Или именно вчера окончательно ему голову повредили, раз он такую ересь несет?
– Подержи-ка, – перестав хлопать впустую глазами, Мила протянула тяжелый, вообще-то, тазик с пластами мяса мужчине.
Он автоматически принял. А рука девушки уже взлетела, влепила ему смачную звонкую пощечину.
Для симметрии на здоровой стороне лица. Хотя нет, даже не думала, оно само как-то.
Позади ухнул кто-то из мальчишек.
– Хе, слабо, над было сильнее, – добавил еще кто-то.
– Знаешь, в чем твоя ошибка? – подаваясь вперед, чуть ли не нос к носу с застывшим мужиком, зло прошипела Мила. – В том, что ты судишь других по себе! Или по своему братцу, который готов заскочить на любое, что в юбке! Вот интересно, а если бы на твоих глазах оскорбляли девушку, скажем, твою хорошо знакомую соседку, ты бы за нее разве не вступился?
Мужчина, что так и замер с тазом сырого мяса в руках, моргнул, но сведенную челюсть не разомкнул, выступившие желваки были видны хорошо даже через отросшую темную щетину.
– Хотя нет, не отвечай. Не хочу знать. Потому что и без тебя чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся нелюди! – процедила опять Мила. Выдохнула, но это не помогло успокоиться. – По крайней мере, они вначале принюхиваются, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость в лицо соплеменнику.
Мужчина тоже шумно выдохнул, будто только отмирая, но Мила уже развернулась и, сжав кулаки, быстро зашагала в сторону кухонной двери. Чтобы не было соблазна еще этому гаду влепить. Ну надо же! Он посчитал, что она тут со всеми переспала, получается?!
У двери остановилась, обернулась.
Мужчина так и стоял с тазом в руках и смотрел на нее.
– Урз, мясо на кухню отнеси. Я его позже сама приготовлю. А этого человека...
– Побить? Можно? – тут же оживились ребята, хотя у них в руках тоже ноша, но один тазик на землю уже бросили.
– Нет, – орчата слаженно и возмущенно взвыли. – Этого и любых других людей ко мне больше не подпускать без отдельного на то моего разрешения. Иногда мне даже стыдно, что я тоже человек, – последнее она добавила, глядя в застывшее лицо наемника.
Развернулась и скрылась в полутемном коридоре.
Как же эти новенькие ее допекли, не успев заявиться! Настолько ее не раздражали ни интриги дракона, ни азартная одержимость волков, даже когда они спорили на нее, совершенно не скрываясь. Но посчитать, что она со всеми вокруг переспала только потому, что за нее заступились?! Или что она уступит назойливому тупому флирту от мало-мальски симпатичного мужика с хорошо подвешенным языком? Лучше бы подвесили ему кое-что другое, и ремнями бы перетянули потуже. Чтобы отсохло.
Какими же идиотами надо быть!
И как обидно! Неужели здесь все люди такие? Или такие порядки, что если у девушки хорошие отношения с нелюдьми, то... вот так о ней будут все думать?!
– Сопли вытри, – раздалось внезапно в сумраке того закутка служебного прохода, куда свернула Мила, чтобы пережить эмоциональную бурю вдали от чужих глаз.
– Ч-что?
Душара ходит так бесшумно. Только до слез еще дело не дошло и нет у нее никаких...
– Ты сильная. Поэтому они и бросают тебе вызов, – продолжила хозяйка. – Думают, если победят, то сами станут сильнее. Глупые, – фыркнула.
– А мне что делать? Ничего, лишь бы никто ко мне не приставал? – сказала Мила и сама поняла, какую глупость ляпнула. – То есть я хочу заниматься делом, а не отбиваться постоянно. Но и дурочку разыгрывать из себя не хочу, лишь бы не раздражать всех этих самцов своим существованием. И что мне делать?
Но вместо ответа Душара просто похлопала ее по плечу широкой ладонью, от тяжести которой чуть ноги у человечки не подкосились. И ушла, также беззвучно растворившись в темноте коридора.
