– Как я рада, Александра Константиновна! – причитала на, осматривая меня, будто собственную дочь. – Я знала, я всем говорила, что вы не можете, просто не можете быть…
– Все в порядке, – прервала я ее сбивчивую речь. – Все хорошо, что хорошо кончается.
Правда, ничего еще не закончилось, и с управляющим предстояло серьезно поговорить. Но уж точно не на голодный желудок. Он просидел взаперти ночь, подождет и еще часик.
– Уж теперь-то вы оставите картины и другое старье? – с надеждой спросил Коленька, как только Аглая разлила чай.
Я с тоской поглядела на чашку, которую она передо мной поставила. Ужасно не хватало кофе, но в доме его, кажется, вовсе не было. Мельком оглядев собравшихся, заметила, что и Игорь пьет без особой охоты. Может, тоже больше кофе любит?
– Почему же я должна оставить работу? – искренне удивилась я.
– Но как же? – не понял моего вопроса Коленька. – Прежде-то вас, выходит, тянуло к прошлому, потому что дар был не до конца раскрыт. А теперь, когда все прояснилось, то и тяга должна пропасть.
Я чуть не подавилась крендельком с маком. Логика местных мужчин не переставала меня поражать.
– Быть может, это вас разочарует, но мой интерес к старинным вещам – явление вовсе не магическое, – чуть резче, чем возможно стоило, ответила я. – Неужели вы думаете, что я просто возьму и брошу гнить наследство, которое мне оставил отец?
– Главное наследство вы наконец получили, – не сдавался Николай, кивнув на кольцо. – Остальное – так, придаток.
И далось ему мое занятие реставрацией? Чего прицепился?
– Может, вещи не так ценны, как дар, но это не повод ими пренебрегать, – отрезала я, не желая никому ничего доказывать.
И в прошлой то жизни этим не занималась, а здесь, где я хозяйка этих вещей, и подавно не стану!
– Если вам понадобятся какие-нибудь материалы, скажите мне, а лучше составьте список, – вмешался Игорь, не позволяя Коленьке, который уже набрал в грудь воздуха, высказать следующий аргумент. – Завтра я пошлю кого-нибудь в город с почтой и за кое-какими покупками.
Покупками? Разве таким не женщины должны заниматься? Хотя не важно: раз предлагает, надо пользоваться. Вот только знала бы я еще, что мне понадобится.
Клей для порванных картин – точно. Хорошо бы еще несколько кистей разной формы и плотности ворса, краски для восполнения утрат. Да и вообще заглянуть бы в местную лавку, где торгуют принадлежностями для художников, если таковая вообще существует, и посмотреть, что там есть из защитных лаков и красок. Так, навскидку, я не могу точно сказать, что именно мне оттуда понадобится.
– Может быть, нам съездить в город самим? – осенило меня.
Игорь явно удивился, но сразу спорить не стал. Я сочла это добрым знаком.
– Я бы с удовольствием заглянула к торговцу красками и к портному, да и просто давно не бывала хоть где-нибудь дальше двора, – добавила я, стараясь укрепить мужа в мысли, что идея и правда стоящая.
– Пожалуй, портной вам действительно нужен, дорогая, – согласился он, но от его едкого “дорогая” скулы сводило, как от лимона.
– Кроме того, и в хозяйстве кое что заканчивается. Я составлю список, – несмело добавила Настасья.
Я улыбнулась ей с умилением. Какая же все-таки замечательная девушка: я тут про наряды и картины, а она о хлебе насущном заботится. Чем не идеальная жена?
– Составь, и если хочешь, можешь поехать с нами, – ободряюще кивнула ей я и мельком взглянула на Игоря.
Он не выглядел воодушевленным это идеей, но и против явно не была. А вот сама Настасья слегка растерялась, но все же немного помолчав, согласилась.
– Я бы тоже не отказался наведаться в лавку. Может, сумею продать кое что из своих картин и перестану наконец обременять вас, – почти извиняющимся тоном добавил Коленька.
