нельзя, так ещё и цену заламываешь! За дефективные ноги — самое лучшее, что есть у меня?! Ну знаешь ли… Пожалуй, я лучше уж отправлюсь обратно во дворец и пожалуюсь на тебя Морскому Царю! Он давно говорил, что надо бы извести Ведьму, вот и пусть отправит к тебе Тритонов Инквизиторов!
— Ишь как ты заговорила… — поразилась Ведьма. — Но ведь ты сама явилась ко мне… Я расскажу об этом твоему отцу, и он тебя примерно накажет!
— Ха! — Русалочка упёрла ручки в бока. — Ну и пусть накажет! Не думаешь ли ты, что наказание будет таким уж жестоким? Запрёт на месяц — это уж самое страшное, что он может сделать любимой дочери. А вот тебя-то точно не пожалеет! И, кстати, — прибавила Русалочка, приметив, какой зловещий взгляд кинула на неё Ведьма, — мои сёстры отлично знают, куда я отправилась. И если я не вернусь в самое ближайшее время, поднимут тревогу и всё расскажут отцу! Конечно, они тоже рискуют быть наказанными, но и им не грозит ничего особенно страшного, а уж тебя Морской Царь сживёт со свету — можешь не сомневаться!
— Чего же ты хочешь? — угрюмо спросила Ведьма, понимая, что Русалочка кругом права.
— Я хочу нормальные ноги! Не желаю я ходить по ножам, знаешь ли… И голос я тебе не отдам! Назови приемлемую цену.
— Но это невозможно, — Ведьма вздохнула. — Допустим, цену снизить — это ещё куда ни шло, но нормальных ног, чтобы ходить и не мучиться, я тебе дать не могу — это не в моих силах.
Русалочка гневно плеснула хвостом, глядя с откровенным недоверием и угрозой.
— Послушай, — завела Ведьма примирительно. — Я говорю тебе правду. Клянусь, что не в моих силах наделить тебя возможностью ходить по суше без боли и страданий, но…
— Но? — поторопила Русалочка.
— Я могу дать тебе отличный совет. И даже помочь. Совершенно бесплатно, между прочим. Послушай старуху. Знаешь, ты мне даже нравишься, не то что эти бесхребетные слезливые девицы, которых и обманывать-то неинтересно!
Я скажу тебе всю правду. Принц не для тебя. Не перебивай! Ты слишком хороша для него! Он не в состоянии тебя оценить, да и вообще — все принцы это — тьфу! — смазливая мордашка, раздутое самомнение и больше ничего! Может, и бывают исключения, но твой красавчик не из их числа.
Ты влюбилась просто оттого, что время пришло, а принц показался тебе особенным, потому что не похож ни на кого, из тех, кого ты знала прежде. Погоди ломать свою жизнь! Я, пожалуй, помогу тебе и познакомлю с настоящим мужчиной! Ты таких ещё не видела и понятия не имеешь, что это такое!
— По-моему, ты снова пытаешься меня надуть… — подозрительно прищурившись сказала Русалочка.
— Мне нравится твоя недоверчивость. И я не стану тебя обманывать! Приплывай на следующую ночь в Лунную Лагуну, что возле необитаемого острова. Я всё устрою. И не будь я Морской Ведьмой, если ты не забудешь своего слащавого принца, как детский сон!
Вот и прибыл наш Заюшка за море-окиян в гости к Братцу Кролику. Жизнь за морем оказалась нелёгкой, никто там Заиньку не ждал, да и пальмы были вовсе не так уж хороши, как ему прежде казалось.
А между тем, приметил новопоселенца Братец Лис и решил без затей испробовать на наивном Заиньке приём, который во время оно помог ему изловить Братца Кролика.
"Если уж Братец Кролик попался на смоляное чучелко, то этот эмигрант из дикой России и тем паче попадётся!" — рассудил Братец Лис, нисколько не сомневаясь, что Братец Кролик не рассказал Зайчику о том случае, ведь похвастаться тут Кролику было решительно нечем. И в этом Братец Лис был несомненно прав.
И вот, выбрав момент, Братец Лис поставил на пути у Заиньки смоляное чучелко, а сам затаился в кустах.
