Поступила бы она так, если бы в самом деле была аморфной и безразличной ко всему, кроме собственного благополучия? Не думаю. И полностью согласна в этом вопросе с автором:
"Вероятно, Джейн находилась в тени или под мощным влиянием своих амбициозных братьев. Однако сохранила старую веру, хотя ее старший брат Эдвард, будущий лорд-протектор Англии, был реформистом, а значит, его сестра обладала собственным мнением."
Как и всегда, в послесловии от автора Элисон Уэйр немного рассказывает о фактологической основе романа. Этого достаточно, чтобы понять, насколько серьёзная работа проделана автором (напоминаю, что Уэйр — историк), насколько бережно она относится к фактам и документальным свидетельствам.
Используя их как основу-каркас для своего произведения, Уэйр-писатель облекает эту основу в художественный текст, вынужденно заполняя пробелы вымыслом, придавая живой объём, плотность и яркость давно ушедшим людям, давно миновавшим событиям. При этом вымысел ни в чём не выбивается из логики событий и характеров.
Почему брак Джейн и короля был заключён столь поспешно? От чего всё-таки она умерла? (Вероятно, не от родильной горячки, как принято считать.) Хотя не буду зря интриговать -- причина смерти вполне естественная. На эти и многие другие вопросы пытается ответить автор, и лично мне верится в её ответы. Они выглядят логичными и обоснованными.
Теперь я вижу Джейн Сеймур именно такой, какой она предстала в романе, — для меня она ожила со всеми своими достоинствами и недостатками, сомнениями и страхами, радостями, любовью, слабостями и внутренней силой. Прекрасный исторический роман! Спасибо автору!
Искусство требует жертв
Давно известная фраза, но от этого не менее правдивая. Любой вид искусства требует жертв, но балет в этом отношении, наверное, из числа самых требовательных.
В центре внимания автора — балетные девочки перед самым выпуском. Борьба за место на сцене не на жизнь, а насмерть — к сожалению, иногда и буквально. Главная героиня, Алина, по воле обстоятельств перевелась из Пермского училища в знаменитую Вагановку. Места в общежитии для неё не нашлось, поселили в мрачной, мягко говоря, квартире, которую некогда завещала училищу некая поклонница балетного искусства. Но… оказалось, что хозяйка квартиры пока жива и производит настолько жуткое впечатление, что соседство с ней само по себе серьёзное испытание. Да ещё и в Вагановке новенькую принимают без всякой радости, что, конечно, ожидаемо…
Читается прекрасно — по моему мнению, пугающая атмосфера автору удалась на сто процентов. Как и атмосфера балетных будней и закулисья. И не только они, но и мрачный колорит Питера — город здесь исключительно в тёмных тонах, а если в какие-то моменты выглядит красиво и ярко, то нам тут же дают понять, что это только видимость — красивый фасад, за которым скрываются тёмные тайны, трагедии, истории бесчисленных жертв.
Собственно, Питер в повести этим похож на сам балет — прекрасный волшебный танец, улыбки, "полёт" на сцене, аплодисменты, но за этим стоят не только слёзы и пот, а порой и кровь. Интриги, безжалостность, зависть, которая может убивать и калечить — и тела, и души.
Я с большой любовью отношусь к Питеру, но с тем, что история этого города трагична, а сам он — мистичен и несколько мрачен, думаю, мало кто станет спорить.
Хозяйка квартиры, в которой живёт одна из главных героинь, всё крутит и крутит жуткую мясорубку, перемалывая непонятно чьё мясо. А прекрасный балет вот так же перемалывает множество судеб — в тексте автор прозрачно намекает на эту аналогию.
Так оно и есть на самом деле. Балет — это боль, слёзы и пот, пот, боль и слёзы. А если повезёт и обойдётся без крови, что вряд ли, то без кровавых мозолей и покалеченных в той или иной степени ног, не обойдётся уж точно.
