– Ты…
Поцеловал ее раньше, чем она успела еще что-то мне сказать. Не столько для того, чтобы заткнуть, сколько для того, чтобы напомнить ей и себе в том числе: она – моя.
В этот раз Беатрис не ответила: она зарядила мне по лицу. Не дерзкой пощечиной, а настоящим хуком с правой, выполненным по всем правилам рукопашного боя.
Еще и за губу успела цапнуть в последний момент. Стерва.
От неожиданности я ее выпустил, чем Тень тут же воспользовалась, увеличивая расстояние между нами до двух шагов.
– Жену свою будешь целовать! – наконец-то взрывалась Трис, выдавая мне то, чего я так долго ждал: эмоции. Настоящие, бесконтрольные. Чистые.
Злость. Ревность. Обиду. И то, что мне нравилось больше всего – где-то там, на самом дне, под всей этой ненастоящей мишурой: то, что она все еще верна мне.
Я смотрел на нее – взъерошенную, разгневанную, прекрасную – и понимал, что проиграл. Проиграл в тот момент, когда решил, что смогу жить без нее. Эти две недели были адом. Каждую минуту я думал о ней. Каждую секунду хотел позвонить. Но гордость, долг, обязательства... Что они значили по сравнению с потребностью дышать ею?
Увы, она этого не знала. А я… я не мог так подставить ее своей правдой.
Поэтому все, что я заслуживал – лишь еще один острый взгляд, и моя Тень разворачивалась на пятках.
Я стер кулаком стекающую из уголка губ кровь, глядя вслед удаляющейся Трис, и не сумел оставить ее последние слова без комментария.
– Где гарантии, что ты не оторвешь мне руки, если я это сделаю?
Она замерла у самого выхода, никак не отреагировав на то, что дверь распахнулась без ее участия. Развернулась как в замедленной съемке, не обращая внимания на наблюдавшего за происходящим из дверного проема Марко. Кинула в меня взгляд, который должен был испепелить меня на месте. И холодно добавила:
– Я оторву тебе не только руки, если ты к ней хотя бы прикоснешься.
Уголки губ предательски дернулись – черт возьми, как же я скучал по этому. По ее ревности, ее гневу, ее угрозам... Ведь все это доказательство лишь одного.
Она все еще моя.
И я все еще ее.
Она уходила, так и не увидев моего победного оскала. Зато им вдоволь успел насладиться Кардинал.
– Судя по твоей довольной роже, разговора не получилось.
Губы Марко дрогнули – чертова пародия на улыбку, и в этот момент я ощутил, как ярость, отступившая было после угроз Трис, накатывала с новой силой. Кровь ударила в виски, пальцы заломило от желания впечатать кулак в чье-то лицо.
Передо мной стоял человек, которому я доверил самое ценное – охрану Трис. И он подвел меня.
– Просвети меня, Марко, – медленно произнес я, закладывая руки в карманы, лишь бы не пустить их в ход. Голос стал тише, но опаснее. Я сделал шаг вперед. Наш рост почти совпадал, но я все равно пытался доминировать, чувствуя, как прорывающийся наружу гнев искажает мое лицо. – Как именно ты присматриваешь за моей Тенью, что она ходит вся в синяках и со сломанными ребрами?!
Марко оставался невозмутимым, его карие глаза отражали лишь холодный расчет. Любой другой уже захлебнулся бы кровью от одного такого взгляда. Но Вителло... Вителло дал бы сдачи. А сейчас мне нужны были ответы, а не драка.
– Фактически, у нее пострадало лишь одно ребро, – его голос звучал спокойно, как будто мы обсуждали отчет о поставках, а не травмы женщины, которая... которая значила для меня все. – И можешь не орать так, это всего лишь трещина.
– По-твоему, мне от этого легче?! – мой голос вопреки предостережению сорвался на крик.
Я уловил, как пальцы Крадинала на мгновение впились в собственные бицепсы – единственный признак того, что мое поведение его хоть как-то задело. Но лицо оставалось каменной маской. Эта чертова невозмутимость Марко бесила меня еще больше.
