Раздражение Грэсса достигло своего предела, он больше не желал тратить ни секунды своего времени на ожидание того, пока его подчиненные найдут девушку, он решил это сделать лично. Для этого ему всего-то и требовалось, что понюхать вещь или предмет, который Санти держала в руках, потом удалиться в какое-нибудь чрезвычайно удаленное место, где его никто бы не увидел даже случайно, потом, приняв свой истинный облик провести день или два, глубоко вдыхая (вернее нюхая ветер). Грэсс знал, что найдет ее, где бы она ни была, где бы ни пряталась (даже под землей в пещерах, или в глухих подвалах), это было всего вопросом времени, причем речь шла не о неделях или месяцах, а всего о нескольких днях.
О том, чтобы попросить кого-нибудь принести швабру, с помощью которой Санти мыла полы, не могло было быть и речи, поэтому Грэссу самому пришлось рыскать по подсобкам в поисках предметов, которые Санти держала в руках. Грэссу повезло, он практически мгновенно увидел платок и халат, которые были на Санти, когда он с ней разговаривал в коридоре. Грэсс, чуть пренебрежительно скривив губы, снял с крючка платок, и все также брезгливо морщась, понюхал его, почти уткнувшись носом в ткань. И тут его ждало настоящее потрясение. Платок пах… ничем. У него не было запаха. Вернее, не было запаха у девушки, что его надевала. Такого просто не могло быть – но было, девушка не пахла! Не пахла ни хорошо, ни плохо, она не пахла совсем, как, например, камень, хотя даже камень и стекло имели запах и Грэсс это знал и чувствовал, а вот Санти запаха не имела вообще. Грэсс схватил халат, понюхал его, и с тем же результатом. Больше никаких вещей Санти не было (ручку швабры он нюхать не стал, понимая, что это напрасная трата времени), Грэсс не успокаивался. Он лично посетил дом, в котором жила Санти, но и здесь его ожидал полный провал. Грэсс не сдавался. Он отправился в тот город и в тот переулок, где Санти видели в последний раз, теперь он призвал на помощь другую свою способность, он замер на месте, впав в особое состояние, и время словно помчалось вспять. Он видел силуэты людей, что прошли этим переулком за несколько дней. Санти Грэсс узнал сразу. Она шла неуверенной походкой, постоянно боязливо оглядываясь. Грэсс мог видеть только силуэт, поэтому не мог понять, изменила Санти свою внешность или нет, но, во всяком случае, и сутулость, и косолапость были пока при ней, это он видел точно.
Грэсс нашел и возницу, что подвозил Санти. Нашел то место, где она вышла из экипажа, и снова он применил свою способность, и снова видел, как Санти пошла куда-то по улице торопливым шагом. Грэсс пошел вслед за этим силуэтом и увидел, как Санти снова наняла экипаж и куда-то поехала. Грэсс нашел и второго возницу и с удивлением узнал, что тот отвез Санти… снова на вокзал, Грэсс бросился в погоню по этому новому следу, но на вокзале след и оборвался. Последнее, что видел Грэсс, это как Санти смешалась с толпой, и все, больше ее силуэта он найти не смог. Не было ни малейшего сомнения, что именно в этот момент Санти сменила внешность, а поскольку ее новую внешность он не видел, то поэтому не смог найти и ее силуэт.
Если кто-то подумал, что на этом лорд Грэсс успокоился, то, значит, он совершенно не знал Грэсса. Появившиеся трудности только подогрели его азарт и желание найти девушку, во чтобы-то ни стало. Теперь он применил новый метод поиска. Этот метод был не быстрым, но выбора у Грэсса не было.
Аура. Аура любого живого существа уникальна, она частично меняется, в зависимости от испытываемых эмоций, частично меняется в результате перенесенных болезней, увечий и психологических травм, но в каждой ауре есть ядро, которое не меняется никогда – самая суть живого существа, самая важная составляющая его личности. Грэсс помнил ауру Санти, помнил до мельчайших подробностей, и вот теперь он начал поиски Санти, используя свои воспоминания. Грэссу требовалось полное уединение на неделю, две, может быть даже на месяц и все это время он должен был провести в трансе, из которого нельзя было выйти даже на мгновение. Нельзя было ни есть, не пить, ни совершать другие необходимые для жизнедеятельности процедуры. Грэсса это не пугало. Он мог обходиться без еды и воды годы, черпая энергию из окружающего пространства, и ему было безразлично исходила эта энергия от солнечного света, горящего костра, дующего ветра, воды, падающей с большой высоты, от волн, от деревьев в лесу… от разлагающегося тела, он мог черпать энергию в любом ее проявлении, и жить с помощью этой энергии, не теряя ни капельки ни сил, ни способностей.
