Если честно, она немного раздражала меня бесконечной бессмысленной болтовней, и я старалась поменьше общаться с ней. Словно в насмешку хозяйка дома носила имя Мерт, что значит – любящая тишину. Зато, на ее фоне, вполне оценила сдержанность и молчаливую заботу Амины.
Мне не нужно было готовить, стирать, убирать. Мне не нужно было работать. Я не слишком понимала, куда и на что тратить время. Именно поэтому и взялась пристально рассматривать местное хозяйство и дом. Кстати, по местным меркам дом был вполне роскошен.
Прямоугольник, с огромной комнатой-залом при входе. Каменные колонны, роспись штукатуреных стен яркими красками, полы из плотно подогнанных каменных плит. Затем – очень длинный и узкий темноватый коридор, по девять дверей в каждую сторону. Там – спальни, ванная с небольшим бассейном, женские комнаты, где жила Мерт, хозяйственные комнаты и кладовые. Коридор заканчивался дверью, ведущей в сад.
В моей же комнате, кроме кровати и ларцов с благовониями и украшениями на специальных столиках, были еще две табуретки, деревянное кресло и окно. Окон, кстати, в доме было очень мало. Далеко не в каждой комнате. На мой взгляд выглядели они не слишком привычно. Это была очень узкая щель от потолка до пола, забранная искусно сплетенной из какой-то лозы решеткой. И плотный расшитый занавес, который в расправленном виде давал прекрасную картину – бегущие антилопы. В зимний сезон, когда часты песчаные бури и сильные ветра, окно плотно закрывали наружными деревянными ставнями.
Время приближалось к полудню, начиналась самая жара и я вернулась в свою комнату. Следующую за моей спальню занимала Амина. Она везде сопровождала меня молчаливой тенью,
я уже привыкла к ее ненавязчивому присутствию. Но, иногда, мне хотелось побыть одной.
-- Ступай к себе, Амина. Я хочу немного поспать.
Спать я не хотела и чем заняться – решительно не знала. Точнее, знала… Но боялась. Немного побродив по комнате и в который раз рассмотрев яркую роспись стен, я, все же, открыла самый длинный ларец, за которым специально ездил в город один из солдат Сефу и заказывал его по меркам, достала из кучи тряпья диск. Я, избави бог, не собиралась ничего с ним делать. Мне хватило и того пожара. Но стоит спокойно и внимательно рассмотреть его еще раз. Вдруг есть что-то еще? Рисунок или… Я даже не могла четко сформулировать для себя, что я ищу. Отдернула тяжелую штору, придвинула к окошку кресло и устроив на одном из столиков эту непонятную золотую линзу начала рассматривать.
Совершенно и абсолютно гладкое стекло. Внутри – золотой слой. Всё! Ну, штырь еще этот торчит…Прохладное даже при такой жаре стекло приятно на ощупь. Немного покрутив его, я встала с кресла, взяла диск за торчащий штырь и уперла его в пол. Центр диска оказался ниже уровня моих глаз. Снова села в кресло – так я смотрела ровно в центр диска. Некоторое время вглядывалась в искаженное отражение своего лица, потом меня отвлекла Баська. Немного «пободав» мою ногу, требуя чесаний и ласки, сообразила, что толку не добьешься и, тяжело подпрыгнув, взгромоздилась мне на колени. Я гладила горячую бархатную шкурку, почесывала за ушами и складочки на шее, а сама, почему-то, вдруг вспомнила ту поляну, на которой экспериментировала. Какой она была красивой до пожара. С плотной изумрудной растительностью, чуть влажной от вечерней росы и близости реки, мерцающей в лунном свете. Даже запах зелени и воды почувствовала, влажность эту…
Все это время я, машинально, продолжала смотреть в центр диска и не моргала, даже когда заметила там темную точку, стремительно растущую, тянущую меня к себе, тянущую меня в себя-а-а-а…
Краткий и безумный миг абсолютной тьмы...
Я сидела в кресле, на коленях у меня лениво потягивалась и мостилась Бася, золотой диск все так же был у меня в руке. Вот только кресло теперь стояло на той самой поляне. Под солнцем запах гари казался еще противнее, на фоне удивительно голубого неба четко вырисовывались черные остовы сожженных пальм, а горелая трава пачкала мои ноги…
Диск я не отбросила только потому, что окаменела от неожиданности.