Я дернулся в сторону, сжав виски пальцами в тщетной попытке сдержать бурю. Картина была ясна: я отпустил Трис, отправил ее в мир, полный всяких гандонов, готовых разорвать ее на части. А какой бы умницей она не была, она – не всесильна.
Марко мой срыв никак не комментировал. Нет, он наслаждался, впитывал каждую из моих эмоций, одним лишь взглядом давал понять, что я заслужил эту какофонию из чувств. И что он не собирался мне помогать из нее выбираться.
Я отвернулся от него, бросив ругательство. Устремил взгляд за стекло, но там уже никого не было. Совсем скоро Воронцов получит мое послание, и вряд ли стоило ждать от него хоть какого-то ответа. Но на теле блондина остался знак моей Тени, и этим Ворон может воспользоваться.
Черт. Нельзя выпускать Трис с виллы.
– Посади ее под замок – и сломаешь окончательно, – голос Марко звучал как похоронный звон.
Иногда мне казалось, что он умел читать не только по губам, но и мысли.
Я резко развернулся к Вителло:
– Предлагаешь сидеть и ждать, пока ее грохнут?
Его плечи вновь совершили это ненавистное движение – легкое, безразличное пожатие. В этот момент я всерьез задумался: не стоит ли начать драку, чтобы лишить себя андербосса?
– Тебе станет легче, если я увеличу ее охрану? – спросил Кардинал с едва уловимой ноткой сарказма.
– Нет!
Мой кулак с треском опустился на стекло. То задрожало, но выдержало.
Марко молчал, давая мне время остыть. Я понял, что не дождусь от него ничего: ни дружеского совета, ни помощи. И попытался взять себя в руки.
Когда я снова заговорил, мой голос звучал хрипло, но уже более контролируемо:
– Сколько людей ты к ней приставил?
– Двоих. Плюс водитель, если наша Тень решит полетать на своем байке. Меняются каждые двенадцать часов.
– И как они просмотрели момент, когда она оказалась в центре драки?
Марко тяжело вздохнул и посмотрел на меня как на тугодума.
– Просто эту драку каждый раз устраивает она сама.
Я закрыл глаза, чувствуя, как правда обжигает изнутри. Конечно, я знал. Чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Трис не была жертвой – она сама искала проблем, чтобы заглушить пожар в собственной душе.
– Они помогали ей заканчивать каждую из этих драк, – продолжил Марко. – Но, по-моему, она их даже не замечала.
Его слова падали, как удары кнута. Я представлял ее – одинокую, яростную, бросающуюся в заварушку, чтобы хоть как-то выплеснуть всю ту обиду, которую я ей причинил. И самое ужасное – я понимал ее. Потому что сам не раз искал спасения в физической боли, когда душевная становилась невыносимой.
– Займи ее чем-то, – внезапно голос Марко потерял свою обычную холодность: в нем появились нотки искренней усталости. – Придумай занятие, дай ей хоть что-то, в чем Трис может почувствовать себя полезной.
Я поднял на него взгляд и впервые за этот разговор увидел не холодного стратега, а уставшего мужика, который переживал за своего друга. За двух своих друзей.
– Если она снова останется наедине со своими мыслями…
– То начнет их думать, – усмехнулся я.
Марко покачал головой.
– Нет. Она пойдет выбивать их вместе с чужими зубами.
Я провел рукой по волосам, признавая его правоту. Мне пора было действовать, а не просто злиться или переживать.
– Пусть... пусть навестит Ведьму, – идея вспыхнула, как спичка в темноте. – Она на днях жаловалась, что кто-то вставляет ей палки в колеса.
– Лучия? – удивился Марко. – Они же прибьют друг друга. Да и не кажется тебе странным отправлять к женщине, которая держит под собой детские дома, ту, которую из ее домов и похитили?
– У тетки проблема не с ними, – покачал я головой. – Ей мешает какой-то урод. Трис просто нужно с ним поговорить по душам. Это она умеет.
– Мы точно про одну Трис говорим? – усмехнулся Марко, прислонившись плечом к стене. – У той, которую знаю я, жизненное кредо в других словах: нет человека – нет проблемы.
