Всё указывало на то, что здесь недавно проходило яростное сражение, а я, получается, снова проспал.
Ланс нёс меня на руках к стоящей невдалеке повозке. Навстречу нам выбежала Мири, она смотрела на меня с испугом, а я пытался улыбнуться разбитыми в кровь губами:
«Привет, Мири, я -- в порядке…»
Девушка горестно всплеснула руками.
-- Где ты его нашёл, Ланс? В обозе, рядом с другими пленниками?
-- Не было никакого обоза. Наш маленький герой ловко забился в щель вон у той скалы. Еле достал его оттуда. Приготовь похлёбку, Мирела, надо покормить этого бедолагу. Он и так еле пищит.
Маг положил меня на траву у костра и стал снимать доспехи.
-- Что ты делаешь, Ланс? У меня всё тело затекло, нет сил мыться.
-- Вымыться было бы неплохо, конечно, но воду надо беречь. Я просто хочу узнать, что у тебя сломано.
-- У меня ничего не болит, голова только немного кружится. Я точно не ранен.
Ланс посмотрел на меня с иронией.
-- Как это -- не ранен? У тебя вся одежда в крови, места чистого нет. Так бывает во время шока, когда не чувствуешь боль.
-- Говорю тебе, я -- не ранен, а про кровь ничего не знаю. Когда забивался в щель, одежда была совершенно чистой, если не считать, конечно, пыли и грязи.
Тогда помрачневший Ланс развернул мой плащ и показал его мне: на нём не было ни одного светлого пятнышка, словно кто-то специально прополоскал его в крови.
-- Тогда как ты это объяснишь?
-- Откуда мне знать? Я провалялся, ничего не видя и не слыша. Спроси об этом Мири, это она всё время твердит, что дьявол охотится за мной. Думаю, это его работа.
-- Не придумывай сказок, Реми! Я не верю в эти бредни, должно же существовать какое-то рациональное объяснение. Может, у тебя было кровотечение?
Я еле-еле усмехнулся, скривив губы:
«Да после такого кровотечения цвет моей кожи был бы голубее твоих глаз…»
Мои слова почему-то его смутили, и, сняв доспехи, Ланс внимательно осмотрел меня со всех сторон.
-- Верно, внешних повреждений нет, только несколько синяков, но ни растяжений, ни переломов. Это хорошо, но тогда откуда всё-таки взялась кровь?
Подошедшая к нам Мири велела усадить меня у костра и покормить похлёбкой -- я был так слаб, что не мог даже самостоятельно есть. Ланс кормил меня, как маленького, и ни разу не засмеялся. Мири же всё время молчала, задумавшись о чём-то. Наконец, она встала, отряхнув длинную юбку:
«Пойду соберу лошадей, продадим их и получим хорошие деньги, только вот сёдла и сбрую придётся снять. Как думаешь, что за люди гнались за нами? Они не похожи на подданных вашего княжества, но и на здешний люд -- тоже. У них смуглые лица и странный разрез глаз. Возможно, они пришли с юга, я там никогда не бывала…»
Я только что закончил «мучить» похлёбку и, облизывая ложку, спросил:
«Как думаешь, Ланс, кто мог напасть на такой большой отряд, и почему победители не забрали оружие и коней проигравших?»
Он внимательно посмотрел на меня, а потом отвернулся, наверное, для того, чтобы я не видел выражения его лица.
-- Никто на них не нападал. Они просто разом сошли с ума и начали убивать друг друга. Странно, правда? -- с этими словами он развернулся ко мне и пристально заглянул в глаза.
Но я смело ответил на этот взгляд. Мне нечего было скрывать.
-- Да, необычно, но я тут ни при чём. Не умею делать такие фокусы, но читал, что можно отравить людей, добавив им в еду специальные грибы, что вызывают «видения». Если их отравили, яд мог подействовать не сразу. Вот они и сошли с ума по дороге. Просто совпадение, что это произошло рядом с моим «убежищем».
Ланс ничего не сказал, а, снова взяв меня на руки, отнёс в повозку.
