С той только разницей, что он говорил не заготовленные или заученные фразы. Теперь, когда Кайс успокоился, его речь сменилась с по-военному короткой на обычную, и с учетом странного старинного выговора некоторых звуков лилась так же естественно, как воды реки Ио, которую он так часто поминал.
А если это все-таки убийца, то он еще до кучи гениально знает местную древнюю прозу и поэзию. Что маловероятно, по-моему.
– С тех пор, как ты уснул, прошла тысяча лет. По местному календарю сейчас тысяча семьсот восемьдесят второй год от первого разлива Ио, – немного подумав, ответила я.
На счет того, кто и куда его переносил, выясним потом. Явно же он не в гробу засыпал, а в своей постели. Когда вытащим его отсюда, надо будет показать ему ту часть подземных руин, которую позавчера начали расчищать рабочие, и послушать, что он скажет.
Пока мои любопытство и воображение разгорались от множества вопросов, связанных со странной находкой, Кайс несколько раз рвано вдохнул, осознавая свое положение.
– Ты, должно быть, шутишь надо мной, – угрожающе прошипел он.
– Нет, – я предупреждающе выставила вперед руку и отступила на пол шага, к спасительному и пока еще достаточно узкому тоннелю. – Я докажу, когда выберемся отсюда.
Кайс смерил меня наполненным подозрениями взглядом, потянулся за своим старым оружием, но, немного подумав, так и не схватился за рукоять. Перевел взгляд с меня на еду и воду, затем обратно, и решил, что за спасение его драгоценной королевской жизни может и простить мне эту шутку. Или побоялся убивать джиннию, потому что, согласно легенде, мог за это получить на свою голову ужасное проклятье.
Однако обстановка осталась накаленной, и я решила, что донимать мужика вопросами и дальше будет слишком беспощадно. Ему для начала надо смириться с тем, что все знакомое и любимое осталось в далеком прошлом.
– Мне пора идти. Пожалуйста, не убивай людей, которые придут тебе на помощь. Они могут связать тебя, но не потому, что желают зла: они лишь заботятся о моей безопасности, – попросила я, прежде чем снова обратиться в лисицу.
– Так и быть. На их месте я бы тоже связал вооруженного чужака, – с неожиданной благосклонностью кивнул Кайс.
Шайн знает, что у него на уме. На отдаленную перспективу оказаться влюбленным в женщину он отреагировал как на вселенскую трагедию, но угроза реального плена его кажется ничуть не обеспокоила. Не мужчина, а сплошная загадка.
Пробираясь по узкой трещине третий раз, я уже примерно помнила, где находятся самые удобные выступы для лап, и проделала путь гораздо быстрее. Скорости добавляло и отсутствие тяжелого мешка с едой. Оказавшись на поверхности, я прямо в облике лисы припустила обратно в лагерь.
Спустившись в прохладную тень низины, даже слегка замерзла: контраст температур между пеклом поверхности и тенью подземелья действовал бодряще. На бегу меняя форму, я направилась к Горушу.
– Надо перенести рабочие палатки ближе к свету. Ту, в которой собираем и подписываем находки, рабочую палатку Рейса и мою, – завидев рослого полуорка, проинструктировала я.
Начальник бригады коротко кивнул и повернулся к одному из мужчин, которые нанялись в экспедицию на самую тяжелую работу – разбирать песок и укреплять старые конструкции, чтобы они не рухнули, лишенные привычной песчаной опоры.
– Сатия! – я повернулась в сторону самого большого из шатров, под которым все обедали и ужинали.
Заведующая припасами высунулась оттуда и окинула меня цепким взглядом.
– Лампы повесить только на раскопе, в рабочей зоне, столовой и в шатре лекаря, из остальных мест их надо убрать. Если работники начнут возмущаться, скажи, что масла не выдам. Хотят огня ночью – пусть жгут свои сандалии и балахоны. И узнай у доктора, какой рацион нужен раненым, на них еды не жалей, – бегло говорила я, наблюдая, как четверо работников вытаскивают вещи из моей палатки.
