Мири посмотрела на него очень серьёзно.
-- Может, я и необразованная, как моя бабушка, но верю ей. Есть в нашем мире странные сущности, что вторгаются и захватывают тела, умы и души людей. Обычные мужчины и женщины, попавшие под их власть, или погибают, уступая место злу, или борются с ним, сосуществуя вместе в одном теле, -- и её полной тоски взгляд на мгновение задержался на мне.
У меня же от её слов желудок сжался в комок, а противный голос в ухе зашипел:
«Она -- раскусившая тебя ведьма! Убей её, или погибнешь сам!»
Я опустил голову, чтобы никто не мог видеть моего лица, и ответил тому, кто прятался за моей спиной:
«Если ещё хоть раз вылезешь с таким предложением, я нанижу тебя на кинжал, мелкая тварь. И, поверь -- колебаться не буду».
Голос засмеялся ещё более мерзко:
«Интересно, как ты это сделаешь?»
Я криво усмехнулся:
«Да просто -- всажу себе в ухо любимый ножик Ланса».
Это было сказано настолько твёрдо, что он -- поверил и замолчал.
Мой друг встрепенулся:
«Ты что там бормочешь себе под нос, Реми? Есть мнение на этот счёт -- скажи, не бойся».
-- Думаю, Мири права, тут может водиться всякое.
Ланс обиженно фыркнул: «Подкаблучник!» -- он явно ожидал, что друг его поддержит. И мне так хотелось это сделать, но сам был живым примером правоты нашей проводницы. Поверить в то, что я уже родился таким, с «дьяволом за плечами» -- казалось мне совершенно невозможным делом.
Разговор замер, и, чтобы немного его оживить, я задал Мири вопрос:
«С какими ещё трудностями нам предстоит столкнуться в этих краях?»
Но она была рассержена на Ланса, не желая отвечать, и я сдался: сказал, что устал, и поплёлся в повозку, не отпуская от себя Везунчика. Там улёгся на своё место, подложив мешок под голову, и, поглаживая щенка, спросил у него:
«Скажи, Везунчик, может, просто дело в том, что я -- сумасшедший: разговариваю со старыми тряпками, вижу духов, которых на самом-то деле и в природе-то, наверное, нет? Ответь честно, только тебе и могу доверять, дружок…»
Я смотрел на наморщившего лоб щенка: он уткнулся носом мне в грудь и тихонько скулил. Или это я скулил за него? Никто не мог ответить на этот вопрос, и тогда вдруг ко мне пришло решение: «Что бы там ни было, я не сдамся. Найду средство победить болезнь, а после займусь поисками того, кто поможет разобраться с тараканами в моей голове».
Везунчик поднял голову и, внимательно посмотрев мне в глаза, кивнул. Что ж, мы поняли друг друга… Ланс и Мири ещё долго сидели у костра, о чём-то переговариваясь, а я сначала пытался прислушиваться к ним, а потом и не заметил, как задремал. Разбудили меня треск горящих веток, рёв дикого животного и крики Мирелы:
«Убирайся, окаянная тварь! Тебе тут нечем поживиться».
С заплетающимися спросонья ногами я споткнулся о снятые доспехи и чуть не упал. Но, сумев-таки удержаться на ногах, вылез из повозки, чтобы в следующее мгновение замереть перед представшей ужасной картиной: у костра лежал залитый кровью Ланс, а Мирела размахивала зажжённой веткой перед мордой большой дикой кошки.
Даже не раздумывая, я обратился к животному, нахлынувшие на меня равнодушие и спокойствие означали, что моя вторая половина взяла власть в свои руки:
«Пошла вон и не появляйся здесь!» -- я не приказывал, просто произнёс слова, словно отгонял разыгравшегося домашнего котёнка. Животное покорно опустило большие оранжевые глаза, которые до этого не сводила с окровавленной рубашки Ланса, метнулось в сторону и исчезло.
Мири выронила ветку и села рядом с нашим магом. Ей понадобилось всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и она закричала на меня так, словно это я был во всём виноват:
«Ну что смотришь? Быстро тащи сюда мою чёрную сумку, а потом набери в ручье чистой воды и поставь кипятить. Будем лечить Ланса».
