышел, тут они его и хлопнули.
В глазах “положенца” читалось сомнение. Несколько вопросов вертелось у него на языке, но задавать их не стал. Не осмелился. Хорошо, что побаивается. Осторожность уму не помеха. Пословица. Народная мудрость.
К Волынскому Эфт решил поехать вместе с Мистером, а последнее время его перемещения и встречи правоохранительные органы не “отслеживали”. Была тема для делового разговора, а на самом деле для того, чтобы убрать память об изобретении, выкупленном у него криминалом по цене вполовину меньшей, чем получили молодые авторы, ошалевшие от суммы, о которой и не мечтали. За избавление от Фрязина вполне подходящая цена. А задержание бывшего главы администрации за получение взятки авторитет скромно отнес на свой счет. Волынский прыгал от радости, поэтому Мистер решил содрать с него еще денег, красочно расписав, как дорого обходятся услуги Генеральной прокуратуры.
Эфт и Мистер в сопровождении неизменного Виктора (погоняло Пилот), вышли из машины у здания “Монолит Плюса” и тут Криницын вспомнил, что надо купить бутылку хорошего коньяка.
– Да ты что, Мистер, – не понял Виктор, – у Волынского для вас выпивки классной не найдется? Не врубаюсь.
– Куда тебе, – усмехнулся Юрий Павлович, – не дорос еще. А коньячок я его секретарше подарю. Она у Волынского цветам и конфетам именно пятизвездочный предпочитает. Или сама дома поддает или мужу отдает, ее дело. Взяток за информацию деньгами не берет, только подарки. Нужный человек. Пойду-ка я с тобой, а то купишь ерунду какую. Подожди, пожалуйста, Василий Ильич, пару минут.
Эфт остался у входа в магазин. А Мистер выбрал коньяк и пошел к единственной работающей кассе. Тут задев его плечом, вперед вырвался седенький старик.
– Эй, поосторожнее, дед, – возмутился Виктор, – чего прешь буром? Люди-то стоят. – Участник, – на ходу буркнул старикан, – тронув на груди орден Отечественной Войны.
– Ну все равно, зачем толкаться? Сказал бы нормально, – продолжал выступать Виктор.
– Охладись, – сквозь зубы процедил Мистер, – не надо заслуженного человека обижать.
– Это я обижаю?! – вскинулся Виктор. – Да он сам...
– Заткнись, я сказал, – под тяжелым взглядом авторитета Виктор осекся.
Вообще-то, Мистер мало чего боялся со стороны. В своем кругу, там другое дело, свои правила и понятия, не нарушая которых, не попадая в обломы и подставы можно нормально жить, особенно имея ясную и трезвую голову. А ее Мистер имел. Смешно сказать, но смешно на первый взгляд, опасался авторитет связываться с ветеранами ВОВ. Эти люди, которых осталось совсем немного, и всем им в среднем уже за девяносто и больше, стояли, по мнению Криницына, над законом. Вот убьет, рассуждая теоретически,
57.
участник ВОВ, болезный немощный дедушка, кого-нибудь, допустим, вот такого дурака, как Пилот, и что ему сделают? А ни хрена, по большому счету. Ну посидит
полгодика, если сразу не оправдают. И в первую очередную годовщину Победы – под амнистию.
Мистер помнил случай, когда два года назад пацаны Кудрявого наехали на компанию одного местного парня, где-то в кафе не понравились друг другу, слово за слово и тому подобная лабуда. Но обе стороны были с девками и разборку отложили на потом. Короче, на следующий вечер вчетвером встретили парня у его подъезда, решили наказать, но парнишка оказался не прост, хорошо владел приемами рукопашного боя, мордоворот еще тот, да и железная труба, к несчастью для пацанов, подвернулась ему под руку. Махались с шумом на весь двор. Выбежал тут дедуля, ветеран ВОВ на помощь к внучку, его, конечно, не тронули, хотя очень мешался, ну может, нечаянно уронили. Отделал внучок пацанов по полной программе, а одного пришиб на смерть.
