И я была такой же звездочкой, которая неслась в неизвестность, чтобы, возможно, через пять минут, или час, или день, без следа исчезнуть на чьем-то ветровом стекле.
Чужой человек рядом несколько раз порывался что-то сказать, но так и не решился. Достигнув Города, мы заехали в гараж к Алексею, сдали «жигули», которые владелец СТО обещал привести в порядок дней через десять. Пока мужчины разбирались с документами на машину, я приняла решение. Когда Николай залез в машину и, радостно улыбаясь, сказал: - Ну что, поехали?, я нашла в себе силы ответить: - Да, отвези меня, пожалуйста, к маме.
Мужчина лежал на застеленной кровати и думал о женщине. К сожалению, в мгновенно ставшей пустой квартире ничего больше не напоминало о ней. не было ни тепла тела на постели, ни волоса, оставшегося на подушке, отсутствовали и милый флакончик с парфюмерией в ванной комнате.
Две недели. Последние две недели, четырнадцать дней, промчавшиеся как единый миг, и оставившие в душе серый ломкий пепел утраты, с которой он не может смирится, не может забыть. Когда он привел эту женщину в свой дом, он не понимал, что его в его жизнь пришло что-то настолько важное, что сейчас, потеряв это, его молодое здоровое сердце, признанное строгой медицинской комиссией соответствующей первой группе допуска, болело как у семидесятилетнего старика. После первого брака, который был заключен случайно и расторгнут к величайшему облегчению обоих супругов, женщины в его жизни появлялись достаточно часто. Потерпевшие, подозреваемые, свидетели, просто первые встречные…
Когда, каждый день, общаешься с огромным количеством разнообразного народу, встретить одинокую или не очень одинокую женщину проблемы, обычно, не составляет. Все женщины были разные, прекрасные, романтичные, даже заботливые. Но через некоторое время все они уходили из его жизни. Причины расставания, обычно, сводились к двум основным моментам.
Первое - выяснялось, что капитан милиции является обычным бюджетником, чье жалкое денежное содержание государство, в лице ловких финансистов, умудрялось еще задержать на пару месяцев, прокрутив в коммерческом банке.
Второе – Николай с удивлением узнавал, что женщина, восхищенно смотрящая, как на экране телевизора мужественный сыщик сутками неутомимо идет по следу кровавого злодея, жить с таким сыщиком абсолютно не согласна. Фраза, произнесенная удивленным тоном: «Дорогой, но у тебя же восьмичасовой рабочий день» предвещало скорый и однозначный конец отношениям.
Женщина, которую он привел в свой дом две недели назад, такой не была.
Она просто спрашивала – во сколько тебя ждать? Когда Николай звонил и говорил, что придет не раньше двух часов ночи, его просто просили быть осторожным. Деньги Николая интересовали ее мало. Она благосклонно принимала мелкие подарки, которые он с удовольствием ей дарил, но денег никогда не просила.
Ему всегда было с ней интересно. За короткий период, который она прожила с ним, он не разу не отключался от нити разговора, который она с ним вела, ему не разу не стало скучно в разговоре с этой женщиной.
Николай был счастлив. Он был счастлив быть рядом с ней. Он был счастлив защищать ее. Он был счастлив от того, что может сделать для нее то, чего не могут сделать для нее другие. И он надеялся, что эта женщина будет с ним всегда, в горе и в радости.
И вот, вчера, когда Николай гордый от хорошо сделанной работы, усталый и счастливый был готов вести любимую домой, она посмотрела на него холодными глазами и сказала:
- Отвези меня, пожалуйста, к маме.
Мужчина был ошарашен. Да, он понимал, что он сегодня немного заигрался, но такой реакции он не ожидал.
- Люда, что случилось?
- Ты сегодня непозволительно рисковал. Рисковал мной, собой, Иваном.
- Ты хотела остановиться, и посмотреть, что с нами сделают?