– Вот и придумай, как сделать так, чтобы в этот раз она никого не убила, – делегировал я. – Или найди мне столько отморозков, чтобы она не выходила из этого подвала ближайший год!
Марко медленно, словно нехотя перевел взгляд мне за спину. Глубоко вздохнул, вернулся глазами ко мне и честно признался:
– Боюсь, даже если мы перетаскаем сюда всю Триаду по очереди, их будет недостаточно, чтобы она успокоилась.
– Зато у меня будет время придумать что-то еще, – выдал я и двинулся туда, куда совсем недавно упорхнула моя Тень.
Эффект от встречи с ней проходил куда быстрее, чем я рассчитывал. Но накрывало меня не апатией, а злостью. На себя, не сумевшего выдернуть главного человека в своей жизни из-под удара. На Марко, ставшего голосом ненужной мне совести. На Трис, что сводила меня с ума.
Я знал, что злость – плохой советчик, особенно в тех делах, которыми занимался я. Знал, что нужно ее выплеснуть, иначе бушующий внутри меня монстр сожрет с потрохами меня самого. Он требовал крови – и я не видел ни одного повода его не покормить. И знал, кто именно станет моей жертвой.
– Найди мне смертника, который отрезал ей волосы, – бросил я на ходу, не сомневаясь, что Марко идет следом, хотя его шагов и не было слышно за шумом крови в моих ушах.
– Она воткнула ему в шею горлышко от бутылки. Не думаю, что он выжил.
Разумеется, Кардинал был рядом. Он – как Тень. Он был рядом всегда, даже когда ты его не видел. Но особенно – когда кому-то из нас становилось хреново настолько, что хотелось убивать.
– Значит найди того, кто не выжил, – резко остановившись, я поворачивался к Марко. – Она не могла прикончить всех.
Марко усмехнулся – понимающе.
– Собираешься развлечься тихо или устроишь показательную казнь?
Нужно было тихо. Нужно было приказать притащить кого-то в подвал и провести ночь, сдирая костяшки и разбивая в труху чужие лица. Так бы поступил отец. Так бы поступил сам Марко.
Но я – не они. Я не умел прощать тех, кто покушался на мое.
– Никто не может безнаказанно трогать мою Тень.
Это мое решение Кардинал не собирался осуждать. Более того, его глаза вспыхнули огнем, однозначно давая мне понять: он будет только рад поучаствовать. Даже несмотря на то, что давно уже не марал руки лично.
– К вечеру все будет готово, – пообещал мне Марко прежде чем уйти, и я знал, что в этот раз он меня не подведет.
На виллу возвращался неохотно. Я любил свою Крепость, но без Тени она оставалась просто домом – безликие стены, пустынные коридоры, безжизненные комнаты. Абстрагироваться от ощущения пустоты было и без того сложно, но теперь, когда я шесть с половиной часов провел с Трис, контраст буквально сбивал с ног.
Она была мне нужна. Здесь. Каждую гребанную минуту моей сраной жизни.
Наверное, стоило пристрелить Ворона и забрать себе его империю, но я понимал, что в войне на два фронта неизменно потерпел бы поражение. Логика твердила, что я все сделал правильно, что дрянной союз лучше кровавой бойни. Но душу рвало на части, и я не знал, что делать с этой болью.
Нужно было переодеться – кровавые отпечатки пальцев Трис на коже и одежде горели, напоминая о том, чего больше не будет в обозримом будущем. А мне нужно было собраться, чтобы закончить дела до того, как Марко вернется.
Но стоило только открыть дверь моей комнаты, как и без того паршивое настроение полетело прямо в бездну.
– О господи, это кровь? – Анастасия, мать ее, Орсини бросилась ко мне, едва я переступил порог. До этого она вольготно расположилась на моей постели и втыкала в телефон, но сейчас легко отбрасывала его в сторону, чтобы положить свои руки мне на грудь. – Что случилось? Ты в порядке?
Желание ударить ее удалось погасить нечеловеческим усилием воли. Не эти руки я хотел чувствовать на своем теле! Не ее вопросы слышать! Хотя, Трис в подобных обстоятельствах спрашивала бы совсем о другом. И не таким взволнованным голосом: в ее интонациях обычно звенела сталь, когда она интересовалась, кого именно нужно за меня убить.
