– Не хотите – не признавайтесь, – с досадой процедил муж.
Его слова могли бы меня успокоить, но зная его привычку делать выводы не только из слов, но и из молчания собеседника, я сразу поняла, что он для себя уже все решил. И это ужасно раздражало.
– Раз уж вы мне не доверяете, может все же подумаете на счет развода? – вернулась к старым баранам я.
Вдруг сработает? Хотя, судя по тяжелому взгляду Игоря, шансы невелики.
– Нет, – последовал ожидаемый ответ.
– Почему? Вы ведь убеждены, что я изменила вам, и что пыталась сбежать с другим мужчиной. Будете терпеть это до конца жизни? Смотреть на меня и знать, что ваша жена принадлежала другому? – от злости меня несло и я знала, что говорю жестокие вещи, но ведь я всего лишь повторяю то, что у него на уме, разве нет?
– Придется. Видимо, боги сочли это наказание для меня подходящим, – с нажимом ответил муж, не отводя от меня темнеющего взгляда.
Мне впервые стало по-настоящему неуютно рядом с ним. Казалось, даже воздух в комнате начал потрескивать от напряжения.
– За что вы себя так наказываете? – растерявшись, выпалила я.
– Николай не сможет ни защитить вас, ни дать вам в полной мере раскрыть дар. К тому же теперь, когда вы приняли наследство окончательно, ваш рассудок уже никогда не станет прежним, – продолжил Игорь, проигнорировав мой вопрос.
– Милостивые боги, да причем здесь Николай? Я хочу только свободы от вас, а не брака с ним! – разозлившись, выпалила я.
Ох уж эти местные дремучие нравы: воспринимать женщину отдельно от мужчины здесь, кажется, просто не могут.
– Вот как? – Игорь вздернул брови, но взгляд его остался все таким же темным. – Дайте мне руку, – вдруг потребовал он и протянул свою ладонь.
– Это еще зачем? – я покосилась на его длинные пальцы и сдержала желание по-детски спрятать руки за спину.
– Прошу вас, – выдохнул Игорь, и напряжение в воздухе слегка ослабло.
Может, так проявляется его магия? Но если да, то в чем она вообще заключается?
Наверное, ничего страшного не случится, если я выполню его просьбу? Хотел бы – сам бы схватил меня за руку, но в отличие от того же Коленьки, Игорь никогда так не делал.
Я все же коснулась пальцами его ладони. Игорь тут же сжал руку в ответ и поймал мой взгляд, будто гипнотизируя, не позволяя ни отстраниться, ни отвести глаза. Я казалась себе кроликом, замершим перед огромной ядовитой гадюкой.
– В самом деле не хотите замуж за того, кому отдали свою невинность? – вкрадчиво спросил Игорь, поглаживая мою ладонь большим пальцем.
“Отдали невинность” – какая же отвратительная формулировка! При мысли о том, чтобы терпеть прикосновения и пошлые комплименты Николая, мне стало мерзко.
Игорь ждал ответа, по-прежнему не отпуская мою руку и не позволяя отвести взгляд. Ощутив, как к щекам подступает предательский жар, я попыталась высвободиться, но двинуться не удалось. Только мысли продолжали бешено носиться в голове.
“Никому я ничего не отдавала, я – своя собственная, а не чья-то!” – единственная, за которую удалось ухватиться, и я даже не заметила, как эти слова соскользнули с губ.
Игорь тут же разжал пальцы и я отпрянула.
– Так и знал, – с самодовольной улыбкой констатировал он.
Я поняла, что часто дышу и прижимаю к груди руку, которую только что держал Игорь. Мысли снова потекли с привычной скоростью. Появилось ощущение, что ненадолго их реку кто-то прикрыл, будто шлюзом или плотиной, а потом вновь вернул им свободу.
Он что, и правда загипнотизировал меня? Какой ужас. Но главное – теперь он знает, что Сашенька... то есть я ему не изменяла. Кошмар, теперь мне развода точно не видать!
