– Ты отвлеклась, – прошептал он.
Я не ответила. Вместо этого резко дернулась вверх, лбом – прямо в его нос.
Хрящ хрустнул, блондин выругался и откатился, зажимая лицо. Я вскочила, готовая продолжить, но тут между нами возникла тень.
– Хватит.
Марко стоял, опустив сжатые в кулаки руки вниз, преграждая нам путь друг к другу. Его темный взгляд задержался на моем лице.
– Цела?
Я вскинула бровь. Марко взглядом указал на подбородок. Провела тыльной стороной ладони – на коже алела чужая кровь.
– Не моя.
Едва заметно, но взгляд Кардинала посветлел.
– Узнала, что хотела?
– Больше, чем ожидала.
Вителло медленно отвернулся. Взгляд скользнул по блондину, задержавшись на перекошенном носе – ни тени сочувствия.
– Тень права. Ты слишком много болтаешь.
Значит, Марко действительно за мной приглядывал. Мило. Но зачем? Чтобы не натворила глупостей? Он все равно не успел бы меня остановить. Или причина была иной?
– Пошли, – бросил он, проходя мимо.
Не удостоив блондина взглядом, я покорно последовала за Кардиналом, краем глаза поймав хмурого Грома в отдалении. Он не любил, когда я портила его игрушки. Поэтому я их и портила.
– Что нашла? – без предисловий поинтересовался Марко, когда мы достаточно удалились от тренировочного зала.
– Сведенные татуировки на костяшках, – выдала я. – Кожу пересадили, но остались следы от скальпеля пятилетней давности.
– Это может ничего не значить.
Вителло произнес это так, будто мои догадки не стоили внимания. Меня задело. Потому что внутри все кричало: в этом блондинчике что-то нечисто.
Прибавив шаг, я застыла перед Марко, вынуждая и его остановиться.
– У него. Были. Татуировки! Вот тут, – я сжала кулак и ткнула пальцем в свои костяшки. – А знаешь, кто из наших друзей очень любит бить тату именно в этом месте?
Кардинал тяжело выдохнул. Понимал, что я права, но не хотел соглашаться просто так. Не в его стиле вестись на одно только «я так чувствую».
– Притянуто за уши, – в итоге заключил Марко. – Ты сама понимаешь, что это весьма слабое доказательство, чтобы…
– Отдай его мне, и через пару часов у тебя будут сотни доказательств!
Ведь моя работа – выбивать доказательства. Чистосердечные.
– Ты его просто убьешь, – Марко покачал головой, но без настоящего отказа. Словно ждал, что я его уговорю.
– Я не убиваю тех, кто мне не нравится, – откинула собранные в хвост волосы за спину. – Только тех, кто угрожает семье.
Марко молчал. Долго. Пристально глядя на меня. Но я не сдавалась – я знала, что была права.
– Тебе придется сделать это на вилле, – внезапно согласился он, но его слова заставили меня вздрогнуть. – Его привезут через два часа.
Вителло попытался обойти меня, избегая очевидного возражения, но я не дала ему шанса, схватив за руку.
– Я могу пообщаться с ним у себя.
Мой склад хоть и не мог похвастаться такой шумоизоляцией, как подвал на вилле, но зато в радиусе полутора километров – ни одной живой души.
Ни одной русской принцессы. И… итальянского принца.
– Если я скажу, что это приказ дона – тебе станет легче?
Мне было бы намного легче, если бы он меня сейчас ударил, а не напоминал о том, кого я успешно не вспоминала последние двенадцать часов.
– Это нечестно.
Марко сжал челюсть и на мгновение прикрыл глаза, скрывая раздражение.
– Два идиота, – прорычал он по-итальянски, прежде чем развернуться ко мне целиком. – Что ты хочешь от меня услышать, Трис? Да, твою мать, это нечестно. Как и все, что с нами происходит последние лет двадцать.
Он злился не на меня. И не на нашу жизнь. Скорее на собственное бессилие что-то изменить.
Что Марко и подтверждал своими следующими словами:
– Думаешь, мне нравится тебя тащить туда после всего?
Его голос звучал хрипло, почти срываясь на шепот. Я отвела взгляд – не вынесла, если бы в его глазах увидела жалость.
