– У Беатрис много скрытых талантов.
– Тебе виднее, – хохотнула Лучия. – Но я не хочу, чтобы девчонка натворила дел только потому, что ты ее выгнал.
– Я никого не выгонял, – отложив открытку, я сжал пальцами переносицу. Сегодня все решили вывести меня из себя? – С чего ты вообще это взяла?
– Слухами земля полнится.
Прекрасно, кто-то на вилле докладывал Ведьме. Пора устроить внеплановую проверку персонала.
– Я все еще доверяю Трис так, как не доверяю тебе, тетя, – выдохнул я, едва сдерживая злость. С Лучией Орсини нужно контролировать язык: открыто против меня она, конечно, не пойдет, но проблем создаст. А их у меня и так предостаточно. – Она справится.
– Ладно, ладно. Убедил, – но тон ее голоса транслировал ровно противоположное: не поверила, но смирилась. – Буду надеяться, что ваше расставание никак не скажется на ее способности себя контролировать.
– Не понимаю, о чем ты.
О моей связи с Трис знал только Марко. И он точно не был тем, кто мог бы проболтаться Ведьме.
– Перестань, Данте, – очередной выдох, на этот раз с насмешливыми интонациями. – Я не такая слепая идиотка, как твой отец. Это его ты мог дурачить годами, делая вид, что Тень – это просто Тень. У меня, в отличие от cognato, есть и глаза, и мозги. И я умею ими пользоваться.
В этом я не сомневался, иначе Лучия Орсини никогда бы не получила свое место за столом капо. Но ее намеки… я ведь тоже не дурак, чтобы на них вестись.
– Тогда воспользуйся ими с умом и расскажи Трис все, что ей нужно знать. Без лишних интриг, как ты любишь. Иначе я разрешу ей стрелять на поражение сразу же, как она выйдет из твоего дома.
Старуха рассмеялась – хрипло, низко, как самая настоящая карга. Все же не зря ее прозвали Ведьмой. Было в ней что-то такое.
– Не переживай, bambino, – сквозь смех вспомнила она прозвище, за которое я ее ненавидел. – Подставлять твою девчонку я не собираюсь.
Она сбросила вызов раньше, чем я успел хоть что-то добавить: старая стерва любила, когда последнее слово оставалось за ней.
С тяжелым выдохом я опустил телефон на столик. Несмотря на тяжелый характер, Лучия была на моей стороне. Она не будет на каждом углу кричать о том, что между мной и Трис что-то есть, но одного факта, что ей лично известно о моей слабости, достаточно, чтобы держать Ведьму на виду. Она не просто так об этом намекнула. Она обязательно воспользуется информацией.
Я вновь вернул открытку в руки. Без Беатрис все воспринималось иначе. Проблемы давили на плечи сильнее. Незначительные мелочи, на которые я обычно не обратил бы внимания, выводили из себя. А тоска… без нее тоска душила так, что хотелось влететь в стену на полной скорости.
Но у меня были еще дела. Много дел, одно из которых – придумать, как вернуть Трис назад. И надеяться, что я это сделаю не слишком поздно.
Ведь один раз я уже не воспринял ее всерьез. Больше я такой ошибки совершать не намерен.
Данте Орсини. Прошлое. 23 минуты.
– А здесь мы проводим тренировки.
Райнер Ковач распахнул перед нами двустворчатые двери чего-то, похожего на спортивный зал. И тогда я впервые увидел их – тех детей, которых отец пророчил в мою будущую охрану.
Их было семеро. Они все были одеты в одинаковую одежду: штаны без карманов и обычные майки без рисунка. На их фоне я в своих брюках и рубашке выглядел как минимум нелепо. Совершенно разные мальчишки: кто-то худой и длинный, кто-то невысокий, но подтянутый. Один – средний по росту, но заметно плотный: рукава футболки, висевшие на остальных детях как балахон, на его руках сидели почти в облипку. И нет, причина этому была вовсе не в лишнем весе.
Разбившись на пары, они дрались друг с другом. Мимо них, сложив руки на груди, ходили охранники из числа Кустоди – я не знал их имен, но неоднократно видел эти лица, патрулирующие виллу. Теперь же они внимательно следили за тем, что делали пацаны, и иногда останавливались, чтобы подсказать, поругать или дать подзатыльник.