Убедившись, что Сатия все поняла и не собирается задавать вопросы, я поспешила к ним, чтобы вынести записи и карты своими руками: если что-то порву или потеряю в темноте, то хотя бы винить кроме себя будет некого.
– В той части пещер, куда заглядывает солнце, будет очень душно, – сказал Рэйс.
До этого я видела, как он, заинтригованный возней в центре лагеря, отвлекся от описи находок и подошел.
– И что? Предлагаешь во всем ограничить рабочих, а самой расходовать масло так, будто это песок? – уточнила я, вздернув бровь. Помощник потупился.
Учить еще и учить.
– Критикуешь – предлагай. Или не критикуй вовсе, – напутствовала я и направилась со своими самыми ценными вещами – оригиналами старых карт, по которым мы нашли это место, и собственными записями об экспедиции – вслед за работниками, которые уже собрали шесты и полотно шатра, чтобы передвинуть его.
Работа не заняла много времени, но к тому моменту, как я разложила вещи в привычном порядке, дышать под слоем плотной ткани, на который падала узкая полоска солнца, стало просто невыносимо.
И обычным-то людям здесь, в пустыне, с непривычки было трудно выдерживать дневной зной. Я же выросла в просторной и цветущей долине огромной реки, рядом с которой местная Ио показалась бы ручейком, и страдала от жары сильнее остальных. Но показывать этого нельзя: что я буду за начальница экспедиции, если стану стенать и жаловаться? Эх, лучше бы отправилась в болота, право слово. Хотя там я вряд ли сделала бы столь интересную находку. Даже если бы кто-нибудь умудрился бы уснуть в руинах затопленной низины, его до белых костей обглодали бы пираньи, крокодилы и змеи. В отличие от пустыни, у болот короткая память.
Я привычным жестом пристроила в угол ковра, брошенного поверх каменистого пола пещеры, старое ружье, и запоздало подумала, что стоило наверное взять его с собой, когда пробиралась в камеру Кайса. Однако я не ожидала, что от одного из обитателей мертвого дворца придется отстреливаться. Никто раньше не рассказывал про восставших мертвецов в пустыне: такое порой случалось в курганах на далеком севере, где тела порой сохранялись со всеми мышцами и сухожилиями, но не здесь.
Кстати, надо будет показать ружье Кайсу. В те времена, когда он жил и воевал, об огнестрельном оружии никто еще даже не задумывался.
Расстелила рядом карту, которая и так уже всплывала в памяти, стоило только прикрыть глаза, и еще раз внимательно всмотрелась в расплывшиеся за столетия линии, некогда начертанные рукой неизвестного путешественника.
Первый и до моей экспедиции единственный, кто видел дворец легендарного основателя южной страны Сарвон, клялся, что это невероятный по красоте, хоть и заброшенный комплекс зданий, почти город в городе. Прежде считалось, что неизвестный автор придумал эти руины, чтобы прославить свое имя. Правда, не вышло: легенду о руинах понят до сих пор, но инициалы странника, запечатлевшего их, размылись настолько, что их уже не прочесть.
И вот я сидела в двадцати метрах от восточной – если судить по карте – стены того самого легендарного дворца, и руки подрагивали от предвкушения всякий раз, когда думала о том, какие секреты нам откроет этот осколок древней истории. Впрочем, теперь поводов для любопытства у меня гораздо больше.
Главное, не дать Кайсу узнать, что я и есть та самая женщина, которой он так не хочет принадлежать. Вряд ли он сумеет меня убить: все-таки за охрану я плачу не просто так. Но если он заметит мою метку, то нашему еще не начавшемуся сотрудничеству придет конец.
Но ладно, об этом потом. Сначала дождусь, когда его вытащат и приведут в лагерь. А пока – за дело!