Уложив поудобнее, прошептал: «Спи!» -- и быстро ушёл к Мири. Я не слышал о чём они шептались, но фантазия нарисовала настоящий заговор против меня, что, конечно, очень расстраивало. Я понимал, почему они мне не доверяли, ведь, окажись я на их месте, поступил бы также, но, сколько ни ломал голову -- придумать себе оправдание так и не смог.
Сначала кинжал в чужой крови, теперь -- плащ и непонятное кровавое побоище -- почему всё это происходило рядом со мной? В отличие от Ланса, я верил в дьявола, но зачем ему понадобилась душа, почему именно моя? Что во мне такого особенного? От этих тяжёлых мыслей никак не мог заснуть и дождался, пока в повозку зайдут Ланс и Мири.
-- Почему ты до сих пор не спишь, Реми? -- голос друга был таким усталым, что захотелось обнять его и успокоить, но я не посмел. Да, если честно, и сил не было.
-- Не спится, всё думаю об этих странностях. Ланс, ты говорил мне, что вначале с отцом всё было в порядке. Может, припомнишь, когда именно в нём начались изменения?
Он лёг рядом со мной, и я почувствовал, что ему совсем не хочется разговаривать, но он преодолел себя.
-- Пожалуй, первые признаки расстройства появились у него, когда пропали сыновья, а потом внезапно умерла жена. Его характер стал меняться прямо на глазах, так рассказывал мне Учитель. Но все решили, что это временное помутнение, связанное с пережитым горем. К тому же, после встречи с твоей мамой всё наладилось. А вот когда ты родился, а она вскоре скончалась -- тут он по-настоящему сорвался.
Ланс замолчал и о чём-то задумался.
-- Кажется, Учитель говорил мне, что Князь после смерти твоей мамы ездил в какой-то забытый богом горный монастырь. Он провёл там две недели и вернулся совершенно другим человеком. Поговаривали, что там его заколдовали. Я спрашивал отца, правда ли это, но он молчал, а однажды проговорился, что почувствовал на Князе незнакомое сильное заклятье.
Я встрепенулся:
«Что за заклятье, говори же, Ланс?»
Он вдруг сильно занервничал.
-- Да ничего я толком не знаю, но вроде оно построено на крови невинных жертв, и, чтобы его поддерживать, надо постоянно убивать. Но, по-моему, это всё бабкины сказки, доказательств-то нет. Учитель даже тайком ездил в тот монастырь…
-- И что? -- моё сердце пыталось вырваться наружу, так громко оно стучало.
-- В том–то и дело -- не было в горах никакого монастыря, только какие-то древние развалины. Местные говорили, что это плохое место, там раньше исполняли свои кровавые обряды дьяволопоклонники. Но их всех давно уничтожили, лет триста назад, и часовню разрушили в назидание другим. Правда, со слов местных жителей, в определённые дни можно не только видеть на горе эту часовню, но и войти в неё. То есть, войти -- можно, но выбраться наружу ещё никому не удавалось.
После таких слов Ланса в голове билась лишь одна мысль -- что тот, кого Мири называла «дьяволом», сделал с моим отцом, изменив его и заставив вести бесконечные войны, расплачиваясь с нечистью кровью людей? И не ждёт ли меня, как его сына, подобная участь? Нет, ни за что, лучше умереть…
Я смотрел на Ланса с ужасом и видел, что он и сам напуган. Мири прикрикнула на нас, чтобы мы перестали шептаться. Пришлось отвернуться от Ланса, но я всё равно долго не мог уснуть, вздрагивая от завываний и рычания какого-то зверья за повозкой. И без объяснений друга понимал, что у местных хищников сегодня роскошный пир, и им не до нас. Спать под чавкающие звуки разрываемой плоти было просто невыносимо, и понявший это Ланс прочитал заклинание, позволившее мне уснуть.
Но кошмар на этом не закончился. Во сне я увидел себя сидящим на отцовском троне, в роскошной мантии и с короной на голове. И никаких привычных доспехов, значит, миссия закончилась победой. У меня был гордый вид и, когда в тронный зал ввели преступников, вынув меч, я двинулся им навстречу.