Грэсс отправился в свое поместье, отпустил всех слуг, кроме привратника и охранников, отдал приказ не беспокоить его и уединился в парке, прекрасном старом парке. Здесь находился могучий дуб, который Грэсс любил особенно сильно, вот под этим деревом Грэсс и погрузился в состояние транса, отслеживая ауру сбежавшей девушки. Его сознание парило над землей, пропуская сквозь себя ауры всех существ, что ею обладали. Ему не пришлось находиться в трансе целый месяц, уже через неделю, он увидел… две светящиеся точки, находящиеся на значительном расстоянии друг от друга. Грэсса это не удивило, он уже и сам догадался, что одной точкой является настоящая владелица ауры, а второй – та, что ее украла… вернее скопировала. Грэсс понимал, что проверять нужно и ту, и другую, и он начал с той, что находилась ближе.
Милая, добрая девушка. Родители достопочтенные жители маленького городка. Появление Грэсса в их доме вызвало настоящий переполох, но он быстро их успокоил, быстро описал внешность Санти и выяснил, что такая девушка ехала с ними в купе. Они вместе ехали трое суток, девушка была скромна и вежлива, лишь одно не понравилось родителям – эта девушка ни на шаг не отходила от их дочери. Однако они списали такое непонятное поведение попутчицы на страх, на неуверенность, и не стали как-то препятствовать такой внезапной дружбе и привязанности. Через три дня они сошли с поезда и больше эту девушку не видели.
Грэсс выяснил станцию, на которой девушка села на поезд, выяснил тысячи мелочей ее поведения, обращая особое внимание на каждое слово, что та произносила. Санти не была настороженной, а, значит, могла в разговоре упомянуть, что-то важное, что-то значительное из своей жизни, может какую-то деталь, может какое-то наблюдение, важным могла оказаться любая мелочь. Он допрашивал эту семью больше двух часов, потом поблагодарил за помощь, покрепив свою благодарность мешочком золотых монет и отправился на поиски дальше.
Здесь его ожидало страшное разочарование. Точка, означающая местонахождение второй владелицы ауры, находилась на корабле, а корабль находился в море.
Узнать порт назначения не представляло никакого труда, поэтому, мгновенно переместившись в порт, в который корабль должен был плыть еще месяц, Габриэль Грэсс спокойно стал ждать его прибытия. Эх, как же он жалел, что не может оказаться на корабле! Но, увы, он мог перемещаться только туда, где побывал, хотя бы один раз. На этом корабле он не был ни разу, так что оставалось только ждать. За неделю до прибытия судна разразился шторм. Ветер, дождь, огромные волны. Грэсс забеспокоился, поскольку океан, это такая стихия, от которой можно ожидать что угодно. По нескольку раз в день он проверял ауру Санти, она светилось – что означало, что девушка жива, но вдруг, в один из дней аура погасла. Грэсс понял, что с кораблем что-то случилось, поэтому, не ожидая подтверждения трагедии, лишь только волны немного успокоились, он приказал нескольким кораблям идти навстречу судну. Его приказ оказался очень своевременным, удалось встретить две шлюпки, в которых спасались пассажиры с погибшего корабля. Они были чуть живыми, но главное, что их нашли и спасли. К сожалению ни в первой, ни во второй шлюпке Санти не оказалось, и, тем не менее, Грэсс решил допросить (под видом расспросов), всех спасшихся пассажиров, его интересовала только Санти, он хотел узнать о ней все, что только возможно.
В одной из шлюпок находились матросы с нижней палубы, они Санти в глаза не видели и ничего не могли о ней сказать, зато они много чего рассказали о гибели судна, и этот рассказ не оставлял сомнения, что кораблю помогли утонуть. Грэсс с новыми силами приступил к расследованию, подключив в свою команду лучших специалистов, каких он только знал. В команду входили и менталист и маг, что хорошо мог анализировать ауры (Грэсс был, несомненно, непревзойденным и в той, и в другой области, но один раз проколовшись с Санти, решил, что один менталист хорошо, а два менталиста лучше).