Мила вздохнула.
Кажется, сегодня шашлыка не будет.
Будут отбивные! Или... о, да, фарш! Потому что ей надо выплеснуть всю свою ярость на что-то более толковое, чем... действительно, размазывать сопли. Не будет она расстраиваться и рыдать из-за каких-то придурков! Пойдет и порубит много-много тара-тыра!
И сделает какую-нибудь вкусняшку! Новую!
И надо вернуть традицию вечерних рассказов.
А еще найти место, где повесить яркую мишень для игры в дартс, и придумать, как завлечь оборотней этой новинкой.
Может, для них сделать мишень побольше, для метания ножей? Только ее тоже ярко раскрасить нужно. Потому что они же "Вкусно и ярко". Будет еще и весело. Да, вот так и надо рекламировать свои таверны: Вкусно, ярко и весело!
А всякие придурки... их везде хватает. Может, она еще найдет нормального человека?
Да и, в конце концов, она на самом деле пока замуж не торопится. У нее еще полно времени для поиска личного счастья.
В тот день Мила приготовила новинки, уйдя с головой в очередные эксперименты с блюдами.
Так что вечером для рассказчиков-оборотней были мясные ватрушки. Надо же было использовать фарш, который девушка тогда нарубила от души? А готовятся такие "ватрушки" просто: из мелко рубленного "красного" мяса, приготовленного как на котлеты, сделала "гнезда" на противне. Сверху положила "шарики" из "белого" птичьего мяса. Поскольку здесь курицы были на свободном выпасе, жилистые, то разбавила куриный фарш сметаной, тертым сыром и мелконарезанной зеленью. Чтобы было нежно, красиво и вкусно. И запекла до готовности.
Конечно, мясную новинку мужчины встретили с радостью. А когда узнали ее название "Рубилово по-столичному", то долго смеялись, оглядываясь на людей из столицы.
Выпечке нужно было настояться, так что ее презентовали только следующим днем. Ох и заморочилась же с ней Мила! И уже решила, что такое блюдо будет в их "особом" меню, которое будут готовить только по особым случаям или для важных заказов.
Когда следующим вечером в зал таверны вынесли уже нарезанный на прямоугольные порции торт, все присутствующие смолкли.
– А это как называется? – спросил кто-то из оборотней, тщательно принюхиваясь. Да они все тянули носами.
– Десерт "Яркая девочка", – не удержав улыбку, ответила Мила.
Да, это дерзость и какая! Но раз уж о ней все рано говорят разное, раз она не собирается сдерживать свои деловые порывы, лишь бы быть "серой мышкой" – да и не получится у нее быть незаметной, то пойдет от обратного.
Да, она необычная на местный взгляд. Слишком привлекательна? Так почему бы не воспользоваться случаем и не сделать такой же необычный, яркий десерт?
То, что торт намекает именно на нее, будут знать только посвященные. Зато слух о столь удивительной новинке точно должен пойти в народ, чтобы поработать рекламой для их сети таверн "Вкусно и ярко".
Разноцветные бисквитные коржи, которые выпекали по отдельности – пару оттенков желтого, один из этих коржей с лимонным вкусом, пару оттенков красного, зеленый с тонкой мятной ноткой, кофейный бледно-коричневый, с нежной молочной пропиткой, хотя часть порций Мила сделала с легкой алкогольной пропиткой, в середине еще слой засахаренных орехов. Потому что за нежностью сочного бисквита в "девочке" прячется пусть сладкий, но "твердый орешек", об который некоторые могут себе зубы сломать – символически, конечно. Наверху каждого порционного прямоугольничка на белоснежном креме лежали свежие яркие ягоды.
Все порции новинки раскупили влет, хотя противни для выпечки коржей были большими, а Мила приготовила двойную порцию, чтобы поэкспериментировать и с пропитками, и с кремами.
– Этот десерт из рецептов по договору? – поинтересовался от своего стола Вернер, задумчиво ковыряя коржи вилкой.