На поляне я пробыла не меньше получаса. Пока успокоилась, пока собралась с духом и рискнула воспользоваться диском второй раз… Повезло, что в мою комнату никто не входил в это время. Но, я точно знала – Сефу и Имхотепу обязательно расскажу. Этот способ перемещения может оказаться очень полезен. Надо бы еще понять, смогут ли они так перемещаться. Меня смущало то, что и рисунок, выведший нас к ладьям, и паутину, перегородившую вход, видела только я одна.
Кстати, не слишком я понимала свое отношение к этим мужчинам. Но на уровне инстинктов верила я обоим – безоговорочно. Не было в этом никакой сексуальной подоплеки, совершенно. Просто появились у меня отец и брат. Да, не кровная родня. Но это люди, которые не бросили девчонку умирать под стрелами Джибейда. Рискнули не только своим состоянием и постами при фараоне – жизнь рискнули.
Ёжечки-божечки, неужели после всех лет травли у меня появилось некое подобие семьи?
И ведь я и раньше всё понимала, действительно понимала… Столько лет по психологам таскаться – и не то поймешь. Я ограничивала мать, не давала ей «догрызть» меня до конца, но и совсем порвать отношения так и не сумела. За меня это сделала её смерть и та самая молния. А ведь из своего мира я ушла уже не молоденькой наивной девочкой. Именно поэтому, всей душой желая семью, я, все же, стараюсь несколько дистанцироваться от них. Страшно еще раз стать зависимой, но, думаю, моя предшественница, настоящая царевна, доверяла им полностью. А мне просто больше и некому доверять. И такой раздрай в мыслях у меня частенько…
С момента моего тайного путешествия на поляну прошла почти неделя. Имхотепу я пока ничего не рассказывала, ждала, когда вернется Сефу. Легче один раз это выложить. Но Сефу вернется еще не скоро.
Поэтому я испугалась, когда к поместью подскакал отряд из десятка всадников. Пропыленные, уставшие и страшные.
Я в это время сидела на старом дереве инжира, спрятавшись в густой листве и наслаждаясь вкусом нежных плодов. Даже пальцы облизывала – так было вкусно. Это было самое старое и раскидистое дерево в саду. Заодно и самое высокое. Местные деревья, кроме пальм, отличались обидной низкорослостью. При изрядном обилии зелени лесов, как таковых, я еще не видела. А на дерево забралась потому, что надоело есть с тарелок и ваз и чинно прогуливаться по дому. Мне не хватало движения, работы, йоги. Все же дома, даже если не успевала в зал, я могла заниматься дома. Никаких особых высот я не достигла, но сидячая работа меня немного угнетала. Так что йога стала хорошим компромиссом между офисной работой и серьёзным спортом.
Пыль на дороге я увидела давно, но не придала значение и не насторожилась, пока за высоким забором из саманного кирпича не зашумели голоса. Вот тогда я и перепугалась. Двор охраняли всего трое солдат, еще шестеро отдыхали. А я, в данный момент – ценная добыча. Людей могут просто убить за сопротивление и нежелание выдать меня.
Я замерла в листве, стараясь не шуметь…
Из гостевого домика Имхотеп вышел ровно в ту секунду, когда солдаты охраны отворили широкие ворота и пропустили во двор спешившихся всадников.
Я забыла, как дышать…
Имхотеп и один из прибывших поклонились друг другу, потом, гораздо менее официально, обнялись, даже похлопали друг друга по плечам. Остальные солдаты стояли в стороне, никак не выражая отношения к происходящему. Прибежал Акила, приветствовал прибывших, в распахнутые ворота домашние рабы заводили запыленных коней и вели их на задний двор, к конюшне.
Я удивилась. Всегда считала, что египтяне не ездили верхом, только на колесницах. Пару раз за время путешествия я видела на берегах такие. Мне стало любопытно, кто приезжие, но спускаться я почему-то не торопилась. Просто еще не успокоилась. Раздавались громкие голоса, но слов было не разобрать – слишком далеко в сад я забралась. Потом я увидела Амину, идущую от дома по саду и зовущую меня:
-- Царевна! Царевна Инеткаус!