Лишь один, самый мелкий из парнишек, занимался отдельно с персональным инструктором. И он не дрался, он – уворачивался от атак взрослого.
– Ну и как тебе твоя будущая армия, Данте? – поинтересовался отец, замирая чуть в стороне от выхода.
Я не знал, что ответить. Потому что представшие передо мной малолетки были похожи на что угодно, только не на армию.
Идея Карло Орсини вырастить для меня собственных сподручных не нашла во мне отклика с самого начала. Я не понимал, как он собирался все реализовывать. Растить нас вместе? Поселить в одном доме и ждать, пока мы подружимся?
Когда я озвучил свои догадки, папа раскатисто рассмеялся, проливая виски из стакана в своей руке прямо на ковер кабинета.
– Подружитесь? – спросил он, отсмеявшись. – Что за глупости у тебя в голове, Данте? Тебе давно пора понять, что в твоем положении единственным настоящим другом может быть только твой брат. Все остальные должны быть тебе верны до гробовой доски, без исключений.
Но я не понимал. Мне было всего одиннадцать, и пусть от меня не скрывали, чем именно занимался мой отец, дядя, дед и прочие родственники клана Орсини, представить себя на месте дона мне было сложно. Меня куда больше прельщали компьютерные игры и баскетбол, в который мы играли с одноклассниками после уроков трижды в неделю, чем войнушка живыми людьми.
Поэтому к задумке отца я отнесся равнодушно. А спустя три с половиной месяца после того разговора оказался здесь.
– Кажется, юный дон немного растерялся, – хохотнул стоящий рядом Ковач.
Он мне не нравился. Старый, но наглый, грубый и дерзкий. Я не понимал, зачем отец его держит при себе, но спросить не решался. Да и вряд ли дон Орсини мне ответил бы что-то стоящее. В такие моменты он любил усмехнутся краешком губ, прищурить свои холодные глаза и произнести:
– Когда-нибудь ты поймешь, что людей нужно ценить не за их характер, а за их поступки.
Но даже поступки Старика мне не нравились. Я видел, как он избивал своих людей. Как пинал служебных собак, если они отказывались выполнять команды или выполняли их не так, как он хотел. И я знал, что вечерами в подвалах виллы он пытал людей. Это все только усиливало мое нежелание находиться рядом с этим человеком.
– Они не похожи на армию, – буркнул я только потому, что теперь и отец, и Ковач выжидательно на меня уставились.
– Разумеется, – неожиданно согласился со мной солдафон. – Я их еще не натаскал до подобного состояния.
На его губах застыла такая кровожадная улыбка, что я поспешил отвернуться. Мысль о том, что мой отец отдал этих детей Райнеру в качестве игрушек, настойчиво долбила по сознанию. И в какой-то момент я осознал, что мне жаль несчастных мальчишек.
Меня тоже тренировали с малых лет, как и Маттео, но отвечал за это, слава богу, не Старик. Каждый день после возвращения из школы мы занимались с кем-то из Кустоди в тренажерном зале на вилле. Самооборона, силовые упражнения, стендовая стрельба. К нам относились с почтением, ведь мы – дети нынешнего дона. И даже за откровенное отлынивание от занятий никто и никогда не смел нас ругать, не говоря уже о том, чтобы отвесить подзатыльник.
– И сколько вы будете их натаскивать? – поинтересовался я, почувствовав, что именно этого вопроса отец от меня и ждал, настолько внимательно он смотрел на меня, не мигая.
– Кто же знает? – Старик пожал плечами и со скучающим выражением лица добавил: – Возможно, кому-то хватит и пары-тройки лет. А кому-то и десяти будет мало. Посмотрим, пока делать выводы рано, всего четыре месяца прошло.
Отец медленно подошел к краю зала, устеленного матами, скрестил руки на груди и принялся наблюдать за тренировкой. Его взгляд скользил по мальчишкам, оценивающе, холодно, словно он разглядывал не людей, а инструменты.