Хотелось проверить, как идут работы у сегодняшней дневной смены на раскопе, но я вспомнила про генератор и раненых. Лучше сначала навещу их и спрошу, что они успели увидеть перед взрывом.
Лампы в медицинской палатке чадили и совсем не добавляли свежести воздуху. Доктор Дэшэн – крепкий рослый мужчина, которого несмотря на возраст и седину язык не поворачивался назвать стариком – склонился над одним из пострадавших и поил его чем-то.
Я осмотрела работников. На одежде одного из них красовался бурый кровавый след в районе живота, рука второго, плотно перебинтованная, была зафиксирована с помощью платка и двух реберных костей неизвестного животного. Такие во множестве валялись на полу подземелья.
– Сэра Риверлес! – заметив меня, работник со сломанной рукой приподнялся на локте, но я подняла раскрытую ладонь, прерывая его приветствие и показывая, что он может лечь.
– Что с ними? – обратилась к врачу, прежде чем допрашивать людей.
– У одного сломана рука, второму осколками порезало живот и грудь, еще ослепило взрывом. Ничего смертельного, но обоим понадобится время, – отставив в сторону чашку с лекарством, ответил Дэшэн.
Врач плавным движением поднялся с колен, и мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть в его раскосые серые глаза, которые смотрели на меня с мягким упреком. Я бы не сказала, что низкорослая, но он возвышался надо мной на полторы головы, если не больше. Прежде чем озвучивать мне претензии, доктор вывел меня из палатки, подальше от работников.
– Нам нужен другой источник света, лампы чадят. С учетом жары у некоторых работников могут появиться проблемы с дыханием. И у вас тоже, сэра Риверлес, – тихо сказал он.
– Я бы с удовольствием не тратила масло, но не похоже, что генератор можно быстро починить. Я постараюсь что-нибудь придумать, – кивнула я, понимая обоснованность его требований: если половина лагеря сляжет с кашлем – лечить ему.
– И еще кое что, – Дэшэн всмотрелся в мое лицо, потом взял за руку и согнул кисть, заставив поработать запястьем. – Прежде вы не меняли облик так часто, поэтому я не замечал, но теперь вижу: изменение формы сильно обезвоживает вас. Не знаю, так ли это только в пустыне, или здесь просто меньше влаги, потому и на организме сказывается хуже, но я бы рекомендовал по возможности воздержаться от частых превращений. Особенно если вода в дефиците.
Что-то новенькое. Бывало, что после изменения облика мне хотелось пить, но я никогда не придавала этому значения.
Шайн! Не хватало еще помереть от обезвоживания из-за постоянных попыток удрать от собственной находки.
– Я учту, спасибо, – я поспешила освободить руку из длинных, цепких пальцев врача и вернулась в палатку.
Оба пострадавших уставились на меня: явно понимали, зачем я пришла.
Чтобы не нависать над людьми, я опустилась на землю между лежанками, скрестив ноги на манер местных кочевников, и повернулась к мужчине со сломанной рукой.
– Как это получилось? – спросила я, кивая на бинты.
– Сам взрыв меня не задел, но волна от него была сильная. Упал неудачно, – охотно пояснил он. – Я далеко стоял, и толком не видел, что там с этой шайновой машиной. Только слышал, что она стала сильнее гудеть.
Я кивнула и повернулась к второму мужчине. Теперь я видела, что он вовсе не в одежде, как мне показалось сначала: он почти весь забинтован на манер мумии и прикрыт еще одним куском ткани. Должно быть, много крови потерял.
– Я видел только, как полыхнуло топливо. Шайн, торговцы говорили, что эти энергетические камни безопасны, с ними никогда не бывает хлопот, и механизмы на них работают дольше, чем на масле, – затараторил он, то ли разозленный, то ли испуганный.
– То есть, перед взрывом слезы Фариды вспыхнули? – уточнила я.