– Тогда не тащи.
– Не могу.
– Почему?
Он замолчал, и в этой паузе я услышала правду.
Мы оба исполняли приказы. Вне зависимости от того, нравилось нам это или нет.
– Он будет там?
Я постаралась, чтобы мой голос звучал холодно и отстраненно. И мне это даже удалось.
Но Марко не из тех, кого легко обмануть. Он смотрел в глаза – на самое их дно, считывая мои эмоции буквально с подкорки.
– Да. Нет. Без понятия, – он не вносил определенности, но хотя бы отвечал честно. При этом его пальцы непроизвольно сжались, выдавая с потрохами бессильную ярость. – Насколько я знаю, они с Эцио собирались обсудить сегодня пару вопросов и, возможно, наведаться на один из заводов. Но ты лучше меня знаешь, как легко он меняет планы.
Я понимала, что говорил Марко вовсе не про Эцио Фуско, который, в отличие от многих из нас, был совершенно не склонен к импульсивным поступкам. Нет, Вителло жалел меня, не произнося то самое имя, которое могло выбить меня из колеи.
– А миссис Орсини?
Прозвучало насмешливо. Но кто бы знал, как меня корежило внутри, когда приходилось связывать два этих слова в одно словосочетание. Миссис. Орсини. Долбанная принцесса.
– Ты спрашиваешь про жену дона?
Кардинал нарочно сказал это жестко, нарочно подчеркнул статус. Чтобы я не забывалась.
Я стиснула зубы, но кивнула.
– У нее сегодня встреча с подругами. Ее не будет до позднего вечера.
Это было мелкой победой. Даже случайно столкнуться с русской девчонкой мне не хотелось.
– К тому же, – чуть раздвинув губы в улыбке, сообщил Вителло, – ей запрещено входить в подвалы.
А мне – на всю остальную территорию. Марко этого не сказал, но я додумала сама.
И выдохнула, отпуская наконец его руку.
– Два часа?
– Да.
– Я приду.
Марко кивнул в ответ, но не спешил уходить. Стоял, смотрел куда-то вглубь меня, будто ждал, что я сломаюсь и спрошу то, что действительно хочу:
«А если я не выдержу и пойду искать его – ты остановишь меня?»
Но я не спросила.
Потому что уже знала ответ.
Марко не станет останавливать. Он, скорее, первым распахнет нужную дверь, как делал это всегда.
Но я не была уверена, что хотела этого.
Беатрис. Прошлое. 3 месяца, 11 дней, 6 часов и 43 минуты.
Марко оказался хорошим учителем. Нас не пускали в тренировочный зал вне занятий, но мы прекрасно обходились коридором перед казармой. Оттуда нас не выгоняли, хотя мы занимались прямо под камерами.
Сосед научил меня уворачиваться. Он адаптировал объяснения Старика и его сподручных так, чтобы мне было понятно, и указал на мое существенное преимущество:
– Ты – мелкая, – в первое из таких занятий заявил Марко. – Научись быть изворотливой, и тебя никто не сможет поймать.
Следующую «игру» в прятки я тоже выиграла, но на этот раз нам нужно было не просто прятаться, а еще и менять место. Солдаты Старика при этом стреляли в нас из пистолетов, в которых вместо пуль были кружочки с краской. Били они больно, но мне досталось только один раз: в самом конце.
– Кажется, Тень с нами надолго, – произнес тогда Ковач. Ровно и холодно, как обычно, но я видела в его глазах блеск. И он не был опасным.
С тех пор прозвище прикипело ко мне намертво. И даже мальчишки в казарме, которые сторонились меня из-за защиты Марко, нет-нет, да и обращались ко мне по данному Стариком имени.
Ко мне… привыкли. Тот рыжий, что пытался меня задеть после первой победы, огрызался еще неделю, а если нас ставили в пару в поединках, старался отходить меня побольнее. Но и он в конце концов отстал, приняв меня как необходимое зло.
Остальные перестали выражать хоть какие-то эмоции. Я не чувствовала ни неприязни, ни ненависти в свой адрес. Мне в спину не летели насмешки или укоры, что я – девчонка. Но при этом сказать, что меня не замечали, я тоже не могла.