Но напротив меня – не Беатрис, а девушка, по глупому стечению обстоятельств носящая мою фамилию. С кольцом, которое я сам надел ей на палец буквально вчера, стоя перед алтарем. Тем самым, которое сейчас скользило по рубашке, задевая за пуговицы.
– На тебя напали?
Ее голос, ее запах – легкий, фруктовый – драконили моего внутреннего зверя. И он рычал через мое горло, когда я перехватывал тонкие запястья и отрывал их от себя, сжимая так сильно, что наверняка проявятся синяки.
Да, я говорил Воронцову, что буду заботиться о его дочери. Но не обещал, что буду это делать бережно.
– Не смей ко мне прикасаться!
Но и мне самому было неприятно дотрагиваться до лощенной девчонки, поэтому я отталкивал ее от себя в сторону распахнутой двери.
– Я запретил тебе приближаться к моей комнате!
Моя жена выглядела напуганной. Она поджимала свои пухлые губы, пытаясь спрятать их дрожь. В голубых огромных глазах застыла обида и непонимание. Такая… ранимая. Словно меня это могло пронять.
– Я… я звонила… ты не брал… – бубнила Анастасия, но я лишь дальше выставлял ее в коридор. – Я подумала…
– Мне плевать, о чем ты думала! – рявкнул на нее так, что она вздрогнула. – Я не обязан отвечать тебе, особенно если занят!
– Но я хотела…
– Ты глухая? – я подошел ближе, нависая над худой фигуркой. Непрошенная жена едва доставала мне макушкой до носа, но сейчас то ли от страха, то ли от обиды горбилась и казалась еще более миниатюрной. – Мне плевать, Анастасия. На вилле целый штат прислуги, который решит все твои проблемы. А меня не смей отвлекать по своим пустякам!
Слушать ее оправдания не стал – вернулся в комнату и захлопнул дверь. Взгляд упал на помятую постель и оставленный телефон – чертыхнувшись, я подхватил его и вернулся ко входу. Анастасия так и стояла в коридоре, будто не знала, куда ей идти.
– Не смей даже подходить сюда, – пригрозил я, вручая ей мобильник. Дрожащими пальцами девушка приняла его и тут же прижала к пышной груди, словно я мог отобрать. Но я уже скрывался в комнате под оглушительный хлопок дверного полотна.
Анастасия раздражала одним фактом своего существования, но сейчас я ненавидел навязанную жену чуточку сильнее. Теперь в моей комнате пахло ее духами – сладкими, приторными, стойкими. Возможно, мне так только казалось, но я не стал разбираться. Содрал с кровати белье и скинул на пол – спать на нем после Анастасии я не собирался.
Руки чесались что-то разбить, но взгляд скользил по полкам и не находил ничего подходящего, кроме вазы с букетом белых пионов. Рядом с ней лежала открытка.
Я двинулся к столу, словно загипнотизированный. Я помнил каждое из слов на чертовой карточке, но не они меня волновали, а черное изображение кинжала, нарисованное от руки.
Вряд ли она думала, что я замечу ее букет среди сотен других, расставленных теперь в каждом уголке La Fortezza. Но для этого Трис нужно было выбрать какие-то другие цветы, а не те, которые сразу притянули мой взгляд.
Забавно: я никогда не дарил ей цветов. А она отправила мне целый букет.
Резкий звонок телефона разрушил тишину. Я потянулся к карману и усмехнулся, увидев имя звонившего.
– Мне кажется, ты обо мне забыл, – ворчала на той стороне трубки старая ведьма. Без приветствий, как обычно.
– Я отправил к тебе Трис, – просветил я Лучию Орсини, подхватывая открытку со стола. Большой палец лег поверх рисунка.
– Зачем мне твоя карманная убийца? – раздался продолжительный выдох. Готов был спорить, тетка курила прямо сейчас, специально делая паузы между словами, чтобы вдохнуть или выдохнуть никотин. – Мне нужен переговорщик, а не палач.