Поравнявшись с чучелком, Заинька скромно поздоровался:
— Доброго дня, уважаемый.
Чучелко естественно промолчало. А Братец Лис лежал в кустах.
Не дождавшись ответа, Заинька попрыгал себе дальше, только вздохнул едва заметно — высокомерные и гордые эти заокеанские жители, то ли дело дома… Но от души предаться ностальгии Заиньке не удалось.
Видя, что его замысел готов провалиться, Братец Лис вылез из кустов и вежливо-вежливо поздоровался с Зайчиком. Зайчик ответил ещё вежливее и, прижав уши, приготовился задать стрекача.
— А что же, многоуважаемый Братец Заяц, ведь этот вот грубиян, кажется, не ответил на ваше приветствие? — коварно спросил Братец Лис, указывая на Чучелко.
— Кажется, он вообще не очень разговорчив, — заметил Заинька, стараясь сохранять безопасную дистанцию между собой и Лисом.
— Ну почему же… — слегка растерялся Братец Лис. — Мы с ним уже здоровались. А вот вам он, кажется, не желает отвечать. Неужели вы позволите так с собой обращаться? — Братец Лис патетически воздел лапы.
— А что же мне остаётся, Братец Лис? — удивлённо отозвался Заинька, неизбалованный уважительным отношением к своей скромной персоне и на исторической родине.
— Как это — что? Вы должны поставить его на место! Должны заставить с собой считаться! Набить ему морду, в конце концов! Или вы совсем себя не уважаете?
— Ну… не то чтобы совсем… — протянул Заинька, не столько оскорблённый, сколько всё отчётливее подозревающий какой-то подвох. — Но я думаю, что насилие — это не наш путь! — внезапно вдохновился он.
— Я уверен, что уважение должно проистекать из добровольного признания достоинств и личных качеств! Уважения нельзя добиться при помощи угроз! Вы не читали великого русского писателя Льва Толстого, уважаемый Братец Лис? — любезно поинтересовался Заинька.
— Он например вообще много писал о непротивлении злу насилием… Но лично я полагаю, что это всё-таки одна из тех крайностей, которых следует избегать, имея, тем не менее, в виду эту философскую концепцию, как некую отправную точку для дальнейших рассуждений, в ходе которых мы, несомненно, приблизимся к истине, каковая…
Когда у осоловевшего Братца Лиса прояснились мысли и зрение, Заиньки уже и след простыл!
Русалочка нежилась в Лунной Лагуне, размышляя о том, что Ведьма, должно быть, собралась её обмануть, и вдруг увидела, как некто пытается на плоту покинуть необитаемый остров. Русалочка, как известно, была очень любопытна, и подплыла поближе, поэтому она отлично видела, как у выхода из лагуны внезапно поднялась гигантская волна, а потом завертелась водяная воронка, утягивающая отважного моряка в пучину.
Он боролся. О, как он боролся! Принцу определённо было до него далеко… Русалочка бросилась на помощь, но Морская Ведьма, появившаяся рядом, остановила её.
— Рано! — бросила она. — Лучше полюбуйся, как способны бороться настоящие мужчины! И плот этот он сам построил… Вот когда перестанет барахтаться, тогда и волоки его на берег. Этого так просто не убьёшь!
— Но ведь он тоже человек? — удивилась Русалочка. — И чтобы быть с ним, мне тоже понадобятся ноги.
— Ну… в какой-то мере он, конечно, человек. Но он не простой человек, он обручён с морем! Так что, думаю, твой хвост его не испугает. Это пират, девочка моя. И если кто-нибудь из этих сухопутных червяков и достоин руки дочери Морского Царя, а если не руки, то хотя бы просто внимания, так это только пират! Поверь моему опыту. Ну, кажется, пора…
Не прошло и нескольких минут, как Русалочка вытащила тонущего на отмель, и он быстро очнулся, откашливаясь и отфыркиваясь. На этот раз Русалочка не стала прятаться. И когда человек, которого Морская Ведьма назвала непонятным словом "пират", окончательно пришёл в себя и внимательно посмотрел на неё, то выдал своё изумление лишь тем, что приподнял одну бровь.