Первыми шли Гай и Мирела. Их лица и тела были покрыты синяками, одежда -- разорвана, но они крепко держались за руки. Увидев их, я, счастливо смеясь, отбросил меч и открыл им свои объятья, приказав немедленно снять с них оковы. Они радостно бросились ко мне, и я, быстро подняв свой клинок, убил им сначала Мири, а потом и растерявшегося Гая. Не спеша опустился перед ними на колени, закрыв лицо руками, мои плечи вздрагивали. Убийца моих друзей отвёл руки в сторону и посмотрел прямо мне в глаза, словно я не спал, а стоял напротив него. Тот, другой Барри вовсе не плакал над убитыми: он улыбался, а в его глазах плясали огни безумия…
Наверное, мой крик разбудил не только Ланса и Мири, но и распугал кормившихся трупами зверей. Мне было очень плохо, да и выглядел я наверняка не лучше, чем себя чувствовал. Пот заливал глаза, или это были безутешные слёзы отчаяния? Я не на шутку перепугал своих попутчиков, Ланс обнял меня и прижал к себе, успокаивая и посмеиваясь одновременно:
«Ну что же ты творишь, дурачок, наверняка вся округа слышала эти вопли. Может, нам и не прятаться вовсе, если ты будешь устраивать такие завывания, а?»
Мири смотрела на меня с жалостью и одёрнула его за рукав:
«Прекрати свои глупые шутки, Ланс, ему и так плохо. Что тебе приснилась, Реми? Может, поделишься с нами? Сразу станет легче…»
Я не отвечал, только мотал головой и всхлипывал. Понимал, что веду себя как маленький ребёнок, но ничего не мог поделать.
Мирела принесла мне воды из бурдюка, она была тёплой и противно отдавала кожей, но мне всё равно пришлось её выпить. Это подействовало, и я начал понемногу успокаиваться. Мири недолго посидела рядом, держа меня за руку, а потом, тяжело вздохнув, ушла спать. Я же снова улёгся рядом с Лансом и стал крутить единственную пуговицу на его рубахе.
-- Гай, не хочу называть тебя этим дурацким именем -- Ланс, но, видимо, придётся. Слушай, у меня к тебе есть одна просьба, только пообещай, что выполнишь её. Пожалуйста…
Ланс почти заснул, но услышав моё нытьё, покорно открыл глаза.
-- Сначала скажи, что ты от меня хочешь, а то вдруг попросишь луну с неба, а я сдуру, соглашусь?
Я тихо засмеялся и, резко дёрнув, оторвал несчастную пуговицу вместе с куском рубахи. Ланс охнул, видимо, хотел меня обругать, но кое-как сдержался.
-- Ну, Наследник, у тебя и запросы. Хорошо, что это единственная пуговица на моих вещах…была. Ладно, так и быть, забирай её, дарю…
-- Нет, Ланс, возьми её обратно, я хотел попросить тебя об услуге.
Ошарашенный друг печально вздохнул:
«Однако, странный ты выбрал для этого способ, Барри. Ладно уж, говори, что с тобой поделать».
Я немного помолчал, а потом выпалил:
«Если я начну сходить с ума, как мой отец, не жалей меня, сразу убей. Обещаешь?»
Он охнул и посмотрел в покрасневшие от слёз глаза. И ответил, как мне показалось, лишь бы я от него отстал.
-- Хорошо, уговорил. Будут ещё просьбы, или пока остановимся на этом и, наконец, поспим? А то утро уже близко, спать хочу, сил нет… Да, и вот что, забирай пуговицу себе, мне она ни к чему… -- пробурчал он и перевернулся на другой бок.
Я кивнул и, зажав «щедрый подарок» в кулаке, на удивление быстро уснул. А утром после недолгих сборов наша повозка тронулась в путь. Никто из нас не стал завтракать на месте кровавого пира, устроенного дикими тварями. Мы сделали это через пару часов, отъехав подальше от места ночёвки.
Стоит ли говорить, что настроение у всех было подавленное, разговаривать не хотелось, поэтому, быстро перекусив, мы двинулись дальше. По дороге Мири предупредила, чтобы в деревне, где собирались пополнить наши запасы, ни с кем не разговаривали. Она сама знает, кому продать лошадей и у кого лучше купить продукты.