Это очень подозрительно. Ярко-голубые кристаллы, которые в Сарвоне называли слезами древней царицы Фариды, уже пару сотен лет использовали как топливо. Но я прежде не слышала об их способности взрываться. Они тем и ценны, что использовать их совершенно безопасно, хоть и трудно.
– Да, клянусь именем матери, вспыхнули белым пламенем. До сих пор круги перед глазами пляшут от этого света, – часто закивал мужчина. – Вы спросите у других, кто рядом был, сэра Риверлес. Моя бригада отдыхает сегодня. Ну и гудела эту штука порядочно, тут не поспорю.
Я снова кивнула и заметила, что на лбу мужчины появилась испарина. Решила его больше не мучать и вышла из палатки, предоставив пациентов заботам врача.
Рабочие, которые разобрали песок и открыли для меня лаз в камеру Кайса, сейчас наверное спали. Я решила их не беспокоить и подойти к генератору. Возле него как раз крутился Горуш. Он осматривал устройство то с одной, то с другой стороны, и озадаченно чесал затылок.
– Совсем новое было, – пробормотал он, когда я подошла и тоже посмотрела на генератор.
Я купила такой впервые. Хитрое сплетение медных проводов, которые соединяли между собой сеть маленьких ярко-голубых кристаллов, раньше скрывал металлический корпус. Но теперь его стенки разорвало, и из темного нутра торчали обрывки проводов.
– Вот камни, которые оттуда вылетели. Мы их собрали, но как приладить – понятия не имею. Тут какая-то особая хитрость, камни надо правильно соединить, чтобы они снова смогли записывать светильники. Но как – я не знаю.
– Расспроси рабочих из тех, которых мы наняли в Оазисе. Может, кто-то из них умеет чинить такие штуки? – с сомнением протянула я, вглядываясь в сеть проводов.
Ох не зря меня жаба душила, когда я отдавала едва ли не четверть средств, выделенных на экспедицию, за этот ящик. Но к тому моменту я уже была уверена, что работать придется под землей, поэтому отбросила дурные предчувствия. Нам нужен был нормальный свет.
– Те, кто умеет обращаться с такими штуками, на черную работу не нанимаются, – покачал головой Горуш. – Спрашивал уже, никто не знает.
Шайн!
Я обернулась на лагерь и еще раз его осмотрела. Палатки скучились в середине огромного грота, подальше от каменных стен, но в тени. Между ними сновали рабочие, и издалека я с трудом отличала одного человека от другого. Все носили одинаковые грязно-белые балахоны и напоминали призраков, снующих по пещере.
На север, вверх по пологому боку скалы, вверх убегала дорожка-лестница. Над головой почти смыкались острые камни, похожие на зубы огромного чудовища. Они едва-едва пропускали вниз, в провал, солнечный свет, и не позволяли ветру навсегда похоронить это место под песком.
Вот бы мне что-нибудь, что отражает его лучи. О зеркалах, как в моем родном городе, тут мечтать не приходится, но хотя бы начищенные медные пластины. Или ярко-белую ткань, а не серые тряпки, которые местные с гордостью называли цветом лилии или слоновой кости. Они тоже неплохо помогали бы отражать солнечный свет, и тогда днем не приходилось бы жечь масло и чадить на все подземелье.
– Кто здесь главный? – зычный голос разнесся по пещере, услужливо усиленный эхом.
Я сразу узнала его обладателя и повернулась к каменной лестнице. По ней шествовал Кайс, да так гордо, будто он пришел сюда с почетным караулом, а не идет связанный и под конвоем из нескольких бывалых вояк.
Подавив тяжелый вздох – воздух в пещере в полдень становился душным и спертым – я направилась к отряду. Рядом со мной будто из тени вырос Тирс. Они ничего не сказал, но я чувствовала его молчаливую поддержку.
– Вы быстро справились, – отметила я, приближаясь к работникам. Они стягивали с голов белые тюрбаны и платки с вспотевших лиц, тяжело дышали и счастливыми не выглядели. Наверное, хотели побыстрее вернуться в подземелье. Тут конечно не морское побережье, но дышится все же легче, чем наверху.
