А уже после ужина Инна вышла на улицу и, отойдя от дома, где они жили подальше, включила телефон и набрала Захара.
- Инк, ты где? - не здороваясь, громко прокричал в трубку брат.
- Со мной всё в порядке, - ответила Инна. - Я жива, здорова.
- Ты где? Тебя родители ищут.
- Мать сказала, что я для неё умерла.
- Ну, ты даёшь, сестрёнка. Она погорячилась, бывает. Ты тоже хороша, с мужиком заявиться домой. Скажи честно, спецом сделала, чтобы выгнали?
- Ну, да…
- Бедовая ты… Ладно, говорить, где ты сейчас не хочешь?
- Не-а, - радовало, что брат не доставал расспросами.
- А если бы я тебе к себе пригласил?
- Куда? - Инна усмехнулась. - В общежитие твоего ВУЗа меня пустят? Ага, жить. Не смеши мои тапочки, они и так смешные. Я просто хочу тебе сказать, что я жива. И буду тебе звонить изредка, говорить, что всё в порядке.
- Давай договоримся по дням, чтобы я знал, что если не позвонила, то дело плохо.
- Хорошо: понедельник, среда, пятница, - называя дни недели, Инна уже прокрутила в голове, что она будет звонить накануне, ну может изредка, когда надо, но не будет строго привязываться к дням.
Лука в этой компании был главным и старшим. Как позже выяснила Инна, старшей оказалась она, парень на полгода был младше. Но это не мешало даже при таком раскладе ему оставаться главным.
Лука родился в полной семье, но в один прекрасный момент случилось несчастье и оба родителя погибли. Единственная бабушка по маминой линии вечно занятая собой, не захотела брать на себя обузу в виде мальчика-подростка. Да собственно она не выказывала желания общаться с семьёй дочери вообще. С внуком виделась за всю его жизнь, раз пять, посему парень попал в детский дом.
Детям, попадающим в детские дома в таком взрослом возрасте, и из хорошей семьи приходится, зачастую труднее, чем тем, кто там вырос. Лука не ужился с ребятами, бывал часто бит и просто в один прекрасный момент сбежал. И первый побег был удачным. Парнишка подготовился, узнал про автостоп и вполне благополучно добрался из Ярославля в Москву. И вот уже второй год жил вместе с Пашкой и Артёмом в этом подвале.
Он почти сразу пристроился на мойку машин, а в данное время уже помогал механикам, и учился разбираться в автомобилях.
Можно сказать, что он был везунчиком. Ни разу не попался, хотя находился в розыске. Начальник автосервиса, поговорив с парнишкой, который показался ему серьёзным и взрослым не погодам, решил помочь и дать шанс. И до данного времени только радовался усердию мальца.
Артём прибился к их команде сравнительно недавно, был уже профессиональным бегуном, его постоянно ловили, возвращали в детский дом, потом опять он убегал. Поэтому и искали его вяло последнее время.
Инна смотрела на мальчишек и сердце каждый раз у неё сжималось. Она хотела их как-то обогреть, и даже стала сокрушаться по поводу своего неумения готовить. Иногда так хотелось из чего-то простого приготовить что-то вкусное.
- Быстро ужинаем и с Инкой идём в одно место, - Лука появился на пороге подвальной кухни, у Пашки только закипела вода в кастрюльке.
Инна, стоявшая спиной к вошедшему, развернулась и спросила:
- А куда идём?
- Узнаешь, - с загадочной улыбкой ответил Лука и подмигнул девушке.
- А мне с вами можно? - Пашкины глаза, наполнившиеся надеждой, были просто огромными.
- Не сегодня, - строго ответил Лука. - Мы на разведку, вечером расскажем, а потом посмотрим, как пойдёт.
Инна слушала разговор и хмурилась. Что же задумал Лука?
ГЛАВА 7. Иосиф Моисеевич
На метро они ехали молча, и когда вышли на станции «Арбатская» Инна всё равно не догадалась о точке назначения. Москву она знала не особо хорошо, если не сказать, что вообще её толком не знала. Когда-то ездили с классом на экскурсии, гуляли по Красной площади, были в музеях. Но в целом в Москве она не ориентировалась, сейчас жила на окраине, там же и работала.