– Нет, это блюдо особенное, не для всех. И в типовой договор франшизы не входит, – ответила Мила, искоса глядя при этом на его брата Айварса.
Тот сидел хмурый, глядел исподлобья на нее злым волком – да простят ее оборотни за такое сравнение, будто понял намек. И от десерта отказался. Зато младшенький из них, Гернад, набрал себе порции три, требуя именно с алкогольной пропиткой.
Мила сделала вывод из общения с людьми и поменяла свое поведение. Сделала переговоры более официальными. В кабинете теперь собирала всех. Даже Гракгаша пришлось отвлекать от дел, но он ведь тоже партнер, пусть участвует, его суровая физиономия жизненно необходима для результата! И от Вернера потребовала, чтобы все братья при общении присутствовали. Правда, не стала озвучивать, что это единственная у нее надежда, что и сам Вернер будет более серьезным, и если не до него, то хоть до какого-нибудь из сыновей Гурмона дойдут ее теории.
И сработало – переговоры с отпрысками Дугиана пошли более продуктивно! Средненький перестал играть роль неугомонного Дон Жуана. Да что там – даже младший из сыновей, Гернад, прислушивался, забывался, что он здесь только для массовки, и встревал со своими вопросами, некоторые из которых были вполне толковые. А старшенький Айварс – или он не старшенький, а всего лишь самый небритый? – все время стойко молчал. Но если в начале совещания показательно недовольно сопел, то к концу как-то задумчиво. Зыркал из-под сведенных бровей, но молчал. И правильно, не его это – делиться мыслями с порядочными людьми.
Через пару дней к ним нагрянул Моррокей. Молодой и красивый дракон из "желтых". Зашел в кабинет во время как раз очередного совещания, без стука, как к себе домой. Оглядел с высоты своего положения собравшихся.
Первыми подскочили мужчины, а затем и Мила тоже поднялась, вспомнив, что в драконьей империи всех первородных нужно почтительно приветствовать. Хотя за то время в Дарлетхе они с Морреем, с которым все же наладили относительно понятные отношения, избавились от лишнего официоза.
– Твои бумаги, – на большой стол звучно плюхнулся толстый пакет. – А это кто? – следом спросил дракон, золотистым, чуть искрящим взглядом пересчитывая людей, особенно задерживаясь на старшем, самом высоком из братьев.
– Это... следующие наши франчайзи, – отчиталась девушка. – Для них договор я уже составила, но буду благодарна, если вы, Ваша милость, проверите мои последние правки.
В договор для людей она внесла гораздо больше ограничений и штрафов.
Моррокей с сомнением оглядел младшего и среднего из братьев, и не отводя от них взгляда, вновь выдал:
– Тебе нравятся идти по сложному пути, Мила? Не думал я, что можно было найти кого-то хуже оргов. Но нет, ты для своей шизы находишь. Каждый раз все более... м-м, забавные... решения.
Грагаш, все это время будто бы спавший с открытыми глазами, моргнул и глянул на дракона, который уже по-хозяйски усаживался за стол на стуле девушки. Айварс тоже засопел недовольно. Или он уже надумал себе, что она и с драконом переспала, раз тот к ней по сокращенному имени обращается? Нет, она не хочет знать.
– Для франшизы, – настойчиво поправила своего не то "законника", не то "жениха" Мила.
Раньше она уже объясняла дракону откуда такое странное слово. Но ему понравился краткий вариант, как орчата выговаривали. А когда узнал, что означает "шиза" на родном языке иномирянки, посмеялся и теперь именно так ее частенько передразнивал.
Велев одному из орчат принести для нее другой табурет, Мила вновь обернулась к Моррею.
– Зато следующая таверна будет в столице. Или даже две таверны.
Вернер, который все еще стоял, поскольку первородный не соизволил дать своего разрешения людишкам, с удивлением покосился на нее. Неужели не знал, что у его папочки денег хватит на два заведения?
– В Дриштардайне? – изогнулась идеальная бровь дракона.
– Нет, в Виншадоре, – поправила Мила, сама подвигая принесенный табурет, как ей удобно, и усаживаясь.