Мне кажется, не столько подросткам нужно читать эту книгу, сколько тем родителям, которые с горящими глазами тащат своих детей в балет, чтобы тешить своё самолюбие и подкармливать свои неудовлетворённые амбиции. Впрочем, подростки ведь тоже вырастут и сами станут родителями. Так что… буду надеяться, что кто-то из них прочтёт и запомнит не столько захватывающую мистическую историю, сколько эту тяжёлую правду.
"«Литл балерина» оказалась маленькой уютной студией. На розовых стенах аппликация пуант и детские рисунки: на них только балерины, конечно. Под моими ногами крутились только что закончившие класс пухлощёкие нимфы в газовых танцевальных юбках. Большинство – это было для меня очевидно – никогда не выйдут на сцену. Но в такой студии воодушевлённой мамочке не скажут: «ноги – нет, руки – нет, спина – нет. В целом – нет». Это их ждёт лет через пять, если рискнут привести дочерей-десятилеток на вступительные в академию. Мечты рухнут в один миг. И слёзы потекут по розовым щёчкам, а мамочки будут плакать вместе с ними. Они не узнают, что поступивших ждёт гораздо больше слёз."
"То, что тянет из нас жилы, выедает душу, для зрителей – лишь развлечение. Хорошо проведённый вечер. Или не очень. Многие ведь спят на балете. Это считается смешным: «Смотрите, он спит!» – «Ну и отлично, но зачем вы меня-то разбудили?» Когда ты трясёшься от натуги, выдав тур в па-де-де, кто-то мирно посапывает прямо в первом ряду. Он проснётся от аплодисментов и впервые заметит нас. Протрёт глаза, прогоняя сон, а потом опустится занавес.
Конец."
Чтобы на свет появились настоящие звёзды — Воплощения Искусства, о которых говорится в книге, сколько должно сгинуть Жертв? А если даже не жертв в полном смысле, то… какова жизнь пятого лебедя в третьем ряду? Каждая из них хотела быть примой, отдавая для этого все силы. Сколько потрачено нервов, здоровья. Отнято детство. Какова горечь разочарования, когда оказывается, что всё это — лишь для того, чтобы где-то мелькнуть в массовке, на заднем плане? Да не всех берут и в кордебалет.
Возвращаясь к книге. Понравилось и даже очень! Хотя финал, кажется, оказался понятным не для всех читателей, да и мне в первый момент показался несколько резковатым и не подарил полного читательского удовлетворения, оставшись во многом более открытым, чем хотелось бы. Сложилось впечатление, что не на все вопросы даны ответы, не все точки расставлены, по субъективным ощущениям какие-то узлы развязаны не до конца. Но, с другой стороны, возможно, здесь иначе и быть не могло.
Это роднит вымысел и реальность — не на все вопросы можно ответить полностью и окончательно. Многое оставлено на волю читателей: а была ли в самом деле мистика? Или так "мясорубка" перемолола психику тех, кто так стремился стать Воплощением Искусства, а оказался… — жертвой.
Повесть Ирины Кавинской участвует в финале конкурса "Новая книга" в номинации "Мистика. Хоррор. Саспенс", однако у самой книги в жанрах пока что указано "книги для подростков" и "современная проза". А после прочтения финала у некоторых читателей возникают сомнения — "настоящая" ли в книге мистика или главная героиня просто сходит с ума на почве тяжёлого стресса и перегрузок.
На мой сугубо личный взгляд, мистика — настоящая, без обмана, хотя каждый видит по-своему. И через день-другой после прочтения, когда впечатления улеглись, мне всё в финале повести стало совершенно ясно, понятно и прозрачно. Он такой, каким и должен быть.
Спойлер для тех, кто уже прочёл:
Хочу обратить внимание на то, что галлюцинации обычно не способны сообщить человеку то, чего он знать не может. Алина же получает множество подтверждений тому, что узнаёт в своей "нехорошей квартире" и от квартирной хозяйки. Она всё-таки стала Жертвой, пожертвовав собой ради Леры — Воплощения Искусства.