-- Место это нехорошее, но других деревень поблизости нет. Тут промышляют работорговлей, продают краденое из обоих государств, а, главное, не спрашивают, откуда товары, кто ты и куда держишь путь. Но всё равно, держите ухо востро и будьте готовы бежать оттуда в любую минуту. И, напоминаю, никаких «старых имён», рядом ошиваются «охотники за головами», они ловят беглецов, вроде нас. Так что сидите в повозке и не высовывайтесь. Если что, вы мои братья…
Последние слова Мири нас насмешили: и в самом деле, ну кто поверит, что у смуглой, черноокой девчонки есть огненно-рыжий «брат», да и второй «братишка» больше смахивает на блондина.
Как бы то ни было Ланс хмуро выслушал слова Мирелы, но возражать не стал. Он задумчиво посмотрел на меня и спросил у девушки:
«У тебя есть запасное одеяло? Давай закроем Реми так, чтобы один нос торчал, скажем, что у него лихорадка, тогда к нам точно не сунутся».
Я и так весь прошлый день «належался в своё удовольствие» и мечтал хоть сегодня походить по земле, «размять косточки», но не буквально. Мысль о том, что мне придётся изображать «больного» и не двигаться, бесила, но я понимал, что Мири права, и потому промолчал. Ланс о чём-то пошептался с ней и, достав какую-то склянку с плохо пахнувшей мазью, нанёс эту гадость мне на лицо и ладони.
Кожа почти мгновенно страшно зачесалась, и, потерпев немного, я начал расчесывать зудевшее лицо. А Ланс смотрел на это безобразие и довольно кивал, потом вытер мокрой тряпкой мою кожу -- зуд постепенно прекратился, но лицо осталось покрыто немаленькими волдырями. Словно на меня напал рой диких ос, а я не смог от него убежать. Это, конечно, меня расстроило, зато развеселило друга и девчонку. Я дулся на них и пытался даже угрожать:
«Это как называется, Ланс? Нашёл время надо мной издеваться, вот сейчас встану и не посмотрю, что ты старше и здоровее меня. Побью, мало не покажется», -- злился я.
-- Утихни, Реми, -- хихикая, сказал бесстыжий, -- просто немного потерпи. Во-первых, никто не узнает под этой краснотой твоё симпатичное личико, а, во-вторых, к тебе -- не сунутся, побоятся заразы. Вот увидишь, ты мне ещё за это спасибо скажешь!
-- Обязательно скажу, вот уедем из деревни, найду палку побольше и скажу… -- не утихал я, чем приводил зловредную парочку в восторг.
Так, шутливо переругиваясь, мы и добрались до поселения, и, поскольку выходить мне не разрешалось, я подсматривал за происходящим через разрез в холстине, закрывавшей заднюю часть повозки.
Посёлок был небольшой, невзрачный и серый, впрочем, как и всё вокруг. Народ бродил по единственной улице, лица людей, в основном, были прикрыты капюшонами плащей или разноцветными шарфами. Все старались быстро проходить мимо и бросали на нашу повозку подозрительные взгляды. И чем больше я осматривался, тем тревожнее мне становилось на душе.
Мири привела доставшихся нам после ночной бойни коней к большому дому и, недолго поговорив с разбойничьего вида хозяином, быстро ушла оттуда, передав Лансу увесистый мешочек с деньгами. Моего вредного друга она выпустила на улицу только после того, как намотала ему на голову пестрый шарф, полностью скрывший его рыжие волосы, к тому же заставила надеть чудной халат из такой же ткани. Выглядело это комично, и я ждал, когда же они оба вернутся, чтобы как следует над ним посмеяться, отомстив за мои мучения.
За продуктами Мири повела повозку к другому дому, Ланс изображал из себя её свирепого охранника, и, глядя на него, я потешался, предвкушая забаву, совсем забыв, что в это время мне полагалось тихонечко лежать под лоскутным одеялом. Однако, это-то меня и спасло.
Как только я увидел, что ребята зашли в дом в сопровождении женщины в такой же пёстрой, как у Мирелы, юбке, хотел лечь на специально приготовленное для «больного» место. Но мне совсем не понравилось, как стоявший напротив дома человек, сделал хозяйке какой-то знак, и, стоило ей скрыться из виду, направился к нашей повозке. Ясно было, что они в сговоре друг с другом и замышляют против нас что-то недоброе.