Следом за ней, шаг в шаг, с какой-то кошачьей грацией двигался один из приезжих. Не самый высокий, не самый широкоплечий, сухое, как у гимнаста, тело, смуглая кожа, очень резкие черты узкого лица. Простой черный парик ему даже шел. Единственное, что указывало на высокий статус – два широких золотых браслета. Скорее даже, не широкие браслеты, а защищающие запястья небольшие наручи. Мне показалось, что Амина не знает о своем спутнике. Когда она подошла ближе, я раздвинула ветви и сказала:
-- Не кричи, Амина, я слышу тебя.
Все это время я продолжала рассматривать мужчину. Чем-то он меня нервировал, сильно билось сердце и вспотели ладони. А еще – он смотрел мне прямо в глаза… Это вызывало, одновременно, и гнев, и странный трепет…
-- Ой, царевна! Да как же…
Амина явно была в шоке от того, что я залезла на дерево. А незнакомец улыбнулся так, что мне стало понятно – он давний знакомый царевны. И у него хорошая улыбка. И потрясающе красивый густой голос:
-- Царевна, позволь помочь тебе?
Амина вздрогнула и оглянулась.
-- Господин, я не слышала…
Я не представляла, кто это, и что именно ему можно позволить. Растерялась и весьма нелюбезно буркнула:
-- Я сама.
Он поклонился, прижав руку к сердцу, довольно низко, выпрямился с каменным лицом и остался стоять, как статуя, не шевелясь. Слезла я несколько неуклюже, порвала платье и немного оцарапала руку. Заохавшая Амина потянула меня в комнату – промыть ссадину и сменить одежду.
Уходя, я лопатками чувствовала тяжелый взгляд мужчины…
В комнате, с удовольствием умывшись прохладной водой и сменив платье я спросила Амину:
-- Кто этот человек?
Мой вопрос поверг ее в шок.
-- Госпожа! Неужели, вы и его забыли?
Похоже, Амина так и не поняла, что я ничего не знаю прошлой жизни.
-- Амина! Ты же знаешь, что я болела и потеряла память!
Очевидно, в моем голосе прорвались нотки раздражения. Амина упала на колени:
-- Госпожа, я не хотела тебя сердить! Но это же – Хасехем!
-- Амина, встань! Я просила тебя не падать на колени. И я не сержусь. Я действительно ничего не помню.
-- Я думала, госпожа, что ты уже здорова. Ты хорошо ешь и спишь, ты стала носить украшения… Прости, госпожа, я молилась и верила, что боги вернут тебе здоровье.
-- Амина, я здорова физически. Но память я отдала в обмен на новые знания в чертогах Ра. Память никогда не вернется ко мне. А вот ты можешь мне помочь, рассказав о прошлом.
-- О, госпожа… Как жаль… Это любимый военачальник твоего отца, Хасехем. Он славный и достойный воин. Ты…
-- Амина, договаривай уже.
-- Госпожа, раньше он тебе очень нравился. Ты говорила мне, что хотела бы стать его женой. Но ты боялась разгневать отца своей просьбой…
-- Амина, а я ему нравилась?
-- Госпожа, ты так прекрасна! Ты не можешь не нравится! За такое просто казнить нужно!
Я засмеялась.
-- Амина, я не буду за это казнить! Просто скажи мне, я нравилась ему?
-- Госпожа, только не гневайся!
-- Да говори уже!
-- Он… Он присылал тебе подарки, и ты их принимала, и была счастлива, и радовалась, как дитя. И однажды он прислал тебе дар через меня. Это было богатое ожерелье, с многоцветными эмалями, искусной работы…
-- И что дальше?
-- Только не гневайся, госпожа… Он просил передать, что в час легкой тени будет ждать тебя в саду твоего отца, у фонтана. И ты ходила туда. Одна ходила! Даже меня не взяла, только немого черного нубийца, что подарил тебе отец.
-- И что дальше?
-- Не знаю, госпожа. Ты не делилась со мной тайной. Но ты вернулась с улыбкой.