– Там, в углу, – неожиданно кивнул он на паренька, который тренировался отдельно. – Этот тот, о ком я думаю?
Райнер шагнул вперед, занимая место рядом с Карло Орсини. И кивнул.
– Это – Тень.
– Тень? – переспросил я. – Что за странное имя?
Ковач усмехнулся – очень недобро, так, что у меня по спине побежали противные мурашки.
– Потому что ты увидишь только тень, прежде чем умрешь, – без привычного для меня уважения ответил Старик.
Я не поверил – слишком пафосно это прозвучало. Наигранно и, я бы сказал, самоуверенно. Но взгляд Ковача светился чем-то, что я не смог разобрать.
Зато смог мой отец.
– Уже настолько хорошо? – удивился он, переводя взгляд на солдата.
– Можем проверить, – легко согласился Старик и обратился ко мне. – Если юный дон не против.
Я вопросительно поднял бровь. Райнер смотрел так, будто собирался сожрать живьем. Но мне не было страшно.
До тех пор, пока точно таким же взглядом на меня не посмотрел отец.
– Думаю, Данте не против, – в итоге он за меня и ответил. – Не зря же он каждый день тренируется, верно?
Мне потребовалось время, чтобы осознать, что именно отец предлагал.
– Ты хочешь, чтобы я дрался с ним? – я ткнул пальцем в малыша и сам обернулся, чтобы убедиться: парень был ниже меня почти в два раза и тоньше… значительно тоньше. – Он сломается от одного удара!
– Ха! – слишком громко выдал Ковач. И, не дожидаясь разрешения, обратился к мальчишке: – Тень! Ко мне!
Мне не понравилось, что Старик отдавал ребенку команды, как щенку, но недовольство пришлось засунуть поглубже, когда все присутствующие в зале замерли и обернулись в нашу сторону.
В том числе и Тень.
Мгновение – и парнишка неторопливо подошел к нам. Словно прогуливался, а не исполнял приказ. Я был уверен, что Ковач его за это как минимум отчитает, но Старик неожиданно промолчал. Либо его все устраивало, либо мальчик и правда был его любимчиком.
Он замер напротив: маленький, щуплый, с недлинными черными волосами, едва прикрывающими затылок. На его лице был заметен почти заживший фингал, на руках синяки еще отливали фиолетовым. Ему явно доставалось от тех, кто старше и сильнее, но мальчишка никак не показывал этого внешне. Стоял ровно, держался отстраненно. И смотрел на Ковача, хотя я видел, как взгляд Тени мельком скользнул по мне. Оценивающе. Но всего на долю секунды.
– Давай, – отец положил тяжелую руку мне на плечо. – Покажи, на что ты способен.
Я сглотнул. Драки не были мне в новинку, но обычно напротив стоял мой брат или кто-то из Кустоди, а с ними у нас было негласное правило: не причинять друг другу серьезный вред. Здесь же… я не был уверен, что меня будут жалеть. И даже несмотря на то, что в победе я не сомневался, что-то в парнишке напротив заставляло меня напрягаться.
– Какие правила? – спросил я у Старика, стягивая пиджак и расстегивая пуговицы на манжетах.
Ковач криво улыбнулся.
– В этом зале нет никаких правил, – заявил он так, будто гордился этим. – Но поскольку ты наш будущий дон…
Старик бросил взгляд на отца. Тот с готовностью кивнул.
– Я попрошу Тень не слишком усердствовать.
Мальчишка не отреагировал. Он стоял неподвижно, его карие глаза – пустые, как у куклы – смотрели куда-то мне за спину. Казалось, ему все равно, против кого драться.
– Начинайте, – скомандовал отец, когда я закатал рукава до локтей.
Карло Орсини и Ковач отошли назад, я – шагнул вперед. Мальчик передо мной лишь слегка изменил позу, чуть согнув колени. Даже руки не поднял, чтобы иметь возможность выставить блок. На этом я и решил сыграть, направляя первый удар в район солнечного сплетения, чтобы сбить дыхание.
Но мой кулак рассек воздух.