— Мадам, — промолвил он, — позвольте представиться. Меня зовут Джек. Капитан Джек Воробей, мадам. Если не ошибаюсь, это вам я обязан… ну, в некотором роде немного обязан…
— О да, — улыбнулась Русалочка, — в некотором роде жизнью.
— Ну что же… долг перед такой прекрасной леди — честь и счастье для любого моряка! Если я не ошибаюсь, вы, как бы это сказать… — он красноречиво оглядел её хвост.
— Русалка, — ответила Русалочка и гордо подняла голову. — А что?
— О нет-нет, совсем ничего! Счастлив познакомиться, мадам! Я думаю… я даже почти уверен, что это судьбоносная встреча — никак не меньше!
— Мне тоже так кажется, — скромно согласилась Русалочка, думая о том, что принц, должно быть, не отнёсся бы к подобному знакомству с таким великолепным спокойствием.
"Я тебя научу, как надо вести себя с мужчинами, — вспомнились ей слова Морской Ведьмы. — Слушайся моих советов — и любой из них будет от тебя без ума! Надо быть посмелее и никогда, слышишь, никогда не позволять своему избраннику думать, что он — всё для тебя!
Пусть завоёвывает тебя снова и снова — каждую вашу встречу, каждый день и каждую ночь! Ты должна быть переменчивой, как морская волна, и неуловимой, как дуновение ветерка… То близкой, то снова недоступной. Это настоящее искусство, Русалочка. И если ты овладеешь им, тебе никогда не придётся ходить по ножам…"
"Я овладею этим искусством, — подумала Русалочка. — Джек Воробей будет моим!"
— Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?
"Вот ведь садист поганый, маньячина… Морозит, да ещё спрашивает — тепло ли мне! Вот попала… Что ж делать-то… Что там психологи о маньяках говорили по телеку… Нельзя подавать виду, что я его боюсь! Нельзя признаваться! А то так и замучает!"
— Тепло, Морозушко!
— Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, лапушка?
"Вот же сволочь, ещё наподдал холоду, а сам лапушкой называет! Извращенец старый… Маньяк, как есть маньяк! Спасите-помогите, люди добрые! Эх, никто не поможет, надо держаться, авось отцепится… Нельзя вести себя как жертва, показывать свои чувства…"
— Тепло, Морозушко! Тепло, батюшка! Жарко даже!
Вот так и выжила девица после встречи с Морозом, а её сводную сестру он насмерть заморозил! Маньяк — одно слово…
— Так значит, это вот и есть Белоснежка? — Иван царевич без особого энтузиазма осмотрел лежащую в хрустальном гробу красавицу. — Симпатичная… — нехотя признал он.
— Что??? — хором возмутились семь гномов. — Как вы сказали??? Это же Белоснежка, которая…
— Знаю-знаю, — отмахнулся царевич, — всех милее, всех румяней и белее… Но что-то мучают меня сомнения… Пойду-ка я прогуляюсь тут… подумаю.
Под осуждающими взглядами потрясённых гномов Иван царевич вышел из домика, отошёл подальше и достал из-за пазухи любовно увёрнутую в шёлковую тряпицу Царевну лягушку.
— Ну и что тебя теперь не устраивает? — устало спросила она. — Всё как ты хотел. Красивая и…
— Ага, — кивнул царевич, — даже слишком "и". От слова идиотка.
— Но ты же не хотел умную жену.
— Но она же дура непроходимая! — возмутился царевич. — Ты хоть слышала рассказ этих семи недомерков?!
— Гномов, — поправила Царевна.
— Всё едино — недомерки, — отмахнулся царевич. — Я, знаешь ли, нашу русскую народную сказку вспомнил про петушка, которому, как ни наказывали кот и пёс сидеть дома, пока их нет, и никому не открывать, — всё без толку! А потом каждый раз: "Несёт меня лисаааа! За тёмные лесааааа! Ааааа!"
Но тот хоть петух — птица глупая, что с него взять! А эта дурищща, сколько ей не говорили ни у кого ничего не брать, так она всё равно — три раза — три!!! — попалась практически на одну и ту же уловку! Не… Такая идиотка мне не нужна, уж извини… Как говорится, столько я не выпью, чтобы эту безголовую рядом терпеть. Никакая красота не поможет.