Лука шёл неторопливо, но и не медленно. Вот они свернули за угол, и перед ними открылась улица, по которой ходили люди и что-то рассматривали. Машин здесь не было, а при ближайшем рассмотрении Инна увидела картины. Лука не остановился, а поманил её чуть дальше.
У Инны замерло в груди, она увидела художников, которые рисовали портреты прохожих, сидевших почти около каждого. Тут были и классические портреты, и шаржи, и вообще в разных техниках.
Девушка неожиданно остановилась около мужчины, который рисовал пастелью. А рядом с ним стояли картины написанные маслом. Она залюбовалась.
- Что нравится? - мужчина заметил девушку.
Инна кивнула.
- Хочешь портрет?
Улыбнувшись, девушка ответила:
- Свой портрет я и сама смогу нарисовать, у Вас очень красиво.
- Сама? - мужчина заинтересовался.
Кивнув, Инна опустила взгляд, ей вдруг показалось, что она хвастается.
Лука не сразу заметил, что девушка за ним не идёт, а когда обернулся, то увидел Инну, разговаривающую с одним из художников, невысоким мужчиной, из-под беретки которого торчали седые кучерявые волосы. Вот мужчина протянул девушке картонку и разрешил выбрать, чем рисовать.
Лука наблюдал, но не подходил. Он-то надеялся показать кому-нибудь, что умеет Инна, подсказали ему к кому можно подойти. Но вполне возможно могло получиться даже лучше.
Инна продемонстрировала свой коронный рисунок себя несколькими штрихами.
- Ого, - мужчина посмотрел на девушку уже другим взглядом. - Сама придумала?
Инна кивнула.
- А ещё чем владеешь?
- Немного даже маслом работаю, - серьёзно заявила она. - Расписывала стены, учиться родители не давали, самоучка.
- Понятно… - теперь уже художник задумчиво посмотрел на девочку. - Рисовать хочешь?
Инна кивнула.
- А учиться?
От этого вопроса у девушки в глазах зажёгся огонёк надежды:
- Очень.
- Вот её рисунок, - решил вмешаться в разговор Лука, он оказывается, в свой рюкзак засунул портрет Пашки.
- Это Пашкин рисунок, - растерянно посмотрела на Луку Инна.
- Я верну, и он мне разрешил.
Художник взял в руки альбомный лист, посмотрел и, улыбнувшись, протянул руку парню, для рукопожатия:
- Меня зовут Иосиф Моисеевич, а вас обоих как?
Ребята представились.
- Давайте ко мне в гости сходим, я тут не далеко живу, - собирая свои художественные принадлежности, предложил Иосиф Моисеевич. - Там и поговорим.
Жил художник в большом старом доме, на последнем этаже. Квартира была большой, с высокими потолками, заставленная мебелью совершенно не современной, но такой красивой, от которой веяло чем-то сказочным.
- Ну, что детвора, экскурсию по дому художника хотите? - почти с порога полюбопытствовал Иосиф Моисеевич.
Оба гостя хотели, о чём сообщили, активно кивая головами.
Инна смотрела на картины на стенах, на старинную мебель. Она была уверенна, что этим предметам интерьера с сотню лет. Хотя, она, конечно, не разбиралась в этом, но ей так казалось. Больше всего ей понравилась мастерская художника, с большими окнами, в которых сейчас виднелось закатное небо. Здесь стоял огромный холст закрытый тканью. Девушка хотела отодвинуть кусочек полотна, чтобы заглянуть в сказку, но услышала голос хозяина:
- Незаконченную картину без разрешения художника смотреть не рекомендую.
Инна одёрнула руку и стыдливо опустила глаза.
А потом они пили ароматный чай на просторной кухне, и ждали, что же им скажет Иосиф Моисеевич.
- Тебе сколько лет-то? - поинтересовался у девушки художник.
- Скоро уже шестнадцать, - ответила она. - Через месяц.
- Работаешь?
- Да, листовки раздаю.