Алина растворилась в танце и, как где-то в тексте говорилось про жертв, никто не помнит их, кроме тех, кто по-настоящему любил. А по-настоящему любил Алину только отец. Он и появляется в финале. Пытается хоть что-то узнать про дочь. Но никто её не помнит...
На мой взгляд, книга очень хороша! Спасибо автору!
Эта книга стала последней для Юлиана Семёнова и, читая её, я поражалась: кажется, автор точно знал, что подводит итоги, кажется, что он спешит высказать многое — не только о советской эпохе, но и вообще о нашей истории, о народе и власти, о палачах и жертвах, о рабстве внутри нас и вовне — в нашей истории, о свободе и тирании.
Убийство Зои Фёдоровой и вообще её судьба — трагическая, перемолотая в жутких жерновах репрессий, — становится своего рода путеводной нитью. Автор разматывает её, но не просто ведёт по следственно-историческому лабиринту, а постоянно обращает наше внимание на то, что нас на этом пути окружает.
Перед читателем предстают без прикрас исторические личности, такие как Сталин, Берия, Брежнев, Андропов, Суслов, Щёлоков и многие другие. И сама Система — именно так, с большой буквы. Чудовищная Система и её бесчеловечные законы. И, отчасти, вся панорама нашей истории, раскачивающейся между тиранией и смутой.
Понятно, что автор хотел высказать свои мысли об этом и убийство знаменитой и любимой народом актрисы стало для него… не хочется говорить — поводом, но чем-то вроде этого, чтобы предложить свои размышления читателям. Этим книга, безусловно, ценна. Она, написанная тогда, когда "наконец стало можно", — теперь один из памятников эпохи.
И как же жаль, что она так тяжело читается… Очень-очень жаль. В отзывах и рецензиях многие ругают её, и я понимаю — почему. Мы теперь привыкли к совсем другому стилю изложения — более лёгкому, более художественному.
Здесь же — сухой до хруста, почти что газетный стиль. Не говоря о том, что в тексте много документов — если не реальных, то выполненных "под реальные" — бюрократический стиль, через который почти невозможно продраться, в полной красе! Да, читать реально тяжело.
И может быть, отчасти правы те, кто считает, что главный герой слишком уж идеализирован. Но можно взглянуть и с другой стороны. Надо признать, что в то время люди с идеалами встречались куда чаще, чем теперь. В наше время в них уже не верят, как в мифических персонажей, но они всё же встречались!
Что могу сказать в итоге… Если бы это была книга современного автора, я бы поставила три звездочки — нейтральную оценку, и то — только из уважения к труду и серьёзным размышлениям автора. Потому что сейчас о таком тексте можно сказать — нечитаемо.
Но Юлиана Семёнова оценивать у меня вообще рука не поднимается. Оставила бы без оценки, да хочется хоть немного разбавить оценки негативные. Поэтому от меня — четыре звезды.
Но те, кто откроет книгу — я вас предупреждала:) Продраться через этот роман действительно тяжело. Однако я рада, что познакомилась с ним.
И несколько цитат для знакомства:
О державе болею, не о себе…
— Между прочим, «держава» происходит от слова «держать», «не пускать», «обуздывать». Есть такая пословица из русской сказки: «Жил-был татарский державец…» А державец — это хан, владелец, султан… Это понятие к нам от татаро-монгольской оккупации пришло — «держава-то»… Аккуратней с ним обращайтесь…
У нас ведь так алчно читают не оттого, что мы какие-то особые, просто нечем себя занять. В бизнес не пробьешься, кругом запреты, индустрии развлечений до сих пор нет и в помине, рестораны плохи, дороги, а решишь пойти — места не сыщешь, в одном Париже кафе и ресторанов больше, чем во всем Советском Союзе. У нас принято бифштекс брать с водкой, а у них можно с чашкой кофе весь день просидеть за столиком; такого б клиента наши официанты в сортире утопили… Туризм? Нет его. Дансинги для молодежи? Раз, два — и обчелся… Вот и читают…
Ведь прав был. Появились другие развлечения, и титул самой читающей страны мира мы потеряли.