Лягушка только тяжко вздохнула.
— И вообще. Я тут подумал… Не нужна мне дура. Скучно с ними. Ни поговорить нормально, ни посоветоваться… Глазами лупают, хихикают… Не для меня это. Я… знаешь… привык к тебе как-то… С тобой интересно…
Лягушка во время этой речи выпучила глазки и даже квакнула от изумления.
— Да, знаю, виноват я, не захотел тебя в жёны брать. Глуп был! Прости! Не нужна мне дура, раз я сам дурак… Выходи за меня, а, Василиса? Ты мне даже в виде лягушки — и то уже нравишься… А уж как расколдуешься, так и вообще отлично заживём! И не думай, кожу лягушачью я раньше времени жечь не буду. Может, у меня и не ума палата, но и не такой я придурок. Подожду. Ну что, согласна?
— Ква… — выдавила потрясённая царевна.
— Да, чуть не забыл: люблю я тебя! И всё такое…
— Соквасна я… — прошептала лягушка, думая, что любовь всё-таки есть на свете! — Согласна то есть!
— Вот и славно! — обрадовался царевич. — Пусть эти недомерки другого дурака ищут свою дуру Белоснежку будить!
И вот как-то раз, наплевав на все условности и хитрости, Братец Лис просто-напросто погнался за Братцем Зайцем — за Заюшкой то есть. И, нагло пользуясь лучшим знанием местности, таки догнал и ухватил за пушистые ушки! Заюшка обречённо повис.
— Ну, что ты теперь скажешь? — самодовольно спросил Братец Лис. — Только не вздумай мне снова задвигать про философию! Хотя… насчёт непротивления злу, — это, пожалуй, весьма удачная мысль! Как ты считаешь?
— Ага, — вздохнул Заюшка и продолжил висеть. Молча.
Братец Лис подождал какое-то время, но так ничего и не дождался.
— И что же — вот просто "ага" — и всё?! — изумился он. — Больше ничего не хочешь мне сказать? Даже посоветовать, как лучше с тобой поступить — зажарить там или сварить? А может быть, потушить? Ммм?..
— Может, и потушить, — едва слышно выдохнул Заинька. — Это уж как будет угодно вашей милости.
— Но я хотел бы… чтобы ты как-то… высказался! Это даже неинтересно! Висишь тут… как какой-нибудь бессловесный овощ!
— Простите, ваша милость, но в наших краях не принято спрашивать у обеда, как его лучше приготовить. Это уж ваше дело — решать.
И Заинька снова замолчал, обречённо обвиснув в лапах Братца Лиса. Озадаченный Братец Лис какое-то время пристально смотрел на свою добычу, а потом вдруг ощутил, как некое совершенно незнакомое чувство просыпается у него в груди. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Никогда! Братец Кролик вызывал в нём совершенно иные… чувства. А тут…
— Ну что же это такое?! — возмутился Братец Лис. — Разве так можно?! Ты же должен бороться! Ты должен…
— А зачем? — уныло перебил его Заинька. — Всё бесполезно… Борьба бессмысленна! Не лучше ли отдаться на волю сильнейшего и прервать скорбный путь… Завершится жизнь, полная страданий, страха, обид и унижений… — Зайчик всхлипнул.
— Всё наконец-то закончится! И наступит покой… О-о… скорей бы освободиться от этой жизни… Это лучшее, что может произойти с таким несчастным существом, как я! С самого детства, едва только появившись на свет, я знал, я чувствовал, что мне нет места в этом мире! Этот мир принадлежит сильным! Хищникам с острыми зубами и длинными когтями. Всё, что я мог — это убегать… Бежать, бежать, бежать, чтобы затаиться в норе и трястись от страха! Вот и вся печальная повесть моей жизни… И знаете, уважаемый Братец Лис, я даже рад, что всё это скоро закончится! Наконец-то…
Лис разжал лапы и потёр ими неожиданно повлажневшие глаза.
