Отпрянув от щели, через которую вёл наблюдение, я прижался к стене, лихорадочно соображая, чем бы мне отпугнуть разбойника, явно собиравшегося нас ограбить. К сожалению, Ланс забрал с собой кинжал, единственное оружие, которым я мог бы отбиться. Что мне оставалось? Притвориться смертельно больным и надеяться, что мое покрасневшее лицо отпугнёт врага? Такой вариант меня совершенно не устраивал.
Я колебался, а тем временем острый нож ещё больше прорвал полотно задней стены повозки и врезался в центр подушки, на которой должна была лежать моя голова. От одной мысли, что это могло стать моей последней минутой, я страшно завопил, скорчив гримасу, а уже наполовину забравшийся внутрь разбойник, явно не ожидавший этого, закричал громче меня.
И неудивительно, я сам чуть не поперхнулся, когда увидел, что мои розовые ногти потемнели и вытянулись в три раза, превратившись в страшные зазубренные когти, а красивое, ну, пусть на этот раз и не очень красивое лицо…с ним явно что-то происходило. Хотя увидеть результат изменения, конечно, мне было не дано, зато им от души полюбовался мой противник. Мда…
Моя «красота» буквально его подкосила. Он икнул, позеленел, посрамив цветом лица молоденькую травку, схватился за сердце и вывалился из повозки, ударившись спиной о землю. Со страхом смотрел на свои руки -- они были в полном порядке, как и лицо. Тогда, что это было? Меня охватил ужас: неужели, предсказание Мири начало сбываться, и я -- «весь в отца»?
«Нет, только не это, не хочу быть на него похожим. Никакому дьяволу не позволю забрать мою душу, лучше умру…» -- повторял я, когда в повозку ворвался Ланс и стал меня успокаивать.
-- Что случилось, Реми? -- прокричал он.
Я показывал рукой в сторону, куда свалился разбойник.
-- Там человек, он пытался ударить меня ножом, а я закричал. Он испугался и упал, -- это всё, что мне удалось из себя выдавить.
Ланс тут же выскочил наружу и подбежал к лежащему на земле типу. Тот выглядел отвратительно -- скрюченный, с зажатым в руке ножом и застывшей на лице гримасой ужаса. Его открытый рот, казалось, продолжал кричать. Можно было подумать, что негодяй умер от страха, и я это хорошо знал…
Из дома вышла довольная Мири, везя обычную тележку, доверху нагруженную только что купленной едой. Рядом с ней деловито семенила «хозяйка». Увидев своего подельника на земле, она ахнула и раскрыла было рот, чтобы накричать на нас, но нож в руке покойника говорил сам за себя, и злодейка притихла.
-- Это мой племянник, -- бормотала женщина упавшим голосом, -- простите его, он у нас в семье дурачок -- не ведает, что творит. И сердце у него больное, сами видите…
Но я видел в её глазах нешуточную ярость и догадался, что она так просто нам этого не спустит. Прекрасно понимали это и Ланс с Мирелой, поэтому, быстро загрузив продукты в повозку, вернули тележку взбешённой «хозяйке» и ударили хлыстом коней, погоняя их прочь из этого ужасного места.
Настроение у всех было подавленное. Ланс разматывал шарф, вздрагивая каждый раз, как колесо налетало на камень, Мири вела повозку вперёд, закусив губу.
Я забился в угол, в который раз считая себя невольным источником неприятностей, и прислушивался к их разговору.
-- Чёрт, Мирела, ну и накрутила ты мне башню на голове, чуть не запутался… -- бормотал Ланс, изо всех сил стараясь казаться спокойным, -- куда мы теперь? Она ведь наверняка организует погоню.
-- Да, я хорошо знаю Тару, и никак не ожидала от неё такой подлости. Она из нашего народа, такое -- точно не простит. Знаешь, что такое кровная месть? Боюсь, теперь нам её не избежать…
-- Это из-за меня, да? Он же первый хотел ударить, я только вскрикнул… -- не выдержал я, словно оправдываясь.