Мнения специалистов подтвердили догадку Грэсса, в трюме корабля произошел взрыв, ниже ватерлинии образовалась пробоина настолько большая, что корабль был обречен. Из двенадцати шлюпок с пассажирами спасли только две, поиски продолжались, а Грэсс пока занялся проверкой пассажиров, вернее, пассажирок, поскольку во второй шлюпке были только женщины и дети.
Аура Санти погасла, но это отнюдь не означало, что Санти погибла, она просто могла поменять ауру, на чью- то другую. Эту чью-то другую она могла скопировать, находясь с женщиной или девушкой на корабле, причем достаточно долгое время. Если в первый раз она использовала ауру, которую могла копировать только три дня, а потом постоянно перезапускала по новой, то в этот раз она могла использовать ауру, которую копировала больше трех недель. Если бы удалось спасти всех пассажиров, то Грэсс легко бы выявил одинаковые ауры, а так приходилось думать, как же ему поступить? С одной стороны, держать под стражей измученных женщин недопустимо, с другой стороны ему нужно только три недели, чтобы выявить преступницу, поскольку по истечении трех недель ей придется, либо запускать сначала скопированную ауру, либо показать свою настоящую. Грэсс знал, что и в первом, и во втором случае обман будет раскрыт. Вот только как удержать людей взаперти три недели, без всякого обоснования?
Немного подумав, Грэсс все-таки нашел выход. Родные, семьи женщин – вот кто поможет ему. Можно сколько угодно копировать чужую ауру, можно даже просмотреть чужие воспоминания, но стать другим человеком, чтобы родные и близкие не распознали подлога – невозможно. Вскоре женщины одна за другой стали покидать лечебницу (куда их поместили под предлогом того, что пережитый ужас и стресс могут отразиться на здоровье). Вскоре в лечебнице остались, три, а потом и две девушки, вернее молодая женщина двадцати восьми лет и четырнадцатилетняя девочка-подросток. Обе они вызвали подозрение Грэсса, но только по причине того, что людей, близко их знавших рядом не оказалось. Молодая женщина искала работу горничной, и она ехала к новому месту работы, куда ее наняли через агентство, а девочка была сиротой из очень богатой семьи. До этого времени она училась в пансионе, но из-за смерти родителей, вынуждена была приехать к дяде, который становился ее временным опекуном до замужества девушки или до того времени, когда ей исполнится двадцать пять лет. Девочку сопровождала гувернантка, которой в лодке не оказалось, и девочка даже не могла сказать спаслась ли ее сопровождающая или нет. Это было очень подозрительно, хотя одного взгляда на девочку хватало, чтобы удостовериться, что она не может быть скрывающейся преступницей. Милый, испуганный несчастный ребенок. Вариант, что Санти погибла во время кораблекрушения, становился все более и более очевиден. Вскоре и за девочкой, и за молодой женщиной приехали люди, и Грэсс оставил обоих в покое… только на три недели. Он знал, что пока окончательно не убедиться, что ауры принадлежат истинным владелицам, он не успокоится.
Три недели он не терял времени даром. Группу специалистов, которую он собрал для расследования трагедии, очень скоро вышла на след исполнителя, потом на след заказчика, который привел… к дяде девочки-сироты! Это она была главной целью преступника. Грэсс бросился в усадьбу дяди, но не успел. За два дня до его появления, девочка погибла, упав с обрыва. Но теперь Грэсс знал, что искать. Он вскрыл память дяде девочки, и той женщине, что сопровождала ее на прогулке, подведя к краю обрыва, а потом столкнув в воду. Грэсс видел глазами той женщины, как тело девочки исчезло под водой, и больше она на поверхности не появилась. Виновные понесли наказание, а Грэсс, наконец, успокоился. Все остальные женщины были вне подозрения, а единственная, которую он не успел проверить – трагически погибла. Хоть загадка и не была до конца разгадана, Грэсс все равно чувствовал себя победителем… целых семь лет.
И так, прошло семь лет.