Все взгляды скрестились на Игоре, но его это ничуть не смутило. Наверное, он привык ко всеобщему вниманию – все-таки не последний человек, дипломат.
– Ничего не имею против, – кивнул он, и я с облегчением выдохнула.
Заодно надо будет наведаться в лавку местного старьевщица. Может, там найдется что-нибудь такое, что я смогу купить, отреставрировать и потом продать подороже? Не самое подходящее занятие для барыни, но почему нет? Если мне все же удастся как-нибудь вывернуться из брака с Игорем, деньги понадобятся.
А пока что я не чувствовала никаких угрызений совести по поводу того, что за мой новый гардероб и припасы будет платить муж. Раз уж он сам убежден, что развода мне не видать, так пусть хоть раскошеливается в качестве моральной компенсации.
Завтрак закончился на мирной ноте: мы обсуждали, куда надо будет заглянуть в Рысевске, и задержались за столом куда дольше часа. Но когда наконец поднялись, я едва не приплясывала от нетерпения. Игорь кликнул со двора двух крепких мужиков, и мы вчетвером направились к той кладовке, в которой вчера заперли управляющего.
_______
Пока Сашенька готовится к разговору с управляющим, я скромно напоминаю, что звездочки и комментарии к книге совсем не обязательны, но очень радуют автора)
По ошибке глава, которая должна была выйти еще 22 мая, вышла только 23. Прошу прощения за сбитый график, исправляюсь и напоминаю, что проды выходят раз в два дня)
Глава 3
Управляющий сидел между сундуками с тканью и восковыми свечами, понурив голову. Когда дверь открылась, впуская в кладовку тусклый свет, он вскочил и ощетинился, как старая бездомная собака.
Первыми в комнату зашли мужики. Они скрутили Владимира Анатольевича, чтобы он не мог ни вырваться, ни попытаться сбежать. После этого через высокий порог шагнул Игорь и поставил на ближайший сундук свечу. Только затем он протянул мне руку, приглашая следом.
Я даже не знала, злиться на него или благодарить, что заботится о моей безопасности. Решила остановиться на втором варианте: он мог вообще запретить мне видеться с управляющим, но не стал – и на том спасибо.
Я огляделась, но ни пустых тарелок, ни хотя бы кувшина с водой не заметила. Либо посуду унесли, либо ни Никита, ни Федор не сочли нужным передавать на кухню мое распоряжение. И я еще подумаю, стоит ли выговаривать им за это.
– Порченая девка! Думаешь, кольцо надела так все теперь, хозяйка?! – выплюнул старик, как только разглядел в полумраке мое лицо.
Игорь кивнул одному из мужиков и тот от души съездил старику по лицу. Я поджала губы, чтобы не вскрикнуть, но дрогнула всем телом. Муж, который вцепился в мое запястье и отпускать видимо не планировал, должен был это заметить, но ничего не сказал.
– Не унижайтесь, Владимир Анатольевич. Если мне не изменяет память, вы тоже дворянин, пусть из обнищавшего рода. Хотя бы ради ваших славных предков найдите в себе остатки достоинства и объяснитесь, – холодно потребовал он.
Управляющий поднял худое лицо, которое в тусклом свете свечи казалось почти зловещим, и растянул губы в издевательской улыбке, удвоившей число морщина на старческом лице.
– Извинений вы от меня точно не дождетесь. Эта дура, – он кивнул на меня, – велела магический перстень своего батюшки в реку выбросить. Разве я мог совершить такое святотатство? Кто-то о даре богов отца вымаливает, а она отбросила его, словно мусор. Что с того, что я этим немного воспользовался? Все для вашего же блага, Игорь Павлович: под таким присмотром она хоть не сбежала, кроме меня вам за это благодарить некого. Кабы не эти магические припадки, искали бы вы ее по заграничным баракам с художником ее.
Я напряженно слушала управляющего, пытаясь понять, сколько в его словах правды и сколько лжи.