-- Никто тебя не винит, малыш, это они решили поживиться за наш счёт. Сами виноваты, что у этого придурка от неожиданности отказало сердце…
Я благоразумно промолчал, распространяться о своих видениях, конечно, не собирался. Это ещё больше бы всё запутало, поэтому сидел, спрятав голову в колени, и старался не вспоминать страшные когти, что почудились мне совсем недавно.
-- Ты знаешь эти места, Мири, куда теперь поедем? -- в голосе Ланса звучало нескрываемое отчаяние.
-- Туда, куда они не сунутся, -- девушка подхлестнула и так резво бегущих коней.
Ланс окинул её взглядом и удивлённо хмыкнул.
-- Что ж, твои слова вселяют надежду…
Мирела лишь на мгновение повернула к нам голову, но я увидел, как побледнело её прекрасное лицо. Если уж ей было так страшно, куда же мы направлялись? Вскоре она сама ответила на мой невысказанный вопрос.
-- Тут недалеко есть скалы, называются Души предков. Считается, что там обитают…сами понимаете кто. Есть там одна неприятная пещера, нам строго-настрого запрещено даже приближаться к ней, это страшный грех. Но, с другой стороны, больше-то укрыться негде. Так что… -- и она тяжело вздохнула.
Мы потрясённо молчали. Ехать туда, где обитали призраки, было то ещё удовольствие, и сколько бы Ланс не говорил, что не верит «во всю эту чепуху», я заметил, как у него перекосило лицо, а на лбу выступили капли пота. Он поспешно вытер их всё тем же шарфом, в котором окончательно запутался, громко чертыхаясь.
В другое время я, наверное, посмеялся бы над ним, но сейчас предпочёл, чтобы смеялись надо мной, только не везли в логово нечисти…
Мирела резко натянула поводья, а потом осторожно развернула коней на маленькую, едва заметную тропинку, уводящую к невысоким скалам. Не оборачиваясь, она сказала Лансу:
«Маг, делай свою работу -- наших следов не должно быть видно».
Я услышал, как Ланс негромко забормотал свои заклинания. В том, что они сработают как надо, можно было не сомневаться. Уже не раз убеждался в том, что мой друг -- прекрасный маг. На всякий случай выглянул на дорогу через большую прореху в стене повозки -- погони не было, но от этого мне не стало легче. Мири произнесла ужасное слово -- кровная месть, значит, за нами будут гоняться до конца, пока никого не останется в живых, и неважно, что мы с ней -- не родственники, главное, мы были там, а, значит -- тоже враги…
Неожиданно над нами повисла тень, закрывшая солнце, и даже я, находившийся внутри, почувствовал это. Быстро подбежал к Лансу, сидевшему рядом с Мирелой, и ахнул: в скале открывался большой проход, ведущий к пещере. Туда проехала бы не одна, а, наверное, целых три повозки в ряд. Но заросшая почти до пояса травой тропа говорила о том, что здесь давно никого не было.
Арка входа была неровной, но при этом украшена вырезанными в камне фигурами, похожими на людей в плащах. Они вели обычную жизнь -- строили дома, готовили пищу на костре, водили хороводы, охотились из луков на странных животных. С одной лишь особенностью -- у них не было голов, и это, чёрт возьми, пугало.
-- Мири, это и есть пещера предков, в которую никому нельзя входить?
Она посмотрела на меня задумчиво:
«Эти скалы называются Души предков, туда могут входить только наши священники, и они делают это раз в десять лет. Судя по тому, как выросла здешняя растительность, тут давно никого не было. Обрати внимание, Реми, везде сушь, а здесь цветы и травы по пояс. Это души предков присматривают за своим святилищем…»
-- Или совсем рядом находится источник, видимо, он проходит где-то под землёй. Скорее всего, в пещере мы найдем следы воды, -- как ни в чём не бывало сказал Ланс, -- что касается того, будто эти места никто не посещал, я в этом не уверен: тепло и влажная почва позволят траве вырасти за несколько дней.