В один из дней лорд Грэсс, по личной просьбе короля (якобы с дружеским визитом), навестил своего приятеля. Казалось бы, ничего особенного, вот только этот приятель проживал в соседнем королевстве, занимал очень важный государственный пост, и мог повлиять на решение одного очень щекотливого дела, которое, тем не менее, могло вылиться в страшный скандал, нарушив добрососедские отношения. Этого допустить было нельзя ни в коем случае, и Грэсс, без промедления, связался со своим приятелем, получил от него приглашение погостить в их доме, и вот теперь с удовольствием, с искренней улыбкой на лице сидел в роскошной столовой в окружении приятеля, его жены и трех его дочерей, слушая милые домашние новости, какими девочки делились со своими родителями.
В данный момент говорила только старшая дочь. Она в этом году поступила в самую престижную Академию, а поскольку она была полностью домашней девочкой, впервые покинувшей домашний очаг, то она еще была полна впечатлений и об учебе, и обо всем, что ее окружало. А удивляло и восхищало (или удивляло и пугало), ее буквально все. И строгость преподавателей и недопустимая (по ее мнению) фривольность парней, и еда в столовой, она говорила и говорила без передыха, наслаждаясь вниманием родителей и сестер, которые с искренней любовью и искренним сопереживанием слушали свою девочку.
Грэсс устал от этого словесного потока уже на второй минуте, поэтому нацепил на лицо маску доброжелательного внимания, и полностью погрузился в обдумывание предстоящего разговора со своим приятелем, взвешивая те аргументы, которые у него были и, сопоставляя возможность давления этими аргументами, и шансы на успех.
Он спокойно мог делать несколько дел одновременно, слушать рассказчицу (и при необходимости повторить каждое сказанное слово), и продумывать варианты беседы, помня все донесения шпионов, касающиеся этого сложного вопроса, и вдруг его слух что-то зацепило в рассказе девушки, он мгновенно сосредоточился, а сердце его бешено стукнуло несколько раз, что означало, проснувшуюся интуицию, которая закричала: «Будь внимателен, это очень важно!», и Грэсс весь обратился в слух.
… - Представляете, в ее лице нет ни одной не уродливой черты! – именно эта фраза вернула Грэсса в реальность. Он уже слышал эту фразу, слышал один-единственный раз в жизни, когда его сотрудницы обсуждали внешность Санти Клей. Да, описание звучало именно так: «ни одной не уродливой черты». - Такой страшной преподавательницы я не видела еще ни разу в жизни! – продолжала ужасаться дочь приятеля. - А ведь она еще молодая, говорят, что она только два года назад окончила Академию, окончила настолько блестяще, что ей предложили преподавательскую должность на кафедре зельеварения.
О том, чтобы попросить кого-нибудь принести швабру, с помощью которой Санти мыла полы, не могло было быть и речи, поэтому Грэссу самому пришлось рыскать по подсобкам в поисках предметов, которые Санти держала в руках. Грэссу повезло, он практически мгновенно увидел платок и халат, которые были на Санти, когда он с ней разговаривал в коридоре. Грэсс, чуть пренебрежительно скривив губы, снял с крючка платок, и все также брезгливо морщась, понюхал его, почти уткнувшись носом в ткань. И тут его ждало настоящее потрясение. Платок пах… ничем. У него не было запаха. Вернее, не было запаха у девушки, что его надевала. Такого просто не могло быть – но было, девушка не пахла! Не пахла ни хорошо, ни плохо, она не пахла совсем, как, например, камень, хотя даже камень и стекло имели запах и Грэсс это знал и чувствовал, а вот Санти запаха не имела вообще. Грэсс схватил халат, понюхал его, и с тем же результатом. Больше никаких вещей Санти не было (ручку швабры он нюхать не стал, понимая, что это напрасная трата времени), Грэсс не успокаивался. Он лично посетил дом, в котором жила Санти, но и здесь его ожидал полный провал. Грэсс не сдавался. Он отправился в тот город и в тот переулок, где Санти видели в последний раз, теперь он призвал на помощь другую свою способность, он замер на месте, впав в особое состояние, и время словно помчалось вспять. Он видел силуэты людей, что прошли этим переулком за несколько дней. Санти Грэсс узнал сразу. Она шла неуверенной походкой, постоянно боязливо оглядываясь. Грэсс мог видеть только силуэт, поэтому не мог понять, изменила Санти свою внешность или нет, но, во всяком случае, и сутулость, и косолапость были пока при ней, это он видел точно.