И пока я суетился, выполняя её задания, девушка разорвала рубашку моего друга и помощника, внимательно осмотрев раны на его груди, оставленные когтями напавшей твари.
Дальнейшее я помнил плохо: просто выполнял то, о чём меня просила Мирела, а когда перевязанного Ланса мы кое-как занесли в повозку, она вдруг виновато произнесла:
«Прости меня, Реми. Не хотела на тебя кричать, просто испугалась. Эта дикая кошка выскочила буквально из ниоткуда. Ланс бросился ей наперерез, а та ударила его лапой…» -- дальше говорить она не могла, а только всхлипывала у меня на плече. Я не знал, как её утешить, и испуганно поглаживал дрожащие пальцы девушки.
Когда Мири немного успокоилась, наконец, заметила, что моя кисть болтается и, охнув, начала возиться с ней. Я пытался «отбрыкаться», повторяя, что мне совсем не больно, хотя, конечно, врал, и что Ланс быстро всё залечит, как только придёт в себя.
К счастью, Мири меня не послушала и обработала руку как надо, даже напоив какой-то дрянью, после чего боль немного утихла. Она не спрашивала, что со мной совсем недавно произошло. Думаю, у неё были свои мысли на этот счёт, но пока Мирела об этом помалкивала, велев остаться рядом с лошадьми и караулить до восхода луны, обещая меня сменить.
Ссутулившись, я сидел у костра, подбрасывая ветви в огонь и отгоняя надоедливую мошкару. Мне было не до сна. Сегодня я нарушил установленные мной же правила -- обратился к своей второй половине, используя её силу. И оправдывал свой поступок сложностью ситуации. Между тем, прекрасно понимал, что сам загоняю себя в ловушку: чем чаще буду уступать злу, тем быстрее оно меня победит.
«Где же ты, выход?» -- спрашивал себя снова и снова, и всё -- без толку.
Мири проснулась сама и застала меня бесцельно бродящим вокруг костра. Моя рука совершенно не болела, спать -- не хотелось
-- Иди отдыхать, Мири! Я покараулю до рассвета. Как там Ланс?
-- С ним всё будет в порядке, завтра даже и следа от раны не останется.
-- Здорово. А что это ты делаешь? -- мой голос звучал очень испуганно, и не без причины.
Она скинула широкую юбку и, сняв через голову кофту, легла прямо у костра, призывно постучав ладонью рядом с собой.
Я робко приблизился, смущённо отводя взгляд от прекрасного смуглого тела.
-- Да иди же скорее, хочешь, чтобы я передумала, или меня съели комары? -- она гортанно засмеялась. От этого звука я совсем потерял голову, и, присев рядом, начал быстро раздеваться.
Мири удивлялась, гладя мою белую кожу:
«Надо же, какой ты нежный, совсем как девушка…»
-- И вовсе нет, -- смущённо бормотал я, не представляя, что надо делать дальше.
Мири внимательно осмотрела меня, поглаживая руку маленьким смуглым пальчиком:
«Вижу, что не девушка» -- она продолжала смеяться, прижимаясь ко мне.
-- Не бойся, Реми, я буду очень осторожна и ничего не сломаю. У тебя ведь раньше не было девчонки?
-- Нет, -- шептал, зарываясь лицом в её тугие косы и неумело обнимая тонкий стан.
-- Теперь будет, -- тихо произнесла она, касаясь губами моих робких губ.
И как пишут в романах -- «ночь спрятала нас под своим покрывалом…»
Я проснулся, когда первые лучи солнца нагрели мою щёку, и ужасно захотелось её почесать. Но сделать это оказалось невозможным, потому что кудрявая головка Мири удобно устроилась на моей руке. Несколько мгновений просто счастливо улыбался, сдувая непослушные тёмные пряди с её милого лица. Потом осторожно освободил руку и укрыл мою красавицу её широкой юбкой.
Пока искал свою рубашку и штаны, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, подняв голову, увидел ухмыляющееся лицо друга. Он стоял у повозки, по привычке скрестив руки на груди, и внимательно нас рассматривал. Я со спокойным видом продолжил одеваться.