Художник помолчал немного, отхлёбывая чай из большой кружки, потом попросил у Луки портрет Пашки. Внимательно и спокойно рассмотрел рисунок и сообщил:
- Жаль, что не училась. Хотя, мне кажется, кто-то тебе давал начальные знания. А вот дальше с техниками работать надо.
Инна вздохнула и рассказала, как в начальной школе занималась у одного художника.
Ещё немного помолчали, Инна чувствовала себя неловко, а Лука внимательно следил за художником и ждал.
- У меня есть свободная комната, - медленно начал говорить хозяин квартиры. - Одно время я её сдавал, но сейчас она пустует. Я могу пустить тебя туда жить. Буду учить рисовать в разных техниках, но тебе придётся полностью взять на себя дом, в плане уборки. Сейчас у меня ходит помощница три раза в неделю. Я от неё откажусь, ну а на эти деньги смогу тебя прокормить. Готовить умеешь?
Инна понуро опустила голову:
- Нет, вернее отварить макароны, кашу и что-то простое, что невозможно испортить могу. А так, только порчу.
- Молодец, честная, - похвалил Иосиф Моисеевич девушку. - Ну, с готовкой разберёмся, я сам не асс, но как-то обхожусь. В общем если тебе подходит учиться у меня, тут же жить, уборка дома за тобой, тогда милости прошу. За год я тебя могу подготовить в училище художественное, и замолвить словечко кое-где. Обязательно поступишь.
Инна с надеждой посмотрела на этого мужчину и не знала верить ли счастью, или бояться обмана.
- Я буду проведывать Инну, - подал голос Лука. - Регулярно, и созваниваться, - он уже будто решил за девушку всё.
- Молодой человек, Вы обо мне неверного мнения, хотя имеете право думать по-своему. Вы мне уже во внуки годитесь, хоть и нет у меня оных. В любом случае, в гости можете приходить, и быть на связи, как с Инной, так и со мной.
Вечером в свой подвал Инна и Лука вернулись уже совсем поздно. Пашка и Артём спали.
- Когда переедешь? - спросил Лука.
- А ты уже за меня всё решил? - настороженно глянула на него Инна.
- Для тебя это шанс, - ответил парень.
- А как вы без меня? - Инна знала, что с её появлением жизнь в этой компании стала стабильнее. Её доход был существенным.
- Ну, жили же как-то, - Лука улыбнулся. - Инн, ты о нас не беспокойся, мы мужчины. И пусть Пашка и Артём ещё мелкие, но мы уже понимаем ответственность за свою жизнь. Меня обещали с мойки перевести помощником слесаря. Буду получать побольше. Да, мне надо дотянуть до восемнадцати, чтобы полноценно работать, но и сейчас уже лучше, чем например, было год назад.
Инна села на своё спальное место и притянув к себе колени, обхватила их руками.
- Я подумать могу? - спросила она.
- Думай, конечно, - кивнул Лука. - Только, пожалуйста, думай о своём будущем.
Инна долго лежала без сна. Перспективы, которые нарисовал Иосиф Моисеевич, были впечатляющими. И ей очень хотелось, прям сейчас собрать все свои нехитрые пожитки и бежать в ту квартиру, с такой красивой мебелью и стенами увешанными картинами. Но тут же она вспоминала взгляд Пашки и сердце её сжималось. Ей казалось, что если она уйдёт, они без неё пропадут.
Ночью ей снились какие-то ужастики, то она отбивала Пашку от каких-то мордоворотов, то рисовала на Арбате портреты, а эти самые мордовороты пробовали стрясти дань с неё.
Утром она еле вылезла из кровати, болела голова и чувствовала она себя совершенно разбитой.
Лука уже ушёл на работу, Пашки тоже не было на месте. Только Артём что-то жевал и смотрел в потолок.
- А где все? - спросила Инна.
- Лука и Пашка ушли на работу. Я сегодня дома. Мы с Пашей решили делить мою точку на двоих, она спокойная и денежная.
Инна вздохнула и начала собираться тоже, чтобы ещё один день потратить на раздачу листовок, и вполне возможно это будет последний день на этом месте.
Вечером Лука спросил:
- Подумала?
- Я не знаю, как быть. И вас бросать не хочется, и учиться хочу, - честно ответила Инна.