До столицы аж целой империи они пока не доросли, пока только в столице герцогства откроется их точка.
– Всего-то, – снисходительно фыркнул Моррей, затем перевел взгляд на саму девушку. – И о какой сладкой девочке все говорят?
О, неужели слухи расходятся так быстро? Интересно, эта новость застала дракона в Дарлетхе или здесь успел узнать?
– "Яркая девочка", – опять поправила его Мила. – Это новый десерт.
– Хм, и почему он... эта девочка еще не у меня? – желтые глаза полыхнули ярче.
Мда, теперь ее "путь" точно будет сложнее.
В Дарлетхе дракон тоже испытывал ее терпение, подначивая по-всякому, изгаляясь со своим высокомерным, первородным чувством "юмора". Но там было проще – из свидетелей только орги, которым наплевать как на тонкости взаимоотношений, так и на других разумных в принципе. И, можно сказать, "свои" волки, приставленные к ней черным драконом, которым нравилось, что она ответно подначивает желтого. Поэтому там Мила позволяла себе отвечать лорду той же монетой.
Вроде ему даже нравилось подобное развлечение, поскольку он ее не осаживал, а вновь и вновь задевал, находя новые слабые места человечки.
Но здесь, когда зрителями становятся люди, причем посторонние? И да, Мила считала нового партнера посторонним, держала с его семейкой дистанцию.
Теперь, если она будет слишком уж огрызаться первородному, то это может повредить его авторитету, чего Моррокей, конечно же, не допустит. И не простит.
Если она будет молча сносить... нет, она не сможет. Поэтому придется теперь еще более изворотливо выкручиваться из-под лап дракона.
– Потому что это особое блюдо? И получить его не так просто? – осторожными встречными вопросами попыталась она направить разговор в нужное русло.
А сама спешно прикидывала, есть ли сейчас на леднике еще порции? Торт вызвал большой интерес у посетителей, так что готовили его каждый день, набивая руку, все еще перебирая цвета и состав. Да и на самом деле приготовить торт было непросто, слишком много мороки.
– Хочешь. Сказать. Что даже. Мне. Не просто заполучить эту девочку? – развернувшись к ней всем корпусом, протянул мужчина, поблескивая желтыми глазищами.
И вот же гад – намеренно использует это слово столь двояко. Но в этом и ее вина, не надо было придумывать название блюда на взводе.
– Ну что вы, Ваша милость. За вашу неоценимую помощь с документами я буду готовить вам этот десерт хоть каждый день.
– И только? Я получу только десерт? – Моррокей демонстративно приподнял бровь, а у самого еще уголки губ подрагивают.
Вот же змеюка! Специально драконит людишек, опять подначивая ее скользкими шуточками и стараясь прощупать новеньких. И то, что он на них даже не смотрит, неважно, чешуйчатые точно все подмечают. А сыновья Гурмона будто действительно никогда дел с драконами не имели, будто не догадываются, что их втягивают в чужую игру. Вон как Айварс скрипит зубами и сопит, будто раненый бык на корриде. Вернер внимательно разглядывает их обоих с драконом, точно надумав себе что-то лишнее. Ну а Гернад, приоткрыв рот, просто таращится на первородного, словно впервые так близко видит.
– Ну почему же только десерт. Ужином вас тоже покормим, лорд Качевайн.
– Ты это слышишь, Гракгаш? Кто распоряжается теперь в твоей таверне? Человечка, а не ты? – обратился драконище вроде к хозяину, но глаз от Милы не отводит.
Гад! Тип "Чешуйчатый", класс "Желтый", отряд "Интриганистый".
Хорошо, что Гракгаш уже к драконам привыкший: он проигнорировал намеки первородного, попытку втянуть его в игру чужака. Орги все так – если не видят смысла в драке, то игнорируют тех, кто им мешает. Встал и молча вышел из кабинета. И она его понимает – столько времени терять, лишь присутствуя статистом, любому надоест.
– То есть можем и не кормить? – вроде бы спросила в ответ девушка, но с намеком.