-- Может, хотя бы отвернёшься, Ланс…
-- С чего бы это? Вы -- такая симпатичная пара, глаз не отвести! -- прошептал он, чтобы не разбудить Мири, -- вижу, она провела-таки свой обряд, и, смотри, как успешно.
С этими словами он распахнул последнюю из оставшихся у него рубашек, демонстрируя быстро зажившие раны от когтей дикой кошки. Лучше бы он меня ударил или плюнул в лицо, честное слово! Я пошатнулся и, ничего не говоря, пошёл к ручью, слыша за собой быстрые шаги Ланса.
Обида душила меня, я почти бежал: не хотелось, чтобы он увидел предательские слёзы в глазах. Нога запнулась о камень, и мой вредный друг поймал меня в прыжке.
-- Прости, Реми, я -- дурак. Знаю ведь, что нельзя так глупо шутить, а язык сам… Прости, прошу тебя.
Кивнул в ответ и, присев у ручья, стал умываться. Ланс подсунул мне котелок, и пришлось его наполнить ледяной, видимо, стекавшей с гор, водой. Но, задумавшись, я продолжал держать давно переполненную ёмкость под льющейся с огромного валуна струёй. Друг осторожно разжал мои пальцы и, забрав котелок, взял за руку, пытаясь увести к повозке.
Я рванулся и, схватив его за воротник рубашки, хрипло прошипел:
«Думаешь, она просто меня пожалела, да? Потому что Реми -- маленький больной урод?»
Он освободился из моего захвата.
-- Не цепляйся к одежде, и так, по твоей милости, с одной рубахой остался… Успокойся, Реми, откуда мне знать. В племени Мири к таким вещам относятся просто: если ты нравишься девушке -- она будет с тобой, но также легко может и бросить. Ведь, на самом деле, мы совсем её не знаем. Просто я хотел тебя предупредить, чтобы ты особенно не фантазировал на её счёт. А то ведь в жизни практически всё совсем не так, как в твоих любимых романах, -- и совсем тихо добавил, -- не хочу, чтобы тебе было больно…
Это прозвучало как-то по-особенному, и я сразу ему поверил. Мы вернулись к давно потухшему костру, но Мирелы там не было. Ланс, отдав мне котелок, поднялся в повозку и быстро выскочил оттуда с бледным лицом.
-- Мири пропала, всё перевёрнуто вверх дном. Боюсь, её похитили.
Он бросил мне доспехи и за минуту помог их натянуть.
-- Куда мы теперь? -- дрожа, спросил я.
-- Там, за кустарником, примятая трава, похититель не успел её далеко увести, бежим. Только смотри под ноги и подбери по дороге толстую палку, опять ты у меня остался без оружия. Это никуда не годится, нельзя постоянно обращаться к тому отродью, что сидит у тебя за плечом. Ты и сам справишься.
Я пошёл за Лансом, продираясь через колючий кустарник, выискивая глазами сук потолще, из которого можно было бы смастерить себе дубину. Но на этот раз она мне не понадобилась: мы нашли нашу «пропажу» через пять минут.
Мири сидела у большого камня, поджав под себя ноги, и дрожала. Её глаза были завязаны платком, руки безжалостно скручены толстым жгутом, на ногах кровоточили следы от ударов плёткой… Я невольно вскрикнул, но Ланс закрыл мне рот ладонью, прошептав на ухо:
«Не пугай её ещё больше!»
Он присел на корточки рядом с девушкой и ласково сказал:
«Не бойся, Мири, это мы, твои друзья -- Ланс и Реми. Похитителя здесь нет, эта сволочь сбежала. Сейчас мы тебя развяжем, детка!»
Он быстро снял платок с глаз девушки, они были полны ужаса. А потом, не прекращая с ней разговаривать, осторожно освободил маленькие худые руки и растёр посиневшие запястья. Я же, как болван, молчал и тяжело дышал, не в силах сказать ни слова. Мири смотрела на меня и даже попыталась улыбнуться. Синяк, занимавший почти всю щёку, видимо, заболел, и она невольно скривилась.