Скорее, старательно игнорировали. Учитывая опыт жизни в детском доме, я была не против такого расклада.
Мне хватало Марко.
Мы не были друзьями. Не делились сокровенным, не рассказывали друг другу истории из жизни. Разговаривали только во время тренировок, иногда – за обедом в столовой. Марко всегда садился рядом и хмуро смотрел на всех, кто проходил мимо. А потом показывал, куда меня будут бить, и предлагал придумать, как избежать очередного удара.
О том, что он собирался бежать, я совершенно забыла.
За первые три месяца, проведенные на винодельне, я заметно окрепла. Меня уже не сбивали с ног простым толчком. Не валили на маты, как тряпичную куклу. Да, я все еще проигрывала, но не с первых минут. И даже не со вторых. Я давала сдачи, огрызалась, боролась. И все чаще получала похвальные кивки от инструкторов.
Я почти привыкла к своей новой жизни. Пока однажды вечером после ужина, поднимаясь со своего привычного места рядом со мной, Марко не бросил:
– Не засыпай сегодня ночью.
Я не успела спросить, что именно он имел в виду – так быстро сосед покинул столовую, а на следующих занятиях пересечься с ним не получалось. А перед отбоем, когда Марко мимо меня забирался на свою постель, я только открыла рот, как он одним взглядом заставил меня заткнуться.
Первый раз Марко смотрел на меня с немой угрозой. И меня проняло.
Когда в казармах выключили свет, я привычно повернулась к стене и прикрыла глаза, но сон не шел. Я все пыталась понять, угадать замыслы Марко, прислушивалась к его дыханию и каждому скрипу матраса. Но мой сосед не демонстрировал ничего необычного, и очень скоро я решила, что он уснул.
Такое поведение меня разозлило. Зачем он велел мне не спать, если сам делал точно противоположное? Он за что-то меня наказывал? Или решил жестоко пошутить? Ведь нам и так давали спать всего понемногу, поднимая на ноги либо посреди ночи, либо ни свет ни заря. Я только научилась высыпаться в таком режиме!
В итоге я уговорила себя выкинуть Марко и его глупые требования из головы и, в очередной раз повернувшись на другой бок, собралась хорошенько поспать. Но не успела даже досчитать до десяти, как за моей спиной раздался тихий шорох.
Я развернулась резко, но еще быстрее на мои губы легла шершавая ладонь.
– Тихо, дуреха! – шепотом приказал мне Марко. – Мы уходим.
Я не сразу осознала, что именно он сказал. А когда поняла, мои глаза расширились то ли от шока, то ли от надежды.
– Надень на себя все вещи, которые есть, – на грани слышимости продолжал командовать мальчишка. – Больше ничего с собой не возьмем.
Вопреки своим же словам, он полез под матрас и вытащил из него что-то, но что именно, я не успела рассмотреть, так быстро Марко спрятал вещь за пояс своих штанов.
Как и я, он нацепил на себя еще одну майку и штаны, служившие нам сменной одеждой, а трусы и носки рассовал по карманам. После чего, приложив палец к губам, он двинулся в сторону выхода.
Я пробиралась следом, как мышка. Бесшумно, как умела только я. След в след, мимо занятых и опустевших кроватей. Что стало с их хозяевами, нам так никто не сказал. Но среди оставшихся не было ни одного с ранами от собачьих зубов на теле.
Дверь открылась бесшумно: Марко явно знал, как и с какой силой давить на ручку, чтобы она не издавала не звука. Он первым выскочил в коридор, поманив меня за собой.
– Камеры, – переступив порог, я указала подбородком на висевшую под потолком коробочку. В темноте было видно только ярко-красный мигающий глаз.
– Пересменка, – ответил мне Марко и, взяв меня за запястье, потянул не к выходу, а вглубь бункера.
Нам не разрешалось ходить дальше нашего блока, содержащего в себе казарму, душевую, кабинет врача, столовую и тренировочный зал. С обоих сторон коридора «наша» часть была отделена двустворчатыми дверями, которые не запирались на ключ, но к которым подходить запрещалось под страхом наказания.