Каким-то невероятным движением Тень уклонился в последнюю секунду и ударил сам, едва не зацепив мой корпус – я с трудом успел увернуться. Нелепо при этом споткнулся, и, пока восстанавливал равновесие, получил удар по затылку.
Этот мальчишка шлепнул меня по голове, как котенка!
Раздался тихий смех охранников.
Я резко развернулся; мое лицо пылало. Тень стоял в двух шагах, сложив руки за спиной точно так же, как это постоянно делал Старик.
– Ты торопишься, – пробормотал парень так тихо, что, кажется, кроме меня никто не услышал.
Его слова меня разозлили. Чтобы какой-то малыш давал мне советы, как драться?
Я бросился вперед, нанося серию ударов – левый, правый, низкий в живот. Воздух свистел между моими костяшками.
Ни одного попадания.
Тень уворачивался с пугающей легкостью, его тело изгибалось, как тростинка на ветру.
– Хватит дурачиться! – рявкнул Ковач.
И все изменилось.
Тень атаковал.
Его кулак молнией брыкнул мне в солнечное сплетение, преуспевая в том, в чем я проиграл. Воздух хрипом вырвался из легких. Второй удар – по ногам, и я рухнул на колени.
Над головой мелькнула тень – соперник перепрыгнул через меня, ловко развернулся и оказался за спиной. Холодные пальцы обхватили горло.
– Мертв, – прошептал он мне в ухо.
Захват длился секунду. Тень сразу отпустил меня и отступил, снова став тем незаметным мальчишкой с пустым взглядом.
Я подскочил на ноги и развернулся. Это отстраненное выражение лица выводило меня из себя. Так никто не дрался! Даже мальчишки в школе. В их глазах всегда горело пламя, губы вытягивались в струну от злости, иной раз – обнажали зубы, а из горла прорывалось рычание. Точно такое же, как сейчас издавал я, кидаясь в новую атаку.
Но мальчишке напротив было плевать.
Он снова уворачивался с невероятной скоростью, из-за чего и я пытался ускориться.
Мои удары становились все жестче, все беспорядочнее. Рубашка прилипла к спине, капли пота застилали глаза. Тень продолжал двигаться с пугающей точностью, будто заранее знал каждый мой шаг.
– Предсказуемо, – пробормотал он, уклоняясь от прямого удара.
Я рванул вперед, пытаясь поймать его. В последний момент мальчишка присел и проскользил у меня под рукой, как угорь. Его локоть врезался мне в бок – острая боль пронзила все тело.
– Один-ноль, – раздался ровный голос Ковача.
Я скривился, растирая ушибленное место. Тень уже стоял в исходной позиции, его грудь едва заметно вздымалась. Впервые я заметил в его глазах искру – не злости, не ненависти, а... азарта?
– Еще, – прохрипел я.
Отец наблюдал молча, заложив руки в карманы своего пальто. Хмурился, но неодобрения в его глазах я не заметил, и это предало мне сил.
Второй раунд начался так же стремительно. Я изменил тактику – вместо серийных ударов делал одиночные, но точные. Тень парировал предплечьями, его блоки были жесткими, как сталь, чего от парня его комплекции я никак не ожидал.
Я даже хотел спросил, как ему это удается, но его нога молнией вылетела в сторону моей головы.
Я едва успел подставить руку. Удар пришелся по запястью – кости затрещали.
– Два-ноль, – усмехнулся Старик.
Боль пронзила руку, но я сжал зубы. В глазах Тени мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
– Неплохо для парня в рубашке, – чуть насмешливо заметил он.
– Хватит болтать! – рявкнул я и пошел в атаку.
На этот раз я поймал ритм его движений. Когда он уклонялся влево, мой кулак уже ждал его справа. Удар пришелся по ребрам – Тень впервые за весь бой гримасничал от боли.
– Один-два, – пробормотал отец.
Тень отскочил, потирая бок. Его дыхание участилось, но глаза горели теперь по-настоящему. Он сделал неожиданный маневр – прыжок вперед с разворотом, его пятка нацелилась мне в висок.
Я пригнулся. Его нога просвистела над моей головой. Воспользовавшись моментом, я рванул вперед, обхватив его за талию, и с размаху швырнул на маты, отталкивая от себя.