И я опять не удержался, разозлившись, пожелал тому, кто причинил страдания Мири, умереть страшной смертью. Почти сразу же за этим совсем недалеко раздался истошный крик человека и рёв зверя, а следом -- ужасающие звуки разрываемой плоти. Ланс было рванулся на помощь, но я его остановил:
«Не стоит помогать тому, кто пытался похитить у нас Мирелу. Давай поскорее унесём её в безопасное место».
Сказал и до боли сжал кулаки: как же хотелось самому взять её на руки, но не мог -- это повредило бы мой позвоночник… Кто бы знал, как я сейчас ненавидел себя и эту проклятую болезнь.
Мири первой поняла, что со мной творилось, и строго сказала:
«Немедленно прекрати думать о плохом, Реми. Тебе нельзя, это привлечёт к нам зло, и, в первую очередь, затронет твою душу».
Я согласно кивнул и двинулся вслед за Лансом, легко несущим на руках маленькую хрупкую девушку. Он положил её внутрь повозки и велел мне сидеть рядом с ней, охраняя. Но этот номер у него не прошёл. Мири быстро оправилась, выпив немного вина из «бабушкиного» кувшина, и сама села управлять лошадьми.
-- Мне это привычнее, а вы с Реми наведите порядок в повозке: придурок, посланный в погоню моим «женихом», зачем-то перевернул всё вверх дном. Золота у меня не было, думаю, это его сильно разозлило, -- и она показала на синяк и следы от кнута.
Мы с Лансом переглянулись, каждый хотел в тот момент «поговорить» с этим мерзавцем, но теперь это было невозможно, и виноват был я. Хотя признаваться в этом не собирался.
Мири вела повозку по хорошо заметной тропе, мы прибрались и нашли несколько яблок, предложив их бедняжке. Она взяла, но есть не стала, всё время думая о своём. Мы же погрызли немного старых лепёшек и сыра. Никто -- ни я, ни Ланс к ней не приставал: неловко было тревожить малышку, захочет -- сама расскажет…
Полдня по горной дороге, поднимавшей нас вверх, прошли относительно спокойно. Мы устроили привал у скалы и, наконец-то сварив кашу, нормально поели. Настроение у всех было невесёлое, да и собиравшиеся над нами тучи не сулили ничего хорошего.
-- Быстро сворачивайте свой «привал», надо успеть добраться вон до той скалы. Там точно есть пещера, я о ней слышала. Её называют -- «Приют путника». Тот, кто там ночует, всегда оставляет для других хворост и немного припасов -- это закон. Повозку придётся оставить снаружи, но лошадей мы должны завести внутрь, а то к утру от них останутся одни косточки.
Быстро собрались и, погоняя и без того усталых «трудяг», поспешили туда, куда указала нам наша проводница. Небо быстро темнело, и вдалеке уже погромыхивало. Где-то совсем рядом сверкнула молния, и я, наконец-то, понял, как же это страшно, когда нет крыши над головой. И, хоть мне уже довелось пережить бурю, гроза показалась намного опаснее.
Дождь обрушился внезапно, сразу окружив нас почти непрозрачной стеной. От бесконечных всполохов молний и потоков воды слезились глаза. Звуки грома отражались от скал, своим грохотом парализуя нашу волю. И только Мири не растерялась. Она буквально за руки втащила нас внутрь пещеры, до которой мы всё-таки успели добраться, а потом завела туда перепуганных коней, успокоенных магией Ланса.
Он осветил небольшое пространство пещеры, которому предстояло стать нашим временным убежищем, своими удивительными магическими огнями. Коней поставили у дальней стены и сразу же их накормили. Только потом занялись собой. В пещере и в самом деле был очаг и заготовленный хворост, а также немного крупы для каши. В воде -- недостатка не было…
Мири заставила нас побегать к повозке, чтобы перетащить из неё продукты и вещи, которые ещё не промокли. Это было очень страшно, тем более, что мы забрались уже довольно высоко, и с одного края дороги нас поджидал неприятный обрыв. А если учесть практически полное отсутствие видимости…
Но, наконец, все дела были закончены, Ланс прикрыл вход в пещеру заклинанием, и мы смогли вздохнуть спокойно: развели костёр, разделись и посушили у огня вещи. Хотя одеяла, пока мы их перетаскивали из повозки, успели промокнуть, на помощь опять пришёл Ланс, высушивший их с помощью всё той же магии.