- Я не про это. Когда мы выехали на дорогу, ты вернулся к ним, дождался, когда те двое вылезли на дорогу, сидел в двух шагах от них. Потом чуть не попал под колеса джипа, когда они пытались выскочить. Если бы с тобой что-нибудь случилось, мы бы все остались там.
- Ты пойми, мы все время бегаем и прячемся. Мне нужна информация, кто за тобой охотится. Я подполз, запомнил номера машин, обеих. Этих придурков, что я с дороги столкнул, я запомнил в лицо. На повороте я бегал смотреть, что они дальше будут делать. Как я и думал, двое выползли на дорогу, остановили бежевую иномарку, которая потом за нами ехала. На посту ГАИ я ребят попросил, чтобы они всех, кто в этой машине ехал, переписали и придержали машину полчасика, пока мы не уедем. Завтра позвоню в райцентр, командиру роты ГАИ, узнаю, кто за нами следил, а там дальше все связи пробьем. Ну что ты, все же хорошо.
Взгляд ее голубых глаз был спокоен и отрешен:
- Коля. Я не могу сказать, что я тебя люблю, мы знакомы слишком мало. Ты мне нравишься. Ты мне дорог. Но, ты играешь очень опасно, играешь не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Ты приходишь ночью, а я до твоего появления не могу уснуть, потому что боюсь, что с тобой что-нибудь случится. Сегодня, я поняла, что я боюсь не напрасно. Извини, но бояться всю жизнь за близкого человека я не хочу. Поэтому, мы расстаемся. Я тебе очень благодарна, за то, что ты сделал, но на этом все. Дальше я сама. Пожалуйста, отвези меня за вещами, а потом, не сочти за труд, завези к матери.
Потом были быстрые сборы немногочисленных вещей. Колины уловки типа «Последний поцелуй», «Уже поздно, завтра поедешь» были решительно отвергнуты. И вот он опять один, варит кофе на электроплите, но любимая женщина не придет, шаркая тапками на маленькую кухню, не будет хлопать сонными глазками, как маленький совенок, не будет дурашливо бубнить:
- Хочу кофе! Кофе хочу! - и постукивать по клеенке стола маленькой чайной ложкой.
На выходе из здания общежития, Николая остановила Татьяна, комендант здания, и с плохо скрываемой злорадной улыбкой протянула какую-то бумагу.
- Что это? – Николаю было лениво пробираться через нагромождения казенно-канцелярских фраз, заполнивших бланк официального письма.
- Письмо о выселении! – сладенько промурлыкала комендант.
- Каком выселении?- чистая, хрустальная печаль, окутавшая Николая со вчерашнего вечера, с громким хлопком осыпалась. Если встреча с Людмилой была главной по значимости удачей в его жизни, то следующей по значению, как Николай справедливо считал, было проживание в отдельной квартире недалеко от станции метро, за совсем смешные деньги.
- Районная администрация, Николай, предупреждает вас за пятнадцать дней о предстоящем выселении из общежития. Вы же не в нашем райотделе работаете? А на ваше место заселят местного милиционера. Распишитесь, пожалуйста, на втором экземпляре, и число поставьте.
Занесенный за ночь снегом «УАЗ» долго не хотел греться, поэтому Николай прочитал полученную бумагу. Да, все верно, вредная комендант правильно изложила основное содержание новой беды, которая, как известно, одна не приходит.
После утреннего развода Николай подошел к начальнику розыска, но тот только развел руками.:
- Я тебе чем помогу? Подойди к начальнику РОВД, но я думаю, что кроме койки-места в общаге монтажного техникума он тебе ничего не предложит.
Начальник РОВД человек был новый, слова произносил правильные, но казался, каким-то мутным, идти к нему не хотелось, но иного выхода не было.
Подполковник милиции был вполне приветлив, внимательно прочитал письмо:
- А ты как в этом общежитии оказался, оно же не в нашем районе?