– Тебе виднее, – хохотнула Лучия. – Но я не хочу, чтобы девчонка натворила дел только потому, что ты ее выгнал.
– Я никого не выгонял, – отложив открытку, я сжал пальцами переносицу. Сегодня все решили вывести меня из себя? – С чего ты вообще это взяла?
– Слухами земля полнится.
Прекрасно, кто-то на вилле докладывал Ведьме. Пора устроить внеплановую проверку персонала.
– Я все еще доверяю Трис так, как не доверяю тебе, тетя, – выдохнул я, едва сдерживая злость. С Лучией Орсини нужно контролировать язык: открыто против меня она, конечно, не пойдет, но проблем создаст. А их у меня и так предостаточно. – Она справится.
– Ладно, ладно. Убедил, – но тон ее голоса транслировал ровно противоположное: не поверила, но смирилась. – Буду надеяться, что ваше расставание никак не скажется на ее способности себя контролировать.
– Не понимаю, о чем ты.
О моей связи с Трис знал только Марко. И он точно не был тем, кто мог бы проболтаться Ведьме.
– Перестань, Данте, – очередной выдох, на этот раз с насмешливыми интонациями. – Я не такая слепая идиотка, как твой отец. Это его ты мог дурачить годами, делая вид, что Тень – это просто Тень. У меня, в отличие от cognato, есть и глаза, и мозги. И я умею ими пользоваться.
В этом я не сомневался, иначе Лучия Орсини никогда бы не получила свое место за столом капо. Но ее намеки… я ведь тоже не дурак, чтобы на них вестись.
– Тогда воспользуйся ими с умом и расскажи Трис все, что ей нужно знать. Без лишних интриг, как ты любишь. Иначе я разрешу ей стрелять на поражение сразу же, как она выйдет из твоего дома.
Старуха рассмеялась – хрипло, низко, как самая настоящая карга. Все же не зря ее прозвали Ведьмой. Было в ней что-то такое.
– Не переживай, bambino, – сквозь смех вспомнила она прозвище, за которое я ее ненавидел. – Подставлять твою девчонку я не собираюсь.
Она сбросила вызов раньше, чем я успел хоть что-то добавить: старая стерва любила, когда последнее слово оставалось за ней.
С тяжелым выдохом я опустил телефон на столик. Несмотря на тяжелый характер, Лучия была на моей стороне. Она не будет на каждом углу кричать о том, что между мной и Трис что-то есть, но одного факта, что ей лично известно о моей слабости, достаточно, чтобы держать Ведьму на виду. Она не просто так об этом намекнула. Она обязательно воспользуется информацией.
Я вновь вернул открытку в руки. Без Беатрис все воспринималось иначе. Проблемы давили на плечи сильнее. Незначительные мелочи, на которые я обычно не обратил бы внимания, выводили из себя. А тоска… без нее тоска душила так, что хотелось влететь в стену на полной скорости.
Но у меня были еще дела. Много дел, одно из которых – придумать, как вернуть Трис назад. И надеяться, что я это сделаю не слишком поздно.
Ведь один раз я уже не воспринял ее всерьез. Больше я такой ошибки совершать не намерен.
Глава 8.1
Данте Орсини. Прошлое. 23 минуты.
– А здесь мы проводим тренировки.
Райнер Ковач распахнул перед нами двустворчатые двери чего-то, похожего на спортивный зал. И тогда я впервые увидел их – тех детей, которых отец пророчил в мою будущую охрану.
Их было семеро. Они все были одеты в одинаковую одежду: штаны без карманов и обычные майки без рисунка. На их фоне я в своих брюках и рубашке выглядел как минимум нелепо. Совершенно разные мальчишки: кто-то худой и длинный, кто-то невысокий, но подтянутый. Один – средний по росту, но заметно плотный: рукава футболки, висевшие на остальных детях как балахон, на его руках сидели почти в облипку. И нет, причина этому была вовсе не в лишнем весе.
Разбившись на пары, они дрались друг с другом. Мимо них, сложив руки на груди, ходили охранники из числа Кустоди – я не знал их имен, но неоднократно видел эти лица, патрулирующие виллу. Теперь же они внимательно следили за тем, что делали пацаны, и иногда останавливались, чтобы подсказать, поругать или дать подзатыльник.