А если это все-таки убийца, то он еще до кучи гениально знает местную древнюю прозу и поэзию. Что маловероятно, по-моему.
– С тех пор, как ты уснул, прошла тысяча лет. По местному календарю сейчас тысяча семьсот восемьдесят второй год от первого разлива Ио, – немного подумав, ответила я.
На счет того, кто и куда его переносил, выясним потом. Явно же он не в гробу засыпал, а в своей постели. Когда вытащим его отсюда, надо будет показать ему ту часть подземных руин, которую позавчера начали расчищать рабочие, и послушать, что он скажет.
Пока мои любопытство и воображение разгорались от множества вопросов, связанных со странной находкой, Кайс несколько раз рвано вдохнул, осознавая свое положение.
– Ты, должно быть, шутишь надо мной, – угрожающе прошипел он.
– Нет, – я предупреждающе выставила вперед руку и отступила на пол шага, к спасительному и пока еще достаточно узкому тоннелю. – Я докажу, когда выберемся отсюда.
Кайс смерил меня наполненным подозрениями взглядом, потянулся за своим старым оружием, но, немного подумав, так и не схватился за рукоять. Перевел взгляд с меня на еду и воду, затем обратно, и решил, что за спасение его драгоценной королевской жизни может и простить мне эту шутку. Или побоялся убивать джиннию, потому что, согласно легенде, мог за это получить на свою голову ужасное проклятье.
Однако обстановка осталась накаленной, и я решила, что донимать мужика вопросами и дальше будет слишком беспощадно. Ему для начала надо смириться с тем, что все знакомое и любимое осталось в далеком прошлом.
– Мне пора идти. Пожалуйста, не убивай людей, которые придут тебе на помощь. Они могут связать тебя, но не потому, что желают зла: они лишь заботятся о моей безопасности, – попросила я, прежде чем снова обратиться в лисицу.
– Так и быть. На их месте я бы тоже связал вооруженного чужака, – с неожиданной благосклонностью кивнул Кайс.
Шайн знает, что у него на уме. На отдаленную перспективу оказаться влюбленным в женщину он отреагировал как на вселенскую трагедию, но угроза реального плена его кажется ничуть не обеспокоила. Не мужчина, а сплошная загадка.
Пробираясь по узкой трещине третий раз, я уже примерно помнила, где находятся самые удобные выступы для лап, и проделала путь гораздо быстрее. Скорости добавляло и отсутствие тяжелого мешка с едой. Оказавшись на поверхности, я прямо в облике лисы припустила обратно в лагерь.
Спустившись в прохладную тень низины, даже слегка замерзла: контраст температур между пеклом поверхности и тенью подземелья действовал бодряще. На бегу меняя форму, я направилась к Горушу.
– Надо перенести рабочие палатки ближе к свету. Ту, в которой собираем и подписываем находки, рабочую палатку Рейса и мою, – завидев рослого полуорка, проинструктировала я.
Начальник бригады коротко кивнул и повернулся к одному из мужчин, которые нанялись в экспедицию на самую тяжелую работу – разбирать песок и укреплять старые конструкции, чтобы они не рухнули, лишенные привычной песчаной опоры.
– Сатия! – я повернулась в сторону самого большого из шатров, под которым все обедали и ужинали.
Заведующая припасами высунулась оттуда и окинула меня цепким взглядом.
– Лампы повесить только на раскопе, в рабочей зоне, столовой и в шатре лекаря, из остальных мест их надо убрать. Если работники начнут возмущаться, скажи, что масла не выдам. Хотят огня ночью – пусть жгут свои сандалии и балахоны. И узнай у доктора, какой рацион нужен раненым, на них еды не жалей, – бегло говорила я, наблюдая, как четверо работников вытаскивают вещи из моей палатки.