- Оно сдавалось только, были комнаты пустые. Строили, как жилой дом, но в последний момент переиграли на общагу, а желающих на общежитие в нужном количестве не нашлось. Я у начальника подписал письмо, мне районная администрация по просьбе местного начальника милиции разрешили заселится временно.
- А ты где прописан?
- У родителей, товарищ полковник. Но там площадь большая, а комнат мало, у брата уже семья, остается только в комнату младшей сестры заселяться. А по нормативу жилой площади меня даже нуждающимся признать не могут, там по девять метров на человека получается.
- Ну да, проблема. Ладно, пиши рапорт, я за неделю твой вопрос решу через городское управление.
- Спасибо, товарищ полковник. Разрешите идти?
Ну вот, вроде бы вопрос решен, остается разобраться со вчерашними охотниками.
Разогнав оперов по адресам, Жемчужный погрузился в нелегкую процедуру установления телефонной связи с отделом ГАИ в отдаленном райцентре. В конце концов, связь была установлена, рапорт сержантов, был найден и зачитан местным начальником ГАИ, а данные пассажиров бежевой иномарки внесены в поисковую систему новомодного «Пентиума»-286. Минут через пятнадцать монструозный принтер, красящую ленту для которого искали всем отделом, застрекотал и стал выплевывать серую бумажную ленту. Ну, кто бы сомневался. Мирные пассажиры оказались активными бойцами поселкового спортивного клуба, чья несокрушимая фаланга недавно подмяла несколько районов Города, а сейчас билась с более многочисленной, но менее организованной «братвой» из района имени Первого Революционера. До вечера изучая информацию из милицейских картотек и сделав несколько звонков знакомому в РУБОП, капитан Жемчужный пришел к неутешительному выводу, что его ход должен быть очень нетривиальным, иначе шансов пожить у коварно бросившей его женщины остается очень немного.
Решив подышать воздухом перед трудным разговором с руководством, Николай вышел на крыльцо отдела милиции. День склонился к вечеру. Возле дежурной части дружно ржали, как молодые жеребцы, заступающие на службу ППСники, у крыльца "троила" двигателем дежурка городского управления, из заднего окошка которой грустно смотрела на мир немецкая овчарка. Толчок в спину вернул, впавшего в задумчивость, Николая в суровую действительность.
- Здорово – тянул лопатообразную ладонь Серега Кувшинов, инспектор - кинолог с областного питомника служебных собак.
- Здорово, а ты че здесь?
-Да у вас в Нахаловке ребятенок потерялся, нас вызывали.
- Нашли?
- Нашли. Он на берег поперся, забрел в кусты, устал, решил отдохнуть, ну и уснул. Если бы мы на час позже его нашли, наверное, уже бы не проснулся.
- Ну, а так, нормально?
- Да, нормально. «Скорая» когда забирала, сказали, что не страшно, обморозится не успел.
- Ну, был рад тебя видеть, пойду к начальству…
- Подожди, дело к тебе есть.
- Есть дело – говори.
- Тебе щенок не нужен?
- Какой щенок? Ты смеешься что ли, какой мне щенок. Меня из общаги выгоняют, я один живу, то дежурство, то усиление, не до щенка в общем.
- Да ты пойми, ему все равно, терять уже нечего, его через пят дней выбракуют.
- То есть ты дефективного собакина мне подсовываешь?
- Щенок не дефективный, у него мать с ума сошла.