Иногда, если кто-то выходил или заходил, в щелку можно было увидеть такой же пустой коридор, как и наш. Порой мелькали люди в черной одежде, иной раз можно было расслышать их смех или громкие разговоры. Но что именно скрывалось там, за дверьми, никто не знал.
Когда по утрам нас выводили на обязательную пробежку, мы сворачивали налево, но Марко уверенно двинулся направо.
Я не решилась спросить, почему мы удаляемся от самого быстрого пути на свободу. Просто следовала туда, куда вел меня сосед, и старалась не шуметь.
Бункер словно вымер. Тишина была оглушающей, и, если бы я не слышала дыхание идущего вперед Марко, решила бы, что потеряла слух.
В первый раз мы оказались за пределами блока, но ориентироваться в темноте оказалось не так сложно. Горящие красным камеры подсказывали расположение углов и поворотов, дверные проемы угадывались по считывателям для карт, светящихся бледно-голубым. Разумеется, внутрь мы бы никак не попали, поэтому я удивилась, когда спустя несколько коридоров к одной из дверей меня подвел Марко.
– Здесь заперто, – прошептала я, подойдя к парню настолько близко, насколько могла. Мое тело почти вплотную прижималось к его спине.
– Не сегодня, – скорее прочитала по губам, чем услышала я, и наконец смогла рассмотреть, что именно прятал Марко за поясом: белоснежную, почти сияющую ключ-карту.
– Откуда… – ошарашенно произнесла я, невольно повысив интонации, но этого не было слышно за тихим писком открывшейся двери.
– Стащил у одного из амбалов, – все же пояснил Марко, затаскивая меня внутрь.
Комната была похожа на какой-то склад: и слева, и справа коробки возвышались до потолка. Пахло картоном и машинным маслом, и вскоре я поняла, почему: спустя несколько шагов мы уткнулись в морду огромного джипа.
– Это что, гараж? – удивилась я.
– Ага, – я не видела лица парня, но чувствовала, что он улыбался. – А у любого гаража есть выход на улицу.
Слова Марко меня приободрили. Неужели нам правда это удалось? Добраться до свободы. Еще шаг, и мы сможем вырваться из-под власти Старика и его прихвостней!
Больше никаких тренировок. Никаких драк. Никаких издевательств от кураторов, которыми те одаривали нас по малейшему поводу. Я еще не представляла, как буду жить на свободе, но уже верила, что там будет куда лучше.
– Идем, – мальчишка потянул меня за руку, обводя вокруг джипа.
Я увидела их первой: ворота. Такие, которые открывались не в стороны, как у нас в приюте, а наверх. Наверняка где-то рядом можно было найти кнопку, которая запустила бы механизм, но самый край ворот был приподнят. Не слишком сильно, но кто-то небольшой вроде меня или Марко вполне мог пролезть.
– Они открыты.
Удивление заставило меня остановиться. Меня, но не парня – он продолжал идти вперед и тянуть меня за собой.
– Нам везет, – слишком беззаботно произнес Марко. Теперь он даже не пытался говорить тихо, настолько был поглощен маячившей под носом свободой.
А я… не поверила. Здесь кругом висели камеры. Не меньше десятка охраны следили за нашими занятиями, а тут вдруг посреди ночи – никого и открытые ворота?
Со Стариком Ковачем это не вязалось. Он же помешан на контроле! Первое время в казармах он сидел и следил за тем, как мы засыпали! Не оставлял нас одних даже в душе! И тут вдруг такое?
– Погоди, Марко, – я уперлась пятками в пол, пытаясь притормозить, но сосед этого даже не заметил.
– Поторопись, Трис! Пока нас не…
На этих словах вспыхнувший свет ослепил нас обоих. Он так больно резанул по глазам, что я сжалась в комок и уткнулась лицом в сгиб локтя, пытаясь спрятаться от него – света. А еще от понимания, что оказалась права: так просто Ковач не опустил бы никого.
Меня грубо схватили за майку. Не видя нападавшего, я инстинктивно выбросила кулак – кажется, подобная реакция вжилась в меня на уровне инстинктов. Мою руку перехватили и болезненно вывернули за спину.