Убедившись, что Сатия все поняла и не собирается задавать вопросы, я поспешила к ним, чтобы вынести записи и карты своими руками: если что-то порву или потеряю в темноте, то хотя бы винить кроме себя будет некого.
– В той части пещер, куда заглядывает солнце, будет очень душно, – сказал Рэйс.
До этого я видела, как он, заинтригованный возней в центре лагеря, отвлекся от описи находок и подошел.
– И что? Предлагаешь во всем ограничить рабочих, а самой расходовать масло так, будто это песок? – уточнила я, вздернув бровь. Помощник потупился.
Учить еще и учить.
– Критикуешь – предлагай. Или не критикуй вовсе, – напутствовала я и направилась со своими самыми ценными вещами – оригиналами старых карт, по которым мы нашли это место, и собственными записями об экспедиции – вслед за работниками, которые уже собрали шесты и полотно шатра, чтобы передвинуть его.
Работа не заняла много времени, но к тому моменту, как я разложила вещи в привычном порядке, дышать под слоем плотной ткани, на который падала узкая полоска солнца, стало просто невыносимо.
И обычным-то людям здесь, в пустыне, с непривычки было трудно выдерживать дневной зной. Я же выросла в просторной и цветущей долине огромной реки, рядом с которой местная Ио показалась бы ручейком, и страдала от жары сильнее остальных. Но показывать этого нельзя: что я буду за начальница экспедиции, если стану стенать и жаловаться? Эх, лучше бы отправилась в болота, право слово. Хотя там я вряд ли сделала бы столь интересную находку. Даже если бы кто-нибудь умудрился бы уснуть в руинах затопленной низины, его до белых костей обглодали бы пираньи, крокодилы и змеи. В отличие от пустыни, у болот короткая память.
Я привычным жестом пристроила в угол ковра, брошенного поверх каменистого пола пещеры, старое ружье, и запоздало подумала, что стоило наверное взять его с собой, когда пробиралась в камеру Кайса. Однако я не ожидала, что от одного из обитателей мертвого дворца придется отстреливаться. Никто раньше не рассказывал про восставших мертвецов в пустыне: такое порой случалось в курганах на далеком севере, где тела порой сохранялись со всеми мышцами и сухожилиями, но не здесь.
Кстати, надо будет показать ружье Кайсу. В те времена, когда он жил и воевал, об огнестрельном оружии никто еще даже не задумывался.
Расстелила рядом карту, которая и так уже всплывала в памяти, стоило только прикрыть глаза, и еще раз внимательно всмотрелась в расплывшиеся за столетия линии, некогда начертанные рукой неизвестного путешественника.
Первый и до моей экспедиции единственный, кто видел дворец легендарного основателя южной страны Сарвон, клялся, что это невероятный по красоте, хоть и заброшенный комплекс зданий, почти город в городе. Прежде считалось, что неизвестный автор придумал эти руины, чтобы прославить свое имя. Правда, не вышло: легенду о руинах понят до сих пор, но инициалы странника, запечатлевшего их, размылись настолько, что их уже не прочесть.
И вот я сидела в двадцати метрах от восточной – если судить по карте – стены того самого легендарного дворца, и руки подрагивали от предвкушения всякий раз, когда думала о том, какие секреты нам откроет этот осколок древней истории. Впрочем, теперь поводов для любопытства у меня гораздо больше.
Главное, не дать Кайсу узнать, что я и есть та самая женщина, которой он так не хочет принадлежать. Вряд ли он сумеет меня убить: все-таки за охрану я плачу не просто так. Но если он заметит мою метку, то нашему еще не начавшемуся сотрудничеству придет конец.
Но ладно, об этом потом. Сначала дождусь, когда его вытащат и приведут в лагерь. А пока – за дело!
Хотелось проверить, как идут работы у сегодняшней дневной смены на раскопе, но я вспомнила про генератор и раненых. Лучше сначала навещу их и спрошу, что они успели увидеть перед взрывом.