Мирела посмотрела на него с упрёком, и Ланс замолчал, смутившись и пожав плечами. Я предпочёл оставить своё мнение при себе. Чтобы не говорил Ланс, мне было страшно. Няня, а, вернее, бабушка, рассказывала мне множество пугающих историй, случавшихся с теми, кто не уважал предков и нарушал места их упокоения. Может, конечно, она специально запугивала нас с Али, чтобы мы не шастали в усыпальницу, но это не очень-то помогло -- мы бывали там, и не раз, и никаких приведений не встречали. И всё же…
Видно было, что Мири тяжело нарушить запрет, но, прислушавшись к чему-то, она вдруг решилась и кивнула Лансу, передавая ему вожжи:
«Сам правь, у меня руки не поднимаются сделать это. И, пожалуйста, поторопись, за нами погоня. Не забудь убрать следы. Те, кто нас ищут -- внутрь не сунутся, но обязательно проверят это место».
Ланс взял управление повозкой на себя и решительно повёл её внутрь, Мири сидела, закрыв лицо ладонями, и тихо плакала; я не подошёл к ней, хоть мне и хотелось её утешить, понимая, как тяжело далось девушке это непростое решение.
Как только мы въехали, наш маг оглянулся и снова начал бормотать -- примятая колёсами трава немедленно поднялась и распрямилась. Я смотрел на друга с восхищением, в который раз жалея, что обделён не только здоровьем, но и способностями Ланса…
«Зато у меня иногда вырастают чёрные когти в локоть длиной, -- похвастался я сам себе, ударяясь лбом в мягкую стену повозки, -- вот дурак, нашёл чем гордиться!» Но, как ни странно, на этот раз я не расстроился, а, напротив, засмеялся над собой, и мне понравилось это непривычное чувство. Сколько же можно всего бояться и вечно прятаться! Наверное, пора, наконец, посмотреть на жизнь под другим углом. Вдруг и она в ответ обернётся ко мне лицом, а не тем местом, на которое я уже устал любоваться…»
Подумал и снова засмеялся, а, подняв глаза, увидел тревожно смотрящих на меня Ланса и Мири. Они переглядывались, и их лица были озабочены. Понятно почему: ещё бы, трусливая мышка Реми вдруг начал смеяться, наверное, совсем сошёл с ума, бедняга…
И, чтобы их успокоить, улыбаясь, сказал:
«Да я в порядке, не волнуйтесь за меня. А что это там за тип без головы стоит в углу пещеры и приветливо машет нам рукой?»
Неудивительно, что после таких слов Мирела вскрикнула и бросилась на грудь Лансу, а он тут же её обнял, испуганно оглядываясь по сторонам. Это мне совсем не понравилось, и пришлось чистосердечно признаться:
«Простите меня, ребята, никого там нет. Это я так глупо пошутил, хотел разрядить обстановку…»
Если б взглядом убивали, я бы уже умер. Причём, два раза. Повесил голову, всем видом показывая, что раскаиваюсь, но всё равно мне пришлось выслушать о себе много нехороших слов. Я покорно кивал и говорил, что больше так не буду. И, кажется, мне поверили.
Вдруг Мири подошла ко мне и принюхалась. Ланс следовал за ней, как привязанный, и не думая отпускать её талию. Вот бесстыжий!
-- Реми, ты что, пил?
Я посмотрел на неё с удивлением.
-- Конечно, пил, я так перепугался, когда тот тип ткнул ножом в подушку, на которой должна была лежать моя бедная голова. У меня не только в глазах потемнело, но и в горле пересохло. Ну и выпил немного из стоявшего у стены кувшина, такого красивого, с росписью. Вода там была вкусная…
Мирела засмеялась, оттолкнув от себя Ланса, что не могло не радовать.