История, рассказанная взволнованным Серегой была, очень грустная и жестокая. После падения Восточной Германии, российское МВД в рамках закрытия старых долгов бывших социалистических стран и международного полицейского сотрудничества между демократическими государствами Европы, получило из питомников объединенной ФРГ некоторое количество породистых сук породы немецкая овчарка. Собаки были по европейски утонченны, интересных окрасов, от полностью черной до темно – золотистой, перспективы улучшения крови российских восточно-европейских овчарок радовало отечественных кинологов, но только до определенного момента. Через некоторое время, у элитных немецких барышень стали проявляться некоторые «изюминки». Одна боялась выстрелов, что для милицейской собаки было недопустимо, но до разведения ее решили допустить. Вторая постоянно пребывала в полнейшей меланхолии, что тоже было странно. Так или иначе, «немки» встали на путь материнства. И вот, двадцать дней назад, одна из них, темно-коричневая красавица Ника, благополучно разрешившаяся пятью здоровыми щенками. Отыграв три недели роль образцовой матери, Ника внезапна впала в депрессию и скушала весь помет, оставив лишь один маленький щенячий хвостик. Когда заплаканные девочки из группы разведения убирали опустевший вольер, они услышали чей-то жалобный писк. В дальней кладовке, среди щеток и веников, под пыльной тряпкой плакал последний сынок Ники, каким-то образом избежавший печального конца. На тот момент весь помет по документам был уже списан, руководство питомника получило ехидные комментарии от областных начальников, и сообщать о чудесном спасении несчастного щенка означало вновь расписаться в своей торопливости, невнимательности, некомпетентности и далее по списку. Так как руководство питомника, как и все сотрудники, собак любило, то дало команду выкармливать не значащегося в списках собачьего поголовья кобелька до минимально необходимого возраста - одного месяца, а затем отдать в хорошие руки. Но, как назло, именно в этот момент, пристроить бедолагу никуда не получалось. Николай вспомнил пустую квартиры, ехидную улыбочку коменданта и решился:
- Серега, сколько дней вы еще можете его держать?
- Дней десять, не больше.
- Давай, я через восемь дней тебе позвоню. Если решу все свои вопросы, то заберу пса, если нет- не обессудь. Договорились?
- Договорились, братан, буду ждать звонка!
Николай распрощался с приятелем и пошел в кабинет зама по оперативной работе:
- Товарищ майор, а как быстро мы «наружку» сможем организовать?
Я стояла перед зеркалом в нижнем белье, внимательно разглядывая себя. Вроде бы ничего не видно. Очень удачно кружева и оборочки маскируют тонкие булавки, вдетые в белоснежную ткань лифчика.
Сзади послышалось металлическое бряканье.
- Да дорогой, сейчас я буду готова!
В комнату, недовольно фыркая и звеня, зажатым в зубах, поводком, ввалился Арес. Он уже полчаса тонко намекал мне, что если завела питомца, то выгуливать его надо регулярно, не менее двух часов в день.
- Да, солнышко, я знаю, сейчас мы с тобой погуляем.
Мой единственный защитник недоверчиво фыркнул и потопал к входной двери, где с протяжным вздохом, завалился на коврик, всем видам выражая, что он уже потерял всю веру в человеческую порядочность.
Ну, а что мне делать? Расставшись с Николаем, я поняла, что опять стала абсолютно беззащитна. Пришлось вновь штудировать прабабушкину тетрадь, и искать любые рецепты, хоть как то способные помочь мне в нештатной ситуации, и сейчас острые булавочки, с обмазанным жалом, семена, порошочки - все спрятано в карманчиках, швах и складках одежды.
Ну все, кажется я готова. Пес, я тебя почти не обманула, мы идем гулять. Сегодня у меня насыщенная программа. К моему удивлению, мне позвонили из банка «ВостокСибирьУрал», и приветливо пригласили зайти, оформить кредит на интересных условиях. Поэтому, отсидев четыре пары в институте, я направилась в уважаемое кредитное учреждение. Симпатичная барышня в униформе (белый верх, черный низ), не переставая улыбаться, проводила меня в небольшой кабинет, на двери которого висела отпечатанная на принтере табличка «Эксперт кредитного комитета».
В кабинете никого не было, мило улыбнувшись со словами: - К вам сейчас подойдут, - девушка отставила меня и прикрыла дверь.
Минут через десять в комнату вошел мужчина в сером костюме с бейджиком «Федор» на лацкане.