— Вот горемыка-то… — всхлипнул он. — Вот же несчастное существо! Нет, прости, дружок, но я не смогу тебя съесть. У меня даже аппетит пропал… Послушай, Братец Заяц, но так же нельзя! Надо же бороться! Надо…
— Ишь как ты заговорила… — поразилась Ведьма. — Но ведь ты сама явилась ко мне… Я расскажу об этом твоему отцу, и он тебя примерно накажет!
— Ха! — Русалочка упёрла ручки в бока. — Ну и пусть накажет! Не думаешь ли ты, что наказание будет таким уж жестоким? Запрёт на месяц — это уж самое страшное, что он может сделать любимой дочери. А вот тебя-то точно не пожалеет! И, кстати, — прибавила Русалочка, приметив, какой зловещий взгляд кинула на неё Ведьма, — мои сёстры отлично знают, куда я отправилась. И если я не вернусь в самое ближайшее время, поднимут тревогу и всё расскажут отцу! Конечно, они тоже рискуют быть наказанными, но и им не грозит ничего особенно страшного, а уж тебя Морской Царь сживёт со свету — можешь не сомневаться!
— Чего же ты хочешь? — угрюмо спросила Ведьма, понимая, что Русалочка кругом права.
— Я хочу нормальные ноги! Не желаю я ходить по ножам, знаешь ли… И голос я тебе не отдам! Назови приемлемую цену.
— Но это невозможно, — Ведьма вздохнула. — Допустим, цену снизить — это ещё куда ни шло, но нормальных ног, чтобы ходить и не мучиться, я тебе дать не могу — это не в моих силах.
Русалочка гневно плеснула хвостом, глядя с откровенным недоверием и угрозой.
— Послушай, — завела Ведьма примирительно. — Я говорю тебе правду. Клянусь, что не в моих силах наделить тебя возможностью ходить по суше без боли и страданий, но…
— Но? — поторопила Русалочка.
— Я могу дать тебе отличный совет. И даже помочь. Совершенно бесплатно, между прочим. Послушай старуху. Знаешь, ты мне даже нравишься, не то что эти бесхребетные слезливые девицы, которых и обманывать-то неинтересно!
Я скажу тебе всю правду. Принц не для тебя. Не перебивай! Ты слишком хороша для него! Он не в состоянии тебя оценить, да и вообще — все принцы это — тьфу! — смазливая мордашка, раздутое самомнение и больше ничего! Может, и бывают исключения, но твой красавчик не из их числа.
Ты влюбилась просто оттого, что время пришло, а принц показался тебе особенным, потому что не похож ни на кого, из тех, кого ты знала прежде. Погоди ломать свою жизнь! Я, пожалуй, помогу тебе и познакомлю с настоящим мужчиной! Ты таких ещё не видела и понятия не имеешь, что это такое!
— По-моему, ты снова пытаешься меня надуть… — подозрительно прищурившись сказала Русалочка.
— Мне нравится твоя недоверчивость. И я не стану тебя обманывать! Приплывай на следующую ночь в Лунную Лагуну, что возле необитаемого острова. Я всё устрою. И не будь я Морской Ведьмой, если ты не забудешь своего слащавого принца, как детский сон!
Часть шестнадцатая. Братец Заяц и Смоляное Чучелко
Вот и прибыл наш Заюшка за море-окиян в гости к Братцу Кролику. Жизнь за морем оказалась нелёгкой, никто там Заиньку не ждал, да и пальмы были вовсе не так уж хороши, как ему прежде казалось.
А между тем, приметил новопоселенца Братец Лис и решил без затей испробовать на наивном Заиньке приём, который во время оно помог ему изловить Братца Кролика.
"Если уж Братец Кролик попался на смоляное чучелко, то этот эмигрант из дикой России и тем паче попадётся!" — рассудил Братец Лис, нисколько не сомневаясь, что Братец Кролик не рассказал Зайчику о том случае, ведь похвастаться тут Кролику было решительно нечем. И в этом Братец Лис был несомненно прав.
И вот, выбрав момент, Братец Лис поставил на пути у Заиньки смоляное чучелко, а сам затаился в кустах.
Поравнявшись с чучелком, Заинька скромно поздоровался:
— Доброго дня, уважаемый.
Чучелко естественно промолчало. А Братец Лис лежал в кустах.