Поцеловал ее раньше, чем она успела еще что-то мне сказать. Не столько для того, чтобы заткнуть, сколько для того, чтобы напомнить ей и себе в том числе: она – моя.
В этот раз Беатрис не ответила: она зарядила мне по лицу. Не дерзкой пощечиной, а настоящим хуком с правой, выполненным по всем правилам рукопашного боя.
Еще и за губу успела цапнуть в последний момент. Стерва.
От неожиданности я ее выпустил, чем Тень тут же воспользовалась, увеличивая расстояние между нами до двух шагов.
– Жену свою будешь целовать! – наконец-то взрывалась Трис, выдавая мне то, чего я так долго ждал: эмоции. Настоящие, бесконтрольные. Чистые.
Злость. Ревность. Обиду. И то, что мне нравилось больше всего – где-то там, на самом дне, под всей этой ненастоящей мишурой: то, что она все еще верна мне.
Я смотрел на нее – взъерошенную, разгневанную, прекрасную – и понимал, что проиграл. Проиграл в тот момент, когда решил, что смогу жить без нее. Эти две недели были адом. Каждую минуту я думал о ней. Каждую секунду хотел позвонить. Но гордость, долг, обязательства... Что они значили по сравнению с потребностью дышать ею?
Увы, она этого не знала. А я… я не мог так подставить ее своей правдой.
Поэтому все, что я заслуживал – лишь еще один острый взгляд, и моя Тень разворачивалась на пятках.
Я стер кулаком стекающую из уголка губ кровь, глядя вслед удаляющейся Трис, и не сумел оставить ее последние слова без комментария.
– Где гарантии, что ты не оторвешь мне руки, если я это сделаю?
Она замерла у самого выхода, никак не отреагировав на то, что дверь распахнулась без ее участия. Развернулась как в замедленной съемке, не обращая внимания на наблюдавшего за происходящим из дверного проема Марко. Кинула в меня взгляд, который должен был испепелить меня на месте. И холодно добавила:
– Я оторву тебе не только руки, если ты к ней хотя бы прикоснешься.
Уголки губ предательски дернулись – черт возьми, как же я скучал по этому. По ее ревности, ее гневу, ее угрозам... Ведь все это доказательство лишь одного.
Она все еще моя.
И я все еще ее.
Она уходила, так и не увидев моего победного оскала. Зато им вдоволь успел насладиться Кардинал.
– Судя по твоей довольной роже, разговора не получилось.
Губы Марко дрогнули – чертова пародия на улыбку, и в этот момент я ощутил, как ярость, отступившая было после угроз Трис, накатывала с новой силой. Кровь ударила в виски, пальцы заломило от желания впечатать кулак в чье-то лицо.
Передо мной стоял человек, которому я доверил самое ценное – охрану Трис. И он подвел меня.
– Просвети меня, Марко, – медленно произнес я, закладывая руки в карманы, лишь бы не пустить их в ход. Голос стал тише, но опаснее. Я сделал шаг вперед. Наш рост почти совпадал, но я все равно пытался доминировать, чувствуя, как прорывающийся наружу гнев искажает мое лицо. – Как именно ты присматриваешь за моей Тенью, что она ходит вся в синяках и со сломанными ребрами?!
Марко оставался невозмутимым, его карие глаза отражали лишь холодный расчет. Любой другой уже захлебнулся бы кровью от одного такого взгляда. Но Вителло... Вителло дал бы сдачи. А сейчас мне нужны были ответы, а не драка.
– Фактически, у нее пострадало лишь одно ребро, – его голос звучал спокойно, как будто мы обсуждали отчет о поставках, а не травмы женщины, которая... которая значила для меня все. – И можешь не орать так, это всего лишь трещина.
– По-твоему, мне от этого легче?! – мой голос вопреки предостережению сорвался на крик.
Я уловил, как пальцы Крадинала на мгновение впились в собственные бицепсы – единственный признак того, что мое поведение его хоть как-то задело. Но лицо оставалось каменной маской. Эта чертова невозмутимость Марко бесила меня еще больше.