Грэсс нашел и возницу, что подвозил Санти. Нашел то место, где она вышла из экипажа, и снова он применил свою способность, и снова видел, как Санти пошла куда-то по улице торопливым шагом. Грэсс пошел вслед за этим силуэтом и увидел, как Санти снова наняла экипаж и куда-то поехала. Грэсс нашел и второго возницу и с удивлением узнал, что тот отвез Санти… снова на вокзал, Грэсс бросился в погоню по этому новому следу, но на вокзале след и оборвался. Последнее, что видел Грэсс, это как Санти смешалась с толпой, и все, больше ее силуэта он найти не смог. Не было ни малейшего сомнения, что именно в этот момент Санти сменила внешность, а поскольку ее новую внешность он не видел, то поэтому не смог найти и ее силуэт.
Глава 5
Если кто-то подумал, что на этом лорд Грэсс успокоился, то, значит, он совершенно не знал Грэсса. Появившиеся трудности только подогрели его азарт и желание найти девушку, во чтобы-то ни стало. Теперь он применил новый метод поиска. Этот метод был не быстрым, но выбора у Грэсса не было.
Аура. Аура любого живого существа уникальна, она частично меняется, в зависимости от испытываемых эмоций, частично меняется в результате перенесенных болезней, увечий и психологических травм, но в каждой ауре есть ядро, которое не меняется никогда – самая суть живого существа, самая важная составляющая его личности. Грэсс помнил ауру Санти, помнил до мельчайших подробностей, и вот теперь он начал поиски Санти, используя свои воспоминания. Грэссу требовалось полное уединение на неделю, две, может быть даже на месяц и все это время он должен был провести в трансе, из которого нельзя было выйти даже на мгновение. Нельзя было ни есть, не пить, ни совершать другие необходимые для жизнедеятельности процедуры. Грэсса это не пугало. Он мог обходиться без еды и воды годы, черпая энергию из окружающего пространства, и ему было безразлично исходила эта энергия от солнечного света, горящего костра, дующего ветра, воды, падающей с большой высоты, от волн, от деревьев в лесу… от разлагающегося тела, он мог черпать энергию в любом ее проявлении, и жить с помощью этой энергии, не теряя ни капельки ни сил, ни способностей.
Грэсс отправился в свое поместье, отпустил всех слуг, кроме привратника и охранников, отдал приказ не беспокоить его и уединился в парке, прекрасном старом парке. Здесь находился могучий дуб, который Грэсс любил особенно сильно, вот под этим деревом Грэсс и погрузился в состояние транса, отслеживая ауру сбежавшей девушки. Его сознание парило над землей, пропуская сквозь себя ауры всех существ, что ею обладали. Ему не пришлось находиться в трансе целый месяц, уже через неделю, он увидел… две светящиеся точки, находящиеся на значительном расстоянии друг от друга. Грэсса это не удивило, он уже и сам догадался, что одной точкой является настоящая владелица ауры, а второй – та, что ее украла… вернее скопировала. Грэсс понимал, что проверять нужно и ту, и другую, и он начал с той, что находилась ближе.
Милая, добрая девушка. Родители достопочтенные жители маленького городка. Появление Грэсса в их доме вызвало настоящий переполох, но он быстро их успокоил, быстро описал внешность Санти и выяснил, что такая девушка ехала с ними в купе. Они вместе ехали трое суток, девушка была скромна и вежлива, лишь одно не понравилось родителям – эта девушка ни на шаг не отходила от их дочери. Однако они списали такое непонятное поведение попутчицы на страх, на неуверенность, и не стали как-то препятствовать такой внезапной дружбе и привязанности. Через три дня они сошли с поезда и больше эту девушку не видели.
Грэсс выяснил станцию, на которой девушка села на поезд, выяснил тысячи мелочей ее поведения, обращая особое внимание на каждое слово, что та произносила. Санти не была настороженной, а, значит, могла в разговоре упомянуть, что-то важное, что-то значительное из своей жизни, может какую-то деталь, может какое-то наблюдение, важным могла оказаться любая мелочь. Он допрашивал эту семью больше двух часов, потом поблагодарил за помощь, покрепив свою благодарность мешочком золотых монет и отправился на поиски дальше.
Здесь его ожидало страшное разочарование. Точка, означающая местонахождение второй владелицы ауры, находилась на корабле, а корабль находился в море.