-- Я прихватила с собой из дома немного вина. Смотрю, Реми оценил его по достоинству, и, честно говоря, хоть шутка получилась -- так себе, рада, что он, наконец, немного расслабился…
Ланс облегчённо выдохнул и, подойдя ко мне, дал лёгкий, почти невесомый подзатыльник. Но беда в том, что именно в этом месте у меня зрела шишка, и я снова почувствовал неприятную пульсацию в голове. Особенной боли не было, просто что-то билось внутри черепа и словно просилось наружу. А ещё, почесав затылок, я поднял голову и, к своему удивлению, увидел вдоль стен пещеры множество теней, одетых в длинные плащи с капюшонами…
Я икнул, зажмурился и протёр глаза руками, надеясь, что это лишь последствия «моей дегустации». Но ничего не изменилось. Пещера была небольшая и очень уютная. У противоположной от входа стены стоял величественный камень, вероятнее всего, алтарь. Перед ним на столике лежали фрукты и какие-то предметы, а поскольку я пребывал в нынешнем «храбром» состоянии, то смело направился к ним. Не обращая внимания на вопли Мири: «Ты что удумал, дурачок? Решил разорить подношения предкам? Остановись немедленно!»
Я кивнул, протёр о рубашку сочное на вид яблоко и, надкусив его, прочавкал:
«А Ланс прав, тут совсем недавно кто-то был. Вкуснятина! Берите, ребята, угощайтесь, духи не против, правда?» -- я посмотрел на прижавшихся к стене привидений, и они дружно закивали головами. Что ж, меня такой ответ вполне устроил.
Но Ланс, похоже, не разделял моего оптимизм: он быстро оттащил меня от «даров», хотя я всё-таки успел засунуть ещё несколько яблок в карманы штанов. Маг отвёл меня к стене, у которой было особенно много «теней предков», и усадил на постеленный Мири коврик. Я покорно сел, поклонившись прыснувшим в стороны привидениям, и прошептал:
«Извините моих друзей, мы ненадолго: переночуем, а завтра снова куда-то поедем. Не сердитесь на нас, я же вижу, вы -- хорошие ребята…»
После этих слов принялся как ни в чём не бывало догрызать зажатое в руке яблоко.
Ланс присел рядом со мной на корточки, его глаза смеялись, а рот пытался удержаться от ухмылки.
-- А ты, Реми, оказывается, забавный парень, но у меня не хватит вина, чтобы всё время поддерживать тебя в таком «бодром» состоянии. Да и сопьёшься быстро. И поделись секретом, кому это ты всё время киваешь?
-- Привидениям, они тут вдоль стен стоят, словно испугались чего-то. Редко видят людей, одичали совсем, -- и, видя, как Ланс, не сдержавшись, засмеялся, тоже ему улыбнулся и угостил украденным мной яблоком. Но он почему-то отказался и ушёл к Мири, похлопав меня по плечу.
Я не стал возражать: не хочет, значит, не голодный, так говорила няня. Воспоминания о том, как она мужественно пыталась спасти отца, вызвали у меня слёзы, и, вытирая их ладонью, прошептал:
«Горжусь тобой, старушка! Но всё-таки зря ты меня покинула, оставила сиротой…»
Эта мысль снова меня расстроила, но плакать я больше не стал, а, воспользовавшись тем, что Мири и Ланс что-то бурно обсуждали, потихоньку встал и снова пробрался к алтарю, с интересом рассматривая принесённые предкам дары.
Больше всего мне понравилась бутылка тёмного стекла, я таких раньше не видел, поэтому быстренько засунул её за пазуху. А заодно прихватил и кривой кинжал, ножны которого были усыпаны красивыми камушками. Но сначала, конечно, спросил разрешения у духов, мол, не против ли они такого наглого разграбления? Они почему-то низко мне поклонились, явно выражая свою благодарность, словно я избавил их от чего-то нехорошего. Поклонившись им в ответ -- не совсем же я невежа, чтобы не сказать «спасибо» за подарок, который, кстати, сам себе сделал, вернулся на коврик, свернулся калачиком и уснул…
Проснулся, когда в пещеру заглянул единственный лучик солнца. Наверное, было ещё раннее утро. Мири и Ланс сидели на своих ковриках рядом со мной и клевали носами. Вот бедняги, им, видимо, было так страшно, что не смогли толком заснуть, не то что я.