– Что вы сделали? – спросила я, теперь уже не отрывая от Игоря взгляда по собственной воле.
Он лишь неискренне извинился улыбкой, но этот жест сказал куда больше слов: он точно применил свой дар.
– Как вы посмели? – я чувствовала, что голос звенит в преддверии истерики, и заставила себя выдохнуть.
– Я всего лишь помог вам произнести правду, не драматизируйте, – обтекаемо ответил муж.
– А поконкретнее? – решила обнаглеть я, но по тому, как хищно сверкнули глаза мужа, поняла, что зря распустила язык.
– Неужели вы не помните и того, каким даром обладаю я? – Игорь чуть подался вперед, рассматривая меня, будто натуралист – редкий экземпляр бабочки. – Вы собираетесь и это списать на свою слишком уж удобную амнезию?
Он потянулся к моей руке вновь, но я вскочила с кресла и отступила на пару шагов. В чем бы не заключались его способности, я вовсе не горела желанием испытать их на себе вновь.
Игорь поднялся вслед за мной. Испугавшись, что он все-таки схватит меня, я отступила еще на шаг, но муж остался на месте. С его лица по-прежнему не сходила самодовольная улыбка, и хотелось стереть ее хорошим ударом кулака. Но вместо этого я отступила снова.
– Можете идти, если хотите. Продолжим разговор позже, – милостиво разрешил супруг, заметив, что я не в настроении откровенничать и дальше.
В другое время я бы возмутилась его снисходительному тону, но в этот раз предпочла воспользоваться предложением, буквально выбежала за дверь и торопливо направилась в свою спальню. Оказавшись в будуаре, вытолкнула из комнаты Феклу и торопливо заперлась. Только после этого рухнула в кресло и смогла нормально выдохнуть.
Ощутила, как подрагивают пальцы, и сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться.
Игорь не отрицал, что применил ко мне дар. Вот только в чем именно он заключается? Заставляет говорить правду? Гипнотизирует? Вынуждает делать то, что нужно ему? Что-то внушает?
Преодолевая страх, я попыталась во всех подробностях вспомнить, что именно произошло в его кабинете.
Нет, точно не внушение: я высказала ему свою мысль, не чужую. Но не смогла солгать. Наверняка заставлять людей говорить правду – не единственная его способность, но одного этого уже достаточно, чтобы по коже побежали холодные мурашки.
Ему бы с такими талантами преступления расследовать, а не дипломатом быть. Впрочем, если он может заставить собеседника выдать какую-то секретную политическую информацию или подписать не слишком выгодный договор путем такого гипноза, то и на переговорах наверное очень полезен. С другой стороны, если он может заставить людей говорить правду, то почему не применил эту способность на управляющем? Или он и применил, и оттого старик был так прямолинеен? Обязательно ли Игорю касаться человека, на которого он хочет воздействовать? Куча вопросов и ни одного ответа!
Но главное – он точно заподозрил что-то неладное. Причем скорее всего уже давно, просто раньше не задавал вопросы прямо. А когда начнет задавать – что мне отвечать про свою амнезию?
Пытаясь придумать хоть что-нибудь внятное, я прошла в спальню и привычно потянулась к игле и лентам. Руки сами скользили по остаткам царапин на ткани над кроватью, накладывая стежок за стежком, пока голова оставалась занята суетливыми, липкими как холодный пот мыслями.
Может, просто рассказать ему, что я – попаданка? Хотя поверит ли? Да, в этом мире есть магия, но ее возможности наверняка не безграничны. Считается ли здесь возможным переселение душ? Что, если нет? А вдруг меня сочтут одержимой и сожгут на костре? Или еще что похуже… Нет, так сразу рисковать нельзя. Сначала надо выяснить, какими могут быть последствия такого признания.
Но где брать эту информацию? И что делать до тех пор, пока я не приму решение? Интересно, если я потребую от Игоря пообещать, что он не будет больше применять ко мне свой странный дар, он согласится? Вряд ли, но попробовать стоит.