Когда милиция приехала, дед стоял с трубой над телом и также далее упорно стоял, как в 43-ем под Курском, на своих показаниях, мол, это он в состоянии аффекта одного убил, другого покалечил, увидев лежащего без сознания внука и четверых бандитов, пинающих его. Тут и деньги ни фига не помогли. Судья с пацанами даже разговаривать не стала. Шумиха в прессе, типа: «Фронтовик спас внука от бандитов!», «Ветеран тряхнул стариной!» и далее тому подобное. Оправдали деда подчистую. Так он еще, старый хрыч, на суде пацанам угрожал, мол, всех вас урою и мне ничего не будет. А вот вы меня попробуйте тронуть! Сам подскользнусь на тротуаре, сразу скажу: один из вас нападал. У пацанов челюсти отвалились от таких угроз.
Тогда Мистер разобрался – они сами были виноваты в кафе, вышивались по пьяне. Так все и замазали. Кудрявый вначале гоношился, по лысой своей башке стучал – мстить рвался. Но на нем висело столько обломов, что серьезные люди и слушать его не стали. Внучок куда-то в Белоруссию свалил, а дед до сих пор героем ходит.
Да, выходя на пенсию, люди меняются. Правда, Мистеру пенсия не грозит – он до смерти будет при деле, а уж насильственная или естественная придет с косой, как карта судьбины ляжет.
Следом Мистер вспомнил еще один случай. Его двоюродная сестра занималась в свое время сетевым маркетингом. Распространяла лечебную косметику какой-то крупнейшей фирмы, естественно одной из лучших в мире, поэтому товар, само собой уникален, эксклюзивен, эффективен, ну просто до обалдения обалдевших от вороха подобных предложений потенциальных покупательниц. Потребители мужского пола более консервативны и недоверчивы к новому, да и на свою физиономию в зеркале обычно внимания особенного не обращают, кроме официальных и клинических случаев, а так – лишь бы похож был. Одни брали косметику у сестры, другие пользовались аналогичной продукцией конкурирующих фирм (где менеджеры раньше успели), а кто-то все их посылал подальше – у кого ума много, а денег не хватает. Все-таки удовольствие дорогое. За красоту, которая в полной мере должна обрушиться на клиента, надо платить. Заказ по каталогу – и тебе тут же от фирмы-изготовителя первым попутным самолетом (или вечерней лошадью) коробочку с кремом прямо в руки – любуйся, нюхай, можешь даже мазаться.
Ох, и покрутиться надо бедному менеджеру, чтобы эти тюбики и флакончики впихнуть озабоченным своим внешним видом клиенткам (а они всегда этим озабочены), когда предложение превышает спрос. Конкуренция-то – ужас! Толпы агентов сетевого маркетинга прочесывают всевозможные фирмы, куда еще можно проникнуть, мелкой и частой гребенкой. Ловить надо удачу на лету, находить новых клиентов, создавать постоянную клиентуру.
58.
Сам Криницын считал лучшим торговым агентом всех времен и народов главного героя книги Ярослава Гашека – бравого солдата Швейка. Это ж надо ухитриться, так
заговорить старушку, мечтающую завести канарейку, чтобы продать ей вместо птички ворованную перекрашенную собаку. Высший класс!
Как-то с похмелья в шутку посоветовал Криницын сестре привлечь к своему бизнесу ее соседа, пенсионера дядю Руслана. Энергичного такого, шустрого мужичка 65-ти лет, правда, выглядевшего немного постарше, но совсем немного, лет на десять. Последние 30 лет он работал бригадиром на стройке, и погодные условия и остальные климатические и специфические проявления такой работы отразились на его облике выпадением волос, появлением морщин, складок, и некоторой помятостью лица. Не считая пяти–шести не очень обременительных хронических заболеваний, к которым дядя Руслан давно привык и почти не замечал. Но главное – в душе быть бодрым, несмотря на то, как ходишь, пусть даже немного согнувшись в сторону от застарелого радикулита. А дядя Руслан как раз был такой скривившийся бодрячок.
Сестра, к удивлениюКриницына, ухватилась за полубредовую идею и провела детальную беседу с дядей Русланом, пообещав в итоге какой-то процент от продаж, услышав о котором, дядя Руслан в пав в полное умиление, пришел в боевую готовность.