Не дождавшись ответа, Заинька попрыгал себе дальше, только вздохнул едва заметно — высокомерные и гордые эти заокеанские жители, то ли дело дома… Но от души предаться ностальгии Заиньке не удалось.
Видя, что его замысел готов провалиться, Братец Лис вылез из кустов и вежливо-вежливо поздоровался с Зайчиком. Зайчик ответил ещё вежливее и, прижав уши, приготовился задать стрекача.
— А что же, многоуважаемый Братец Заяц, ведь этот вот грубиян, кажется, не ответил на ваше приветствие? — коварно спросил Братец Лис, указывая на Чучелко.
— Кажется, он вообще не очень разговорчив, — заметил Заинька, стараясь сохранять безопасную дистанцию между собой и Лисом.
— Ну почему же… — слегка растерялся Братец Лис. — Мы с ним уже здоровались. А вот вам он, кажется, не желает отвечать. Неужели вы позволите так с собой обращаться? — Братец Лис патетически воздел лапы.
— А что же мне остаётся, Братец Лис? — удивлённо отозвался Заинька, неизбалованный уважительным отношением к своей скромной персоне и на исторической родине.
— Как это — что? Вы должны поставить его на место! Должны заставить с собой считаться! Набить ему морду, в конце концов! Или вы совсем себя не уважаете?
— Ну… не то чтобы совсем… — протянул Заинька, не столько оскорблённый, сколько всё отчётливее подозревающий какой-то подвох. — Но я думаю, что насилие — это не наш путь! — внезапно вдохновился он.
— Я уверен, что уважение должно проистекать из добровольного признания достоинств и личных качеств! Уважения нельзя добиться при помощи угроз! Вы не читали великого русского писателя Льва Толстого, уважаемый Братец Лис? — любезно поинтересовался Заинька.
— Он например вообще много писал о непротивлении злу насилием… Но лично я полагаю, что это всё-таки одна из тех крайностей, которых следует избегать, имея, тем не менее, в виду эту философскую концепцию, как некую отправную точку для дальнейших рассуждений, в ходе которых мы, несомненно, приблизимся к истине, каковая…
Когда у осоловевшего Братца Лиса прояснились мысли и зрение, Заиньки уже и след простыл!
Часть семнадцатая. Русалочка. Другой путь
Русалочка нежилась в Лунной Лагуне, размышляя о том, что Ведьма, должно быть, собралась её обмануть, и вдруг увидела, как некто пытается на плоту покинуть необитаемый остров. Русалочка, как известно, была очень любопытна, и подплыла поближе, поэтому она отлично видела, как у выхода из лагуны внезапно поднялась гигантская волна, а потом завертелась водяная воронка, утягивающая отважного моряка в пучину.
Он боролся. О, как он боролся! Принцу определённо было до него далеко… Русалочка бросилась на помощь, но Морская Ведьма, появившаяся рядом, остановила её.
— Рано! — бросила она. — Лучше полюбуйся, как способны бороться настоящие мужчины! И плот этот он сам построил… Вот когда перестанет барахтаться, тогда и волоки его на берег. Этого так просто не убьёшь!
— Но ведь он тоже человек? — удивилась Русалочка. — И чтобы быть с ним, мне тоже понадобятся ноги.
— Ну… в какой-то мере он, конечно, человек. Но он не простой человек, он обручён с морем! Так что, думаю, твой хвост его не испугает. Это пират, девочка моя. И если кто-нибудь из этих сухопутных червяков и достоин руки дочери Морского Царя, а если не руки, то хотя бы просто внимания, так это только пират! Поверь моему опыту. Ну, кажется, пора…
Не прошло и нескольких минут, как Русалочка вытащила тонущего на отмель, и он быстро очнулся, откашливаясь и отфыркиваясь. На этот раз Русалочка не стала прятаться. И когда человек, которого Морская Ведьма назвала непонятным словом "пират", окончательно пришёл в себя и внимательно посмотрел на неё, то выдал своё изумление лишь тем, что приподнял одну бровь.
— Мадам, — промолвил он, — позвольте представиться. Меня зовут Джек. Капитан Джек Воробей, мадам. Если не ошибаюсь, это вам я обязан… ну, в некотором роде немного обязан…
— О да, — улыбнулась Русалочка, — в некотором роде жизнью.