Ланс нёс меня на руках к стоящей невдалеке повозке. Навстречу нам выбежала Мири, она смотрела на меня с испугом, а я пытался улыбнуться разбитыми в кровь губами:
«Привет, Мири, я -- в порядке…»
Девушка горестно всплеснула руками.
-- Где ты его нашёл, Ланс? В обозе, рядом с другими пленниками?
-- Не было никакого обоза. Наш маленький герой ловко забился в щель вон у той скалы. Еле достал его оттуда. Приготовь похлёбку, Мирела, надо покормить этого бедолагу. Он и так еле пищит.
Маг положил меня на траву у костра и стал снимать доспехи.
-- Что ты делаешь, Ланс? У меня всё тело затекло, нет сил мыться.
-- Вымыться было бы неплохо, конечно, но воду надо беречь. Я просто хочу узнать, что у тебя сломано.
-- У меня ничего не болит, голова только немного кружится. Я точно не ранен.
Ланс посмотрел на меня с иронией.
-- Как это -- не ранен? У тебя вся одежда в крови, места чистого нет. Так бывает во время шока, когда не чувствуешь боль.
-- Говорю тебе, я -- не ранен, а про кровь ничего не знаю. Когда забивался в щель, одежда была совершенно чистой, если не считать, конечно, пыли и грязи.
Тогда помрачневший Ланс развернул мой плащ и показал его мне: на нём не было ни одного светлого пятнышка, словно кто-то специально прополоскал его в крови.
-- Тогда как ты это объяснишь?
-- Откуда мне знать? Я провалялся, ничего не видя и не слыша. Спроси об этом Мири, это она всё время твердит, что дьявол охотится за мной. Думаю, это его работа.
-- Не придумывай сказок, Реми! Я не верю в эти бредни, должно же существовать какое-то рациональное объяснение. Может, у тебя было кровотечение?
Я еле-еле усмехнулся, скривив губы:
«Да после такого кровотечения цвет моей кожи был бы голубее твоих глаз…»
Мои слова почему-то его смутили, и, сняв доспехи, Ланс внимательно осмотрел меня со всех сторон.
-- Верно, внешних повреждений нет, только несколько синяков, но ни растяжений, ни переломов. Это хорошо, но тогда откуда всё-таки взялась кровь?
Подошедшая к нам Мири велела усадить меня у костра и покормить похлёбкой -- я был так слаб, что не мог даже самостоятельно есть. Ланс кормил меня, как маленького, и ни разу не засмеялся. Мири же всё время молчала, задумавшись о чём-то. Наконец, она встала, отряхнув длинную юбку:
«Пойду соберу лошадей, продадим их и получим хорошие деньги, только вот сёдла и сбрую придётся снять. Как думаешь, что за люди гнались за нами? Они не похожи на подданных вашего княжества, но и на здешний люд -- тоже. У них смуглые лица и странный разрез глаз. Возможно, они пришли с юга, я там никогда не бывала…»
Я только что закончил «мучить» похлёбку и, облизывая ложку, спросил:
«Как думаешь, Ланс, кто мог напасть на такой большой отряд, и почему победители не забрали оружие и коней проигравших?»
Он внимательно посмотрел на меня, а потом отвернулся, наверное, для того, чтобы я не видел выражения его лица.
-- Никто на них не нападал. Они просто разом сошли с ума и начали убивать друг друга. Странно, правда? -- с этими словами он развернулся ко мне и пристально заглянул в глаза.
Но я смело ответил на этот взгляд. Мне нечего было скрывать.
-- Да, необычно, но я тут ни при чём. Не умею делать такие фокусы, но читал, что можно отравить людей, добавив им в еду специальные грибы, что вызывают «видения». Если их отравили, яд мог подействовать не сразу. Вот они и сошли с ума по дороге. Просто совпадение, что это произошло рядом с моим «убежищем».
Ланс ничего не сказал, а, снова взяв меня на руки, отнёс в повозку.
Уложив поудобнее, прошептал: «Спи!» -- и быстро ушёл к Мири. Я не слышал о чём они шептались, но фантазия нарисовала настоящий заговор против меня, что, конечно, очень расстраивало. Я понимал, почему они мне не доверяли, ведь, окажись я на их месте, поступил бы также, но, сколько ни ломал голову -- придумать себе оправдание так и не смог.