Глава 5
Лампы в медицинской палатке чадили и совсем не добавляли свежести воздуху. Доктор Дэшэн – крепкий рослый мужчина, которого несмотря на возраст и седину язык не поворачивался назвать стариком – склонился над одним из пострадавших и поил его чем-то.
Я осмотрела работников. На одежде одного из них красовался бурый кровавый след в районе живота, рука второго, плотно перебинтованная, была зафиксирована с помощью платка и двух реберных костей неизвестного животного. Такие во множестве валялись на полу подземелья.
– Сэра Риверлес! – заметив меня, работник со сломанной рукой приподнялся на локте, но я подняла раскрытую ладонь, прерывая его приветствие и показывая, что он может лечь.
– Что с ними? – обратилась к врачу, прежде чем допрашивать людей.
– У одного сломана рука, второму осколками порезало живот и грудь, еще ослепило взрывом. Ничего смертельного, но обоим понадобится время, – отставив в сторону чашку с лекарством, ответил Дэшэн.
Врач плавным движением поднялся с колен, и мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть в его раскосые серые глаза, которые смотрели на меня с мягким упреком. Я бы не сказала, что низкорослая, но он возвышался надо мной на полторы головы, если не больше. Прежде чем озвучивать мне претензии, доктор вывел меня из палатки, подальше от работников.
– Нам нужен другой источник света, лампы чадят. С учетом жары у некоторых работников могут появиться проблемы с дыханием. И у вас тоже, сэра Риверлес, – тихо сказал он.
– Я бы с удовольствием не тратила масло, но не похоже, что генератор можно быстро починить. Я постараюсь что-нибудь придумать, – кивнула я, понимая обоснованность его требований: если половина лагеря сляжет с кашлем – лечить ему.
– И еще кое что, – Дэшэн всмотрелся в мое лицо, потом взял за руку и согнул кисть, заставив поработать запястьем. – Прежде вы не меняли облик так часто, поэтому я не замечал, но теперь вижу: изменение формы сильно обезвоживает вас. Не знаю, так ли это только в пустыне, или здесь просто меньше влаги, потому и на организме сказывается хуже, но я бы рекомендовал по возможности воздержаться от частых превращений. Особенно если вода в дефиците.
Что-то новенькое. Бывало, что после изменения облика мне хотелось пить, но я никогда не придавала этому значения.
Шайн! Не хватало еще помереть от обезвоживания из-за постоянных попыток удрать от собственной находки.
– Я учту, спасибо, – я поспешила освободить руку из длинных, цепких пальцев врача и вернулась в палатку.
Оба пострадавших уставились на меня: явно понимали, зачем я пришла.
Чтобы не нависать над людьми, я опустилась на землю между лежанками, скрестив ноги на манер местных кочевников, и повернулась к мужчине со сломанной рукой.
– Как это получилось? – спросила я, кивая на бинты.
– Сам взрыв меня не задел, но волна от него была сильная. Упал неудачно, – охотно пояснил он. – Я далеко стоял, и толком не видел, что там с этой шайновой машиной. Только слышал, что она стала сильнее гудеть.
Я кивнула и повернулась к второму мужчине. Теперь я видела, что он вовсе не в одежде, как мне показалось сначала: он почти весь забинтован на манер мумии и прикрыт еще одним куском ткани. Должно быть, много крови потерял.
– Я видел только, как полыхнуло топливо. Шайн, торговцы говорили, что эти энергетические камни безопасны, с ними никогда не бывает хлопот, и механизмы на них работают дольше, чем на масле, – затараторил он, то ли разозленный, то ли испуганный.
– То есть, перед взрывом слезы Фариды вспыхнули? – уточнила я.
Это очень подозрительно. Ярко-голубые кристаллы, которые в Сарвоне называли слезами древней царицы Фариды, уже пару сотен лет использовали как топливо. Но я прежде не слышала об их способности взрываться. Они тем и ценны, что использовать их совершенно безопасно, хоть и трудно.