— Ну что же… долг перед такой прекрасной леди — честь и счастье для любого моряка! Если я не ошибаюсь, вы, как бы это сказать… — он красноречиво оглядел её хвост.
— Русалка, — ответила Русалочка и гордо подняла голову. — А что?
— О нет-нет, совсем ничего! Счастлив познакомиться, мадам! Я думаю… я даже почти уверен, что это судьбоносная встреча — никак не меньше!
— Мне тоже так кажется, — скромно согласилась Русалочка, думая о том, что принц, должно быть, не отнёсся бы к подобному знакомству с таким великолепным спокойствием.
"Я тебя научу, как надо вести себя с мужчинами, — вспомнились ей слова Морской Ведьмы. — Слушайся моих советов — и любой из них будет от тебя без ума! Надо быть посмелее и никогда, слышишь, никогда не позволять своему избраннику думать, что он — всё для тебя!
Пусть завоёвывает тебя снова и снова — каждую вашу встречу, каждый день и каждую ночь! Ты должна быть переменчивой, как морская волна, и неуловимой, как дуновение ветерка… То близкой, то снова недоступной. Это настоящее искусство, Русалочка. И если ты овладеешь им, тебе никогда не придётся ходить по ножам…"
"Я овладею этим искусством, — подумала Русалочка. — Джек Воробей будет моим!"
Часть восемнадцатая. Морозко
— Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?
"Вот ведь садист поганый, маньячина… Морозит, да ещё спрашивает — тепло ли мне! Вот попала… Что ж делать-то… Что там психологи о маньяках говорили по телеку… Нельзя подавать виду, что я его боюсь! Нельзя признаваться! А то так и замучает!"
— Тепло, Морозушко!
— Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, лапушка?
"Вот же сволочь, ещё наподдал холоду, а сам лапушкой называет! Извращенец старый… Маньяк, как есть маньяк! Спасите-помогите, люди добрые! Эх, никто не поможет, надо держаться, авось отцепится… Нельзя вести себя как жертва, показывать свои чувства…"
— Тепло, Морозушко! Тепло, батюшка! Жарко даже!
Вот так и выжила девица после встречи с Морозом, а её сводную сестру он насмерть заморозил! Маньяк — одно слово…
Часть девятнадцатая. Белоснежка и семь гномов
— Так значит, это вот и есть Белоснежка? — Иван царевич без особого энтузиазма осмотрел лежащую в хрустальном гробу красавицу. — Симпатичная… — нехотя признал он.
— Что??? — хором возмутились семь гномов. — Как вы сказали??? Это же Белоснежка, которая…
— Знаю-знаю, — отмахнулся царевич, — всех милее, всех румяней и белее… Но что-то мучают меня сомнения… Пойду-ка я прогуляюсь тут… подумаю.
Под осуждающими взглядами потрясённых гномов Иван царевич вышел из домика, отошёл подальше и достал из-за пазухи любовно увёрнутую в шёлковую тряпицу Царевну лягушку.
— Ну и что тебя теперь не устраивает? — устало спросила она. — Всё как ты хотел. Красивая и…
— Ага, — кивнул царевич, — даже слишком "и". От слова идиотка.
— Но ты же не хотел умную жену.
— Но она же дура непроходимая! — возмутился царевич. — Ты хоть слышала рассказ этих семи недомерков?!
— Гномов, — поправила Царевна.
— Всё едино — недомерки, — отмахнулся царевич. — Я, знаешь ли, нашу русскую народную сказку вспомнил про петушка, которому, как ни наказывали кот и пёс сидеть дома, пока их нет, и никому не открывать, — всё без толку! А потом каждый раз: "Несёт меня лисаааа! За тёмные лесааааа! Ааааа!"
Но тот хоть петух — птица глупая, что с него взять! А эта дурищща, сколько ей не говорили ни у кого ничего не брать, так она всё равно — три раза — три!!! — попалась практически на одну и ту же уловку! Не… Такая идиотка мне не нужна, уж извини… Как говорится, столько я не выпью, чтобы эту безголовую рядом терпеть. Никакая красота не поможет.
Лягушка только тяжко вздохнула.