Узнать порт назначения не представляло никакого труда, поэтому, мгновенно переместившись в порт, в который корабль должен был плыть еще месяц, Габриэль Грэсс спокойно стал ждать его прибытия. Эх, как же он жалел, что не может оказаться на корабле! Но, увы, он мог перемещаться только туда, где побывал, хотя бы один раз. На этом корабле он не был ни разу, так что оставалось только ждать. За неделю до прибытия судна разразился шторм. Ветер, дождь, огромные волны. Грэсс забеспокоился, поскольку океан, это такая стихия, от которой можно ожидать что угодно. По нескольку раз в день он проверял ауру Санти, она светилось – что означало, что девушка жива, но вдруг, в один из дней аура погасла. Грэсс понял, что с кораблем что-то случилось, поэтому, не ожидая подтверждения трагедии, лишь только волны немного успокоились, он приказал нескольким кораблям идти навстречу судну. Его приказ оказался очень своевременным, удалось встретить две шлюпки, в которых спасались пассажиры с погибшего корабля. Они были чуть живыми, но главное, что их нашли и спасли. К сожалению ни в первой, ни во второй шлюпке Санти не оказалось, и, тем не менее, Грэсс решил допросить (под видом расспросов), всех спасшихся пассажиров, его интересовала только Санти, он хотел узнать о ней все, что только возможно.
В одной из шлюпок находились матросы с нижней палубы, они Санти в глаза не видели и ничего не могли о ней сказать, зато они много чего рассказали о гибели судна, и этот рассказ не оставлял сомнения, что кораблю помогли утонуть. Грэсс с новыми силами приступил к расследованию, подключив в свою команду лучших специалистов, каких он только знал. В команду входили и менталист и маг, что хорошо мог анализировать ауры (Грэсс был, несомненно, непревзойденным и в той, и в другой области, но один раз проколовшись с Санти, решил, что один менталист хорошо, а два менталиста лучше).
Мнения специалистов подтвердили догадку Грэсса, в трюме корабля произошел взрыв, ниже ватерлинии образовалась пробоина настолько большая, что корабль был обречен. Из двенадцати шлюпок с пассажирами спасли только две, поиски продолжались, а Грэсс пока занялся проверкой пассажиров, вернее, пассажирок, поскольку во второй шлюпке были только женщины и дети.
Аура Санти погасла, но это отнюдь не означало, что Санти погибла, она просто могла поменять ауру, на чью- то другую. Эту чью-то другую она могла скопировать, находясь с женщиной или девушкой на корабле, причем достаточно долгое время. Если в первый раз она использовала ауру, которую могла копировать только три дня, а потом постоянно перезапускала по новой, то в этот раз она могла использовать ауру, которую копировала больше трех недель. Если бы удалось спасти всех пассажиров, то Грэсс легко бы выявил одинаковые ауры, а так приходилось думать, как же ему поступить? С одной стороны, держать под стражей измученных женщин недопустимо, с другой стороны ему нужно только три недели, чтобы выявить преступницу, поскольку по истечении трех недель ей придется, либо запускать сначала скопированную ауру, либо показать свою настоящую. Грэсс знал, что и в первом, и во втором случае обман будет раскрыт. Вот только как удержать людей взаперти три недели, без всякого обоснования?
Немного подумав, Грэсс все-таки нашел выход. Родные, семьи женщин – вот кто поможет ему. Можно сколько угодно копировать чужую ауру, можно даже просмотреть чужие воспоминания, но стать другим человеком, чтобы родные и близкие не распознали подлога – невозможно. Вскоре женщины одна за другой стали покидать лечебницу (куда их поместили под предлогом того, что пережитый ужас и стресс могут отразиться на здоровье). Вскоре в лечебнице остались, три, а потом и две девушки, вернее молодая женщина двадцати восьми лет и четырнадцатилетняя девочка-подросток. Обе они вызвали подозрение Грэсса, но только по причине того, что людей, близко их знавших рядом не оказалось. Молодая женщина искала работу горничной, и она ехала к новому месту работы, куда ее наняли через агентство, а девочка была сиротой из очень богатой семьи. До этого времени она училась в пансионе, но из-за смерти родителей, вынуждена была приехать к дяде, который становился ее временным опекуном до замужества девушки или до того времени, когда ей исполнится двадцать пять лет. Девочку сопровождала гувернантка, которой в лодке не оказалось, и девочка даже не могла сказать спаслась ли ее сопровождающая или нет. Это было очень подозрительно, хотя одного взгляда на девочку хватало, чтобы удостовериться, что она не может быть скрывающейся преступницей. Милый, испуганный несчастный ребенок. Вариант, что Санти погибла во время кораблекрушения, становился все более и более очевиден. Вскоре и за девочкой, и за молодой женщиной приехали люди, и Грэсс оставил обоих в покое… только на три недели. Он знал, что пока окончательно не убедиться, что ауры принадлежат истинным владелицам, он не успокоится.