Действие вина закончилось, голова у меня не болела, значит, напиток был хорош. Однако, что удивительно, моё «бодрое», как назвал его Ланс, настроение никуда не делось. Я прекрасно чувствовал себя в этой пещере и, достав новое яблоко, начал завтракать, стараясь хрустом не разбудить усталых друзей.
Я колебался, а тем временем острый нож ещё больше прорвал полотно задней стены повозки и врезался в центр подушки, на которой должна была лежать моя голова. От одной мысли, что это могло стать моей последней минутой, я страшно завопил, скорчив гримасу, а уже наполовину забравшийся внутрь разбойник, явно не ожидавший этого, закричал громче меня.
И неудивительно, я сам чуть не поперхнулся, когда увидел, что мои розовые ногти потемнели и вытянулись в три раза, превратившись в страшные зазубренные когти, а красивое, ну, пусть на этот раз и не очень красивое лицо…с ним явно что-то происходило. Хотя увидеть результат изменения, конечно, мне было не дано, зато им от души полюбовался мой противник. Мда…
Моя «красота» буквально его подкосила. Он икнул, позеленел, посрамив цветом лица молоденькую травку, схватился за сердце и вывалился из повозки, ударившись спиной о землю. Со страхом смотрел на свои руки -- они были в полном порядке, как и лицо. Тогда, что это было? Меня охватил ужас: неужели, предсказание Мири начало сбываться, и я -- «весь в отца»?
«Нет, только не это, не хочу быть на него похожим. Никакому дьяволу не позволю забрать мою душу, лучше умру…» -- повторял я, когда в повозку ворвался Ланс и стал меня успокаивать.
-- Что случилось, Реми? -- прокричал он.
Я показывал рукой в сторону, куда свалился разбойник.
-- Там человек, он пытался ударить меня ножом, а я закричал. Он испугался и упал, -- это всё, что мне удалось из себя выдавить.
Ланс тут же выскочил наружу и подбежал к лежащему на земле типу. Тот выглядел отвратительно -- скрюченный, с зажатым в руке ножом и застывшей на лице гримасой ужаса. Его открытый рот, казалось, продолжал кричать. Можно было подумать, что негодяй умер от страха, и я это хорошо знал…
Из дома вышла довольная Мири, везя обычную тележку, доверху нагруженную только что купленной едой. Рядом с ней деловито семенила «хозяйка». Увидев своего подельника на земле, она ахнула и раскрыла было рот, чтобы накричать на нас, но нож в руке покойника говорил сам за себя, и злодейка притихла.
-- Это мой племянник, -- бормотала женщина упавшим голосом, -- простите его, он у нас в семье дурачок -- не ведает, что творит. И сердце у него больное, сами видите…
Но я видел в её глазах нешуточную ярость и догадался, что она так просто нам этого не спустит. Прекрасно понимали это и Ланс с Мирелой, поэтому, быстро загрузив продукты в повозку, вернули тележку взбешённой «хозяйке» и ударили хлыстом коней, погоняя их прочь из этого ужасного места.
Настроение у всех было подавленное. Ланс разматывал шарф, вздрагивая каждый раз, как колесо налетало на камень, Мири вела повозку вперёд, закусив губу.
Я забился в угол, в который раз считая себя невольным источником неприятностей, и прислушивался к их разговору.
-- Чёрт, Мирела, ну и накрутила ты мне башню на голове, чуть не запутался… -- бормотал Ланс, изо всех сил стараясь казаться спокойным, -- куда мы теперь? Она ведь наверняка организует погоню.
-- Да, я хорошо знаю Тару, и никак не ожидала от неё такой подлости. Она из нашего народа, такое -- точно не простит. Знаешь, что такое кровная месть? Боюсь, теперь нам её не избежать…
-- Это из-за меня, да? Он же первый хотел ударить, я только вскрикнул… -- не выдержал я, словно оправдываясь.
-- Никто тебя не винит, малыш, это они решили поживиться за наш счёт. Сами виноваты, что у этого придурка от неожиданности отказало сердце…
Я благоразумно промолчал, распространяться о своих видениях, конечно, не собирался. Это ещё больше бы всё запутало, поэтому сидел, спрятав голову в колени, и старался не вспоминать страшные когти, что почудились мне совсем недавно.