— Что вы почувствовали, когда вас привезли во внутреннюю тюрьму?
— Стыд, — ответила Федорова без раздумий и, утерев глаза пальцами, вновь поворотилась к нему.
— Что?
— Стыд…
— Это когда вас раздели, обыскивая?
— Да нет… Женщины к этому иначе относятся, мы ж к гинекологу ходим, такая доля… Мне за все стало стыдно… За то, что меня — артистку, которую знает народ, могли затолкать в машину и упрятать в тюрьму… За то, что бессловесная женщина в советской военной форме полезла пальцами… Зачем? Искала, не спрятано ли там чего? Те, кто меня брали, знали, что и одеться-то не успела толком… разве не могли ей об этом сказать? Стыдно стало за то, что нет у нас людей, а только истуканчики, которые следуют не мысли и сердцу, а одной лишь инструкции. Стыдно стало за тот мертвящий запах карболки и затхлости, убогий запах извечной, привычной нам несвободы… За вас мне было стыдно — за то, что мучили меня, зная, что я ни в чем не виновата… Достоевского почитайте… У него все про это сказано… За страну стало стыдно…
— Слава, мы начали полгода назад… С разгульной демократии начали: «никакой табели о рангах, все равны, делаем общее дело, единомышленники, человека ценим по конечному результату труда…» Все, как полагается… И — понесло! Шофер начал учить журналиста, как писать. Стенографистка дает советы художнику, как верстать номер, бухгалтерия: «так — нельзя и эдак нельзя, а здесь не велит инструкция» … А — как можно? Ты мне это скажи, я ж на хозрасчете, самофинансировании и полнейшей окупаемости! И — пошла родимая расейская свара: а почему он такую премию получил?! я ему не подчиняюсь! а по какому праву его послали за границу, а меня — нет?! Равенство?! Э-э-э, Славик, нет, до равенства мы еще должны расти и расти, пьянь гению не ровня, исполнитель созидателю не пара…
Да, я за то, чтобы взорвать наши ужасные тюрьмы, пропахшие вековым ужасом карболки, крови, затхлости, и построить Цивилизованные помещения для тех, кто преступил Закон. Разные люди его преступают, по разным причинам, да и государство сплошь и рядом повинно в том, что граждане встают на стезю зла: когда мир незащищенных бедных, которых не тысячи, а многие десятки миллионов, соседствует с миром упакованных, — о социальной гармонии говорить преступно… К милосердию надо взывать, с Богом идти к каждому, кто оказался за решеткой… К каждому? К тому, кто растлил пятилетнюю девочку тоже? Или готовит убийство беспомощного старика? Меня всегда упрекали в гнилом либерализме, но растлителей я бы сажал на электрический стул. Американцы народ верующий, богобоязненный, но безжалостно сажают зверей под ток и — правильно делают. А мы считаем, что, если режим в колониях будет унизительно-беспощадный, это остановит тех, кто освобождается. Не остановит, ожесточит еще страшней, убьет все человеческое…
Рокоссовский однажды сказал, как отрезал: «Недоучившийся поп пытался командовать нами, профессионалами армии».
История повторилась: такой же недоучка от религии — Михаил Андреевич Суслов, — предавший самоё доброту учения Христова, затолкал в марксистские догмы те огрызки нравоучения, которые позволяли ему и его присным, клянясь народом (в первую очередь русским, самым, пожалуй, многострадальным, если не считать тех, на кого обрушился геноцид, — карачаевцев,
***
"Вероятно, Джейн находилась в тени или под мощным влиянием своих амбициозных братьев. Однако сохранила старую веру, хотя ее старший брат Эдвард, будущий лорд-протектор Англии, был реформистом, а значит, его сестра обладала собственным мнением."