Я не ответила. Вместо этого резко дернулась вверх, лбом – прямо в его нос.
Хрящ хрустнул, блондин выругался и откатился, зажимая лицо. Я вскочила, готовая продолжить, но тут между нами возникла тень.
– Хватит.
Марко стоял, опустив сжатые в кулаки руки вниз, преграждая нам путь друг к другу. Его темный взгляд задержался на моем лице.
– Цела?
Я вскинула бровь. Марко взглядом указал на подбородок. Провела тыльной стороной ладони – на коже алела чужая кровь.
– Не моя.
Едва заметно, но взгляд Кардинала посветлел.
– Узнала, что хотела?
– Больше, чем ожидала.
Вителло медленно отвернулся. Взгляд скользнул по блондину, задержавшись на перекошенном носе – ни тени сочувствия.
– Тень права. Ты слишком много болтаешь.
Значит, Марко действительно за мной приглядывал. Мило. Но зачем? Чтобы не натворила глупостей? Он все равно не успел бы меня остановить. Или причина была иной?
– Пошли, – бросил он, проходя мимо.
Не удостоив блондина взглядом, я покорно последовала за Кардиналом, краем глаза поймав хмурого Грома в отдалении. Он не любил, когда я портила его игрушки. Поэтому я их и портила.
– Что нашла? – без предисловий поинтересовался Марко, когда мы достаточно удалились от тренировочного зала.
– Сведенные татуировки на костяшках, – выдала я. – Кожу пересадили, но остались следы от скальпеля пятилетней давности.
– Это может ничего не значить.
Вителло произнес это так, будто мои догадки не стоили внимания. Меня задело. Потому что внутри все кричало: в этом блондинчике что-то нечисто.
Прибавив шаг, я застыла перед Марко, вынуждая и его остановиться.
– У него. Были. Татуировки! Вот тут, – я сжала кулак и ткнула пальцем в свои костяшки. – А знаешь, кто из наших друзей очень любит бить тату именно в этом месте?
Кардинал тяжело выдохнул. Понимал, что я права, но не хотел соглашаться просто так. Не в его стиле вестись на одно только «я так чувствую».
– Притянуто за уши, – в итоге заключил Марко. – Ты сама понимаешь, что это весьма слабое доказательство, чтобы…
– Отдай его мне, и через пару часов у тебя будут сотни доказательств!
Ведь моя работа – выбивать доказательства. Чистосердечные.
– Ты его просто убьешь, – Марко покачал головой, но без настоящего отказа. Словно ждал, что я его уговорю.
– Я не убиваю тех, кто мне не нравится, – откинула собранные в хвост волосы за спину. – Только тех, кто угрожает семье.
Марко молчал. Долго. Пристально глядя на меня. Но я не сдавалась – я знала, что была права.
– Тебе придется сделать это на вилле, – внезапно согласился он, но его слова заставили меня вздрогнуть. – Его привезут через два часа.
Вителло попытался обойти меня, избегая очевидного возражения, но я не дала ему шанса, схватив за руку.
– Я могу пообщаться с ним у себя.
Мой склад хоть и не мог похвастаться такой шумоизоляцией, как подвал на вилле, но зато в радиусе полутора километров – ни одной живой души.
Ни одной русской принцессы. И… итальянского принца.
– Если я скажу, что это приказ дона – тебе станет легче?
Мне было бы намного легче, если бы он меня сейчас ударил, а не напоминал о том, кого я успешно не вспоминала последние двенадцать часов.
– Это нечестно.
Марко сжал челюсть и на мгновение прикрыл глаза, скрывая раздражение.
– Два идиота, – прорычал он по-итальянски, прежде чем развернуться ко мне целиком. – Что ты хочешь от меня услышать, Трис? Да, твою мать, это нечестно. Как и все, что с нами происходит последние лет двадцать.
Он злился не на меня. И не на нашу жизнь. Скорее на собственное бессилие что-то изменить.
Что Марко и подтверждал своими следующими словами:
– Думаешь, мне нравится тебя тащить туда после всего?
Его голос звучал хрипло, почти срываясь на шепот. Я отвела взгляд – не вынесла, если бы в его глазах увидела жалость.