-- Спасибо, Амина. Скажи, чем сейчас будут заниматься гости?
-- О, сейчас все моются с дороги, а потом будет ужин и, я думаю, тебе нужно присутствовать на нем. Ты теперь – законная наследница трона фараонов. А на таких ужинах мужчины всегда говорят о важном! Но ты сейчас – самая главная!
Я ухмыльнулась про себя. Если хоть кто-то догадывался, как мало я знаю и понимаю!
-- Я поняла. Спасибо тебе.
Я несколько минут подумала и решила. Раз уж девушка была влюблена и, кажется, взаимно, то нужно поговорить до ужина с этим человеком. Возможно, он решил, что став наследницей трона царевна не сочла его достойным своего внимания? Обижать человека, за которым стоит армия – очень чревато в моем положении. Проще объяснить ему, что я ничего не помню. Заодно и присмотреться, что он из себя представляет. Царевна ли ему нужна была или просто ступенька к трону. Может быть, разговаривая с ним без свидетелей, я быстрее пойму это?
Я сидела в беседке и ждала.
-- Царевна?
Он возник на пороге так тихо. Я совершенно не слышала шагов. Оглядела почтительно склоненную фигуру.
-- Садись, Хасемхем, нам нужно поговорить.
Сел. Лицо каменное, в глаза не смотрит. Кажется, все же, обиделся.
-- Хасемхем, я хочу рассказать тебе кое-что.
-- Слушаю тебя, царевна.
-- Когда мы бежали от воинов Джибейда, многие были ранены. Солдаты, Сефу и я.
Вскинул на меня глаза. Внимательные, в короткой густой щетке ресниц, янтарно-карие.
-- Рана моя была опасна, Имхотеп уже не надеялся, что я выживу. Но Великий Ра сжалился надо мной. Когда я была уже на пороге, он забрал мою душу в свои чертоги и рана зарубцевалась за один день. Он дал мне необычные знания, Хасемхем, но забрал себе мою память. Понимаешь?
-- Не слишком хорошо, царевна. Что именно ты забыла?
-- Все, воин. Я забыла все. Я не помню ни одного лица из своей прошлой жизни. Я не узнала ни Амину, ни Имхотепа. Я не узнала и тебя. И моя память никогда не вернется ко мне.
Кажется, это его потрясло.
-- Ты…Царевна, ты не помнишь меня?!
-- Нет, Хасемхем, не помню. Я расспрашивала Амину и она сказала, что мы, ну, скажем так – нравились друг другу. Но я этого не помню. Просто я не хочу, чтобы ты думал, что став наследницей трона я отвернулась от тебя. Теперь ты знаешь, так что решай, что ты будешь делать. Станешь ли помогать мне или поможешь Джибейду.
-- Ты оскорбляешь мою преданность, царевна!
-- Нет, Хасем, я просто тебя не помню…
Пауза была длинной, а потом он взял мою руку и поцеловал пальцы.
-- Раньше ты всегда называла меня Хасем…
-- Если ты позволишь, воин, я и дальше буду называть тебя так. Но не в знак моей любви к тебе, об этом я ничего не помню. А в знак того, что я доверяю тебе…
Дальнейшее произошло почти мгновенно. Сладко потянувшись на солнечных ступеньках беседки вошла Бася, а воин вскочил и одним движением оказался между мной и кошкой.
-- Что за исчадие Анубиса… Прочь!
И он замахнулся на Баську каким-то кривым железом со своего пояса. Я даже не заметила, когда он выхватил этот меч… Единственное, что я успевала – это схватить его за руку…
-- Стой! Это – приказ!
Не сводя взгляда с растянувшейся в тени, на теплых плитах беседки, Баси, он, даже не повернувшись ко мне лицом, очень напряженно спросил:
-- Что это, царевна?!
Меч при этом опускать он и не подумал. А я так и висела на его руке, привстав на цыпочки…
-- Не обижай её, Хасем. Это дар Великого Ра!