- Здравствуйте, Людмила Владимировна.
Чужой человек рядом несколько раз порывался что-то сказать, но так и не решился. Достигнув Города, мы заехали в гараж к Алексею, сдали «жигули», которые владелец СТО обещал привести в порядок дней через десять. Пока мужчины разбирались с документами на машину, я приняла решение. Когда Николай залез в машину и, радостно улыбаясь, сказал: - Ну что, поехали?, я нашла в себе силы ответить: - Да, отвези меня, пожалуйста, к маме.
Глава восемнадцатая. Одиночество – сволочь.
Мужчина лежал на застеленной кровати и думал о женщине. К сожалению, в мгновенно ставшей пустой квартире ничего больше не напоминало о ней. не было ни тепла тела на постели, ни волоса, оставшегося на подушке, отсутствовали и милый флакончик с парфюмерией в ванной комнате.
Две недели. Последние две недели, четырнадцать дней, промчавшиеся как единый миг, и оставившие в душе серый ломкий пепел утраты, с которой он не может смирится, не может забыть. Когда он привел эту женщину в свой дом, он не понимал, что его в его жизнь пришло что-то настолько важное, что сейчас, потеряв это, его молодое здоровое сердце, признанное строгой медицинской комиссией соответствующей первой группе допуска, болело как у семидесятилетнего старика. После первого брака, который был заключен случайно и расторгнут к величайшему облегчению обоих супругов, женщины в его жизни появлялись достаточно часто. Потерпевшие, подозреваемые, свидетели, просто первые встречные…
Когда, каждый день, общаешься с огромным количеством разнообразного народу, встретить одинокую или не очень одинокую женщину проблемы, обычно, не составляет. Все женщины были разные, прекрасные, романтичные, даже заботливые. Но через некоторое время все они уходили из его жизни. Причины расставания, обычно, сводились к двум основным моментам.
Первое - выяснялось, что капитан милиции является обычным бюджетником, чье жалкое денежное содержание государство, в лице ловких финансистов, умудрялось еще задержать на пару месяцев, прокрутив в коммерческом банке.
Второе – Николай с удивлением узнавал, что женщина, восхищенно смотрящая, как на экране телевизора мужественный сыщик сутками неутомимо идет по следу кровавого злодея, жить с таким сыщиком абсолютно не согласна. Фраза, произнесенная удивленным тоном: «Дорогой, но у тебя же восьмичасовой рабочий день» предвещало скорый и однозначный конец отношениям.
Женщина, которую он привел в свой дом две недели назад, такой не была.
Она просто спрашивала – во сколько тебя ждать? Когда Николай звонил и говорил, что придет не раньше двух часов ночи, его просто просили быть осторожным. Деньги Николая интересовали ее мало. Она благосклонно принимала мелкие подарки, которые он с удовольствием ей дарил, но денег никогда не просила.
Ему всегда было с ней интересно. За короткий период, который она прожила с ним, он не разу не отключался от нити разговора, который она с ним вела, ему не разу не стало скучно в разговоре с этой женщиной.
Николай был счастлив. Он был счастлив быть рядом с ней. Он был счастлив защищать ее. Он был счастлив от того, что может сделать для нее то, чего не могут сделать для нее другие. И он надеялся, что эта женщина будет с ним всегда, в горе и в радости.
И вот, вчера, когда Николай гордый от хорошо сделанной работы, усталый и счастливый был готов вести любимую домой, она посмотрела на него холодными глазами и сказала:
- Отвези меня, пожалуйста, к маме.
Мужчина был ошарашен. Да, он понимал, что он сегодня немного заигрался, но такой реакции он не ожидал.
- Люда, что случилось?
- Ты сегодня непозволительно рисковал. Рисковал мной, собой, Иваном.
- Ты хотела остановиться, и посмотреть, что с нами сделают?