Сначала кинжал в чужой крови, теперь -- плащ и непонятное кровавое побоище -- почему всё это происходило рядом со мной? В отличие от Ланса, я верил в дьявола, но зачем ему понадобилась душа, почему именно моя? Что во мне такого особенного? От этих тяжёлых мыслей никак не мог заснуть и дождался, пока в повозку зайдут Ланс и Мири.
-- Почему ты до сих пор не спишь, Реми? -- голос друга был таким усталым, что захотелось обнять его и успокоить, но я не посмел. Да, если честно, и сил не было.
-- Не спится, всё думаю об этих странностях. Ланс, ты говорил мне, что вначале с отцом всё было в порядке. Может, припомнишь, когда именно в нём начались изменения?
Он лёг рядом со мной, и я почувствовал, что ему совсем не хочется разговаривать, но он преодолел себя.
-- Пожалуй, первые признаки расстройства появились у него, когда пропали сыновья, а потом внезапно умерла жена. Его характер стал меняться прямо на глазах, так рассказывал мне Учитель. Но все решили, что это временное помутнение, связанное с пережитым горем. К тому же, после встречи с твоей мамой всё наладилось. А вот когда ты родился, а она вскоре скончалась -- тут он по-настоящему сорвался.
Ланс замолчал и о чём-то задумался.
-- Кажется, Учитель говорил мне, что Князь после смерти твоей мамы ездил в какой-то забытый богом горный монастырь. Он провёл там две недели и вернулся совершенно другим человеком. Поговаривали, что там его заколдовали. Я спрашивал отца, правда ли это, но он молчал, а однажды проговорился, что почувствовал на Князе незнакомое сильное заклятье.
Я встрепенулся:
«Что за заклятье, говори же, Ланс?»
Он вдруг сильно занервничал.
-- Да ничего я толком не знаю, но вроде оно построено на крови невинных жертв, и, чтобы его поддерживать, надо постоянно убивать. Но, по-моему, это всё бабкины сказки, доказательств-то нет. Учитель даже тайком ездил в тот монастырь…
-- И что? -- моё сердце пыталось вырваться наружу, так громко оно стучало.
-- В том–то и дело -- не было в горах никакого монастыря, только какие-то древние развалины. Местные говорили, что это плохое место, там раньше исполняли свои кровавые обряды дьяволопоклонники. Но их всех давно уничтожили, лет триста назад, и часовню разрушили в назидание другим. Правда, со слов местных жителей, в определённые дни можно не только видеть на горе эту часовню, но и войти в неё. То есть, войти -- можно, но выбраться наружу ещё никому не удавалось.
После таких слов Ланса в голове билась лишь одна мысль -- что тот, кого Мири называла «дьяволом», сделал с моим отцом, изменив его и заставив вести бесконечные войны, расплачиваясь с нечистью кровью людей? И не ждёт ли меня, как его сына, подобная участь? Нет, ни за что, лучше умереть…
Я смотрел на Ланса с ужасом и видел, что он и сам напуган. Мири прикрикнула на нас, чтобы мы перестали шептаться. Пришлось отвернуться от Ланса, но я всё равно долго не мог уснуть, вздрагивая от завываний и рычания какого-то зверья за повозкой. И без объяснений друга понимал, что у местных хищников сегодня роскошный пир, и им не до нас. Спать под чавкающие звуки разрываемой плоти было просто невыносимо, и понявший это Ланс прочитал заклинание, позволившее мне уснуть.
Но кошмар на этом не закончился. Во сне я увидел себя сидящим на отцовском троне, в роскошной мантии и с короной на голове. И никаких привычных доспехов, значит, миссия закончилась победой. У меня был гордый вид и, когда в тронный зал ввели преступников, вынув меч, я двинулся им навстречу.