Я дернулся в сторону, сжав виски пальцами в тщетной попытке сдержать бурю. Картина была ясна: я отпустил Трис, отправил ее в мир, полный всяких гандонов, готовых разорвать ее на части. А какой бы умницей она не была, она – не всесильна.
Марко мой срыв никак не комментировал. Нет, он наслаждался, впитывал каждую из моих эмоций, одним лишь взглядом давал понять, что я заслужил эту какофонию из чувств. И что он не собирался мне помогать из нее выбираться.
Я отвернулся от него, бросив ругательство. Устремил взгляд за стекло, но там уже никого не было. Совсем скоро Воронцов получит мое послание, и вряд ли стоило ждать от него хоть какого-то ответа. Но на теле блондина остался знак моей Тени, и этим Ворон может воспользоваться.
Черт. Нельзя выпускать Трис с виллы.
– Посади ее под замок – и сломаешь окончательно, – голос Марко звучал как похоронный звон.
Иногда мне казалось, что он умел читать не только по губам, но и мысли.
Я резко развернулся к Вителло:
– Предлагаешь сидеть и ждать, пока ее грохнут?
Его плечи вновь совершили это ненавистное движение – легкое, безразличное пожатие. В этот момент я всерьез задумался: не стоит ли начать драку, чтобы лишить себя андербосса?
– Тебе станет легче, если я увеличу ее охрану? – спросил Кардинал с едва уловимой ноткой сарказма.
– Нет!
Мой кулак с треском опустился на стекло. То задрожало, но выдержало.
Марко молчал, давая мне время остыть. Я понял, что не дождусь от него ничего: ни дружеского совета, ни помощи. И попытался взять себя в руки.
Когда я снова заговорил, мой голос звучал хрипло, но уже более контролируемо:
– Сколько людей ты к ней приставил?
– Двоих. Плюс водитель, если наша Тень решит полетать на своем байке. Меняются каждые двенадцать часов.
– И как они просмотрели момент, когда она оказалась в центре драки?
Марко тяжело вздохнул и посмотрел на меня как на тугодума.
– Просто эту драку каждый раз устраивает она сама.
Я закрыл глаза, чувствуя, как правда обжигает изнутри. Конечно, я знал. Чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Трис не была жертвой – она сама искала проблем, чтобы заглушить пожар в собственной душе.
– Они помогали ей заканчивать каждую из этих драк, – продолжил Марко. – Но, по-моему, она их даже не замечала.
Его слова падали, как удары кнута. Я представлял ее – одинокую, яростную, бросающуюся в заварушку, чтобы хоть как-то выплеснуть всю ту обиду, которую я ей причинил. И самое ужасное – я понимал ее. Потому что сам не раз искал спасения в физической боли, когда душевная становилась невыносимой.
– Займи ее чем-то, – внезапно голос Марко потерял свою обычную холодность: в нем появились нотки искренней усталости. – Придумай занятие, дай ей хоть что-то, в чем Трис может почувствовать себя полезной.
Я поднял на него взгляд и впервые за этот разговор увидел не холодного стратега, а уставшего мужика, который переживал за своего друга. За двух своих друзей.
– Если она снова останется наедине со своими мыслями…
– То начнет их думать, – усмехнулся я.
Марко покачал головой.
– Нет. Она пойдет выбивать их вместе с чужими зубами.
Я провел рукой по волосам, признавая его правоту. Мне пора было действовать, а не просто злиться или переживать.
– Пусть... пусть навестит Ведьму, – идея вспыхнула, как спичка в темноте. – Она на днях жаловалась, что кто-то вставляет ей палки в колеса.
– Лучия? – удивился Марко. – Они же прибьют друг друга. Да и не кажется тебе странным отправлять к женщине, которая держит под собой детские дома, ту, которую из ее домов и похитили?
– У тетки проблема не с ними, – покачал я головой. – Ей мешает какой-то урод. Трис просто нужно с ним поговорить по душам. Это она умеет.
– Мы точно про одну Трис говорим? – усмехнулся Марко, прислонившись плечом к стене. – У той, которую знаю я, жизненное кредо в других словах: нет человека – нет проблемы.