- Я не про это. Когда мы выехали на дорогу, ты вернулся к ним, дождался, когда те двое вылезли на дорогу, сидел в двух шагах от них. Потом чуть не попал под колеса джипа, когда они пытались выскочить. Если бы с тобой что-нибудь случилось, мы бы все остались там.
- Ты пойми, мы все время бегаем и прячемся. Мне нужна информация, кто за тобой охотится. Я подполз, запомнил номера машин, обеих. Этих придурков, что я с дороги столкнул, я запомнил в лицо. На повороте я бегал смотреть, что они дальше будут делать. Как я и думал, двое выползли на дорогу, остановили бежевую иномарку, которая потом за нами ехала. На посту ГАИ я ребят попросил, чтобы они всех, кто в этой машине ехал, переписали и придержали машину полчасика, пока мы не уедем. Завтра позвоню в райцентр, командиру роты ГАИ, узнаю, кто за нами следил, а там дальше все связи пробьем. Ну что ты, все же хорошо.
Взгляд ее голубых глаз был спокоен и отрешен:
- Коля. Я не могу сказать, что я тебя люблю, мы знакомы слишком мало. Ты мне нравишься. Ты мне дорог. Но, ты играешь очень опасно, играешь не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Ты приходишь ночью, а я до твоего появления не могу уснуть, потому что боюсь, что с тобой что-нибудь случится. Сегодня, я поняла, что я боюсь не напрасно. Извини, но бояться всю жизнь за близкого человека я не хочу. Поэтому, мы расстаемся. Я тебе очень благодарна, за то, что ты сделал, но на этом все. Дальше я сама. Пожалуйста, отвези меня за вещами, а потом, не сочти за труд, завези к матери.
Потом были быстрые сборы немногочисленных вещей. Колины уловки типа «Последний поцелуй», «Уже поздно, завтра поедешь» были решительно отвергнуты. И вот он опять один, варит кофе на электроплите, но любимая женщина не придет, шаркая тапками на маленькую кухню, не будет хлопать сонными глазками, как маленький совенок, не будет дурашливо бубнить:
- Хочу кофе! Кофе хочу! - и постукивать по клеенке стола маленькой чайной ложкой.
На выходе из здания общежития, Николая остановила Татьяна, комендант здания, и с плохо скрываемой злорадной улыбкой протянула какую-то бумагу.
- Что это? – Николаю было лениво пробираться через нагромождения казенно-канцелярских фраз, заполнивших бланк официального письма.
- Письмо о выселении! – сладенько промурлыкала комендант.
- Каком выселении?- чистая, хрустальная печаль, окутавшая Николая со вчерашнего вечера, с громким хлопком осыпалась. Если встреча с Людмилой была главной по значимости удачей в его жизни, то следующей по значению, как Николай справедливо считал, было проживание в отдельной квартире недалеко от станции метро, за совсем смешные деньги.
- Районная администрация, Николай, предупреждает вас за пятнадцать дней о предстоящем выселении из общежития. Вы же не в нашем райотделе работаете? А на ваше место заселят местного милиционера. Распишитесь, пожалуйста, на втором экземпляре, и число поставьте.
Занесенный за ночь снегом «УАЗ» долго не хотел греться, поэтому Николай прочитал полученную бумагу. Да, все верно, вредная комендант правильно изложила основное содержание новой беды, которая, как известно, одна не приходит.
После утреннего развода Николай подошел к начальнику розыска, но тот только развел руками.:
- Я тебе чем помогу? Подойди к начальнику РОВД, но я думаю, что кроме койки-места в общаге монтажного техникума он тебе ничего не предложит.
Начальник РОВД человек был новый, слова произносил правильные, но казался, каким-то мутным, идти к нему не хотелось, но иного выхода не было.
Подполковник милиции был вполне приветлив, внимательно прочитал письмо:
- А ты как в этом общежитии оказался, оно же не в нашем районе?