Лишь один, самый мелкий из парнишек, занимался отдельно с персональным инструктором. И он не дрался, он – уворачивался от атак взрослого.
– Ну и как тебе твоя будущая армия, Данте? – поинтересовался отец, замирая чуть в стороне от выхода.
Я не знал, что ответить. Потому что представшие передо мной малолетки были похожи на что угодно, только не на армию.
Идея Карло Орсини вырастить для меня собственных сподручных не нашла во мне отклика с самого начала. Я не понимал, как он собирался все реализовывать. Растить нас вместе? Поселить в одном доме и ждать, пока мы подружимся?
Когда я озвучил свои догадки, папа раскатисто рассмеялся, проливая виски из стакана в своей руке прямо на ковер кабинета.
– Подружитесь? – спросил он, отсмеявшись. – Что за глупости у тебя в голове, Данте? Тебе давно пора понять, что в твоем положении единственным настоящим другом может быть только твой брат. Все остальные должны быть тебе верны до гробовой доски, без исключений.
Но я не понимал. Мне было всего одиннадцать, и пусть от меня не скрывали, чем именно занимался мой отец, дядя, дед и прочие родственники клана Орсини, представить себя на месте дона мне было сложно. Меня куда больше прельщали компьютерные игры и баскетбол, в который мы играли с одноклассниками после уроков трижды в неделю, чем войнушка живыми людьми.
Поэтому к задумке отца я отнесся равнодушно. А спустя три с половиной месяца после того разговора оказался здесь.
– Кажется, юный дон немного растерялся, – хохотнул стоящий рядом Ковач.
Он мне не нравился. Старый, но наглый, грубый и дерзкий. Я не понимал, зачем отец его держит при себе, но спросить не решался. Да и вряд ли дон Орсини мне ответил бы что-то стоящее. В такие моменты он любил усмехнутся краешком губ, прищурить свои холодные глаза и произнести:
– Когда-нибудь ты поймешь, что людей нужно ценить не за их характер, а за их поступки.
Но даже поступки Старика мне не нравились. Я видел, как он избивал своих людей. Как пинал служебных собак, если они отказывались выполнять команды или выполняли их не так, как он хотел. И я знал, что вечерами в подвалах виллы он пытал людей. Это все только усиливало мое нежелание находиться рядом с этим человеком.
– Они не похожи на армию, – буркнул я только потому, что теперь и отец, и Ковач выжидательно на меня уставились.
– Разумеется, – неожиданно согласился со мной солдафон. – Я их еще не натаскал до подобного состояния.
На его губах застыла такая кровожадная улыбка, что я поспешил отвернуться. Мысль о том, что мой отец отдал этих детей Райнеру в качестве игрушек, настойчиво долбила по сознанию. И в какой-то момент я осознал, что мне жаль несчастных мальчишек.
Меня тоже тренировали с малых лет, как и Маттео, но отвечал за это, слава богу, не Старик. Каждый день после возвращения из школы мы занимались с кем-то из Кустоди в тренажерном зале на вилле. Самооборона, силовые упражнения, стендовая стрельба. К нам относились с почтением, ведь мы – дети нынешнего дона. И даже за откровенное отлынивание от занятий никто и никогда не смел нас ругать, не говоря уже о том, чтобы отвесить подзатыльник.
– И сколько вы будете их натаскивать? – поинтересовался я, почувствовав, что именно этого вопроса отец от меня и ждал, настолько внимательно он смотрел на меня, не мигая.
– Кто же знает? – Старик пожал плечами и со скучающим выражением лица добавил: – Возможно, кому-то хватит и пары-тройки лет. А кому-то и десяти будет мало. Посмотрим, пока делать выводы рано, всего четыре месяца прошло.
Отец медленно подошел к краю зала, устеленного матами, скрестил руки на груди и принялся наблюдать за тренировкой. Его взгляд скользил по мальчишкам, оценивающе, холодно, словно он разглядывал не людей, а инструменты.