-- Ты уверена, царевна, что он не опасен? Этот зверь больше похож на дар Анубиса…
Я отпустила его и засмеялась:
-- Клянусь тебе, Хасем, что она не опасна, если не нападать на нее. Но если обидишь – она может…
Он резко повернулся ко мне и, глядя в глаза, спросил:
Мне не нужно было готовить, стирать, убирать. Мне не нужно было работать. Я не слишком понимала, куда и на что тратить время. Именно поэтому и взялась пристально рассматривать местное хозяйство и дом. Кстати, по местным меркам дом был вполне роскошен.
Прямоугольник, с огромной комнатой-залом при входе. Каменные колонны, роспись штукатуреных стен яркими красками, полы из плотно подогнанных каменных плит. Затем – очень длинный и узкий темноватый коридор, по девять дверей в каждую сторону. Там – спальни, ванная с небольшим бассейном, женские комнаты, где жила Мерт, хозяйственные комнаты и кладовые. Коридор заканчивался дверью, ведущей в сад.
В моей же комнате, кроме кровати и ларцов с благовониями и украшениями на специальных столиках, были еще две табуретки, деревянное кресло и окно. Окон, кстати, в доме было очень мало. Далеко не в каждой комнате. На мой взгляд выглядели они не слишком привычно. Это была очень узкая щель от потолка до пола, забранная искусно сплетенной из какой-то лозы решеткой. И плотный расшитый занавес, который в расправленном виде давал прекрасную картину – бегущие антилопы. В зимний сезон, когда часты песчаные бури и сильные ветра, окно плотно закрывали наружными деревянными ставнями.
Время приближалось к полудню, начиналась самая жара и я вернулась в свою комнату. Следующую за моей спальню занимала Амина. Она везде сопровождала меня молчаливой тенью,
я уже привыкла к ее ненавязчивому присутствию. Но, иногда, мне хотелось побыть одной.
-- Ступай к себе, Амина. Я хочу немного поспать.
Спать я не хотела и чем заняться – решительно не знала. Точнее, знала… Но боялась. Немного побродив по комнате и в который раз рассмотрев яркую роспись стен, я, все же, открыла самый длинный ларец, за которым специально ездил в город один из солдат Сефу и заказывал его по меркам, достала из кучи тряпья диск. Я, избави бог, не собиралась ничего с ним делать. Мне хватило и того пожара. Но стоит спокойно и внимательно рассмотреть его еще раз. Вдруг есть что-то еще? Рисунок или… Я даже не могла четко сформулировать для себя, что я ищу. Отдернула тяжелую штору, придвинула к окошку кресло и устроив на одном из столиков эту непонятную золотую линзу начала рассматривать.
Совершенно и абсолютно гладкое стекло. Внутри – золотой слой. Всё! Ну, штырь еще этот торчит…Прохладное даже при такой жаре стекло приятно на ощупь. Немного покрутив его, я встала с кресла, взяла диск за торчащий штырь и уперла его в пол. Центр диска оказался ниже уровня моих глаз. Снова села в кресло – так я смотрела ровно в центр диска. Некоторое время вглядывалась в искаженное отражение своего лица, потом меня отвлекла Баська. Немного «пободав» мою ногу, требуя чесаний и ласки, сообразила, что толку не добьешься и, тяжело подпрыгнув, взгромоздилась мне на колени. Я гладила горячую бархатную шкурку, почесывала за ушами и складочки на шее, а сама, почему-то, вдруг вспомнила ту поляну, на которой экспериментировала. Какой она была красивой до пожара. С плотной изумрудной растительностью, чуть влажной от вечерней росы и близости реки, мерцающей в лунном свете. Даже запах зелени и воды почувствовала, влажность эту…
Все это время я, машинально, продолжала смотреть в центр диска и не моргала, даже когда заметила там темную точку, стремительно растущую, тянущую меня к себе, тянущую меня в себя-а-а-а…
Краткий и безумный миг абсолютной тьмы...
Я сидела в кресле, на коленях у меня лениво потягивалась и мостилась Бася, золотой диск все так же был у меня в руке. Вот только кресло теперь стояло на той самой поляне. Под солнцем запах гари казался еще противнее, на фоне удивительно голубого неба четко вырисовывались черные остовы сожженных пальм, а горелая трава пачкала мои ноги…
Диск я не отбросила только потому, что окаменела от неожиданности.
