Ваня задумался. Джинн молчал, но проявлял признаки нетерпения, грозно раскачиваясь из стороны в сторону и посматривая на Ваню недобрым взглядом.
— Счастья для всех, даром! — наконец решился мальчик. — И чтобы никто не ушёл обиженным!
Потрясённый, как начитанностью, так и широтой души высказавшего желание, джинн на несколько мгновений замер в неподвижности. Он давно знал, что люди злы, глупы и корыстны. И собирался сотворить какую-нибудь каверзу, чтобы тот, кто посмел потревожить его покой, горько об этом пожалел. Но такое…
— Слушаю и повинуюсь, повелитель, — серьёзно сказал джинн и почтительно поклонился.
Затем он с тяжким вздохом погрузил всё человечество в сладостный сон, в котором каждый видел исполнение своих сокровенных желаний.
К сожалению, (а сейчас джинн об этом действительно сожалел) другого способа сделать всех счастливыми просто не существовало…
Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб вероятно оставил бы людей смотреть сладостные сны до тех пор, пока все они не умерли бы, но… он подумал, что люди всё-таки не безнадёжны, раз кто-то из них способен так использовать выпавший ему шанс.
И джинн вскоре пробудил людей, стерев им память о тех минутах, за которые они успели увидеть осуществление своих самых смелых мечтаний, но постаравшись сделать так, чтобы они стали хоть капельку лучше, чище и добрее.
Конец