– Там, в углу, – неожиданно кивнул он на паренька, который тренировался отдельно. – Этот тот, о ком я думаю?
Райнер шагнул вперед, занимая место рядом с Карло Орсини. И кивнул.
– Это – Тень.
– Тень? – переспросил я. – Что за странное имя?
Ковач усмехнулся – очень недобро, так, что у меня по спине побежали противные мурашки.
– Потому что ты увидишь только тень, прежде чем умрешь, – без привычного для меня уважения ответил Старик.
Я не поверил – слишком пафосно это прозвучало. Наигранно и, я бы сказал, самоуверенно. Но взгляд Ковача светился чем-то, что я не смог разобрать.
Зато смог мой отец.
– Уже настолько хорошо? – удивился он, переводя взгляд на солдата.
– Можем проверить, – легко согласился Старик и обратился ко мне. – Если юный дон не против.
Я вопросительно поднял бровь. Райнер смотрел так, будто собирался сожрать живьем. Но мне не было страшно.
До тех пор, пока точно таким же взглядом на меня не посмотрел отец.
– Думаю, Данте не против, – в итоге он за меня и ответил. – Не зря же он каждый день тренируется, верно?
Мне потребовалось время, чтобы осознать, что именно отец предлагал.
– Ты хочешь, чтобы я дрался с ним? – я ткнул пальцем в малыша и сам обернулся, чтобы убедиться: парень был ниже меня почти в два раза и тоньше… значительно тоньше. – Он сломается от одного удара!
– Ха! – слишком громко выдал Ковач. И, не дожидаясь разрешения, обратился к мальчишке: – Тень! Ко мне!
Мне не понравилось, что Старик отдавал ребенку команды, как щенку, но недовольство пришлось засунуть поглубже, когда все присутствующие в зале замерли и обернулись в нашу сторону.
В том числе и Тень.
Мгновение – и парнишка неторопливо подошел к нам. Словно прогуливался, а не исполнял приказ. Я был уверен, что Ковач его за это как минимум отчитает, но Старик неожиданно промолчал. Либо его все устраивало, либо мальчик и правда был его любимчиком.
Он замер напротив: маленький, щуплый, с недлинными черными волосами, едва прикрывающими затылок. На его лице был заметен почти заживший фингал, на руках синяки еще отливали фиолетовым. Ему явно доставалось от тех, кто старше и сильнее, но мальчишка никак не показывал этого внешне. Стоял ровно, держался отстраненно. И смотрел на Ковача, хотя я видел, как взгляд Тени мельком скользнул по мне. Оценивающе. Но всего на долю секунды.
– Давай, – отец положил тяжелую руку мне на плечо. – Покажи, на что ты способен.
Я сглотнул. Драки не были мне в новинку, но обычно напротив стоял мой брат или кто-то из Кустоди, а с ними у нас было негласное правило: не причинять друг другу серьезный вред. Здесь же… я не был уверен, что меня будут жалеть. И даже несмотря на то, что в победе я не сомневался, что-то в парнишке напротив заставляло меня напрягаться.
– Какие правила? – спросил я у Старика, стягивая пиджак и расстегивая пуговицы на манжетах.
Ковач криво улыбнулся.
– В этом зале нет никаких правил, – заявил он так, будто гордился этим. – Но поскольку ты наш будущий дон…
Старик бросил взгляд на отца. Тот с готовностью кивнул.
– Я попрошу Тень не слишком усердствовать.
Мальчишка не отреагировал. Он стоял неподвижно, его карие глаза – пустые, как у куклы – смотрели куда-то мне за спину. Казалось, ему все равно, против кого драться.
– Начинайте, – скомандовал отец, когда я закатал рукава до локтей.
Глава 8.2
Карло Орсини и Ковач отошли назад, я – шагнул вперед. Мальчик передо мной лишь слегка изменил позу, чуть согнув колени. Даже руки не поднял, чтобы иметь возможность выставить блок. На этом я и решил сыграть, направляя первый удар в район солнечного сплетения, чтобы сбить дыхание.
Но мой кулак рассек воздух.