– И не смотрите на меня так, Александра Константиновна. Сами знаете, что я не лгу: я видел, как мой племянник-прохиндей к вам приехал. Через месяц после отъезда барина явился. Кабы я вам колечко не показал из окна, и вы в припадок бы не бросились, так и сбежали бы с ним без оглядки. И где бы вы были сейчас? Он-то за два года все еще не разбогател, а с вами на шее так и вовсе бы милостыню просили, – продолжил он, с каждым словом все сильнее ожесточаясь.
Я попыталась хоть что-нибудь вспомнить, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова, но воспоминания самой Сашеньки мне по-прежнему оставались недоступны.
– И что же ваш племянник сделал, когда увидел мой припадок? – спросила я.
– Да что этот трус мог сделать? Испугался да сбежал. Видите, Игорь Павлович, супруга ваша даже не отпирается. Уж поди и не ваша она совсем…
На этот раз мужик и без подсказки Игоря ударил управляющего снова.
Я нервно выдохнула. Можно ли верить его словам? В целом выглядят они правдоподобно: Николай достаточно глуп, чтобы предложить Сашеньке побег, Сашенька была достаточно глупа, чтобы согласиться. Но этот сварливый мужик уже наврал столько, что никакой веры его словам быть не может. А ведь Игорь наверняка позже спросит у меня, правда это все или нет. И что мне ему ответить?
Как же жаль, что я ничего не помню!
– Я сделаю вид, что поверила, будто вы мне блага желали, – скривила губы в ответной улыбке я, когда управляющий отдышался и выпрямился после удара. – Но как вы тогда объясните свою аферу с мебелью и со слишком дешевой продажей наследства моего папеньки? Сдается мне, и его вы собирались перепродать подороже.
– Докажите еще! – не сдавался старик.
– Если вам не хватило ума сжечь свою черную тетрадь, то докажу непременно, – мстительно улыбнулась я.
Владимир Анатольевич побледнел, и все стало ясно без его ответа: видимо, за два года он слишком привык полагаться на перстень и решил, что заметать следы не обязательно.
– Вы об этом хотели сказать нам с Николаем в прошлый раз? – мельком глянув на меня, уточнил Игорь.
– Да. Но после припадка я забыла те несколько часов, которые провела в кабинете. Вспомнила лишь после того, как надела кольцо.
Игорь кивнул, показывая, что принял мои слова к сведению.
– В любом случае вы должны были доложить мне о кольце. И если по вашему мнению жалование было слишком низким, просить его повышения. Но вы выбрали опуститься до воровства, еще и такого банального, – продолжил он, глядя на управляющего так, будто хотел раздавить его, как жучка.
– Уж простите, барин, но вы бы столько не заплатили, сколько то старье стоит. Покойный Цветковский на него все состояние спустил, – криво улыбнулся старик.
– Что ж, вот вы и признались в этой афере в присутствии четырех свидетелей. С этим будет разбираться суд, – холодно улыбнулся Игорь и я малодушно порадовалась, что на этот раз яд в его голосе капает не на меня.
– Допустим, с деньгами и антиквариатом понятно, – вмешалась я. – Но зачем вам понадобилось резать мои вещи и обои? Если бы меня лишили дееспособности, владельцем моего имущества стал бы Игорь Павлович и вы уже не смогли бы ничего продать.
Владимир Анатольевич снова вскинулся, в полумраке сверкнули его злые глаза.
– Вы уж на меня не клевещите. Может, я кое в чем и виноват, но в этом – точно нет. Вы и сами видите, что не было у меня причин со свету вас сживать: без наследства вашего батюшки и сам я, и сестра моя больная по миру бы пошли за эти два года.
И то верно. Получается, покушение – дело не его рук. А платья я может и вовсе сама порезала, кто знает? И сестра у него все-таки есть, о ней он вроде бы не врет. Даже зубы сцепил, когда о ней вспомнил.
– Мне себя-то не жалко, – процедил он, немного помолчав. – Можете меня под суд отдавать, но кроме меня ей помочь некому. Неходячая она, да и оба мы старики уже давно.