– Подержи-ка, – перестав хлопать впустую глазами, Мила протянула тяжелый, вообще-то, тазик с пластами мяса мужчине.
Он автоматически принял. А рука девушки уже взлетела, влепила ему смачную звонкую пощечину.
Для симметрии на здоровой стороне лица. Хотя нет, даже не думала, оно само как-то.
Позади ухнул кто-то из мальчишек.
– Хе, слабо, над было сильнее, – добавил еще кто-то.
– Знаешь, в чем твоя ошибка? – подаваясь вперед, чуть ли не нос к носу с застывшим мужиком, зло прошипела Мила. – В том, что ты судишь других по себе! Или по своему братцу, который готов заскочить на любое, что в юбке! Вот интересно, а если бы на твоих глазах оскорбляли девушку, скажем, твою хорошо знакомую соседку, ты бы за нее разве не вступился?
Мужчина, что так и замер с тазом сырого мяса в руках, моргнул, но сведенную челюсть не разомкнул, выступившие желваки были видны хорошо даже через отросшую темную щетину.
– Хотя нет, не отвечай. Не хочу знать. Потому что и без тебя чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся нелюди! – процедила опять Мила. Выдохнула, но это не помогло успокоиться. – По крайней мере, они вначале принюхиваются, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость в лицо соплеменнику.
Мужчина тоже шумно выдохнул, будто только отмирая, но Мила уже развернулась и, сжав кулаки, быстро зашагала в сторону кухонной двери. Чтобы не было соблазна еще этому гаду влепить. Ну надо же! Он посчитал, что она тут со всеми переспала, получается?!
У двери остановилась, обернулась.
Мужчина так и стоял с тазом в руках и смотрел на нее.
– Урз, мясо на кухню отнеси. Я его позже сама приготовлю. А этого человека...
– Побить? Можно? – тут же оживились ребята, хотя у них в руках тоже ноша, но один тазик на землю уже бросили.
– Нет, – орчата слаженно и возмущенно взвыли. – Этого и любых других людей ко мне больше не подпускать без отдельного на то моего разрешения. Иногда мне даже стыдно, что я тоже человек, – последнее она добавила, глядя в застывшее лицо наемника.
Развернулась и скрылась в полутемном коридоре.
Как же эти новенькие ее допекли, не успев заявиться! Настолько ее не раздражали ни интриги дракона, ни азартная одержимость волков, даже когда они спорили на нее, совершенно не скрываясь. Но посчитать, что она со всеми вокруг переспала только потому, что за нее заступились?! Или что она уступит назойливому тупому флирту от мало-мальски симпатичного мужика с хорошо подвешенным языком? Лучше бы подвесили ему кое-что другое, и ремнями бы перетянули потуже. Чтобы отсохло.
Какими же идиотами надо быть!
И как обидно! Неужели здесь все люди такие? Или такие порядки, что если у девушки хорошие отношения с нелюдьми, то... вот так о ней будут все думать?!
– Сопли вытри, – раздалось внезапно в сумраке того закутка служебного прохода, куда свернула Мила, чтобы пережить эмоциональную бурю вдали от чужих глаз.
– Ч-что?
Душара ходит так бесшумно. Только до слез еще дело не дошло и нет у нее никаких...
– Ты сильная. Поэтому они и бросают тебе вызов, – продолжила хозяйка. – Думают, если победят, то сами станут сильнее. Глупые, – фыркнула.
– А мне что делать? Ничего, лишь бы никто ко мне не приставал? – сказала Мила и сама поняла, какую глупость ляпнула. – То есть я хочу заниматься делом, а не отбиваться постоянно. Но и дурочку разыгрывать из себя не хочу, лишь бы не раздражать всех этих самцов своим существованием. И что мне делать?
Но вместо ответа Душара просто похлопала ее по плечу широкой ладонью, от тяжести которой чуть ноги у человечки не подкосились. И ушла, также беззвучно растворившись в темноте коридора.
Мила вздохнула.
Кажется, сегодня шашлыка не будет.