-- Может, я и необразованная, как моя бабушка, но верю ей. Есть в нашем мире странные сущности, что вторгаются и захватывают тела, умы и души людей. Обычные мужчины и женщины, попавшие под их власть, или погибают, уступая место злу, или борются с ним, сосуществуя вместе в одном теле, -- и её полной тоски взгляд на мгновение задержался на мне.
У меня же от её слов желудок сжался в комок, а противный голос в ухе зашипел:
«Она -- раскусившая тебя ведьма! Убей её, или погибнешь сам!»
Я опустил голову, чтобы никто не мог видеть моего лица, и ответил тому, кто прятался за моей спиной:
«Если ещё хоть раз вылезешь с таким предложением, я нанижу тебя на кинжал, мелкая тварь. И, поверь -- колебаться не буду».
Голос засмеялся ещё более мерзко:
«Интересно, как ты это сделаешь?»
Я криво усмехнулся:
«Да просто -- всажу себе в ухо любимый ножик Ланса».
Это было сказано настолько твёрдо, что он -- поверил и замолчал.
Мой друг встрепенулся:
«Ты что там бормочешь себе под нос, Реми? Есть мнение на этот счёт -- скажи, не бойся».
-- Думаю, Мири права, тут может водиться всякое.
Ланс обиженно фыркнул: «Подкаблучник!» -- он явно ожидал, что друг его поддержит. И мне так хотелось это сделать, но сам был живым примером правоты нашей проводницы. Поверить в то, что я уже родился таким, с «дьяволом за плечами» -- казалось мне совершенно невозможным делом.
Разговор замер, и, чтобы немного его оживить, я задал Мири вопрос:
«С какими ещё трудностями нам предстоит столкнуться в этих краях?»
Но она была рассержена на Ланса, не желая отвечать, и я сдался: сказал, что устал, и поплёлся в повозку, не отпуская от себя Везунчика. Там улёгся на своё место, подложив мешок под голову, и, поглаживая щенка, спросил у него:
«Скажи, Везунчик, может, просто дело в том, что я -- сумасшедший: разговариваю со старыми тряпками, вижу духов, которых на самом-то деле и в природе-то, наверное, нет? Ответь честно, только тебе и могу доверять, дружок…»
Я смотрел на наморщившего лоб щенка: он уткнулся носом мне в грудь и тихонько скулил. Или это я скулил за него? Никто не мог ответить на этот вопрос, и тогда вдруг ко мне пришло решение: «Что бы там ни было, я не сдамся. Найду средство победить болезнь, а после займусь поисками того, кто поможет разобраться с тараканами в моей голове».
Везунчик поднял голову и, внимательно посмотрев мне в глаза, кивнул. Что ж, мы поняли друг друга… Ланс и Мири ещё долго сидели у костра, о чём-то переговариваясь, а я сначала пытался прислушиваться к ним, а потом и не заметил, как задремал. Разбудили меня треск горящих веток, рёв дикого животного и крики Мирелы:
«Убирайся, окаянная тварь! Тебе тут нечем поживиться».
С заплетающимися спросонья ногами я споткнулся о снятые доспехи и чуть не упал. Но, сумев-таки удержаться на ногах, вылез из повозки, чтобы в следующее мгновение замереть перед представшей ужасной картиной: у костра лежал залитый кровью Ланс, а Мирела размахивала зажжённой веткой перед мордой большой дикой кошки.
Даже не раздумывая, я обратился к животному, нахлынувшие на меня равнодушие и спокойствие означали, что моя вторая половина взяла власть в свои руки:
«Пошла вон и не появляйся здесь!» -- я не приказывал, просто произнёс слова, словно отгонял разыгравшегося домашнего котёнка. Животное покорно опустило большие оранжевые глаза, которые до этого не сводила с окровавленной рубашки Ланса, метнулось в сторону и исчезло.
Мири выронила ветку и села рядом с нашим магом. Ей понадобилось всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и она закричала на меня так, словно это я был во всём виноват:
«Ну что смотришь? Быстро тащи сюда мою чёрную сумку, а потом набери в ручье чистой воды и поставь кипятить. Будем лечить Ланса».