-- Ты знаешь эти места, Мири, куда теперь поедем? -- в голосе Ланса звучало нескрываемое отчаяние.
-- Туда, куда они не сунутся, -- девушка подхлестнула и так резво бегущих коней.
Ланс окинул её взглядом и удивлённо хмыкнул.
-- Что ж, твои слова вселяют надежду…
Мирела лишь на мгновение повернула к нам голову, но я увидел, как побледнело её прекрасное лицо. Если уж ей было так страшно, куда же мы направлялись? Вскоре она сама ответила на мой невысказанный вопрос.
-- Тут недалеко есть скалы, называются Души предков. Считается, что там обитают…сами понимаете кто. Есть там одна неприятная пещера, нам строго-настрого запрещено даже приближаться к ней, это страшный грех. Но, с другой стороны, больше-то укрыться негде. Так что… -- и она тяжело вздохнула.
Мы потрясённо молчали. Ехать туда, где обитали призраки, было то ещё удовольствие, и сколько бы Ланс не говорил, что не верит «во всю эту чепуху», я заметил, как у него перекосило лицо, а на лбу выступили капли пота. Он поспешно вытер их всё тем же шарфом, в котором окончательно запутался, громко чертыхаясь.
В другое время я, наверное, посмеялся бы над ним, но сейчас предпочёл, чтобы смеялись надо мной, только не везли в логово нечисти…
Мирела резко натянула поводья, а потом осторожно развернула коней на маленькую, едва заметную тропинку, уводящую к невысоким скалам. Не оборачиваясь, она сказала Лансу:
«Маг, делай свою работу -- наших следов не должно быть видно».
Я услышал, как Ланс негромко забормотал свои заклинания. В том, что они сработают как надо, можно было не сомневаться. Уже не раз убеждался в том, что мой друг -- прекрасный маг. На всякий случай выглянул на дорогу через большую прореху в стене повозки -- погони не было, но от этого мне не стало легче. Мири произнесла ужасное слово -- кровная месть, значит, за нами будут гоняться до конца, пока никого не останется в живых, и неважно, что мы с ней -- не родственники, главное, мы были там, а, значит -- тоже враги…
Неожиданно над нами повисла тень, закрывшая солнце, и даже я, находившийся внутри, почувствовал это. Быстро подбежал к Лансу, сидевшему рядом с Мирелой, и ахнул: в скале открывался большой проход, ведущий к пещере. Туда проехала бы не одна, а, наверное, целых три повозки в ряд. Но заросшая почти до пояса травой тропа говорила о том, что здесь давно никого не было.
Арка входа была неровной, но при этом украшена вырезанными в камне фигурами, похожими на людей в плащах. Они вели обычную жизнь -- строили дома, готовили пищу на костре, водили хороводы, охотились из луков на странных животных. С одной лишь особенностью -- у них не было голов, и это, чёрт возьми, пугало.
-- Мири, это и есть пещера предков, в которую никому нельзя входить?
Она посмотрела на меня задумчиво:
«Эти скалы называются Души предков, туда могут входить только наши священники, и они делают это раз в десять лет. Судя по тому, как выросла здешняя растительность, тут давно никого не было. Обрати внимание, Реми, везде сушь, а здесь цветы и травы по пояс. Это души предков присматривают за своим святилищем…»
-- Или совсем рядом находится источник, видимо, он проходит где-то под землёй. Скорее всего, в пещере мы найдем следы воды, -- как ни в чём не бывало сказал Ланс, -- что касается того, будто эти места никто не посещал, я в этом не уверен: тепло и влажная почва позволят траве вырасти за несколько дней.