Будут отбивные! Или... о, да, фарш! Потому что ей надо выплеснуть всю свою ярость на что-то более толковое, чем... действительно, размазывать сопли. Не будет она расстраиваться и рыдать из-за каких-то придурков! Пойдет и порубит много-много тара-тыра!
И сделает какую-нибудь вкусняшку! Новую!
И надо вернуть традицию вечерних рассказов.
А еще найти место, где повесить яркую мишень для игры в дартс, и придумать, как завлечь оборотней этой новинкой.
Может, для них сделать мишень побольше, для метания ножей? Только ее тоже ярко раскрасить нужно. Потому что они же "Вкусно и ярко". Будет еще и весело. Да, вот так и надо рекламировать свои таверны: Вкусно, ярко и весело!
А всякие придурки... их везде хватает. Может, она еще найдет нормального человека?
Да и, в конце концов, она на самом деле пока замуж не торопится. У нее еще полно времени для поиска личного счастья.
Глава 17 А этим здесь что нужно?
В тот день Мила приготовила новинки, уйдя с головой в очередные эксперименты с блюдами.
Так что вечером для рассказчиков-оборотней были мясные ватрушки. Надо же было использовать фарш, который девушка тогда нарубила от души? А готовятся такие "ватрушки" просто: из мелко рубленного "красного" мяса, приготовленного как на котлеты, сделала "гнезда" на противне. Сверху положила "шарики" из "белого" птичьего мяса. Поскольку здесь курицы были на свободном выпасе, жилистые, то разбавила куриный фарш сметаной, тертым сыром и мелконарезанной зеленью. Чтобы было нежно, красиво и вкусно. И запекла до готовности.
Конечно, мясную новинку мужчины встретили с радостью. А когда узнали ее название "Рубилово по-столичному", то долго смеялись, оглядываясь на людей из столицы.
Выпечке нужно было настояться, так что ее презентовали только следующим днем. Ох и заморочилась же с ней Мила! И уже решила, что такое блюдо будет в их "особом" меню, которое будут готовить только по особым случаям или для важных заказов.
Когда следующим вечером в зал таверны вынесли уже нарезанный на прямоугольные порции торт, все присутствующие смолкли.
– А это как называется? – спросил кто-то из оборотней, тщательно принюхиваясь. Да они все тянули носами.
– Десерт "Яркая девочка", – не удержав улыбку, ответила Мила.
Да, это дерзость и какая! Но раз уж о ней все рано говорят разное, раз она не собирается сдерживать свои деловые порывы, лишь бы быть "серой мышкой" – да и не получится у нее быть незаметной, то пойдет от обратного.
Да, она необычная на местный взгляд. Слишком привлекательна? Так почему бы не воспользоваться случаем и не сделать такой же необычный, яркий десерт?
То, что торт намекает именно на нее, будут знать только посвященные. Зато слух о столь удивительной новинке точно должен пойти в народ, чтобы поработать рекламой для их сети таверн "Вкусно и ярко".
Разноцветные бисквитные коржи, которые выпекали по отдельности – пару оттенков желтого, один из этих коржей с лимонным вкусом, пару оттенков красного, зеленый с тонкой мятной ноткой, кофейный бледно-коричневый, с нежной молочной пропиткой, хотя часть порций Мила сделала с легкой алкогольной пропиткой, в середине еще слой засахаренных орехов. Потому что за нежностью сочного бисквита в "девочке" прячется пусть сладкий, но "твердый орешек", об который некоторые могут себе зубы сломать – символически, конечно. Наверху каждого порционного прямоугольничка на белоснежном креме лежали свежие яркие ягоды.
Все порции новинки раскупили влет, хотя противни для выпечки коржей были большими, а Мила приготовила двойную порцию, чтобы поэкспериментировать и с пропитками, и с кремами.
– Этот десерт из рецептов по договору? – поинтересовался от своего стола Вернер, задумчиво ковыряя коржи вилкой.
– Нет, это блюдо особенное, не для всех. И в типовой договор франшизы не входит, – ответила Мила, искоса глядя при этом на его брата Айварса.