— И вообще. Я тут подумал… Не нужна мне дура. Скучно с ними. Ни поговорить нормально, ни посоветоваться… Глазами лупают, хихикают… Не для меня это. Я… знаешь… привык к тебе как-то… С тобой интересно…
Лягушка во время этой речи выпучила глазки и даже квакнула от изумления.
— Да, знаю, виноват я, не захотел тебя в жёны брать. Глуп был! Прости! Не нужна мне дура, раз я сам дурак… Выходи за меня, а, Василиса? Ты мне даже в виде лягушки — и то уже нравишься… А уж как расколдуешься, так и вообще отлично заживём! И не думай, кожу лягушачью я раньше времени жечь не буду. Может, у меня и не ума палата, но и не такой я придурок. Подожду. Ну что, согласна?
— Ква… — выдавила потрясённая царевна.
— Да, чуть не забыл: люблю я тебя! И всё такое…
— Соквасна я… — прошептала лягушка, думая, что любовь всё-таки есть на свете! — Согласна то есть!
— Вот и славно! — обрадовался царевич. — Пусть эти недомерки другого дурака ищут свою дуру Белоснежку будить!
Часть двадцатая. Братец Лис и Заюшка
И вот как-то раз, наплевав на все условности и хитрости, Братец Лис просто-напросто погнался за Братцем Зайцем — за Заюшкой то есть. И, нагло пользуясь лучшим знанием местности, таки догнал и ухватил за пушистые ушки! Заюшка обречённо повис.
— Ну, что ты теперь скажешь? — самодовольно спросил Братец Лис. — Только не вздумай мне снова задвигать про философию! Хотя… насчёт непротивления злу, — это, пожалуй, весьма удачная мысль! Как ты считаешь?
— Ага, — вздохнул Заюшка и продолжил висеть. Молча.
Братец Лис подождал какое-то время, но так ничего и не дождался.
— И что же — вот просто "ага" — и всё?! — изумился он. — Больше ничего не хочешь мне сказать? Даже посоветовать, как лучше с тобой поступить — зажарить там или сварить? А может быть, потушить? Ммм?..
— Может, и потушить, — едва слышно выдохнул Заинька. — Это уж как будет угодно вашей милости.
— Но я хотел бы… чтобы ты как-то… высказался! Это даже неинтересно! Висишь тут… как какой-нибудь бессловесный овощ!
— Простите, ваша милость, но в наших краях не принято спрашивать у обеда, как его лучше приготовить. Это уж ваше дело — решать.
И Заинька снова замолчал, обречённо обвиснув в лапах Братца Лиса. Озадаченный Братец Лис какое-то время пристально смотрел на свою добычу, а потом вдруг ощутил, как некое совершенно незнакомое чувство просыпается у него в груди. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Никогда! Братец Кролик вызывал в нём совершенно иные… чувства. А тут…
— Ну что же это такое?! — возмутился Братец Лис. — Разве так можно?! Ты же должен бороться! Ты должен…
— А зачем? — уныло перебил его Заинька. — Всё бесполезно… Борьба бессмысленна! Не лучше ли отдаться на волю сильнейшего и прервать скорбный путь… Завершится жизнь, полная страданий, страха, обид и унижений… — Зайчик всхлипнул.
— Всё наконец-то закончится! И наступит покой… О-о… скорей бы освободиться от этой жизни… Это лучшее, что может произойти с таким несчастным существом, как я! С самого детства, едва только появившись на свет, я знал, я чувствовал, что мне нет места в этом мире! Этот мир принадлежит сильным! Хищникам с острыми зубами и длинными когтями. Всё, что я мог — это убегать… Бежать, бежать, бежать, чтобы затаиться в норе и трястись от страха! Вот и вся печальная повесть моей жизни… И знаете, уважаемый Братец Лис, я даже рад, что всё это скоро закончится! Наконец-то…
Лис разжал лапы и потёр ими неожиданно повлажневшие глаза.
— Вот горемыка-то… — всхлипнул он. — Вот же несчастное существо! Нет, прости, дружок, но я не смогу тебя съесть. У меня даже аппетит пропал… Послушай, Братец Заяц, но так же нельзя! Надо же бороться! Надо…