Первыми шли Гай и Мирела. Их лица и тела были покрыты синяками, одежда -- разорвана, но они крепко держались за руки. Увидев их, я, счастливо смеясь, отбросил меч и открыл им свои объятья, приказав немедленно снять с них оковы. Они радостно бросились ко мне, и я, быстро подняв свой клинок, убил им сначала Мири, а потом и растерявшегося Гая. Не спеша опустился перед ними на колени, закрыв лицо руками, мои плечи вздрагивали. Убийца моих друзей отвёл руки в сторону и посмотрел прямо мне в глаза, словно я не спал, а стоял напротив него. Тот, другой Барри вовсе не плакал над убитыми: он улыбался, а в его глазах плясали огни безумия…
Прода от 11.12.2020, 08:30
Глава 9
Наверное, мой крик разбудил не только Ланса и Мири, но и распугал кормившихся трупами зверей. Мне было очень плохо, да и выглядел я наверняка не лучше, чем себя чувствовал. Пот заливал глаза, или это были безутешные слёзы отчаяния? Я не на шутку перепугал своих попутчиков, Ланс обнял меня и прижал к себе, успокаивая и посмеиваясь одновременно:
«Ну что же ты творишь, дурачок, наверняка вся округа слышала эти вопли. Может, нам и не прятаться вовсе, если ты будешь устраивать такие завывания, а?»
Мири смотрела на меня с жалостью и одёрнула его за рукав:
«Прекрати свои глупые шутки, Ланс, ему и так плохо. Что тебе приснилась, Реми? Может, поделишься с нами? Сразу станет легче…»
Я не отвечал, только мотал головой и всхлипывал. Понимал, что веду себя как маленький ребёнок, но ничего не мог поделать.
Мирела принесла мне воды из бурдюка, она была тёплой и противно отдавала кожей, но мне всё равно пришлось её выпить. Это подействовало, и я начал понемногу успокаиваться. Мири недолго посидела рядом, держа меня за руку, а потом, тяжело вздохнув, ушла спать. Я же снова улёгся рядом с Лансом и стал крутить единственную пуговицу на его рубахе.
-- Гай, не хочу называть тебя этим дурацким именем -- Ланс, но, видимо, придётся. Слушай, у меня к тебе есть одна просьба, только пообещай, что выполнишь её. Пожалуйста…
Ланс почти заснул, но услышав моё нытьё, покорно открыл глаза.
-- Сначала скажи, что ты от меня хочешь, а то вдруг попросишь луну с неба, а я сдуру, соглашусь?
Я тихо засмеялся и, резко дёрнув, оторвал несчастную пуговицу вместе с куском рубахи. Ланс охнул, видимо, хотел меня обругать, но кое-как сдержался.
-- Ну, Наследник, у тебя и запросы. Хорошо, что это единственная пуговица на моих вещах…была. Ладно, так и быть, забирай её, дарю…
-- Нет, Ланс, возьми её обратно, я хотел попросить тебя об услуге.
Ошарашенный друг печально вздохнул:
«Однако, странный ты выбрал для этого способ, Барри. Ладно уж, говори, что с тобой поделать».
Я немного помолчал, а потом выпалил:
«Если я начну сходить с ума, как мой отец, не жалей меня, сразу убей. Обещаешь?»
Он охнул и посмотрел в покрасневшие от слёз глаза. И ответил, как мне показалось, лишь бы я от него отстал.
-- Хорошо, уговорил. Будут ещё просьбы, или пока остановимся на этом и, наконец, поспим? А то утро уже близко, спать хочу, сил нет… Да, и вот что, забирай пуговицу себе, мне она ни к чему… -- пробурчал он и перевернулся на другой бок.
Я кивнул и, зажав «щедрый подарок» в кулаке, на удивление быстро уснул. А утром после недолгих сборов наша повозка тронулась в путь. Никто из нас не стал завтракать на месте кровавого пира, устроенного дикими тварями. Мы сделали это через пару часов, отъехав подальше от места ночёвки.
Стоит ли говорить, что настроение у всех было подавленное, разговаривать не хотелось, поэтому, быстро перекусив, мы двинулись дальше. По дороге Мири предупредила, чтобы в деревне, где собирались пополнить наши запасы, ни с кем не разговаривали. Она сама знает, кому продать лошадей и у кого лучше купить продукты.