Если бы хотел – давно бы все вызнал, но он играет со мной, как сытый кот с испуганной мышью. А раз так, попробую воспользоваться его промедлением.
Аккуратно закрепив шов, я провела по зеленой ткани рукой, выискивая новые порезы, но с удивлением обнаружила, что их не осталось. Теперь над изголовьем кровати распустился целый сад белых пионов, и я отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.
На глаза тут же попалась книга про местных божеств и я припомнила, что просила Феклу принести мне этот том. Что ж, раз это пока единственный источник информации, попробую воспользоваться им.
Я взяла книгу и вернулась в будуар: кресла там были удобными, одно из них стояло рядом с небольшим окном. Впустила в комнату Феклу, попросила принести чаю и углубилась в чтение в надежде найти хотя бы намеки на ответы.
Глава 5
Разумеется, никаких четких инструкций из религиозного текста я так и не получила. Однако с любопытством прочла историю о том, как небесная богиня и земной бог встретились и полюбили друг друга, и детьми их, как я и предполагала, стали все люди на земле.
Парочка, судя по легендам, вырисовывалась колоритная. Спокойная и мудрая мать-небо покровительствовала всем женщинам вообще, но вместе с тем – искусствам и науке, в том числе математике и философии. Темпераментный подземный отец был богом мужчин, но вместе с тем – земледелия, ткачества, денег, всего материального и природного вообще. Так и выходило, что любой человек в разные периоды жизни обращался к обоим богам, четкого деления между ними не было.
Нести волю божеств в мир должны были их ставленники. Увидев это слово, я даже моргнула: настолько уж претенциозно оно звучало. Но да, не ошиблась – ставленники богов получали в свое распоряжение магические силы, которые передавали по наследству, причем вовсе не обязательно родственникам.
Дойдя до истории про магию, я насторожилась, но увы, никаких толковых подробностей о ней вычленить не смогла. Легенды повествовали о самых разных дарах, среди которых “способность преодолевать взглядом время и пространство”, “власть над душами и умами”, “драгоценные таланты, возвеличенные в десять раз” и еще множество фраз, которых я не поняла вовсе. Поняла только, что по местному лору боги могли наделить человека дарами, лишь объединив усилия.
Ничего про переселение душ или историй о людях из других миров я в местном религиозном тексте не нашла. Да и вообще решила, что особенно доверять ему не стоит: может, он соотносится с реальностью примерно так же, как привычные мне религиозные тексты – то есть, почти никак.
Значит, в городе надо будет навестить еще и торговца книгами. Может, там найдется что-нибудь подходящее?
А вообще довольно странно, что отец Сашеньки не хранил каких-нибудь книг о своем даре. Или может, их просто не существует?
Воспоминания об отце потянули за собой мысли о наследстве, и конкретнее – о картинах. Я выглянула в окно, где солнце уже склонилось к горизонту, и поднялась с кресла.
Страх уже отступил, и я решила, что пора проверить, как там дела у Федора и Никиты. Когда подошла к флигелю, обустроенному под их мастерскую, оба работника сидели на траве у дома и щурились, глядя на небо.
– Неужели управились? – спросила я.
Они тут же вскочили и повернулись ко мне.
– Сделали все, как вы велели, Александра Константиновна, – торопливо отчитался Федор. – Вот, только на минуточку вышли.
Я покосилась на хорошенько примятую траву и узелок, который притаился в высокой траве. Но сделала вид, что поверила им.
– Показывайте.
Вместе мы зашли в совсем тесную мастерскую и мужики принялись по одной выкладывать на стол картины, которые я внимательно осматривала.
Пыль с них в самом деле убрали хорошо. Сами полотна выглядели вполне прилично, им повезло спастись и от воды, и от плесени. Но многие рамы так и остались в углу, и картины без них казались такими же голыми, как дама без пышных рюшей на юбке.