***
Как и всегда, в послесловии от автора Элисон Уэйр немного рассказывает о фактологической основе романа. Этого достаточно, чтобы понять, насколько серьёзная работа проделана автором (напоминаю, что Уэйр — историк), насколько бережно она относится к фактам и документальным свидетельствам.
Используя их как основу-каркас для своего произведения, Уэйр-писатель облекает эту основу в художественный текст, вынужденно заполняя пробелы вымыслом, придавая живой объём, плотность и яркость давно ушедшим людям, давно миновавшим событиям. При этом вымысел ни в чём не выбивается из логики событий и характеров.
Почему брак Джейн и короля был заключён столь поспешно? От чего всё-таки она умерла? (Вероятно, не от родильной горячки, как принято считать.) Хотя не буду зря интриговать -- причина смерти вполне естественная. На эти и многие другие вопросы пытается ответить автор, и лично мне верится в её ответы. Они выглядят логичными и обоснованными.
Теперь я вижу Джейн Сеймур именно такой, какой она предстала в романе, — для меня она ожила со всеми своими достоинствами и недостатками, сомнениями и страхами, радостями, любовью, слабостями и внутренней силой. Прекрасный исторический роман! Спасибо автору!
ГЛАВА 44. Суровый мир прекрасного балета в романе Анны Кавинской "Партия жертвы"
Искусство требует жертв
Давно известная фраза, но от этого не менее правдивая. Любой вид искусства требует жертв, но балет в этом отношении, наверное, из числа самых требовательных.
В центре внимания автора — балетные девочки перед самым выпуском. Борьба за место на сцене не на жизнь, а насмерть — к сожалению, иногда и буквально. Главная героиня, Алина, по воле обстоятельств перевелась из Пермского училища в знаменитую Вагановку. Места в общежитии для неё не нашлось, поселили в мрачной, мягко говоря, квартире, которую некогда завещала училищу некая поклонница балетного искусства. Но… оказалось, что хозяйка квартиры пока жива и производит настолько жуткое впечатление, что соседство с ней само по себе серьёзное испытание. Да ещё и в Вагановке новенькую принимают без всякой радости, что, конечно, ожидаемо…
Читается прекрасно — по моему мнению, пугающая атмосфера автору удалась на сто процентов. Как и атмосфера балетных будней и закулисья. И не только они, но и мрачный колорит Питера — город здесь исключительно в тёмных тонах, а если в какие-то моменты выглядит красиво и ярко, то нам тут же дают понять, что это только видимость — красивый фасад, за которым скрываются тёмные тайны, трагедии, истории бесчисленных жертв.
Собственно, Питер в повести этим похож на сам балет — прекрасный волшебный танец, улыбки, "полёт" на сцене, аплодисменты, но за этим стоят не только слёзы и пот, а порой и кровь. Интриги, безжалостность, зависть, которая может убивать и калечить — и тела, и души.
Я с большой любовью отношусь к Питеру, но с тем, что история этого города трагична, а сам он — мистичен и несколько мрачен, думаю, мало кто станет спорить.
Хозяйка квартиры, в которой живёт одна из главных героинь, всё крутит и крутит жуткую мясорубку, перемалывая непонятно чьё мясо. А прекрасный балет вот так же перемалывает множество судеб — в тексте автор прозрачно намекает на эту аналогию.
Так оно и есть на самом деле. Балет — это боль, слёзы и пот, пот, боль и слёзы. А если повезёт и обойдётся без крови, что вряд ли, то без кровавых мозолей и покалеченных в той или иной степени ног, не обойдётся уж точно.