– Тогда не тащи.
– Не могу.
– Почему?
Он замолчал, и в этой паузе я услышала правду.
Мы оба исполняли приказы. Вне зависимости от того, нравилось нам это или нет.
– Он будет там?
Я постаралась, чтобы мой голос звучал холодно и отстраненно. И мне это даже удалось.
Но Марко не из тех, кого легко обмануть. Он смотрел в глаза – на самое их дно, считывая мои эмоции буквально с подкорки.
– Да. Нет. Без понятия, – он не вносил определенности, но хотя бы отвечал честно. При этом его пальцы непроизвольно сжались, выдавая с потрохами бессильную ярость. – Насколько я знаю, они с Эцио собирались обсудить сегодня пару вопросов и, возможно, наведаться на один из заводов. Но ты лучше меня знаешь, как легко он меняет планы.
Я понимала, что говорил Марко вовсе не про Эцио Фуско, который, в отличие от многих из нас, был совершенно не склонен к импульсивным поступкам. Нет, Вителло жалел меня, не произнося то самое имя, которое могло выбить меня из колеи.
– А миссис Орсини?
Прозвучало насмешливо. Но кто бы знал, как меня корежило внутри, когда приходилось связывать два этих слова в одно словосочетание. Миссис. Орсини. Долбанная принцесса.
– Ты спрашиваешь про жену дона?
Кардинал нарочно сказал это жестко, нарочно подчеркнул статус. Чтобы я не забывалась.
Я стиснула зубы, но кивнула.
– У нее сегодня встреча с подругами. Ее не будет до позднего вечера.
Это было мелкой победой. Даже случайно столкнуться с русской девчонкой мне не хотелось.
– К тому же, – чуть раздвинув губы в улыбке, сообщил Вителло, – ей запрещено входить в подвалы.
А мне – на всю остальную территорию. Марко этого не сказал, но я додумала сама.
И выдохнула, отпуская наконец его руку.
– Два часа?
– Да.
– Я приду.
Марко кивнул в ответ, но не спешил уходить. Стоял, смотрел куда-то вглубь меня, будто ждал, что я сломаюсь и спрошу то, что действительно хочу:
«А если я не выдержу и пойду искать его – ты остановишь меня?»
Но я не спросила.
Потому что уже знала ответ.
Марко не станет останавливать. Он, скорее, первым распахнет нужную дверь, как делал это всегда.
Но я не была уверена, что хотела этого.
Глава 6.1
Беатрис. Прошлое. 3 месяца, 11 дней, 6 часов и 43 минуты.
Марко оказался хорошим учителем. Нас не пускали в тренировочный зал вне занятий, но мы прекрасно обходились коридором перед казармой. Оттуда нас не выгоняли, хотя мы занимались прямо под камерами.
Сосед научил меня уворачиваться. Он адаптировал объяснения Старика и его сподручных так, чтобы мне было понятно, и указал на мое существенное преимущество:
– Ты – мелкая, – в первое из таких занятий заявил Марко. – Научись быть изворотливой, и тебя никто не сможет поймать.
Следующую «игру» в прятки я тоже выиграла, но на этот раз нам нужно было не просто прятаться, а еще и менять место. Солдаты Старика при этом стреляли в нас из пистолетов, в которых вместо пуль были кружочки с краской. Били они больно, но мне досталось только один раз: в самом конце.
– Кажется, Тень с нами надолго, – произнес тогда Ковач. Ровно и холодно, как обычно, но я видела в его глазах блеск. И он не был опасным.
С тех пор прозвище прикипело ко мне намертво. И даже мальчишки в казарме, которые сторонились меня из-за защиты Марко, нет-нет, да и обращались ко мне по данному Стариком имени.
Ко мне… привыкли. Тот рыжий, что пытался меня задеть после первой победы, огрызался еще неделю, а если нас ставили в пару в поединках, старался отходить меня побольнее. Но и он в конце концов отстал, приняв меня как необходимое зло.
Остальные перестали выражать хоть какие-то эмоции. Я не чувствовала ни неприязни, ни ненависти в свой адрес. Мне в спину не летели насмешки или укоры, что я – девчонка. Но при этом сказать, что меня не замечали, я тоже не могла.