-- Место это нехорошее, но других деревень поблизости нет. Тут промышляют работорговлей, продают краденое из обоих государств, а, главное, не спрашивают, откуда товары, кто ты и куда держишь путь. Но всё равно, держите ухо востро и будьте готовы бежать оттуда в любую минуту. И, напоминаю, никаких «старых имён», рядом ошиваются «охотники за головами», они ловят беглецов, вроде нас. Так что сидите в повозке и не высовывайтесь. Если что, вы мои братья…
Последние слова Мири нас насмешили: и в самом деле, ну кто поверит, что у смуглой, черноокой девчонки есть огненно-рыжий «брат», да и второй «братишка» больше смахивает на блондина.
Как бы то ни было Ланс хмуро выслушал слова Мирелы, но возражать не стал. Он задумчиво посмотрел на меня и спросил у девушки:
«У тебя есть запасное одеяло? Давай закроем Реми так, чтобы один нос торчал, скажем, что у него лихорадка, тогда к нам точно не сунутся».
Я и так весь прошлый день «належался в своё удовольствие» и мечтал хоть сегодня походить по земле, «размять косточки», но не буквально. Мысль о том, что мне придётся изображать «больного» и не двигаться, бесила, но я понимал, что Мири права, и потому промолчал. Ланс о чём-то пошептался с ней и, достав какую-то склянку с плохо пахнувшей мазью, нанёс эту гадость мне на лицо и ладони.
Кожа почти мгновенно страшно зачесалась, и, потерпев немного, я начал расчесывать зудевшее лицо. А Ланс смотрел на это безобразие и довольно кивал, потом вытер мокрой тряпкой мою кожу -- зуд постепенно прекратился, но лицо осталось покрыто немаленькими волдырями. Словно на меня напал рой диких ос, а я не смог от него убежать. Это, конечно, меня расстроило, зато развеселило друга и девчонку. Я дулся на них и пытался даже угрожать:
«Это как называется, Ланс? Нашёл время надо мной издеваться, вот сейчас встану и не посмотрю, что ты старше и здоровее меня. Побью, мало не покажется», -- злился я.
-- Утихни, Реми, -- хихикая, сказал бесстыжий, -- просто немного потерпи. Во-первых, никто не узнает под этой краснотой твоё симпатичное личико, а, во-вторых, к тебе -- не сунутся, побоятся заразы. Вот увидишь, ты мне ещё за это спасибо скажешь!
-- Обязательно скажу, вот уедем из деревни, найду палку побольше и скажу… -- не утихал я, чем приводил зловредную парочку в восторг.
Так, шутливо переругиваясь, мы и добрались до поселения, и, поскольку выходить мне не разрешалось, я подсматривал за происходящим через разрез в холстине, закрывавшей заднюю часть повозки.
Посёлок был небольшой, невзрачный и серый, впрочем, как и всё вокруг. Народ бродил по единственной улице, лица людей, в основном, были прикрыты капюшонами плащей или разноцветными шарфами. Все старались быстро проходить мимо и бросали на нашу повозку подозрительные взгляды. И чем больше я осматривался, тем тревожнее мне становилось на душе.
Мири привела доставшихся нам после ночной бойни коней к большому дому и, недолго поговорив с разбойничьего вида хозяином, быстро ушла оттуда, передав Лансу увесистый мешочек с деньгами. Моего вредного друга она выпустила на улицу только после того, как намотала ему на голову пестрый шарф, полностью скрывший его рыжие волосы, к тому же заставила надеть чудной халат из такой же ткани. Выглядело это комично, и я ждал, когда же они оба вернутся, чтобы как следует над ним посмеяться, отомстив за мои мучения.
За продуктами Мири повела повозку к другому дому, Ланс изображал из себя её свирепого охранника, и, глядя на него, я потешался, предвкушая забаву, совсем забыв, что в это время мне полагалось тихонечко лежать под лоскутным одеялом. Однако, это-то меня и спасло.
Как только я увидел, что ребята зашли в дом в сопровождении женщины в такой же пёстрой, как у Мирелы, юбке, хотел лечь на специально приготовленное для «больного» место. Но мне совсем не понравилось, как стоявший напротив дома человек, сделал хозяйке какой-то знак, и, стоило ей скрыться из виду, направился к нашей повозке. Ясно было, что они в сговоре друг с другом и замышляют против нас что-то недоброе.