– Вот и придумай, как сделать так, чтобы в этот раз она никого не убила, – делегировал я. – Или найди мне столько отморозков, чтобы она не выходила из этого подвала ближайший год!
Марко медленно, словно нехотя перевел взгляд мне за спину. Глубоко вздохнул, вернулся глазами ко мне и честно признался:
– Боюсь, даже если мы перетаскаем сюда всю Триаду по очереди, их будет недостаточно, чтобы она успокоилась.
– Зато у меня будет время придумать что-то еще, – выдал я и двинулся туда, куда совсем недавно упорхнула моя Тень.
Эффект от встречи с ней проходил куда быстрее, чем я рассчитывал. Но накрывало меня не апатией, а злостью. На себя, не сумевшего выдернуть главного человека в своей жизни из-под удара. На Марко, ставшего голосом ненужной мне совести. На Трис, что сводила меня с ума.
Я знал, что злость – плохой советчик, особенно в тех делах, которыми занимался я. Знал, что нужно ее выплеснуть, иначе бушующий внутри меня монстр сожрет с потрохами меня самого. Он требовал крови – и я не видел ни одного повода его не покормить. И знал, кто именно станет моей жертвой.
– Найди мне смертника, который отрезал ей волосы, – бросил я на ходу, не сомневаясь, что Марко идет следом, хотя его шагов и не было слышно за шумом крови в моих ушах.
– Она воткнула ему в шею горлышко от бутылки. Не думаю, что он выжил.
Разумеется, Кардинал был рядом. Он – как Тень. Он был рядом всегда, даже когда ты его не видел. Но особенно – когда кому-то из нас становилось хреново настолько, что хотелось убивать.
– Значит найди того, кто не выжил, – резко остановившись, я поворачивался к Марко. – Она не могла прикончить всех.
Марко усмехнулся – понимающе.
– Собираешься развлечься тихо или устроишь показательную казнь?
Нужно было тихо. Нужно было приказать притащить кого-то в подвал и провести ночь, сдирая костяшки и разбивая в труху чужие лица. Так бы поступил отец. Так бы поступил сам Марко.
Но я – не они. Я не умел прощать тех, кто покушался на мое.
– Никто не может безнаказанно трогать мою Тень.
Это мое решение Кардинал не собирался осуждать. Более того, его глаза вспыхнули огнем, однозначно давая мне понять: он будет только рад поучаствовать. Даже несмотря на то, что давно уже не марал руки лично.
– К вечеру все будет готово, – пообещал мне Марко прежде чем уйти, и я знал, что в этот раз он меня не подведет.
Глава 7.6
На виллу возвращался неохотно. Я любил свою Крепость, но без Тени она оставалась просто домом – безликие стены, пустынные коридоры, безжизненные комнаты. Абстрагироваться от ощущения пустоты было и без того сложно, но теперь, когда я шесть с половиной часов провел с Трис, контраст буквально сбивал с ног.
Она была мне нужна. Здесь. Каждую гребанную минуту моей сраной жизни.
Наверное, стоило пристрелить Ворона и забрать себе его империю, но я понимал, что в войне на два фронта неизменно потерпел бы поражение. Логика твердила, что я все сделал правильно, что дрянной союз лучше кровавой бойни. Но душу рвало на части, и я не знал, что делать с этой болью.
Нужно было переодеться – кровавые отпечатки пальцев Трис на коже и одежде горели, напоминая о том, чего больше не будет в обозримом будущем. А мне нужно было собраться, чтобы закончить дела до того, как Марко вернется.
Но стоило только открыть дверь моей комнаты, как и без того паршивое настроение полетело прямо в бездну.
– О господи, это кровь? – Анастасия, мать ее, Орсини бросилась ко мне, едва я переступил порог. До этого она вольготно расположилась на моей постели и втыкала в телефон, но сейчас легко отбрасывала его в сторону, чтобы положить свои руки мне на грудь. – Что случилось? Ты в порядке?
Желание ударить ее удалось погасить нечеловеческим усилием воли. Не эти руки я хотел чувствовать на своем теле! Не ее вопросы слышать! Хотя, Трис в подобных обстоятельствах спрашивала бы совсем о другом. И не таким взволнованным голосом: в ее интонациях обычно звенела сталь, когда она интересовалась, кого именно нужно за меня убить.