Глава 16
На поляне я пробыла не меньше получаса. Пока успокоилась, пока собралась с духом и рискнула воспользоваться диском второй раз… Повезло, что в мою комнату никто не входил в это время. Но, я точно знала – Сефу и Имхотепу обязательно расскажу. Этот способ перемещения может оказаться очень полезен. Надо бы еще понять, смогут ли они так перемещаться. Меня смущало то, что и рисунок, выведший нас к ладьям, и паутину, перегородившую вход, видела только я одна.
Кстати, не слишком я понимала свое отношение к этим мужчинам. Но на уровне инстинктов верила я обоим – безоговорочно. Не было в этом никакой сексуальной подоплеки, совершенно. Просто появились у меня отец и брат. Да, не кровная родня. Но это люди, которые не бросили девчонку умирать под стрелами Джибейда. Рискнули не только своим состоянием и постами при фараоне – жизнь рискнули.
Ёжечки-божечки, неужели после всех лет травли у меня появилось некое подобие семьи?
И ведь я и раньше всё понимала, действительно понимала… Столько лет по психологам таскаться – и не то поймешь. Я ограничивала мать, не давала ей «догрызть» меня до конца, но и совсем порвать отношения так и не сумела. За меня это сделала её смерть и та самая молния. А ведь из своего мира я ушла уже не молоденькой наивной девочкой. Именно поэтому, всей душой желая семью, я, все же, стараюсь несколько дистанцироваться от них. Страшно еще раз стать зависимой, но, думаю, моя предшественница, настоящая царевна, доверяла им полностью. А мне просто больше и некому доверять. И такой раздрай в мыслях у меня частенько…
С момента моего тайного путешествия на поляну прошла почти неделя. Имхотепу я пока ничего не рассказывала, ждала, когда вернется Сефу. Легче один раз это выложить. Но Сефу вернется еще не скоро.
Поэтому я испугалась, когда к поместью подскакал отряд из десятка всадников. Пропыленные, уставшие и страшные.
Я в это время сидела на старом дереве инжира, спрятавшись в густой листве и наслаждаясь вкусом нежных плодов. Даже пальцы облизывала – так было вкусно. Это было самое старое и раскидистое дерево в саду. Заодно и самое высокое. Местные деревья, кроме пальм, отличались обидной низкорослостью. При изрядном обилии зелени лесов, как таковых, я еще не видела. А на дерево забралась потому, что надоело есть с тарелок и ваз и чинно прогуливаться по дому. Мне не хватало движения, работы, йоги. Все же дома, даже если не успевала в зал, я могла заниматься дома. Никаких особых высот я не достигла, но сидячая работа меня немного угнетала. Так что йога стала хорошим компромиссом между офисной работой и серьёзным спортом.
Пыль на дороге я увидела давно, но не придала значение и не насторожилась, пока за высоким забором из саманного кирпича не зашумели голоса. Вот тогда я и перепугалась. Двор охраняли всего трое солдат, еще шестеро отдыхали. А я, в данный момент – ценная добыча. Людей могут просто убить за сопротивление и нежелание выдать меня.
Я замерла в листве, стараясь не шуметь…
Из гостевого домика Имхотеп вышел ровно в ту секунду, когда солдаты охраны отворили широкие ворота и пропустили во двор спешившихся всадников.
Я забыла, как дышать…
Имхотеп и один из прибывших поклонились друг другу, потом, гораздо менее официально, обнялись, даже похлопали друг друга по плечам. Остальные солдаты стояли в стороне, никак не выражая отношения к происходящему. Прибежал Акила, приветствовал прибывших, в распахнутые ворота домашние рабы заводили запыленных коней и вели их на задний двор, к конюшне.
Я удивилась. Всегда считала, что египтяне не ездили верхом, только на колесницах. Пару раз за время путешествия я видела на берегах такие. Мне стало любопытно, кто приезжие, но спускаться я почему-то не торопилась. Просто еще не успокоилась. Раздавались громкие голоса, но слов было не разобрать – слишком далеко в сад я забралась. Потом я увидела Амину, идущую от дома по саду и зовущую меня:
-- Царевна! Царевна Инеткаус!