Мне кажется, не столько подросткам нужно читать эту книгу, сколько тем родителям, которые с горящими глазами тащат своих детей в балет, чтобы тешить своё самолюбие и подкармливать свои неудовлетворённые амбиции. Впрочем, подростки ведь тоже вырастут и сами станут родителями. Так что… буду надеяться, что кто-то из них прочтёт и запомнит не столько захватывающую мистическую историю, сколько эту тяжёлую правду.
***
"«Литл балерина» оказалась маленькой уютной студией. На розовых стенах аппликация пуант и детские рисунки: на них только балерины, конечно. Под моими ногами крутились только что закончившие класс пухлощёкие нимфы в газовых танцевальных юбках. Большинство – это было для меня очевидно – никогда не выйдут на сцену. Но в такой студии воодушевлённой мамочке не скажут: «ноги – нет, руки – нет, спина – нет. В целом – нет». Это их ждёт лет через пять, если рискнут привести дочерей-десятилеток на вступительные в академию. Мечты рухнут в один миг. И слёзы потекут по розовым щёчкам, а мамочки будут плакать вместе с ними. Они не узнают, что поступивших ждёт гораздо больше слёз."
***
"То, что тянет из нас жилы, выедает душу, для зрителей – лишь развлечение. Хорошо проведённый вечер. Или не очень. Многие ведь спят на балете. Это считается смешным: «Смотрите, он спит!» – «Ну и отлично, но зачем вы меня-то разбудили?» Когда ты трясёшься от натуги, выдав тур в па-де-де, кто-то мирно посапывает прямо в первом ряду. Он проснётся от аплодисментов и впервые заметит нас. Протрёт глаза, прогоняя сон, а потом опустится занавес.
Конец."
***
Чтобы на свет появились настоящие звёзды — Воплощения Искусства, о которых говорится в книге, сколько должно сгинуть Жертв? А если даже не жертв в полном смысле, то… какова жизнь пятого лебедя в третьем ряду? Каждая из них хотела быть примой, отдавая для этого все силы. Сколько потрачено нервов, здоровья. Отнято детство. Какова горечь разочарования, когда оказывается, что всё это — лишь для того, чтобы где-то мелькнуть в массовке, на заднем плане? Да не всех берут и в кордебалет.
Возвращаясь к книге. Понравилось и даже очень! Хотя финал, кажется, оказался понятным не для всех читателей, да и мне в первый момент показался несколько резковатым и не подарил полного читательского удовлетворения, оставшись во многом более открытым, чем хотелось бы. Сложилось впечатление, что не на все вопросы даны ответы, не все точки расставлены, по субъективным ощущениям какие-то узлы развязаны не до конца. Но, с другой стороны, возможно, здесь иначе и быть не могло.
Это роднит вымысел и реальность — не на все вопросы можно ответить полностью и окончательно. Многое оставлено на волю читателей: а была ли в самом деле мистика? Или так "мясорубка" перемолола психику тех, кто так стремился стать Воплощением Искусства, а оказался… — жертвой.
Повесть Ирины Кавинской участвует в финале конкурса "Новая книга" в номинации "Мистика. Хоррор. Саспенс", однако у самой книги в жанрах пока что указано "книги для подростков" и "современная проза". А после прочтения финала у некоторых читателей возникают сомнения — "настоящая" ли в книге мистика или главная героиня просто сходит с ума на почве тяжёлого стресса и перегрузок.
На мой сугубо личный взгляд, мистика — настоящая, без обмана, хотя каждый видит по-своему. И через день-другой после прочтения, когда впечатления улеглись, мне всё в финале повести стало совершенно ясно, понятно и прозрачно. Он такой, каким и должен быть.
Спойлер для тех, кто уже прочёл:
Хочу обратить внимание на то, что галлюцинации обычно не способны сообщить человеку то, чего он знать не может. Алина же получает множество подтверждений тому, что узнаёт в своей "нехорошей квартире" и от квартирной хозяйки. Она всё-таки стала Жертвой, пожертвовав собой ради Леры — Воплощения Искусства.