Вот, пожила в этом мире всего ничего, а к одежде местной настолько привыкла, что мне без нее некомфортно!
– Хорошо справились, осталось рамы поправить, – я шагнула к той стене, возле которой они были установлены. – Никита, ты же помнишь, как царапины воском заливать?
Парень несколько раз кивнул и у него загорелись глаза. Наверное, работать с деревом ему нравилось больше, чем вытирать пыль.
– Отлично. Вот эти и эти, – я указала на те рамы, которые пострадали меньше остальных, – поправите завтра.
Перевела взгляд на те, которые оказались сильно надтреснуты или почти расколоты, и вздохнула. Вот что с ними делать?
– Может, я новые выточу? – вдруг предложил Федор несмело. – Доски возьму сосновые, точь-в-точь узор повторю. Оно, конечно, выглядеть будет совсем ново, да всяко лучше, чем эти, битые.
Я задумалась, разглядывая картины. В старинных рамах из потемневшего от времени дерева они выглядели куда лучше, и без них утратят часть лоска. С другой стороны, свежее дерево ведь можно и состарить: покрасить тем же чаем, например, или морилкой обработать. Как она в местные времена называться должна… бейц что ли?
– Попробуй, – кивнула я. – Только сами полотна пока не трожь.
На Игоря смотреть не хотелось настолько, что ужинать я малодушно сбежала в спальню. И к утру уже жалела, что затеяла поездку в город. Однако список лавок, которые я хотела посетить, расширялся в геометрической прогрессии: продовольствие, портной, лавки с красками, мастерская плотника, книжный магазин. Кроме того, я по-прежнему планировала заглянуть и к сестре Владимира Анатольевича. Об охране которого Игорь сейчас и распоряжался мужикам.
– Упустите – обратно на работу не приму и на фабрику зимой не попадете, – напутствовал он равнодушно, но пробирало даже лучше, чем если бы он принялся кричать или махать руками.
– Может, нам самим стоило отвезти его в управу? – спросила я, оборачиваясь на дом.
От мысли, что в моей кладовке сидит преступник, становилось не по себе.
– В дороге он точно сбежит, да и не наша это работа – преступников конвоировать, – ответил Игорь, но спокойствия мне его слова не прибавили.
Во дворе нас уже дожидался крытый экипаж, который еще с вечера прибыл из поместья мужа. Представив, что я могла бы провести в его салоне, наедине с Игорем, несколько часов, я даже вздрогнула. К счастью, с нами ехали Николай и Настасья, поэтому допрос с пристрастием мне в ближайшее время не грозил.
Но расслабилась я рановато. Игорь помог забраться в экипаж мне, Коленька – Насте, и когда колеса заскрипели по отвратительной дороге, стало ясно, что время придется скрашивать разговором.
Чтобы не тратить драгоценные часы зря, я попросила у Настасьи список, который она составила. Гостья-экономка сразу достала его из потрепанного ридикюля и, смущаясь, протянула мне.
К стыду своему, я лишь бегло прошлась по кладовым перед отъездом и хотя примерно представляла, чего и сколько в хозяйстве недостает, точные подсчеты оставила на совести гостьи. Раз уж она живет в этом доме на всем готовом, пусть поможет хотя бы так, однако в городе я рассчитывала поискать и экономку, и нового управляющего.
– Какая же вы предусмотрительная, Анастасия Дмитриевна. Нам с вами ужасно повезло, правда, Игорь Павлович? – я насколько могла невинно хлопнула глазами и взглянула на мужа.
На него мои слова не возымели ровным счетом никакого эффекта, но беседу он из вежливости поддержал.
– В самом деле. Кому-то в будущем повезет с супругой, – он вернул мне едкий взгляд, но я только шире улыбнулась в ответ.
Щеки Настеньки порозовели и она, мельком взглянув на Игоря, опустила глаза. Он ее ужимки заметил, хоть и не отреагировал.