На следующее утро, нацепив на пиджак горсть советских значков и несколько юбилейных медалей, он, подробно проинструктированный, с папочкой проспектов по косметике пошел делать свой бизнес.
По наводке сестры путь дяди Руслана лежал в ближайшее большущее 9-ти этажное здание, где располагались как минимум, штук сто различных фирм.
Толкнув без стука первую попавшуюся дверь с табличкой «рекламных агентов и менеджеров просим не беспокоить», дядя Руслан смело шагнул в офис.
– Здравствуйте, дамы и господа! – звучным бригадирским голосом выплеснул он заученное вступление. – Я представляю известнейшую фирму «Рита Ниччи», и хочу вам вкратце объяснить, что ее лечебно-косметическая продукция не имеет себе равных…
Таких старых менеджеров сотрудники фирмы еще не видели, к тому же посетитель, судя по нагрудным знакам отличия, наверняка являлся участником ВОВ. Так что, удивленно вытаращив глаза, сотрудники волей–неволей слушали уважаемого человека, прекратив работу.
– Ярким примером лечебной косметики «Рита Ниччи» являюсь я сам, – дядя Руслан пошлепал себя по лицу. – Видите, как я выгляжу, и это в мои 85 лет!
Все присутствующие оценили моложавый вид дедушки.
Дядя Руслан, вытащив из папки проспекты, хотел раздать их каждому, но молодые сотрудницы фирмы сами разобрали буклеты, усадив престарелого менеджера в кресло.
– Я надеюсь, – продолжил дядя Руслан, – вы прониклись пониманием к данному эсклюзиву, и уверен, что ваши заказы последуют незамедлительно. Мы решим ваши проблемы, – он достал бумагу и ручку, приготовившись записывать желающих, но все почему-то мялись, с кислыми улыбками разглядывая проспекты. Неужели застеснялись?
– Смелее! – подбодрил женщин дядя Руслан. – Здоровье и красота ждут вас. Да не мешайте людям работать! – гаркнул он на сотрудника, негромко разговаривающего по телефону.
Тот испуганно положил трубку.
– Скажите, пожалуйста, – робко прочирикала молоденькая сотрудница, пристав из-за стола, – а вы давно пользуетесь этой «Ритой Ниччи»?
Дядя Руслан многозначительно хмыкнув, незамедлительно ответил, что это делает почти всю жизнь. Все заученное было уже выдано, повторяться не хотелось, приходилось импровизировать, как когда-то перед комиссией на сдаче объекта.
59.
– Я по профессии строитель, каменщик и, несмотря на такую тяжелую, можно сказать изнурительную работу, этот крем обеспечивал мне полную защиту лица. Итак, вы подписываете акт, тьфу, то есть, я вас записываю.
… – Неужели это такая старая косметика, как же мы раньше о ней не слышали? – подивились в другой фирме, делая заказы. – Новое – хорошо забытое старое, – удачно выдал вдруг всплывшую в памяти фразу дядя Руслан. – Старая и надежная, – разошелся он, воодушевленный заказами. – Бывалочи, потрешь кремом ноги и подмышки. И целый день не потеешь или не мерзнешь. А бодрость такая, доченьки, скажу вам…
В очередном офисе дядю Руслана от привалившего успеха вообще понесло.
– А на фронте, деточки, после тяжелого перехода или в окопе перед атакой потрешься «Ритой Ниччи» – и как огурчик! Пули не берут…
После таких слов, опасливо поглядывая на ветерана, заказы делали даже мужчины – лишь бы прибабахнутый от возраста и от фронтовой контузии посетитель как можно быстрее исчез.
Дела у сестры с помощью дяди Руслана резко пошли в гору, хотя он еще и не полностью обошел третий этаж. Но на верхних этажах, узнав про неутомимого и прилипчивого менеджера–пенсионера, перед лифтами в срочном порядке сделали ограждения и посадили вооруженных вахтеров, разрешавшим проходить на этажи только по спецпропускам с 9 степенями защиты, изготовленными на банкнотной фабрике.