Но напротив меня – не Беатрис, а девушка, по глупому стечению обстоятельств носящая мою фамилию. С кольцом, которое я сам надел ей на палец буквально вчера, стоя перед алтарем. Тем самым, которое сейчас скользило по рубашке, задевая за пуговицы.
– На тебя напали?
Ее голос, ее запах – легкий, фруктовый – драконили моего внутреннего зверя. И он рычал через мое горло, когда я перехватывал тонкие запястья и отрывал их от себя, сжимая так сильно, что наверняка проявятся синяки.
Да, я говорил Воронцову, что буду заботиться о его дочери. Но не обещал, что буду это делать бережно.
– Не смей ко мне прикасаться!
Но и мне самому было неприятно дотрагиваться до лощенной девчонки, поэтому я отталкивал ее от себя в сторону распахнутой двери.
– Я запретил тебе приближаться к моей комнате!
Моя жена выглядела напуганной. Она поджимала свои пухлые губы, пытаясь спрятать их дрожь. В голубых огромных глазах застыла обида и непонимание. Такая… ранимая. Словно меня это могло пронять.
– Я… я звонила… ты не брал… – бубнила Анастасия, но я лишь дальше выставлял ее в коридор. – Я подумала…
– Мне плевать, о чем ты думала! – рявкнул на нее так, что она вздрогнула. – Я не обязан отвечать тебе, особенно если занят!
– Но я хотела…
– Ты глухая? – я подошел ближе, нависая над худой фигуркой. Непрошенная жена едва доставала мне макушкой до носа, но сейчас то ли от страха, то ли от обиды горбилась и казалась еще более миниатюрной. – Мне плевать, Анастасия. На вилле целый штат прислуги, который решит все твои проблемы. А меня не смей отвлекать по своим пустякам!
Слушать ее оправдания не стал – вернулся в комнату и захлопнул дверь. Взгляд упал на помятую постель и оставленный телефон – чертыхнувшись, я подхватил его и вернулся ко входу. Анастасия так и стояла в коридоре, будто не знала, куда ей идти.
– Не смей даже подходить сюда, – пригрозил я, вручая ей мобильник. Дрожащими пальцами девушка приняла его и тут же прижала к пышной груди, словно я мог отобрать. Но я уже скрывался в комнате под оглушительный хлопок дверного полотна.
Анастасия раздражала одним фактом своего существования, но сейчас я ненавидел навязанную жену чуточку сильнее. Теперь в моей комнате пахло ее духами – сладкими, приторными, стойкими. Возможно, мне так только казалось, но я не стал разбираться. Содрал с кровати белье и скинул на пол – спать на нем после Анастасии я не собирался.
Руки чесались что-то разбить, но взгляд скользил по полкам и не находил ничего подходящего, кроме вазы с букетом белых пионов. Рядом с ней лежала открытка.
Я двинулся к столу, словно загипнотизированный. Я помнил каждое из слов на чертовой карточке, но не они меня волновали, а черное изображение кинжала, нарисованное от руки.
Вряд ли она думала, что я замечу ее букет среди сотен других, расставленных теперь в каждом уголке La Fortezza. Но для этого Трис нужно было выбрать какие-то другие цветы, а не те, которые сразу притянули мой взгляд.
Забавно: я никогда не дарил ей цветов. А она отправила мне целый букет.
Резкий звонок телефона разрушил тишину. Я потянулся к карману и усмехнулся, увидев имя звонившего.
– Мне кажется, ты обо мне забыл, – ворчала на той стороне трубки старая ведьма. Без приветствий, как обычно.
– Я отправил к тебе Трис, – просветил я Лучию Орсини, подхватывая открытку со стола. Большой палец лег поверх рисунка.
– Зачем мне твоя карманная убийца? – раздался продолжительный выдох. Готов был спорить, тетка курила прямо сейчас, специально делая паузы между словами, чтобы вдохнуть или выдохнуть никотин. – Мне нужен переговорщик, а не палач.