- Оно сдавалось только, были комнаты пустые. Строили, как жилой дом, но в последний момент переиграли на общагу, а желающих на общежитие в нужном количестве не нашлось. Я у начальника подписал письмо, мне районная администрация по просьбе местного начальника милиции разрешили заселится временно.
- А ты где прописан?
- У родителей, товарищ полковник. Но там площадь большая, а комнат мало, у брата уже семья, остается только в комнату младшей сестры заселяться. А по нормативу жилой площади меня даже нуждающимся признать не могут, там по девять метров на человека получается.
- Ну да, проблема. Ладно, пиши рапорт, я за неделю твой вопрос решу через городское управление.
- Спасибо, товарищ полковник. Разрешите идти?
Ну вот, вроде бы вопрос решен, остается разобраться со вчерашними охотниками.
Разогнав оперов по адресам, Жемчужный погрузился в нелегкую процедуру установления телефонной связи с отделом ГАИ в отдаленном райцентре. В конце концов, связь была установлена, рапорт сержантов, был найден и зачитан местным начальником ГАИ, а данные пассажиров бежевой иномарки внесены в поисковую систему новомодного «Пентиума»-286. Минут через пятнадцать монструозный принтер, красящую ленту для которого искали всем отделом, застрекотал и стал выплевывать серую бумажную ленту. Ну, кто бы сомневался. Мирные пассажиры оказались активными бойцами поселкового спортивного клуба, чья несокрушимая фаланга недавно подмяла несколько районов Города, а сейчас билась с более многочисленной, но менее организованной «братвой» из района имени Первого Революционера. До вечера изучая информацию из милицейских картотек и сделав несколько звонков знакомому в РУБОП, капитан Жемчужный пришел к неутешительному выводу, что его ход должен быть очень нетривиальным, иначе шансов пожить у коварно бросившей его женщины остается очень немного.
Решив подышать воздухом перед трудным разговором с руководством, Николай вышел на крыльцо отдела милиции. День склонился к вечеру. Возле дежурной части дружно ржали, как молодые жеребцы, заступающие на службу ППСники, у крыльца "троила" двигателем дежурка городского управления, из заднего окошка которой грустно смотрела на мир немецкая овчарка. Толчок в спину вернул, впавшего в задумчивость, Николая в суровую действительность.
- Здорово – тянул лопатообразную ладонь Серега Кувшинов, инспектор - кинолог с областного питомника служебных собак.
- Здорово, а ты че здесь?
-Да у вас в Нахаловке ребятенок потерялся, нас вызывали.
- Нашли?
- Нашли. Он на берег поперся, забрел в кусты, устал, решил отдохнуть, ну и уснул. Если бы мы на час позже его нашли, наверное, уже бы не проснулся.
- Ну, а так, нормально?
- Да, нормально. «Скорая» когда забирала, сказали, что не страшно, обморозится не успел.
- Ну, был рад тебя видеть, пойду к начальству…
- Подожди, дело к тебе есть.
- Есть дело – говори.
- Тебе щенок не нужен?
- Какой щенок? Ты смеешься что ли, какой мне щенок. Меня из общаги выгоняют, я один живу, то дежурство, то усиление, не до щенка в общем.
- Да ты пойми, ему все равно, терять уже нечего, его через пят дней выбракуют.
- То есть ты дефективного собакина мне подсовываешь?
- Щенок не дефективный, у него мать с ума сошла.