Следом за ней, шаг в шаг, с какой-то кошачьей грацией двигался один из приезжих. Не самый высокий, не самый широкоплечий, сухое, как у гимнаста, тело, смуглая кожа, очень резкие черты узкого лица. Простой черный парик ему даже шел. Единственное, что указывало на высокий статус – два широких золотых браслета. Скорее даже, не широкие браслеты, а защищающие запястья небольшие наручи. Мне показалось, что Амина не знает о своем спутнике. Когда она подошла ближе, я раздвинула ветви и сказала:
-- Не кричи, Амина, я слышу тебя.
Все это время я продолжала рассматривать мужчину. Чем-то он меня нервировал, сильно билось сердце и вспотели ладони. А еще – он смотрел мне прямо в глаза… Это вызывало, одновременно, и гнев, и странный трепет…
-- Ой, царевна! Да как же…
Амина явно была в шоке от того, что я залезла на дерево. А незнакомец улыбнулся так, что мне стало понятно – он давний знакомый царевны. И у него хорошая улыбка. И потрясающе красивый густой голос:
-- Царевна, позволь помочь тебе?
Амина вздрогнула и оглянулась.
-- Господин, я не слышала…
Я не представляла, кто это, и что именно ему можно позволить. Растерялась и весьма нелюбезно буркнула:
-- Я сама.
Он поклонился, прижав руку к сердцу, довольно низко, выпрямился с каменным лицом и остался стоять, как статуя, не шевелясь. Слезла я несколько неуклюже, порвала платье и немного оцарапала руку. Заохавшая Амина потянула меня в комнату – промыть ссадину и сменить одежду.
Уходя, я лопатками чувствовала тяжелый взгляд мужчины…
В комнате, с удовольствием умывшись прохладной водой и сменив платье я спросила Амину:
-- Кто этот человек?
Мой вопрос поверг ее в шок.
-- Госпожа! Неужели, вы и его забыли?
Похоже, Амина так и не поняла, что я ничего не знаю прошлой жизни.
-- Амина! Ты же знаешь, что я болела и потеряла память!
Очевидно, в моем голосе прорвались нотки раздражения. Амина упала на колени:
-- Госпожа, я не хотела тебя сердить! Но это же – Хасехем!
-- Амина, встань! Я просила тебя не падать на колени. И я не сержусь. Я действительно ничего не помню.
-- Я думала, госпожа, что ты уже здорова. Ты хорошо ешь и спишь, ты стала носить украшения… Прости, госпожа, я молилась и верила, что боги вернут тебе здоровье.
-- Амина, я здорова физически. Но память я отдала в обмен на новые знания в чертогах Ра. Память никогда не вернется ко мне. А вот ты можешь мне помочь, рассказав о прошлом.
-- О, госпожа… Как жаль… Это любимый военачальник твоего отца, Хасехем. Он славный и достойный воин. Ты…
-- Амина, договаривай уже.
-- Госпожа, раньше он тебе очень нравился. Ты говорила мне, что хотела бы стать его женой. Но ты боялась разгневать отца своей просьбой…
-- Амина, а я ему нравилась?
-- Госпожа, ты так прекрасна! Ты не можешь не нравится! За такое просто казнить нужно!
Я засмеялась.
-- Амина, я не буду за это казнить! Просто скажи мне, я нравилась ему?
-- Госпожа, только не гневайся!
-- Да говори уже!
-- Он… Он присылал тебе подарки, и ты их принимала, и была счастлива, и радовалась, как дитя. И однажды он прислал тебе дар через меня. Это было богатое ожерелье, с многоцветными эмалями, искусной работы…
-- И что дальше?
-- Только не гневайся, госпожа… Он просил передать, что в час легкой тени будет ждать тебя в саду твоего отца, у фонтана. И ты ходила туда. Одна ходила! Даже меня не взяла, только немого черного нубийца, что подарил тебе отец.
-- И что дальше?
-- Не знаю, госпожа. Ты не делилась со мной тайной. Но ты вернулась с улыбкой.
-- Спасибо, Амина. Скажи, чем сейчас будут заниматься гости?