Тот сидел хмурый, глядел исподлобья на нее злым волком – да простят ее оборотни за такое сравнение, будто понял намек. И от десерта отказался. Зато младшенький из них, Гернад, набрал себе порции три, требуя именно с алкогольной пропиткой.
Мила сделала вывод из общения с людьми и поменяла свое поведение. Сделала переговоры более официальными. В кабинете теперь собирала всех. Даже Гракгаша пришлось отвлекать от дел, но он ведь тоже партнер, пусть участвует, его суровая физиономия жизненно необходима для результата! И от Вернера потребовала, чтобы все братья при общении присутствовали. Правда, не стала озвучивать, что это единственная у нее надежда, что и сам Вернер будет более серьезным, и если не до него, то хоть до какого-нибудь из сыновей Гурмона дойдут ее теории.
И сработало – переговоры с отпрысками Дугиана пошли более продуктивно! Средненький перестал играть роль неугомонного Дон Жуана. Да что там – даже младший из сыновей, Гернад, прислушивался, забывался, что он здесь только для массовки, и встревал со своими вопросами, некоторые из которых были вполне толковые. А старшенький Айварс – или он не старшенький, а всего лишь самый небритый? – все время стойко молчал. Но если в начале совещания показательно недовольно сопел, то к концу как-то задумчиво. Зыркал из-под сведенных бровей, но молчал. И правильно, не его это – делиться мыслями с порядочными людьми.
Через пару дней к ним нагрянул Моррокей. Молодой и красивый дракон из "желтых". Зашел в кабинет во время как раз очередного совещания, без стука, как к себе домой. Оглядел с высоты своего положения собравшихся.
Первыми подскочили мужчины, а затем и Мила тоже поднялась, вспомнив, что в драконьей империи всех первородных нужно почтительно приветствовать. Хотя за то время в Дарлетхе они с Морреем, с которым все же наладили относительно понятные отношения, избавились от лишнего официоза.
– Твои бумаги, – на большой стол звучно плюхнулся толстый пакет. – А это кто? – следом спросил дракон, золотистым, чуть искрящим взглядом пересчитывая людей, особенно задерживаясь на старшем, самом высоком из братьев.
– Это... следующие наши франчайзи, – отчиталась девушка. – Для них договор я уже составила, но буду благодарна, если вы, Ваша милость, проверите мои последние правки.
В договор для людей она внесла гораздо больше ограничений и штрафов.
Моррокей с сомнением оглядел младшего и среднего из братьев, и не отводя от них взгляда, вновь выдал:
– Тебе нравятся идти по сложному пути, Мила? Не думал я, что можно было найти кого-то хуже оргов. Но нет, ты для своей шизы находишь. Каждый раз все более... м-м, забавные... решения.
Грагаш, все это время будто бы спавший с открытыми глазами, моргнул и глянул на дракона, который уже по-хозяйски усаживался за стол на стуле девушки. Айварс тоже засопел недовольно. Или он уже надумал себе, что она и с драконом переспала, раз тот к ней по сокращенному имени обращается? Нет, она не хочет знать.
– Для франшизы, – настойчиво поправила своего не то "законника", не то "жениха" Мила.
Раньше она уже объясняла дракону откуда такое странное слово. Но ему понравился краткий вариант, как орчата выговаривали. А когда узнал, что означает "шиза" на родном языке иномирянки, посмеялся и теперь именно так ее частенько передразнивал.
Велев одному из орчат принести для нее другой табурет, Мила вновь обернулась к Моррею.
– Зато следующая таверна будет в столице. Или даже две таверны.
Вернер, который все еще стоял, поскольку первородный не соизволил дать своего разрешения людишкам, с удивлением покосился на нее. Неужели не знал, что у его папочки денег хватит на два заведения?
– В Дриштардайне? – изогнулась идеальная бровь дракона.
– Нет, в Виншадоре, – поправила Мила, сама подвигая принесенный табурет, как ей удобно, и усаживаясь.