Мирела посмотрела на него с упрёком, и Ланс замолчал, смутившись и пожав плечами. Я предпочёл оставить своё мнение при себе. Чтобы не говорил Ланс, мне было страшно. Няня, а, вернее, бабушка, рассказывала мне множество пугающих историй, случавшихся с теми, кто не уважал предков и нарушал места их упокоения. Может, конечно, она специально запугивала нас с Али, чтобы мы не шастали в усыпальницу, но это не очень-то помогло -- мы бывали там, и не раз, и никаких приведений не встречали. И всё же…
Видно было, что Мири тяжело нарушить запрет, но, прислушавшись к чему-то, она вдруг решилась и кивнула Лансу, передавая ему вожжи:
«Сам правь, у меня руки не поднимаются сделать это. И, пожалуйста, поторопись, за нами погоня. Не забудь убрать следы. Те, кто нас ищут -- внутрь не сунутся, но обязательно проверят это место».
Прода от 14.12.2020, 08:41
Глава 10
Ланс взял управление повозкой на себя и решительно повёл её внутрь, Мири сидела, закрыв лицо ладонями, и тихо плакала; я не подошёл к ней, хоть мне и хотелось её утешить, понимая, как тяжело далось девушке это непростое решение.
Как только мы въехали, наш маг оглянулся и снова начал бормотать -- примятая колёсами трава немедленно поднялась и распрямилась. Я смотрел на друга с восхищением, в который раз жалея, что обделён не только здоровьем, но и способностями Ланса…
«Зато у меня иногда вырастают чёрные когти в локоть длиной, -- похвастался я сам себе, ударяясь лбом в мягкую стену повозки, -- вот дурак, нашёл чем гордиться!» Но, как ни странно, на этот раз я не расстроился, а, напротив, засмеялся над собой, и мне понравилось это непривычное чувство. Сколько же можно всего бояться и вечно прятаться! Наверное, пора, наконец, посмотреть на жизнь под другим углом. Вдруг и она в ответ обернётся ко мне лицом, а не тем местом, на которое я уже устал любоваться…»
Подумал и снова засмеялся, а, подняв глаза, увидел тревожно смотрящих на меня Ланса и Мири. Они переглядывались, и их лица были озабочены. Понятно почему: ещё бы, трусливая мышка Реми вдруг начал смеяться, наверное, совсем сошёл с ума, бедняга…
И, чтобы их успокоить, улыбаясь, сказал:
«Да я в порядке, не волнуйтесь за меня. А что это там за тип без головы стоит в углу пещеры и приветливо машет нам рукой?»
Неудивительно, что после таких слов Мирела вскрикнула и бросилась на грудь Лансу, а он тут же её обнял, испуганно оглядываясь по сторонам. Это мне совсем не понравилось, и пришлось чистосердечно признаться:
«Простите меня, ребята, никого там нет. Это я так глупо пошутил, хотел разрядить обстановку…»
Если б взглядом убивали, я бы уже умер. Причём, два раза. Повесил голову, всем видом показывая, что раскаиваюсь, но всё равно мне пришлось выслушать о себе много нехороших слов. Я покорно кивал и говорил, что больше так не буду. И, кажется, мне поверили.
Вдруг Мири подошла ко мне и принюхалась. Ланс следовал за ней, как привязанный, и не думая отпускать её талию. Вот бесстыжий!
-- Реми, ты что, пил?
Я посмотрел на неё с удивлением.
-- Конечно, пил, я так перепугался, когда тот тип ткнул ножом в подушку, на которой должна была лежать моя бедная голова. У меня не только в глазах потемнело, но и в горле пересохло. Ну и выпил немного из стоявшего у стены кувшина, такого красивого, с росписью. Вода там была вкусная…
Мирела засмеялась, оттолкнув от себя Ланса, что не могло не радовать.
-- Я прихватила с собой из дома немного вина. Смотрю, Реми оценил его по достоинству, и, честно говоря, хоть шутка получилась -- так себе, рада, что он, наконец, немного расслабился…
Ланс облегчённо выдохнул и, подойдя ко мне, дал лёгкий, почти невесомый подзатыльник. Но беда в том, что именно в этом месте у меня зрела шишка, и я снова почувствовал неприятную пульсацию в голове. Особенной боли не было, просто что-то билось внутри черепа и словно просилось наружу. А ещё, почесав затылок, я поднял голову и, к своему удивлению, увидел вдоль стен пещеры множество теней, одетых в длинные плащи с капюшонами…
Я икнул, зажмурился и протёр глаза руками, надеясь, что это лишь последствия «моей дегустации». Но ничего не изменилось. Пещера была небольшая и очень уютная. У противоположной от входа стены стоял величественный камень, вероятнее всего, алтарь. Перед ним на столике лежали фрукты и какие-то предметы, а поскольку я пребывал в нынешнем «храбром» состоянии, то смело направился к ним. Не обращая внимания на вопли Мири: «Ты что удумал, дурачок? Решил разорить подношения предкам? Остановись немедленно!»