Скорее, старательно игнорировали. Учитывая опыт жизни в детском доме, я была не против такого расклада.
Мне хватало Марко.
Мы не были друзьями. Не делились сокровенным, не рассказывали друг другу истории из жизни. Разговаривали только во время тренировок, иногда – за обедом в столовой. Марко всегда садился рядом и хмуро смотрел на всех, кто проходил мимо. А потом показывал, куда меня будут бить, и предлагал придумать, как избежать очередного удара.
О том, что он собирался бежать, я совершенно забыла.
За первые три месяца, проведенные на винодельне, я заметно окрепла. Меня уже не сбивали с ног простым толчком. Не валили на маты, как тряпичную куклу. Да, я все еще проигрывала, но не с первых минут. И даже не со вторых. Я давала сдачи, огрызалась, боролась. И все чаще получала похвальные кивки от инструкторов.
Я почти привыкла к своей новой жизни. Пока однажды вечером после ужина, поднимаясь со своего привычного места рядом со мной, Марко не бросил:
– Не засыпай сегодня ночью.
Я не успела спросить, что именно он имел в виду – так быстро сосед покинул столовую, а на следующих занятиях пересечься с ним не получалось. А перед отбоем, когда Марко мимо меня забирался на свою постель, я только открыла рот, как он одним взглядом заставил меня заткнуться.
Первый раз Марко смотрел на меня с немой угрозой. И меня проняло.
Когда в казармах выключили свет, я привычно повернулась к стене и прикрыла глаза, но сон не шел. Я все пыталась понять, угадать замыслы Марко, прислушивалась к его дыханию и каждому скрипу матраса. Но мой сосед не демонстрировал ничего необычного, и очень скоро я решила, что он уснул.
Такое поведение меня разозлило. Зачем он велел мне не спать, если сам делал точно противоположное? Он за что-то меня наказывал? Или решил жестоко пошутить? Ведь нам и так давали спать всего понемногу, поднимая на ноги либо посреди ночи, либо ни свет ни заря. Я только научилась высыпаться в таком режиме!
В итоге я уговорила себя выкинуть Марко и его глупые требования из головы и, в очередной раз повернувшись на другой бок, собралась хорошенько поспать. Но не успела даже досчитать до десяти, как за моей спиной раздался тихий шорох.
Я развернулась резко, но еще быстрее на мои губы легла шершавая ладонь.
– Тихо, дуреха! – шепотом приказал мне Марко. – Мы уходим.
Я не сразу осознала, что именно он сказал. А когда поняла, мои глаза расширились то ли от шока, то ли от надежды.
– Надень на себя все вещи, которые есть, – на грани слышимости продолжал командовать мальчишка. – Больше ничего с собой не возьмем.
Вопреки своим же словам, он полез под матрас и вытащил из него что-то, но что именно, я не успела рассмотреть, так быстро Марко спрятал вещь за пояс своих штанов.
Как и я, он нацепил на себя еще одну майку и штаны, служившие нам сменной одеждой, а трусы и носки рассовал по карманам. После чего, приложив палец к губам, он двинулся в сторону выхода.
Я пробиралась следом, как мышка. Бесшумно, как умела только я. След в след, мимо занятых и опустевших кроватей. Что стало с их хозяевами, нам так никто не сказал. Но среди оставшихся не было ни одного с ранами от собачьих зубов на теле.
Дверь открылась бесшумно: Марко явно знал, как и с какой силой давить на ручку, чтобы она не издавала не звука. Он первым выскочил в коридор, поманив меня за собой.
– Камеры, – переступив порог, я указала подбородком на висевшую под потолком коробочку. В темноте было видно только ярко-красный мигающий глаз.
– Пересменка, – ответил мне Марко и, взяв меня за запястье, потянул не к выходу, а вглубь бункера.
Нам не разрешалось ходить дальше нашего блока, содержащего в себе казарму, душевую, кабинет врача, столовую и тренировочный зал. С обоих сторон коридора «наша» часть была отделена двустворчатыми дверями, которые не запирались на ключ, но к которым подходить запрещалось под страхом наказания.