– Да, клянусь именем матери, вспыхнули белым пламенем. До сих пор круги перед глазами пляшут от этого света, – часто закивал мужчина. – Вы спросите у других, кто рядом был, сэра Риверлес. Моя бригада отдыхает сегодня. Ну и гудела эту штука порядочно, тут не поспорю.
Я снова кивнула и заметила, что на лбу мужчины появилась испарина. Решила его больше не мучать и вышла из палатки, предоставив пациентов заботам врача.
Рабочие, которые разобрали песок и открыли для меня лаз в камеру Кайса, сейчас наверное спали. Я решила их не беспокоить и подойти к генератору. Возле него как раз крутился Горуш. Он осматривал устройство то с одной, то с другой стороны, и озадаченно чесал затылок.
– Совсем новое было, – пробормотал он, когда я подошла и тоже посмотрела на генератор.
Я купила такой впервые. Хитрое сплетение медных проводов, которые соединяли между собой сеть маленьких ярко-голубых кристаллов, раньше скрывал металлический корпус. Но теперь его стенки разорвало, и из темного нутра торчали обрывки проводов.
– Вот камни, которые оттуда вылетели. Мы их собрали, но как приладить – понятия не имею. Тут какая-то особая хитрость, камни надо правильно соединить, чтобы они снова смогли записывать светильники. Но как – я не знаю.
– Расспроси рабочих из тех, которых мы наняли в Оазисе. Может, кто-то из них умеет чинить такие штуки? – с сомнением протянула я, вглядываясь в сеть проводов.
Ох не зря меня жаба душила, когда я отдавала едва ли не четверть средств, выделенных на экспедицию, за этот ящик. Но к тому моменту я уже была уверена, что работать придется под землей, поэтому отбросила дурные предчувствия. Нам нужен был нормальный свет.
– Те, кто умеет обращаться с такими штуками, на черную работу не нанимаются, – покачал головой Горуш. – Спрашивал уже, никто не знает.
Шайн!
Я обернулась на лагерь и еще раз его осмотрела. Палатки скучились в середине огромного грота, подальше от каменных стен, но в тени. Между ними сновали рабочие, и издалека я с трудом отличала одного человека от другого. Все носили одинаковые грязно-белые балахоны и напоминали призраков, снующих по пещере.
На север, вверх по пологому боку скалы, вверх убегала дорожка-лестница. Над головой почти смыкались острые камни, похожие на зубы огромного чудовища. Они едва-едва пропускали вниз, в провал, солнечный свет, и не позволяли ветру навсегда похоронить это место под песком.
Вот бы мне что-нибудь, что отражает его лучи. О зеркалах, как в моем родном городе, тут мечтать не приходится, но хотя бы начищенные медные пластины. Или ярко-белую ткань, а не серые тряпки, которые местные с гордостью называли цветом лилии или слоновой кости. Они тоже неплохо помогали бы отражать солнечный свет, и тогда днем не приходилось бы жечь масло и чадить на все подземелье.
– Кто здесь главный? – зычный голос разнесся по пещере, услужливо усиленный эхом.
Я сразу узнала его обладателя и повернулась к каменной лестнице. По ней шествовал Кайс, да так гордо, будто он пришел сюда с почетным караулом, а не идет связанный и под конвоем из нескольких бывалых вояк.
Подавив тяжелый вздох – воздух в пещере в полдень становился душным и спертым – я направилась к отряду. Рядом со мной будто из тени вырос Тирс. Они ничего не сказал, но я чувствовала его молчаливую поддержку.
– Вы быстро справились, – отметила я, приближаясь к работникам. Они стягивали с голов белые тюрбаны и платки с вспотевших лиц, тяжело дышали и счастливыми не выглядели. Наверное, хотели побыстрее вернуться в подземелье. Тут конечно не морское побережье, но дышится все же легче, чем наверху.