Алина растворилась в танце и, как где-то в тексте говорилось про жертв, никто не помнит их, кроме тех, кто по-настоящему любил. А по-настоящему любил Алину только отец. Он и появляется в финале. Пытается хоть что-то узнать про дочь. Но никто её не помнит...
На мой взгляд, книга очень хороша! Спасибо автору!
ГЛАВА 45. Подводя итоги. Панорама эпохи в романе Юлиана Семёнова "Тайна Кутузовского проспекта"
Эта книга стала последней для Юлиана Семёнова и, читая её, я поражалась: кажется, автор точно знал, что подводит итоги, кажется, что он спешит высказать многое — не только о советской эпохе, но и вообще о нашей истории, о народе и власти, о палачах и жертвах, о рабстве внутри нас и вовне — в нашей истории, о свободе и тирании.
Убийство Зои Фёдоровой и вообще её судьба — трагическая, перемолотая в жутких жерновах репрессий, — становится своего рода путеводной нитью. Автор разматывает её, но не просто ведёт по следственно-историческому лабиринту, а постоянно обращает наше внимание на то, что нас на этом пути окружает.
Перед читателем предстают без прикрас исторические личности, такие как Сталин, Берия, Брежнев, Андропов, Суслов, Щёлоков и многие другие. И сама Система — именно так, с большой буквы. Чудовищная Система и её бесчеловечные законы. И, отчасти, вся панорама нашей истории, раскачивающейся между тиранией и смутой.
Понятно, что автор хотел высказать свои мысли об этом и убийство знаменитой и любимой народом актрисы стало для него… не хочется говорить — поводом, но чем-то вроде этого, чтобы предложить свои размышления читателям. Этим книга, безусловно, ценна. Она, написанная тогда, когда "наконец стало можно", — теперь один из памятников эпохи.
И как же жаль, что она так тяжело читается… Очень-очень жаль. В отзывах и рецензиях многие ругают её, и я понимаю — почему. Мы теперь привыкли к совсем другому стилю изложения — более лёгкому, более художественному.
Здесь же — сухой до хруста, почти что газетный стиль. Не говоря о том, что в тексте много документов — если не реальных, то выполненных "под реальные" — бюрократический стиль, через который почти невозможно продраться, в полной красе! Да, читать реально тяжело.
И может быть, отчасти правы те, кто считает, что главный герой слишком уж идеализирован. Но можно взглянуть и с другой стороны. Надо признать, что в то время люди с идеалами встречались куда чаще, чем теперь. В наше время в них уже не верят, как в мифических персонажей, но они всё же встречались!
Что могу сказать в итоге… Если бы это была книга современного автора, я бы поставила три звездочки — нейтральную оценку, и то — только из уважения к труду и серьёзным размышлениям автора. Потому что сейчас о таком тексте можно сказать — нечитаемо.
Но Юлиана Семёнова оценивать у меня вообще рука не поднимается. Оставила бы без оценки, да хочется хоть немного разбавить оценки негативные. Поэтому от меня — четыре звезды.
Но те, кто откроет книгу — я вас предупреждала:) Продраться через этот роман действительно тяжело. Однако я рада, что познакомилась с ним.
И несколько цитат для знакомства:
***
О державе болею, не о себе…
— Между прочим, «держава» происходит от слова «держать», «не пускать», «обуздывать». Есть такая пословица из русской сказки: «Жил-был татарский державец…» А державец — это хан, владелец, султан… Это понятие к нам от татаро-монгольской оккупации пришло — «держава-то»… Аккуратней с ним обращайтесь…
***
У нас ведь так алчно читают не оттого, что мы какие-то особые, просто нечем себя занять. В бизнес не пробьешься, кругом запреты, индустрии развлечений до сих пор нет и в помине, рестораны плохи, дороги, а решишь пойти — места не сыщешь, в одном Париже кафе и ресторанов больше, чем во всем Советском Союзе. У нас принято бифштекс брать с водкой, а у них можно с чашкой кофе весь день просидеть за столиком; такого б клиента наши официанты в сортире утопили… Туризм? Нет его. Дансинги для молодежи? Раз, два — и обчелся… Вот и читают…
Ведь прав был. Появились другие развлечения, и титул самой читающей страны мира мы потеряли.