Каким-то невероятным движением Тень уклонился в последнюю секунду и ударил сам, едва не зацепив мой корпус – я с трудом успел увернуться. Нелепо при этом споткнулся, и, пока восстанавливал равновесие, получил удар по затылку.
Этот мальчишка шлепнул меня по голове, как котенка!
Раздался тихий смех охранников.
Я резко развернулся; мое лицо пылало. Тень стоял в двух шагах, сложив руки за спиной точно так же, как это постоянно делал Старик.
– Ты торопишься, – пробормотал парень так тихо, что, кажется, кроме меня никто не услышал.
Его слова меня разозлили. Чтобы какой-то малыш давал мне советы, как драться?
Я бросился вперед, нанося серию ударов – левый, правый, низкий в живот. Воздух свистел между моими костяшками.
Ни одного попадания.
Тень уворачивался с пугающей легкостью, его тело изгибалось, как тростинка на ветру.
– Хватит дурачиться! – рявкнул Ковач.
И все изменилось.
Тень атаковал.
Его кулак молнией брыкнул мне в солнечное сплетение, преуспевая в том, в чем я проиграл. Воздух хрипом вырвался из легких. Второй удар – по ногам, и я рухнул на колени.
Над головой мелькнула тень – соперник перепрыгнул через меня, ловко развернулся и оказался за спиной. Холодные пальцы обхватили горло.
– Мертв, – прошептал он мне в ухо.
Захват длился секунду. Тень сразу отпустил меня и отступил, снова став тем незаметным мальчишкой с пустым взглядом.
Я подскочил на ноги и развернулся. Это отстраненное выражение лица выводило меня из себя. Так никто не дрался! Даже мальчишки в школе. В их глазах всегда горело пламя, губы вытягивались в струну от злости, иной раз – обнажали зубы, а из горла прорывалось рычание. Точно такое же, как сейчас издавал я, кидаясь в новую атаку.
Но мальчишке напротив было плевать.
Он снова уворачивался с невероятной скоростью, из-за чего и я пытался ускориться.
Мои удары становились все жестче, все беспорядочнее. Рубашка прилипла к спине, капли пота застилали глаза. Тень продолжал двигаться с пугающей точностью, будто заранее знал каждый мой шаг.
– Предсказуемо, – пробормотал он, уклоняясь от прямого удара.
Я рванул вперед, пытаясь поймать его. В последний момент мальчишка присел и проскользил у меня под рукой, как угорь. Его локоть врезался мне в бок – острая боль пронзила все тело.
– Один-ноль, – раздался ровный голос Ковача.
Я скривился, растирая ушибленное место. Тень уже стоял в исходной позиции, его грудь едва заметно вздымалась. Впервые я заметил в его глазах искру – не злости, не ненависти, а... азарта?
– Еще, – прохрипел я.
Отец наблюдал молча, заложив руки в карманы своего пальто. Хмурился, но неодобрения в его глазах я не заметил, и это предало мне сил.
Второй раунд начался так же стремительно. Я изменил тактику – вместо серийных ударов делал одиночные, но точные. Тень парировал предплечьями, его блоки были жесткими, как сталь, чего от парня его комплекции я никак не ожидал.
Я даже хотел спросил, как ему это удается, но его нога молнией вылетела в сторону моей головы.
Я едва успел подставить руку. Удар пришелся по запястью – кости затрещали.
– Два-ноль, – усмехнулся Старик.
Боль пронзила руку, но я сжал зубы. В глазах Тени мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
– Неплохо для парня в рубашке, – чуть насмешливо заметил он.
– Хватит болтать! – рявкнул я и пошел в атаку.
На этот раз я поймал ритм его движений. Когда он уклонялся влево, мой кулак уже ждал его справа. Удар пришелся по ребрам – Тень впервые за весь бой гримасничал от боли.
– Один-два, – пробормотал отец.
Тень отскочил, потирая бок. Его дыхание участилось, но глаза горели теперь по-настоящему. Он сделал неожиданный маневр – прыжок вперед с разворотом, его пятка нацелилась мне в висок.
Я пригнулся. Его нога просвистела над моей головой. Воспользовавшись моментом, я рванул вперед, обхватив его за талию, и с размаху швырнул на маты, отталкивая от себя.