До столицы аж целой империи они пока не доросли, пока только в столице герцогства откроется их точка.
– Всего-то, – снисходительно фыркнул Моррей, затем перевел взгляд на саму девушку. – И о какой сладкой девочке все говорят?
О, неужели слухи расходятся так быстро? Интересно, эта новость застала дракона в Дарлетхе или здесь успел узнать?
– "Яркая девочка", – опять поправила его Мила. – Это новый десерт.
– Хм, и почему он... эта девочка еще не у меня? – желтые глаза полыхнули ярче.
Мда, теперь ее "путь" точно будет сложнее.
В Дарлетхе дракон тоже испытывал ее терпение, подначивая по-всякому, изгаляясь со своим высокомерным, первородным чувством "юмора". Но там было проще – из свидетелей только орги, которым наплевать как на тонкости взаимоотношений, так и на других разумных в принципе. И, можно сказать, "свои" волки, приставленные к ней черным драконом, которым нравилось, что она ответно подначивает желтого. Поэтому там Мила позволяла себе отвечать лорду той же монетой.
Вроде ему даже нравилось подобное развлечение, поскольку он ее не осаживал, а вновь и вновь задевал, находя новые слабые места человечки.
Но здесь, когда зрителями становятся люди, причем посторонние? И да, Мила считала нового партнера посторонним, держала с его семейкой дистанцию.
Теперь, если она будет слишком уж огрызаться первородному, то это может повредить его авторитету, чего Моррокей, конечно же, не допустит. И не простит.
Если она будет молча сносить... нет, она не сможет. Поэтому придется теперь еще более изворотливо выкручиваться из-под лап дракона.
– Потому что это особое блюдо? И получить его не так просто? – осторожными встречными вопросами попыталась она направить разговор в нужное русло.
А сама спешно прикидывала, есть ли сейчас на леднике еще порции? Торт вызвал большой интерес у посетителей, так что готовили его каждый день, набивая руку, все еще перебирая цвета и состав. Да и на самом деле приготовить торт было непросто, слишком много мороки.
– Хочешь. Сказать. Что даже. Мне. Не просто заполучить эту девочку? – развернувшись к ней всем корпусом, протянул мужчина, поблескивая желтыми глазищами.
И вот же гад – намеренно использует это слово столь двояко. Но в этом и ее вина, не надо было придумывать название блюда на взводе.
– Ну что вы, Ваша милость. За вашу неоценимую помощь с документами я буду готовить вам этот десерт хоть каждый день.
– И только? Я получу только десерт? – Моррокей демонстративно приподнял бровь, а у самого еще уголки губ подрагивают.
Вот же змеюка! Специально драконит людишек, опять подначивая ее скользкими шуточками и стараясь прощупать новеньких. И то, что он на них даже не смотрит, неважно, чешуйчатые точно все подмечают. А сыновья Гурмона будто действительно никогда дел с драконами не имели, будто не догадываются, что их втягивают в чужую игру. Вон как Айварс скрипит зубами и сопит, будто раненый бык на корриде. Вернер внимательно разглядывает их обоих с драконом, точно надумав себе что-то лишнее. Ну а Гернад, приоткрыв рот, просто таращится на первородного, словно впервые так близко видит.
– Ну почему же только десерт. Ужином вас тоже покормим, лорд Качевайн.
– Ты это слышишь, Гракгаш? Кто распоряжается теперь в твоей таверне? Человечка, а не ты? – обратился драконище вроде к хозяину, но глаз от Милы не отводит.
Гад! Тип "Чешуйчатый", класс "Желтый", отряд "Интриганистый".
Хорошо, что Гракгаш уже к драконам привыкший: он проигнорировал намеки первородного, попытку втянуть его в игру чужака. Орги все так – если не видят смысла в драке, то игнорируют тех, кто им мешает. Встал и молча вышел из кабинета. И она его понимает – столько времени терять, лишь присутствуя статистом, любому надоест.
– То есть можем и не кормить? – вроде бы спросила в ответ девушка, но с намеком.