История, рассказанная взволнованным Серегой была, очень грустная и жестокая. После падения Восточной Германии, российское МВД в рамках закрытия старых долгов бывших социалистических стран и международного полицейского сотрудничества между демократическими государствами Европы, получило из питомников объединенной ФРГ некоторое количество породистых сук породы немецкая овчарка. Собаки были по европейски утонченны, интересных окрасов, от полностью черной до темно – золотистой, перспективы улучшения крови российских восточно-европейских овчарок радовало отечественных кинологов, но только до определенного момента. Через некоторое время, у элитных немецких барышень стали проявляться некоторые «изюминки». Одна боялась выстрелов, что для милицейской собаки было недопустимо, но до разведения ее решили допустить. Вторая постоянно пребывала в полнейшей меланхолии, что тоже было странно. Так или иначе, «немки» встали на путь материнства. И вот, двадцать дней назад, одна из них, темно-коричневая красавица Ника, благополучно разрешившаяся пятью здоровыми щенками. Отыграв три недели роль образцовой матери, Ника внезапна впала в депрессию и скушала весь помет, оставив лишь один маленький щенячий хвостик. Когда заплаканные девочки из группы разведения убирали опустевший вольер, они услышали чей-то жалобный писк. В дальней кладовке, среди щеток и веников, под пыльной тряпкой плакал последний сынок Ники, каким-то образом избежавший печального конца. На тот момент весь помет по документам был уже списан, руководство питомника получило ехидные комментарии от областных начальников, и сообщать о чудесном спасении несчастного щенка означало вновь расписаться в своей торопливости, невнимательности, некомпетентности и далее по списку. Так как руководство питомника, как и все сотрудники, собак любило, то дало команду выкармливать не значащегося в списках собачьего поголовья кобелька до минимально необходимого возраста - одного месяца, а затем отдать в хорошие руки. Но, как назло, именно в этот момент, пристроить бедолагу никуда не получалось. Николай вспомнил пустую квартиры, ехидную улыбочку коменданта и решился:
- Серега, сколько дней вы еще можете его держать?
- Дней десять, не больше.
- Давай, я через восемь дней тебе позвоню. Если решу все свои вопросы, то заберу пса, если нет- не обессудь. Договорились?
- Договорились, братан, буду ждать звонка!
Николай распрощался с приятелем и пошел в кабинет зама по оперативной работе:
- Товарищ майор, а как быстро мы «наружку» сможем организовать?
Глава девятнадцатая. Пауки в банке.
Я стояла перед зеркалом в нижнем белье, внимательно разглядывая себя. Вроде бы ничего не видно. Очень удачно кружева и оборочки маскируют тонкие булавки, вдетые в белоснежную ткань лифчика.
Сзади послышалось металлическое бряканье.
- Да дорогой, сейчас я буду готова!
В комнату, недовольно фыркая и звеня, зажатым в зубах, поводком, ввалился Арес. Он уже полчаса тонко намекал мне, что если завела питомца, то выгуливать его надо регулярно, не менее двух часов в день.
- Да, солнышко, я знаю, сейчас мы с тобой погуляем.
Мой единственный защитник недоверчиво фыркнул и потопал к входной двери, где с протяжным вздохом, завалился на коврик, всем видам выражая, что он уже потерял всю веру в человеческую порядочность.
Ну, а что мне делать? Расставшись с Николаем, я поняла, что опять стала абсолютно беззащитна. Пришлось вновь штудировать прабабушкину тетрадь, и искать любые рецепты, хоть как то способные помочь мне в нештатной ситуации, и сейчас острые булавочки, с обмазанным жалом, семена, порошочки - все спрятано в карманчиках, швах и складках одежды.
Ну все, кажется я готова. Пес, я тебя почти не обманула, мы идем гулять. Сегодня у меня насыщенная программа. К моему удивлению, мне позвонили из банка «ВостокСибирьУрал», и приветливо пригласили зайти, оформить кредит на интересных условиях. Поэтому, отсидев четыре пары в институте, я направилась в уважаемое кредитное учреждение. Симпатичная барышня в униформе (белый верх, черный низ), не переставая улыбаться, проводила меня в небольшой кабинет, на двери которого висела отпечатанная на принтере табличка «Эксперт кредитного комитета».
В кабинете никого не было, мило улыбнувшись со словами: - К вам сейчас подойдут, - девушка отставила меня и прикрыла дверь.
Минут через десять в комнату вошел мужчина в сером костюме с бейджиком «Федор» на лацкане.
- Здравствуйте, Людмила Владимировна.