***
— Что вы почувствовали, когда вас привезли во внутреннюю тюрьму?
— Стыд, — ответила Федорова без раздумий и, утерев глаза пальцами, вновь поворотилась к нему.
— Что?
— Стыд…
— Это когда вас раздели, обыскивая?
— Да нет… Женщины к этому иначе относятся, мы ж к гинекологу ходим, такая доля… Мне за все стало стыдно… За то, что меня — артистку, которую знает народ, могли затолкать в машину и упрятать в тюрьму… За то, что бессловесная женщина в советской военной форме полезла пальцами… Зачем? Искала, не спрятано ли там чего? Те, кто меня брали, знали, что и одеться-то не успела толком… разве не могли ей об этом сказать? Стыдно стало за то, что нет у нас людей, а только истуканчики, которые следуют не мысли и сердцу, а одной лишь инструкции. Стыдно стало за тот мертвящий запах карболки и затхлости, убогий запах извечной, привычной нам несвободы… За вас мне было стыдно — за то, что мучили меня, зная, что я ни в чем не виновата… Достоевского почитайте… У него все про это сказано… За страну стало стыдно…
***
— Слава, мы начали полгода назад… С разгульной демократии начали: «никакой табели о рангах, все равны, делаем общее дело, единомышленники, человека ценим по конечному результату труда…» Все, как полагается… И — понесло! Шофер начал учить журналиста, как писать. Стенографистка дает советы художнику, как верстать номер, бухгалтерия: «так — нельзя и эдак нельзя, а здесь не велит инструкция» … А — как можно? Ты мне это скажи, я ж на хозрасчете, самофинансировании и полнейшей окупаемости! И — пошла родимая расейская свара: а почему он такую премию получил?! я ему не подчиняюсь! а по какому праву его послали за границу, а меня — нет?! Равенство?! Э-э-э, Славик, нет, до равенства мы еще должны расти и расти, пьянь гению не ровня, исполнитель созидателю не пара…
***
Да, я за то, чтобы взорвать наши ужасные тюрьмы, пропахшие вековым ужасом карболки, крови, затхлости, и построить Цивилизованные помещения для тех, кто преступил Закон. Разные люди его преступают, по разным причинам, да и государство сплошь и рядом повинно в том, что граждане встают на стезю зла: когда мир незащищенных бедных, которых не тысячи, а многие десятки миллионов, соседствует с миром упакованных, — о социальной гармонии говорить преступно… К милосердию надо взывать, с Богом идти к каждому, кто оказался за решеткой… К каждому? К тому, кто растлил пятилетнюю девочку тоже? Или готовит убийство беспомощного старика? Меня всегда упрекали в гнилом либерализме, но растлителей я бы сажал на электрический стул. Американцы народ верующий, богобоязненный, но безжалостно сажают зверей под ток и — правильно делают. А мы считаем, что, если режим в колониях будет унизительно-беспощадный, это остановит тех, кто освобождается. Не остановит, ожесточит еще страшней, убьет все человеческое…
***
Рокоссовский однажды сказал, как отрезал: «Недоучившийся поп пытался командовать нами, профессионалами армии».
История повторилась: такой же недоучка от религии — Михаил Андреевич Суслов, — предавший самоё доброту учения Христова, затолкал в марксистские догмы те огрызки нравоучения, которые позволяли ему и его присным, клянясь народом (в первую очередь русским, самым, пожалуй, многострадальным, если не считать тех, на кого обрушился геноцид, — карачаевцев,