Я сжала кулак, не позволяя себе проникаться сочувствием. Он пользовался положением бедной девочки, муж которой укатил неизвестно куда, и теперь просто прикрывается сестрой. Уверена, она на эти деньги не катается как сыр в масле. Хорошо, если ей вообще что-нибудь с этих грязных доходов перепадало.
– Отчего же вы не попросили приютить вашу сестру? – уточнила я.
– А разве я не просил? Сами же, барыня, сказали, что калека на дом беду накличет, – огрызнулся управляющий. – Сердца у тебя нет, курица патлатая. Отца так обидела, что он слег, а на чужие беды тебе и вовсе плевать!
Мужик запахнулся, чтобы ударить управляющего в третий раз.
– Стой! – скомандовала я. – Ему уже достаточно. Если он до суда не доживет, с нас спросят.
Мужик перевел взгляд на Игоря, будто хозяин тут он, но муж мои слова поддержал и огромный кулак слуги разжался.
– Где сейчас сестра твоя живет? – спросила я напоследок, потому что все остальное мне уже стало предельно ясно.
Управляющий не сменил злого взгляда, несколько секунд мы боролись и он наконец сдался.
– В Рысевске, две комнаты снимает, – он назвал адрес и я несколько раз мысленно его повторила, чтобы запомнить.
К женщине надо наведаться, мы же все равно в город едем. Если все и впрямь так плохо, как говорит Владимир Анатольевич, попробую что-нибудь придумать. Я конечно не в том положении, чтобы помогать всем несчастным в округе, но и не бросать же больную женщину на голодную смерть? Надо хотя бы поговорить с ней и посмотреть, как она живет.
Из кладовки я вышла с гудящей головой. Какая тут магия: разобраться бы с тем, что происходит в доме! Да еще и имение теперь без управляющего осталось, и где мне нового брать?
– В Рысевске первым делом поедем в управу, – заговорил Игорь, запирая дверь в кладовку на ключ. – Потом к сестре Владимира Анатольевича: я же верно понимаю, что вы собираетесь ее навестить?
Я кивнула.
– За один день мы точно не управимся, ночевать будем в моем городском доме. Сегодня отправлю туда кого-нибудь из мальчишек, чтобы для нас все подготовили, – спокойно говорил он.
Может, так казалось только со стороны, но его все произошедшее будто совсем не выбило из колеи: Игорь оставался собранным, деловым, уже построил внятный план, и его спокойствие постепенно передалось мне. Я так заслушалась, что и не заметила, как мы оказались в кабинете, примыкающем к малой гостиной и спальне Игоря. Наедине.
Когда осознала, что за разговор мне сейчас предстоит, затравленно оглянулась на дверь, но решила, что банально убегать – это уж совсем позорно.
Игорь указал мне на кресло галантным, но не терпящим возражения жестом. Пришлось сесть, да и чего стоять? В ногах, как говорится, правды нет.
Сам он сел напротив и поймал мой взгляд. Только теперь я рассмотрела, что глаза у него не просто светло-карие, а с зелеными прожилками, и даже залюбовалась на секунду.
– То, что сказал Владимир Анатольевич о вас с Николаем – правда? – спросил он.
Глава 4
Я не привыкла к такой прямоте в разговорах с ним и потому даже слегка растерялась.
А потом растерялась еще сильнее, осознав, что мне нечего ему ответить. Единственная правда, которую я могу сказать…
– Не помню. Не могу утверждать, что он лжет, но и подтвердить его слова – тоже. Я бы и сама хотела знать наверняка, даже если это правда, – произнося последние слова, я не удержалась и скривилась.
– Не лгите, – холодно потребовал муж. – После того, как вы надели перстень, воспоминания должны были вернуться.
Мои воспоминания и вернулись, вот только Сашенькины – нет! Я невольно сжала кулак и уставилась на Игоря в ответ. Видела, что он мне не верит, и от этого почему-то стало горько.
– Мне нечего больше вам сказать.