Иногда, если кто-то выходил или заходил, в щелку можно было увидеть такой же пустой коридор, как и наш. Порой мелькали люди в черной одежде, иной раз можно было расслышать их смех или громкие разговоры. Но что именно скрывалось там, за дверьми, никто не знал.
Когда по утрам нас выводили на обязательную пробежку, мы сворачивали налево, но Марко уверенно двинулся направо.
Я не решилась спросить, почему мы удаляемся от самого быстрого пути на свободу. Просто следовала туда, куда вел меня сосед, и старалась не шуметь.
Бункер словно вымер. Тишина была оглушающей, и, если бы я не слышала дыхание идущего вперед Марко, решила бы, что потеряла слух.
В первый раз мы оказались за пределами блока, но ориентироваться в темноте оказалось не так сложно. Горящие красным камеры подсказывали расположение углов и поворотов, дверные проемы угадывались по считывателям для карт, светящихся бледно-голубым. Разумеется, внутрь мы бы никак не попали, поэтому я удивилась, когда спустя несколько коридоров к одной из дверей меня подвел Марко.
– Здесь заперто, – прошептала я, подойдя к парню настолько близко, насколько могла. Мое тело почти вплотную прижималось к его спине.
– Не сегодня, – скорее прочитала по губам, чем услышала я, и наконец смогла рассмотреть, что именно прятал Марко за поясом: белоснежную, почти сияющую ключ-карту.
– Откуда… – ошарашенно произнесла я, невольно повысив интонации, но этого не было слышно за тихим писком открывшейся двери.
– Стащил у одного из амбалов, – все же пояснил Марко, затаскивая меня внутрь.
Комната была похожа на какой-то склад: и слева, и справа коробки возвышались до потолка. Пахло картоном и машинным маслом, и вскоре я поняла, почему: спустя несколько шагов мы уткнулись в морду огромного джипа.
– Это что, гараж? – удивилась я.
– Ага, – я не видела лица парня, но чувствовала, что он улыбался. – А у любого гаража есть выход на улицу.
Слова Марко меня приободрили. Неужели нам правда это удалось? Добраться до свободы. Еще шаг, и мы сможем вырваться из-под власти Старика и его прихвостней!
Больше никаких тренировок. Никаких драк. Никаких издевательств от кураторов, которыми те одаривали нас по малейшему поводу. Я еще не представляла, как буду жить на свободе, но уже верила, что там будет куда лучше.
– Идем, – мальчишка потянул меня за руку, обводя вокруг джипа.
Я увидела их первой: ворота. Такие, которые открывались не в стороны, как у нас в приюте, а наверх. Наверняка где-то рядом можно было найти кнопку, которая запустила бы механизм, но самый край ворот был приподнят. Не слишком сильно, но кто-то небольшой вроде меня или Марко вполне мог пролезть.
– Они открыты.
Удивление заставило меня остановиться. Меня, но не парня – он продолжал идти вперед и тянуть меня за собой.
– Нам везет, – слишком беззаботно произнес Марко. Теперь он даже не пытался говорить тихо, настолько был поглощен маячившей под носом свободой.
А я… не поверила. Здесь кругом висели камеры. Не меньше десятка охраны следили за нашими занятиями, а тут вдруг посреди ночи – никого и открытые ворота?
Со Стариком Ковачем это не вязалось. Он же помешан на контроле! Первое время в казармах он сидел и следил за тем, как мы засыпали! Не оставлял нас одних даже в душе! И тут вдруг такое?
– Погоди, Марко, – я уперлась пятками в пол, пытаясь притормозить, но сосед этого даже не заметил.
– Поторопись, Трис! Пока нас не…
На этих словах вспыхнувший свет ослепил нас обоих. Он так больно резанул по глазам, что я сжалась в комок и уткнулась лицом в сгиб локтя, пытаясь спрятаться от него – света. А еще от понимания, что оказалась права: так просто Ковач не опустил бы никого.
Глава 6.2
Меня грубо схватили за майку. Не видя нападавшего, я инстинктивно выбросила кулак – кажется, подобная реакция вжилась в меня на уровне инстинктов. Мою руку перехватили и болезненно вывернули за спину.