Три недели он не терял времени даром. Группу специалистов, которую он собрал для расследования трагедии, очень скоро вышла на след исполнителя, потом на след заказчика, который привел… к дяде девочки-сироты! Это она была главной целью преступника. Грэсс бросился в усадьбу дяди, но не успел. За два дня до его появления, девочка погибла, упав с обрыва. Но теперь Грэсс знал, что искать. Он вскрыл память дяде девочки, и той женщине, что сопровождала ее на прогулке, подведя к краю обрыва, а потом столкнув в воду. Грэсс видел глазами той женщины, как тело девочки исчезло под водой, и больше она на поверхности не появилась. Виновные понесли наказание, а Грэсс, наконец, успокоился. Все остальные женщины были вне подозрения, а единственная, которую он не успел проверить – трагически погибла. Хоть загадка и не была до конца разгадана, Грэсс все равно чувствовал себя победителем… целых семь лет.
Глава 6
И так, прошло семь лет.
В один из дней лорд Грэсс, по личной просьбе короля (якобы с дружеским визитом), навестил своего приятеля. Казалось бы, ничего особенного, вот только этот приятель проживал в соседнем королевстве, занимал очень важный государственный пост, и мог повлиять на решение одного очень щекотливого дела, которое, тем не менее, могло вылиться в страшный скандал, нарушив добрососедские отношения. Этого допустить было нельзя ни в коем случае, и Грэсс, без промедления, связался со своим приятелем, получил от него приглашение погостить в их доме, и вот теперь с удовольствием, с искренней улыбкой на лице сидел в роскошной столовой в окружении приятеля, его жены и трех его дочерей, слушая милые домашние новости, какими девочки делились со своими родителями.
В данный момент говорила только старшая дочь. Она в этом году поступила в самую престижную Академию, а поскольку она была полностью домашней девочкой, впервые покинувшей домашний очаг, то она еще была полна впечатлений и об учебе, и обо всем, что ее окружало. А удивляло и восхищало (или удивляло и пугало), ее буквально все. И строгость преподавателей и недопустимая (по ее мнению) фривольность парней, и еда в столовой, она говорила и говорила без передыха, наслаждаясь вниманием родителей и сестер, которые с искренней любовью и искренним сопереживанием слушали свою девочку.
Грэсс устал от этого словесного потока уже на второй минуте, поэтому нацепил на лицо маску доброжелательного внимания, и полностью погрузился в обдумывание предстоящего разговора со своим приятелем, взвешивая те аргументы, которые у него были и, сопоставляя возможность давления этими аргументами, и шансы на успех.
Он спокойно мог делать несколько дел одновременно, слушать рассказчицу (и при необходимости повторить каждое сказанное слово), и продумывать варианты беседы, помня все донесения шпионов, касающиеся этого сложного вопроса, и вдруг его слух что-то зацепило в рассказе девушки, он мгновенно сосредоточился, а сердце его бешено стукнуло несколько раз, что означало, проснувшуюся интуицию, которая закричала: «Будь внимателен, это очень важно!», и Грэсс весь обратился в слух.
… - Представляете, в ее лице нет ни одной не уродливой черты! – именно эта фраза вернула Грэсса в реальность. Он уже слышал эту фразу, слышал один-единственный раз в жизни, когда его сотрудницы обсуждали внешность Санти Клей. Да, описание звучало именно так: «ни одной не уродливой черты». - Такой страшной преподавательницы я не видела еще ни разу в жизни! – продолжала ужасаться дочь приятеля. - А ведь она еще молодая, говорят, что она только два года назад окончила Академию, окончила настолько блестяще, что ей предложили преподавательскую должность на кафедре зельеварения.