-- О, сейчас все моются с дороги, а потом будет ужин и, я думаю, тебе нужно присутствовать на нем. Ты теперь – законная наследница трона фараонов. А на таких ужинах мужчины всегда говорят о важном! Но ты сейчас – самая главная!
Я ухмыльнулась про себя. Если хоть кто-то догадывался, как мало я знаю и понимаю!
-- Я поняла. Спасибо тебе.
Я несколько минут подумала и решила. Раз уж девушка была влюблена и, кажется, взаимно, то нужно поговорить до ужина с этим человеком. Возможно, он решил, что став наследницей трона царевна не сочла его достойным своего внимания? Обижать человека, за которым стоит армия – очень чревато в моем положении. Проще объяснить ему, что я ничего не помню. Заодно и присмотреться, что он из себя представляет. Царевна ли ему нужна была или просто ступенька к трону. Может быть, разговаривая с ним без свидетелей, я быстрее пойму это?
Глава 17
Я сидела в беседке и ждала.
-- Царевна?
Он возник на пороге так тихо. Я совершенно не слышала шагов. Оглядела почтительно склоненную фигуру.
-- Садись, Хасемхем, нам нужно поговорить.
Сел. Лицо каменное, в глаза не смотрит. Кажется, все же, обиделся.
-- Хасемхем, я хочу рассказать тебе кое-что.
-- Слушаю тебя, царевна.
-- Когда мы бежали от воинов Джибейда, многие были ранены. Солдаты, Сефу и я.
Вскинул на меня глаза. Внимательные, в короткой густой щетке ресниц, янтарно-карие.
-- Рана моя была опасна, Имхотеп уже не надеялся, что я выживу. Но Великий Ра сжалился надо мной. Когда я была уже на пороге, он забрал мою душу в свои чертоги и рана зарубцевалась за один день. Он дал мне необычные знания, Хасемхем, но забрал себе мою память. Понимаешь?
-- Не слишком хорошо, царевна. Что именно ты забыла?
-- Все, воин. Я забыла все. Я не помню ни одного лица из своей прошлой жизни. Я не узнала ни Амину, ни Имхотепа. Я не узнала и тебя. И моя память никогда не вернется ко мне.
Кажется, это его потрясло.
-- Ты…Царевна, ты не помнишь меня?!
-- Нет, Хасемхем, не помню. Я расспрашивала Амину и она сказала, что мы, ну, скажем так – нравились друг другу. Но я этого не помню. Просто я не хочу, чтобы ты думал, что став наследницей трона я отвернулась от тебя. Теперь ты знаешь, так что решай, что ты будешь делать. Станешь ли помогать мне или поможешь Джибейду.
-- Ты оскорбляешь мою преданность, царевна!
-- Нет, Хасем, я просто тебя не помню…
Пауза была длинной, а потом он взял мою руку и поцеловал пальцы.
-- Раньше ты всегда называла меня Хасем…
-- Если ты позволишь, воин, я и дальше буду называть тебя так. Но не в знак моей любви к тебе, об этом я ничего не помню. А в знак того, что я доверяю тебе…
Дальнейшее произошло почти мгновенно. Сладко потянувшись на солнечных ступеньках беседки вошла Бася, а воин вскочил и одним движением оказался между мной и кошкой.
-- Что за исчадие Анубиса… Прочь!
И он замахнулся на Баську каким-то кривым железом со своего пояса. Я даже не заметила, когда он выхватил этот меч… Единственное, что я успевала – это схватить его за руку…
-- Стой! Это – приказ!
Не сводя взгляда с растянувшейся в тени, на теплых плитах беседки, Баси, он, даже не повернувшись ко мне лицом, очень напряженно спросил:
-- Что это, царевна?!
Меч при этом опускать он и не подумал. А я так и висела на его руке, привстав на цыпочки…
-- Не обижай её, Хасем. Это дар Великого Ра!
-- Ты уверена, царевна, что он не опасен? Этот зверь больше похож на дар Анубиса…
Я отпустила его и засмеялась:
-- Клянусь тебе, Хасем, что она не опасна, если не нападать на нее. Но если обидишь – она может…
Он резко повернулся ко мне и, глядя в глаза, спросил:
