Парню не нужно было повышать голос, чтобы его боялись: достаточно одного только взгляда. Порой он смотрел так, что дрожь пробирала. Не зло. Пусто. Словно его глаза – это порталы в бездонную пропасть.
Мальчишки, стоявшие позади рыжего, переглянулись и слегка отступили. Но не их главарь.
– Будешь ее защищать? – рыкнул он в лицо черноволосому.
– Нет, – мой неожиданный защитник медленно покачал головой и бросил на меня взгляд через плечо. – Поднатаскаю ее, чтобы она сама набила тебе морду.
Он еще смотрел на меня и не видел, как кулак рыжего устремился в сторону его лица. Зато я видела, и раньше, чем успела осознать, кинула свою одежду в лицо зачинщику, отталкивая соседа в сторону. Тот ошалело моргнул, но уже через секунду опрокинул рыжего на пол, обрушив на него целый град ударов – точных, методичных, беззлобных. Словно и не человека избивал, а месил тесто.
Разнимать драку никто не спешил: рядом с дерущимися тут же образовалась свободная зона, куда никто решался зайти. И я бы не пошла, если бы рыжий каким-то нелепым кувырком не оказался сверху. А когда он замахнулся, чтобы врезать черноволосому, я кинулась ему на спину, повиснув, точно обезьянка на дереве.
Позже, сидя в одиночной камере, куда нас всех троих посадят за нарушение распорядка, я долго анализировала, зачем это сделала. Не из любви к соседу уж точно. И не ради наказания – мне даже помыться не дали, и теперь вся кожа чесалась от засохшей корочкой грязи.
Спустя несколько часов поняла: это была благодарность. Чистая, беспримесная, почти животная. Он за меня – я за него. Примитивно? Да. Но иначе мы здесь не выживали.
Утро встретило нас синяками и урчанием пустых желудков. Рыжий прошел мимо, сделав вид, что мы – пустое место. А вот мой странный сосед остановился напротив.
– Дура, – беззлобно бросил он, покачав головой. Я пожала плечами: возможно, он был прав. – Если что, я – Марко.
И он протянул мне руку.
Жест настолько неожиданный, что я сначала не поняла, чего он хочет. Потом неуверенно вцепилась в его ладонь, стараясь пожать ее «по-мужски», как это делали пацаны.
– Беатрис, – выдохнула я, чувствуя, как глупо звучит мое имя в этих стенах.
– Слишком длинно, – Марко скривился, будто съел лимон. – Будешь Трис. Тень Трис. Звучит прикольно.
Его губы дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.
– Научишь меня прятаться так, чтобы Старик не нашел?
– А ты правда научишь меня драться? – спросила я, припоминая вчерашний разговор у кровати и движения парня: быстрые и смертельно точные.
Марко наклонился так близко, что его дыхание обожгло мне ухо.
– Да. Ты ведь еще должна помочь мне сбежать.
Тогда случилось невероятное – я улыбнулась. Впервые за все время пребывания не только в бункере, но еще и в приюте.
Впервые я была не одна. И это чувство мне нравилось.
Беатрис Кастелли. Настоящее. 14 дней, 10 часов и 54 минуты.
За последние двадцать с лишним лет винодельня преобразилась до неузнаваемости.
Еще при Крало Орсини началось оживление виноградников. Теперь вместо сухих кустов по склонам «Cantina Vecchia» вились лозы с янтарным виноградом, а запах дубовых бочек смешивался с пылью дорог. Вино, изготавливаемое здесь, не было каким-то особенным, но продавалось неплохо – за это уже стоило сказать спасибо Данте. Он не любил, когда ресурсы не приносили прибыль.
Скрывать присутствие Кустоди с учетом появившегося рабочего персонала стало невозможно. Поэтому они и не скрывались. Не стояли, конечно, у парадного входа, но после того как пару настырных механиков нашли привязанными к столбам с бирками «любопытство убивает», даже новички усвоили: соваться в бункеры и за поля – себе дороже. Данте любил повторять: «Лучший урок – чужая глупость», и здесь этому правилу следовали неукоснительно. Он лично приказал привязать тех механиков, словно вывески для остальных. Не будем упоминать, что после этого местные стали бояться его приездов еще больше.
На винодельню я заезжала через главные ворота. В этот раз решила взять джип: для бездорожья подходит, да и багажник вместит даже «неудобный груз», если обратно я поеду в компании замотанного скотчем будущего трупа.
Марко я все-таки послушалась и еще вчера заглянула в клинику, которую спонсировали Орсини. Я старалась не показываться здесь, опасаясь, как бы о моих визитах не прознал Данте. Что бы он за это мне сделал, я предпочла не думать, потому что любой из вариантов мог заставить меня во что-то поверить, а веры в моем сердце больше не было. Но в особо «кровавых» ситуациях я все же не пренебрегала помощью специально обученных людей.
Человека. Одного человека – Валерии Ривас.
Она мне была не рада – собственно, как и всегда. Мы с ней хранили холодный нейтралитет, предпочитая не задевать друг друга, но иногда позволяли себе обличающие выражения.
Но приходила к Ривас за помощью я по другой причине: больше, чем меня, она недолюбливала Данте. Поэтому на просьбу не сообщать о моих визитах отнеслась если не с пониманием, то как минимум с признанием моего права на тайну личной жизни.
Благодаря Валерии уже к утру синяки на моем теле поблекли, как старая татуировка, а шов на брови напоминал шрам гладиатора, а не жертвы.
Красавица. Была бы ею, если бы не выражение лица «Трис пришла убивать», как любил говорить Марко.
Он встретил меня на дальней стоянке. Без лишних слов кивнул и повел в сторону «служебного входа», словно я вдруг могла не знать дороги. Конечно, я предпочитала тренироваться с Кустоди на вилле, но и здесь бывала частенько.
– Надо же, какие люди! – не слишком радушно протянул Риккардо Мартелли, заметивший нас у поворота к раздевалкам. Он к тренировке уже был готов: спортивные штаны, свободная майка. Все черное, как и положено по негласному кодексу Кустоди. – Удивлен, что ты еще жива.
– Меня даже ты не смог убить, – ровно напомнила я, словно невзначай провода пальцем по месту под ребрами, где остался след от его ножа. У нас было много эпизодов в прошлом, где до грани оставались считанные миллиметры. Но мы никогда их не пересекали.
Сегодняшний Гром ничем не напоминал того Грома, что поджидал меня у гаража в тот злополучный день. Этот был мне прекрасно знаком: холодный, максимально собранный. Грубоватый, если не сказать хамоватый. С ним я знала, как себя вести.
– Смотрю, и без меня желающих полно, – оценивающе пробежавшись взглядам по моим синякам, которые было заметно на открытой коже, Риккардо хмыкнул и двинулся к тренировочному залу. – У вас пять минут. Или начнем без вас.
– Скотина, – произнесла я достаточно громко, чтобы он услышал.
Риккардо, конечно, услышал. Но вида не подал.
– Давай, – подтолкнув меня к двери, за которой начиналась женская раздевалка, хотя женщин среди Кустоди раз-два, и обчелся, Марко повернулся к мужской. – Сегодня только смотришь. Не влезай никуда, пока я не введу тебя в курс дела.
Я цокнула языком. Объясняет мне прописные истины, словно я ребенок!
Разумеется, «просто смотреть» я не собиралась. Но и размяться с Кустоди было не лишним, поэтому я собиралась совместить приятное с полезным.
К моему появлению в зале уже сформировались парочки для отработки ударов, но я, заметив среди бойцов Киру, сразу двинулась к ней.
Она тоже меня увидела заранее, махнула головой в качестве приветствия и что-то сказала парню, стоявшему напротив. Тот бросил на меня хмурый взгляд, но покорно отошел в сторону.
– Тень.
– Тихоня.
Мы не были подругами. Мы вообще никем друг другу не были, но я видела в Яровой родственную душу. Единственная женщина, добившаяся позволения охранять дона, Кира доказывала свое право не один год. Я лучше многих знала, через что именно ей пришлось пройти, поэтому прониклась к ней уважением и чем-то вроде тихой симпатии. Ее, конечно, не похищали в шестилетнем возрасте, чтобы сделать верным псом Орсини, но для своих тридцати шести Кира прошла не через меньший ад, чем я в свое время.
– Марко сказал, у тебя сломано ребро, – сдала Вителло Тихоня, пока мы кружили друг напротив друга и обменивались ленивыми ударами.
– Соврал, – я не терпела жалости и не хотела, чтобы Кира себя сдерживала только потому, что ее запугал Кардинал. – Всего лишь трещина.
– Он обещал сломать мне руку, если я тебя доломаю.
– Я сама сломаю тебе руку, если будешь меня жалеть.
Кира улыбнулась. Она редко себе это позволяла, хотя внешне была достаточно симпатичной: темно-русые, чуть волнистые волосы красиво обрамляли ее лицо, заканчиваясь сантиметрах в пяти над плечами; ромбовидное лицо с высокими скулами и пухлыми губами; зеленоватые глаза. И все бы ничего, если бы не сталь на самом их дне: одним этим Яровая заставляла всех разбегаться в страхе. Добавить сюда еще спортивное тело, выделенные бицепсы и тотальную прямолинейность в общении, и выходила весьма отталкивающая натура. Отталкивающая мужчин, разумеется: насколько я знала, у Киры никогда не было какого-нибудь парня.
– Я так и подумала, – призналась Тихоня, получившая свое прозвище за умение молчать даже в самых сложных ситуациях, и ринулась в бой.
Мы обе сражались не в полную силу, скорее, просто разминались, но достаточно успели помять друг другу бока и измять лежащие на полу маты. После ее очередного выпада я блокировала удар локтем, отступила на шаг и спросила:
– Что за новенький?
Кира хмыкнула, нанося удар, попавший в мой здоровый бок, и только затем ответила:
– Так и знала, что ты не по мне соскучилась. Четвертая пара слева, блондин.
Улучив момент, я посмотрела в нужном направлении. Там с Марко – какая неожиданность! – сражался парень. Совсем юнец, судя по лицу. Лет двадцать пять, возможно, меньше. Не красавчик, во всяком случае, не в моем вкусе. Но удар держал.
– Давно здесь? – продолжила интересоваться я, уворачиваясь от очередного апперкота.
Она, конечно, понимала, почему я задавала вопросы. Учитывая, что цель у нас с ней была одна, препятствовать моим расспросам Кира не стала.
– Говорят, почти два года ходил под Эцио. Пару раз спас ему жизнь. Поэтому Шрам и замолвил за него словечко.
Уйдя от моего выпада через подкат, Кира продолжила:
– На винодельне больше четырех месяцев. Каменный тест прошел пару дней назад.
Каменный тест – проверка на выносливость и психическую стабильность, когда тебя запирают в каменном колодце на несколько дней с ограниченным запасом воды. Казалось бы, что может быть проще? Но нет, далеко не все выдерживают пытку одиночеством, замкнутым пространством и голым небом над головой.
– Что ты о нем думаешь? – нырнув под летящую в голову ногу, поинтересовалась лично у Тихони.
– Как ржавый гвоздь в бочке граппы. Не подходит.
Вот и все, что она сказала. Один глагол и одно отрицание, которых вполне было достаточно для заключения: Кире парнишка не нравился. А ее интуиции после многолетнего опыта работы в ФСБ я в какой-то степени доверяла.
– Поменялись!
Громкий крик Риккардо эхом разнесся по залу, заставляя всех остановиться и разойтись. Мы с Кирой тоже не стали испытывать гнев Грома, и, кивнув друг другу в качества немой благодарности за удачно проведенное время, разбрелись кто куда.
Я – к Марко.
– Мы же договаривались, что ты не лезешь, – схватил меня за запястье Вителло, когда я направилась к блондинчику.
– Я не лезу. Я – тренируюсь. Разве не ты об этом просил? – вырвала руку, демонстративно поправляя перчатки.
Удовольствия от моих слов Марко, разумеется, не испытал. Но, потратив еще секунд десять на проникновенный взгляд глаза в глаза, он все-таки отступил.
– Только давай без самодеятельности.
– Я только посмотрю, – улыбнулась, щеря клыки.
В мою звериную улыбку Кардинал тоже не поверил.
– Не сожри его раньше времени, – кивнул на прощание и пошел искать себе нового партнера для спарринга. Правда, ушел не далеко – видимо, чтобы меня контролировать.
– Тень.
Блондин меня знал – это льстило. Знать его мне не очень хотелось, поэтому я поздоровалась кивком и встала в позу.
– Не против моей компании?
– Умру от восторга, – усмехнулся он, прищурившись как кот перед прыжком.
И я сразу поняла: мы с ним не подружимся. Либо убьем друг друга, либо…
Нет, только убьем.
У него был приятный голос, медовый, как и его чуть растрепанные волосы. Лицо… Не бандитское, хотя обтягивающая майка без рукавов выставляла на показ парочку весьма приметных шрамов, которые могли оставить только пули или ножи. Смазливый – странно, что он работал у Эцио. Обычно таких красавчиков забирал себе Сандро.
В отличие от Киры, блондин не стал тянуть и присматриваться, а сразу кинулся в атаку. От которой я легко увернулась, затем блокировала следующий удар и нанесла свой. Прямо в его защиту.
После третьего обмена ударами в висках застучало – хватит церемониться.
– Значит, метишь в Кустоди? – спросила, делая ложный выпад в живот.
Его кулак врезался в мой блок, отдаваясь глухим гулом в предплечьях. Показалось, или он стал бить сильнее?
– Значит, это все-таки проверка, – фыркнул он, уклоняясь от подсечки. – Сначала Кардинал, теперь ты.
Ответом стал шквал ударов: апперкот, хук в печень, удар коленом. Он пятился, прикрывая левый бок – слабое место. Но я уже вычислила: после правого кросса он на миг открывает подмышку…
– Ты не ответил, – прошипела, целясь локтем в ребра.
Разумнее было бы дождаться рассказа Марко, ведь сейчас я, по сути, рыскала в темноте. Но мне не хотелось сидеть на месте. Хотелось действия. Хотелось почувствовать себя полезной.
Все эти две недели я понимала, что задыхалась от безделья. На вилле я всегда находила себе занятие. За ее пределами… в голову лезли только глупости.
– Не вижу смысла разжевывать очевидное, – буркнул он, и его нога метнулась к моим щиколоткам.
Удар лопатками о мат был такой силы, что ребра заныли. Все, не только треснутое. Падение оказалось не столько болезненным, сколько обидным. Марко оказался прав – я заржавела.
– Помочь? – склонилась надо мной насмехающаяся светловолосая вихрастая голова.
Никакого уважения к старости и положению.
– Себе помоги, – прорычала я сквозь зубы и, выполнив захват ногами, опрокинула парня на спину рядом с собой.
Я вскочила первой, но он не отставал – поднялся в ту же секунду, будто пружина. Глаза блестели, губы растянулись в ухмылке. Самодовольный ублюдок.
– Неплохо, – он отряхнулся, будто сбрасывая невидимую грязь. – Но ты медлишь.
– А ты болтаешь.
Я рванулась вперед, имитируя удар коленом. Его кулак просвистел у виска – уклонилась, но успела заметить: на костяшках, где у братвы обычно красуются звезды с шипами, кожа была неестественно гладкой. Лишь при резком движении проступили белые шрамы – как будто татуировки вырезали скальпелем и заменили лоскутами с бедра.
Мысли споткнулись: пересадка кожи – уровень подготовки не рядового бойца. Такие операции проводят лишь в двух случаях: когда кожа слишком пострадала или когда сведение татуировок не дает достаточного результата. Учитывая, что на калеку блондин не тянул от слова «совсем», вариант оставался всего один.
Кто-то пытался стереть ему прошлое.
Мысли сбились на секунду – и этого хватило. Его нога резко выписала дугу; я инстинктивно подняла блок, но удар был ложным. В следующее мгновение его плечо врезалось мне в грудь, и я снова оказалась на полу.
На этот раз он не стал ждать – навалился сверху, прижимая мои запястья к полу.
Мальчишки, стоявшие позади рыжего, переглянулись и слегка отступили. Но не их главарь.
– Будешь ее защищать? – рыкнул он в лицо черноволосому.
– Нет, – мой неожиданный защитник медленно покачал головой и бросил на меня взгляд через плечо. – Поднатаскаю ее, чтобы она сама набила тебе морду.
Он еще смотрел на меня и не видел, как кулак рыжего устремился в сторону его лица. Зато я видела, и раньше, чем успела осознать, кинула свою одежду в лицо зачинщику, отталкивая соседа в сторону. Тот ошалело моргнул, но уже через секунду опрокинул рыжего на пол, обрушив на него целый град ударов – точных, методичных, беззлобных. Словно и не человека избивал, а месил тесто.
Разнимать драку никто не спешил: рядом с дерущимися тут же образовалась свободная зона, куда никто решался зайти. И я бы не пошла, если бы рыжий каким-то нелепым кувырком не оказался сверху. А когда он замахнулся, чтобы врезать черноволосому, я кинулась ему на спину, повиснув, точно обезьянка на дереве.
Позже, сидя в одиночной камере, куда нас всех троих посадят за нарушение распорядка, я долго анализировала, зачем это сделала. Не из любви к соседу уж точно. И не ради наказания – мне даже помыться не дали, и теперь вся кожа чесалась от засохшей корочкой грязи.
Спустя несколько часов поняла: это была благодарность. Чистая, беспримесная, почти животная. Он за меня – я за него. Примитивно? Да. Но иначе мы здесь не выживали.
Утро встретило нас синяками и урчанием пустых желудков. Рыжий прошел мимо, сделав вид, что мы – пустое место. А вот мой странный сосед остановился напротив.
– Дура, – беззлобно бросил он, покачав головой. Я пожала плечами: возможно, он был прав. – Если что, я – Марко.
И он протянул мне руку.
Жест настолько неожиданный, что я сначала не поняла, чего он хочет. Потом неуверенно вцепилась в его ладонь, стараясь пожать ее «по-мужски», как это делали пацаны.
– Беатрис, – выдохнула я, чувствуя, как глупо звучит мое имя в этих стенах.
– Слишком длинно, – Марко скривился, будто съел лимон. – Будешь Трис. Тень Трис. Звучит прикольно.
Его губы дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.
– Научишь меня прятаться так, чтобы Старик не нашел?
– А ты правда научишь меня драться? – спросила я, припоминая вчерашний разговор у кровати и движения парня: быстрые и смертельно точные.
Марко наклонился так близко, что его дыхание обожгло мне ухо.
– Да. Ты ведь еще должна помочь мне сбежать.
Тогда случилось невероятное – я улыбнулась. Впервые за все время пребывания не только в бункере, но еще и в приюте.
Впервые я была не одна. И это чувство мне нравилось.
Глава 5.1
Беатрис Кастелли. Настоящее. 14 дней, 10 часов и 54 минуты.
За последние двадцать с лишним лет винодельня преобразилась до неузнаваемости.
Еще при Крало Орсини началось оживление виноградников. Теперь вместо сухих кустов по склонам «Cantina Vecchia» вились лозы с янтарным виноградом, а запах дубовых бочек смешивался с пылью дорог. Вино, изготавливаемое здесь, не было каким-то особенным, но продавалось неплохо – за это уже стоило сказать спасибо Данте. Он не любил, когда ресурсы не приносили прибыль.
Скрывать присутствие Кустоди с учетом появившегося рабочего персонала стало невозможно. Поэтому они и не скрывались. Не стояли, конечно, у парадного входа, но после того как пару настырных механиков нашли привязанными к столбам с бирками «любопытство убивает», даже новички усвоили: соваться в бункеры и за поля – себе дороже. Данте любил повторять: «Лучший урок – чужая глупость», и здесь этому правилу следовали неукоснительно. Он лично приказал привязать тех механиков, словно вывески для остальных. Не будем упоминать, что после этого местные стали бояться его приездов еще больше.
На винодельню я заезжала через главные ворота. В этот раз решила взять джип: для бездорожья подходит, да и багажник вместит даже «неудобный груз», если обратно я поеду в компании замотанного скотчем будущего трупа.
Марко я все-таки послушалась и еще вчера заглянула в клинику, которую спонсировали Орсини. Я старалась не показываться здесь, опасаясь, как бы о моих визитах не прознал Данте. Что бы он за это мне сделал, я предпочла не думать, потому что любой из вариантов мог заставить меня во что-то поверить, а веры в моем сердце больше не было. Но в особо «кровавых» ситуациях я все же не пренебрегала помощью специально обученных людей.
Человека. Одного человека – Валерии Ривас.
Она мне была не рада – собственно, как и всегда. Мы с ней хранили холодный нейтралитет, предпочитая не задевать друг друга, но иногда позволяли себе обличающие выражения.
Но приходила к Ривас за помощью я по другой причине: больше, чем меня, она недолюбливала Данте. Поэтому на просьбу не сообщать о моих визитах отнеслась если не с пониманием, то как минимум с признанием моего права на тайну личной жизни.
Благодаря Валерии уже к утру синяки на моем теле поблекли, как старая татуировка, а шов на брови напоминал шрам гладиатора, а не жертвы.
Красавица. Была бы ею, если бы не выражение лица «Трис пришла убивать», как любил говорить Марко.
Он встретил меня на дальней стоянке. Без лишних слов кивнул и повел в сторону «служебного входа», словно я вдруг могла не знать дороги. Конечно, я предпочитала тренироваться с Кустоди на вилле, но и здесь бывала частенько.
– Надо же, какие люди! – не слишком радушно протянул Риккардо Мартелли, заметивший нас у поворота к раздевалкам. Он к тренировке уже был готов: спортивные штаны, свободная майка. Все черное, как и положено по негласному кодексу Кустоди. – Удивлен, что ты еще жива.
– Меня даже ты не смог убить, – ровно напомнила я, словно невзначай провода пальцем по месту под ребрами, где остался след от его ножа. У нас было много эпизодов в прошлом, где до грани оставались считанные миллиметры. Но мы никогда их не пересекали.
Сегодняшний Гром ничем не напоминал того Грома, что поджидал меня у гаража в тот злополучный день. Этот был мне прекрасно знаком: холодный, максимально собранный. Грубоватый, если не сказать хамоватый. С ним я знала, как себя вести.
– Смотрю, и без меня желающих полно, – оценивающе пробежавшись взглядам по моим синякам, которые было заметно на открытой коже, Риккардо хмыкнул и двинулся к тренировочному залу. – У вас пять минут. Или начнем без вас.
– Скотина, – произнесла я достаточно громко, чтобы он услышал.
Риккардо, конечно, услышал. Но вида не подал.
– Давай, – подтолкнув меня к двери, за которой начиналась женская раздевалка, хотя женщин среди Кустоди раз-два, и обчелся, Марко повернулся к мужской. – Сегодня только смотришь. Не влезай никуда, пока я не введу тебя в курс дела.
Я цокнула языком. Объясняет мне прописные истины, словно я ребенок!
Разумеется, «просто смотреть» я не собиралась. Но и размяться с Кустоди было не лишним, поэтому я собиралась совместить приятное с полезным.
К моему появлению в зале уже сформировались парочки для отработки ударов, но я, заметив среди бойцов Киру, сразу двинулась к ней.
Она тоже меня увидела заранее, махнула головой в качестве приветствия и что-то сказала парню, стоявшему напротив. Тот бросил на меня хмурый взгляд, но покорно отошел в сторону.
– Тень.
– Тихоня.
Мы не были подругами. Мы вообще никем друг другу не были, но я видела в Яровой родственную душу. Единственная женщина, добившаяся позволения охранять дона, Кира доказывала свое право не один год. Я лучше многих знала, через что именно ей пришлось пройти, поэтому прониклась к ней уважением и чем-то вроде тихой симпатии. Ее, конечно, не похищали в шестилетнем возрасте, чтобы сделать верным псом Орсини, но для своих тридцати шести Кира прошла не через меньший ад, чем я в свое время.
– Марко сказал, у тебя сломано ребро, – сдала Вителло Тихоня, пока мы кружили друг напротив друга и обменивались ленивыми ударами.
– Соврал, – я не терпела жалости и не хотела, чтобы Кира себя сдерживала только потому, что ее запугал Кардинал. – Всего лишь трещина.
– Он обещал сломать мне руку, если я тебя доломаю.
– Я сама сломаю тебе руку, если будешь меня жалеть.
Кира улыбнулась. Она редко себе это позволяла, хотя внешне была достаточно симпатичной: темно-русые, чуть волнистые волосы красиво обрамляли ее лицо, заканчиваясь сантиметрах в пяти над плечами; ромбовидное лицо с высокими скулами и пухлыми губами; зеленоватые глаза. И все бы ничего, если бы не сталь на самом их дне: одним этим Яровая заставляла всех разбегаться в страхе. Добавить сюда еще спортивное тело, выделенные бицепсы и тотальную прямолинейность в общении, и выходила весьма отталкивающая натура. Отталкивающая мужчин, разумеется: насколько я знала, у Киры никогда не было какого-нибудь парня.
– Я так и подумала, – призналась Тихоня, получившая свое прозвище за умение молчать даже в самых сложных ситуациях, и ринулась в бой.
Мы обе сражались не в полную силу, скорее, просто разминались, но достаточно успели помять друг другу бока и измять лежащие на полу маты. После ее очередного выпада я блокировала удар локтем, отступила на шаг и спросила:
– Что за новенький?
Кира хмыкнула, нанося удар, попавший в мой здоровый бок, и только затем ответила:
– Так и знала, что ты не по мне соскучилась. Четвертая пара слева, блондин.
Улучив момент, я посмотрела в нужном направлении. Там с Марко – какая неожиданность! – сражался парень. Совсем юнец, судя по лицу. Лет двадцать пять, возможно, меньше. Не красавчик, во всяком случае, не в моем вкусе. Но удар держал.
– Давно здесь? – продолжила интересоваться я, уворачиваясь от очередного апперкота.
Она, конечно, понимала, почему я задавала вопросы. Учитывая, что цель у нас с ней была одна, препятствовать моим расспросам Кира не стала.
– Говорят, почти два года ходил под Эцио. Пару раз спас ему жизнь. Поэтому Шрам и замолвил за него словечко.
Уйдя от моего выпада через подкат, Кира продолжила:
– На винодельне больше четырех месяцев. Каменный тест прошел пару дней назад.
Каменный тест – проверка на выносливость и психическую стабильность, когда тебя запирают в каменном колодце на несколько дней с ограниченным запасом воды. Казалось бы, что может быть проще? Но нет, далеко не все выдерживают пытку одиночеством, замкнутым пространством и голым небом над головой.
– Что ты о нем думаешь? – нырнув под летящую в голову ногу, поинтересовалась лично у Тихони.
– Как ржавый гвоздь в бочке граппы. Не подходит.
Вот и все, что она сказала. Один глагол и одно отрицание, которых вполне было достаточно для заключения: Кире парнишка не нравился. А ее интуиции после многолетнего опыта работы в ФСБ я в какой-то степени доверяла.
– Поменялись!
Громкий крик Риккардо эхом разнесся по залу, заставляя всех остановиться и разойтись. Мы с Кирой тоже не стали испытывать гнев Грома, и, кивнув друг другу в качества немой благодарности за удачно проведенное время, разбрелись кто куда.
Я – к Марко.
– Мы же договаривались, что ты не лезешь, – схватил меня за запястье Вителло, когда я направилась к блондинчику.
– Я не лезу. Я – тренируюсь. Разве не ты об этом просил? – вырвала руку, демонстративно поправляя перчатки.
Удовольствия от моих слов Марко, разумеется, не испытал. Но, потратив еще секунд десять на проникновенный взгляд глаза в глаза, он все-таки отступил.
– Только давай без самодеятельности.
– Я только посмотрю, – улыбнулась, щеря клыки.
В мою звериную улыбку Кардинал тоже не поверил.
– Не сожри его раньше времени, – кивнул на прощание и пошел искать себе нового партнера для спарринга. Правда, ушел не далеко – видимо, чтобы меня контролировать.
– Тень.
Блондин меня знал – это льстило. Знать его мне не очень хотелось, поэтому я поздоровалась кивком и встала в позу.
– Не против моей компании?
– Умру от восторга, – усмехнулся он, прищурившись как кот перед прыжком.
И я сразу поняла: мы с ним не подружимся. Либо убьем друг друга, либо…
Нет, только убьем.
Глава 5.2
У него был приятный голос, медовый, как и его чуть растрепанные волосы. Лицо… Не бандитское, хотя обтягивающая майка без рукавов выставляла на показ парочку весьма приметных шрамов, которые могли оставить только пули или ножи. Смазливый – странно, что он работал у Эцио. Обычно таких красавчиков забирал себе Сандро.
В отличие от Киры, блондин не стал тянуть и присматриваться, а сразу кинулся в атаку. От которой я легко увернулась, затем блокировала следующий удар и нанесла свой. Прямо в его защиту.
После третьего обмена ударами в висках застучало – хватит церемониться.
– Значит, метишь в Кустоди? – спросила, делая ложный выпад в живот.
Его кулак врезался в мой блок, отдаваясь глухим гулом в предплечьях. Показалось, или он стал бить сильнее?
– Значит, это все-таки проверка, – фыркнул он, уклоняясь от подсечки. – Сначала Кардинал, теперь ты.
Ответом стал шквал ударов: апперкот, хук в печень, удар коленом. Он пятился, прикрывая левый бок – слабое место. Но я уже вычислила: после правого кросса он на миг открывает подмышку…
– Ты не ответил, – прошипела, целясь локтем в ребра.
Разумнее было бы дождаться рассказа Марко, ведь сейчас я, по сути, рыскала в темноте. Но мне не хотелось сидеть на месте. Хотелось действия. Хотелось почувствовать себя полезной.
Все эти две недели я понимала, что задыхалась от безделья. На вилле я всегда находила себе занятие. За ее пределами… в голову лезли только глупости.
– Не вижу смысла разжевывать очевидное, – буркнул он, и его нога метнулась к моим щиколоткам.
Удар лопатками о мат был такой силы, что ребра заныли. Все, не только треснутое. Падение оказалось не столько болезненным, сколько обидным. Марко оказался прав – я заржавела.
– Помочь? – склонилась надо мной насмехающаяся светловолосая вихрастая голова.
Никакого уважения к старости и положению.
– Себе помоги, – прорычала я сквозь зубы и, выполнив захват ногами, опрокинула парня на спину рядом с собой.
Я вскочила первой, но он не отставал – поднялся в ту же секунду, будто пружина. Глаза блестели, губы растянулись в ухмылке. Самодовольный ублюдок.
– Неплохо, – он отряхнулся, будто сбрасывая невидимую грязь. – Но ты медлишь.
– А ты болтаешь.
Я рванулась вперед, имитируя удар коленом. Его кулак просвистел у виска – уклонилась, но успела заметить: на костяшках, где у братвы обычно красуются звезды с шипами, кожа была неестественно гладкой. Лишь при резком движении проступили белые шрамы – как будто татуировки вырезали скальпелем и заменили лоскутами с бедра.
Мысли споткнулись: пересадка кожи – уровень подготовки не рядового бойца. Такие операции проводят лишь в двух случаях: когда кожа слишком пострадала или когда сведение татуировок не дает достаточного результата. Учитывая, что на калеку блондин не тянул от слова «совсем», вариант оставался всего один.
Кто-то пытался стереть ему прошлое.
Мысли сбились на секунду – и этого хватило. Его нога резко выписала дугу; я инстинктивно подняла блок, но удар был ложным. В следующее мгновение его плечо врезалось мне в грудь, и я снова оказалась на полу.
На этот раз он не стал ждать – навалился сверху, прижимая мои запястья к полу.