Я кивнул, протёр о рубашку сочное на вид яблоко и, надкусив его, прочавкал:
«А Ланс прав, тут совсем недавно кто-то был. Вкуснятина! Берите, ребята, угощайтесь, духи не против, правда?» -- я посмотрел на прижавшихся к стене привидений, и они дружно закивали головами. Что ж, меня такой ответ вполне устроил.
Но Ланс, похоже, не разделял моего оптимизм: он быстро оттащил меня от «даров», хотя я всё-таки успел засунуть ещё несколько яблок в карманы штанов. Маг отвёл меня к стене, у которой было особенно много «теней предков», и усадил на постеленный Мири коврик. Я покорно сел, поклонившись прыснувшим в стороны привидениям, и прошептал:
«Извините моих друзей, мы ненадолго: переночуем, а завтра снова куда-то поедем. Не сердитесь на нас, я же вижу, вы -- хорошие ребята…»
После этих слов принялся как ни в чём не бывало догрызать зажатое в руке яблоко.
Ланс присел рядом со мной на корточки, его глаза смеялись, а рот пытался удержаться от ухмылки.
-- А ты, Реми, оказывается, забавный парень, но у меня не хватит вина, чтобы всё время поддерживать тебя в таком «бодром» состоянии. Да и сопьёшься быстро. И поделись секретом, кому это ты всё время киваешь?
-- Привидениям, они тут вдоль стен стоят, словно испугались чего-то. Редко видят людей, одичали совсем, -- и, видя, как Ланс, не сдержавшись, засмеялся, тоже ему улыбнулся и угостил украденным мной яблоком. Но он почему-то отказался и ушёл к Мири, похлопав меня по плечу.
Я не стал возражать: не хочет, значит, не голодный, так говорила няня. Воспоминания о том, как она мужественно пыталась спасти отца, вызвали у меня слёзы, и, вытирая их ладонью, прошептал:
«Горжусь тобой, старушка! Но всё-таки зря ты меня покинула, оставила сиротой…»
Эта мысль снова меня расстроила, но плакать я больше не стал, а, воспользовавшись тем, что Мири и Ланс что-то бурно обсуждали, потихоньку встал и снова пробрался к алтарю, с интересом рассматривая принесённые предкам дары.
Больше всего мне понравилась бутылка тёмного стекла, я таких раньше не видел, поэтому быстренько засунул её за пазуху. А заодно прихватил и кривой кинжал, ножны которого были усыпаны красивыми камушками. Но сначала, конечно, спросил разрешения у духов, мол, не против ли они такого наглого разграбления? Они почему-то низко мне поклонились, явно выражая свою благодарность, словно я избавил их от чего-то нехорошего. Поклонившись им в ответ -- не совсем же я невежа, чтобы не сказать «спасибо» за подарок, который, кстати, сам себе сделал, вернулся на коврик, свернулся калачиком и уснул…
Проснулся, когда в пещеру заглянул единственный лучик солнца. Наверное, было ещё раннее утро. Мири и Ланс сидели на своих ковриках рядом со мной и клевали носами. Вот бедняги, им, видимо, было так страшно, что не смогли толком заснуть, не то что я.
Действие вина закончилось, голова у меня не болела, значит, напиток был хорош. Однако, что удивительно, моё «бодрое», как назвал его Ланс, настроение никуда не делось. Я прекрасно чувствовал себя в этой пещере и, достав новое яблоко, начал завтракать, стараясь хрустом не разбудить усталых друзей.