- Инн, - подал голос Павел. - Тебе надо идти, но ты знай, что всегда можешь сюда вернуться. Главное дорогу запомни.
У девушки от этих слов на глаза навернулись слёзы, она подошла к Пашке обняла его и прижала к себе.
- Вы мне роднее матери с отцом стали, - сквозь слёзы произнесла Инна.
Провожать поехали Пашка с Лукой, Артём остался дома. Он меньше всех переживал уход девушки, так как привык ни к кому вообще не привязываться. Он знал, что однажды его найдут, и сюда он уже не вернётся, и навряд ли ещё когда он встретится с Павлом и Лукой.
На Арбате, как всегда было многолюдно и шумно. Пашка держал Инну за руку и во все глаза разглядывал улицу.
Иосиф Моисеевич был на своём месте и сейчас рисовал портрет девушки с длинными волосами и в светлом воздушном платье. Инна, чтобы не мешать остановилась в сторонке и решила просто понаблюдать, как работает художник. Рядом другой мужчина рисовал тучного мужчину в стиле шаржа, и его портрет получался очень забавным, но действительно узнаваемым.
- Инн, Инн, - за руку девушку подёргал Пашка. - Твой старик закончил работать.
Инна повернулась. Да, действительно, девушка получила свой портрет и расплачивалась за работу.
- Вот чьи глаза я вчера видел на портрете, - Иосиф Моисеевич подошёл к девушке, которую заметил уже давно, но пока работал, не отвлекался.
- Здравствуйте, - поздоровались ребята не стройным хором.
А потом они опять пили чай в доме у художника и мило беседовали. Пашка с Лукой уже мысленно прощались с девушкой навсегда.
Первая ночь на новом месте была волнительной. Инна долго не могла уснуть, мальчишки не выходили у неё из головы. Провалилась в сон она далеко за полночь, и встала какая-то квёлая.
Утро выдалось дождливым, и Иосиф Моисеевич сообщил, что на сегодня, скорее всего, наметился выходной, так как по прогнозу такую погоду обещали на целый день.
- А Вы зимой тоже рисуете на улице? - поинтересовалась Инна за завтраком.
- Бывает, но гораздо реже. В мороз-то особо не порисуешь, даже пастель и карандаши не стремятся укладываться на бумагу. Да и собственно желающих мало в зимний период. Я чаще выставляю мольберт, и примеры, чтобы пригласить к себе и писать портрет у себя в студии.
- А Вы всегда рисовали на Арбате?
- Нет, я же ещё из Советского Союза, когда-то даже успел декоратором в театре поработать, но это было так давно, как будто в другой жизни, - глаза художника как-то неожиданно погрустнели, и он замолчал. Инна не смогла прервать возникшую паузу, ей показалось, что за грустью в глазах мужчины скрывается какая-то трагедия.
И она оказалась права. Рассматривая картины на стенах в доме, девушка приметила несколько в чёрных рамах, они казались очень старыми. Собственно это были самые старые полотна на стенах в квартире художника. Инна задержалась у картины, где в поле стояла молодая женщина, а рядом с ней мальчонка.
- Это моя семья, - раздался за спиной тихий голос Иосифа Моисеевича. - Была семья. Они погибли в 1976 году, так, что я не преувеличивал, когда говорил, что ты могла бы быть мне внучкой.
Инна, наученная жизнью в подвале с мальчишками без дома, не стала расспрашивать, как погибла молодая красивая женщина и этот черноволосый мальчуган. Она решила, что если Иосиф Моисеевич захочет, то сам всё расскажет. Она только теперь чаще задерживалась у портретов и смотрела на мальчишку, вот он улыбается своими карими глазами-бусинами, или на женщину, которая улыбалась просто волшебно.
Всего портретов жены и сына в доме художника нашлось семь, один, где сын с мамой, один, где они всей семьёй, и Инна была уверена, что это работа другого художника, так как заметила разный стиль. Три портрета жены и два сына по отдельности. Все портреты, кроме того где был запечатлён Иосиф Моисеевич, были в чёрных рамках.
- Вижу, на портреты смотришь? - заметил как-то за обедом художник.
Инна кивнула и опустила голову, ей стало неловко.