И пока я суетился, выполняя её задания, девушка разорвала рубашку моего друга и помощника, внимательно осмотрев раны на его груди, оставленные когтями напавшей твари.
Дальнейшее я помнил плохо: просто выполнял то, о чём меня просила Мирела, а когда перевязанного Ланса мы кое-как занесли в повозку, она вдруг виновато произнесла:
«Прости меня, Реми. Не хотела на тебя кричать, просто испугалась. Эта дикая кошка выскочила буквально из ниоткуда. Ланс бросился ей наперерез, а та ударила его лапой…» -- дальше говорить она не могла, а только всхлипывала у меня на плече. Я не знал, как её утешить, и испуганно поглаживал дрожащие пальцы девушки.
Когда Мири немного успокоилась, наконец, заметила, что моя кисть болтается и, охнув, начала возиться с ней. Я пытался «отбрыкаться», повторяя, что мне совсем не больно, хотя, конечно, врал, и что Ланс быстро всё залечит, как только придёт в себя.
К счастью, Мири меня не послушала и обработала руку как надо, даже напоив какой-то дрянью, после чего боль немного утихла. Она не спрашивала, что со мной совсем недавно произошло. Думаю, у неё были свои мысли на этот счёт, но пока Мирела об этом помалкивала, велев остаться рядом с лошадьми и караулить до восхода луны, обещая меня сменить.
Ссутулившись, я сидел у костра, подбрасывая ветви в огонь и отгоняя надоедливую мошкару. Мне было не до сна. Сегодня я нарушил установленные мной же правила -- обратился к своей второй половине, используя её силу. И оправдывал свой поступок сложностью ситуации. Между тем, прекрасно понимал, что сам загоняю себя в ловушку: чем чаще буду уступать злу, тем быстрее оно меня победит.
«Где же ты, выход?» -- спрашивал себя снова и снова, и всё -- без толку.
Мири проснулась сама и застала меня бесцельно бродящим вокруг костра. Моя рука совершенно не болела, спать -- не хотелось
-- Иди отдыхать, Мири! Я покараулю до рассвета. Как там Ланс?
-- С ним всё будет в порядке, завтра даже и следа от раны не останется.
-- Здорово. А что это ты делаешь? -- мой голос звучал очень испуганно, и не без причины.
Она скинула широкую юбку и, сняв через голову кофту, легла прямо у костра, призывно постучав ладонью рядом с собой.
Я робко приблизился, смущённо отводя взгляд от прекрасного смуглого тела.
-- Да иди же скорее, хочешь, чтобы я передумала, или меня съели комары? -- она гортанно засмеялась. От этого звука я совсем потерял голову, и, присев рядом, начал быстро раздеваться.
Мири удивлялась, гладя мою белую кожу:
«Надо же, какой ты нежный, совсем как девушка…»
-- И вовсе нет, -- смущённо бормотал я, не представляя, что надо делать дальше.
Мири внимательно осмотрела меня, поглаживая руку маленьким смуглым пальчиком:
«Вижу, что не девушка» -- она продолжала смеяться, прижимаясь ко мне.
-- Не бойся, Реми, я буду очень осторожна и ничего не сломаю. У тебя ведь раньше не было девчонки?
-- Нет, -- шептал, зарываясь лицом в её тугие косы и неумело обнимая тонкий стан.
-- Теперь будет, -- тихо произнесла она, касаясь губами моих робких губ.
И как пишут в романах -- «ночь спрятала нас под своим покрывалом…»
Я проснулся, когда первые лучи солнца нагрели мою щёку, и ужасно захотелось её почесать. Но сделать это оказалось невозможным, потому что кудрявая головка Мири удобно устроилась на моей руке. Несколько мгновений просто счастливо улыбался, сдувая непослушные тёмные пряди с её милого лица. Потом осторожно освободил руку и укрыл мою красавицу её широкой юбкой.
Пока искал свою рубашку и штаны, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, подняв голову, увидел ухмыляющееся лицо друга. Он стоял у повозки, по привычке скрестив руки на груди, и внимательно нас рассматривал. Я со спокойным видом продолжил одеваться.
-- Может, хотя бы отвернёшься, Ланс…
-- С чего бы это? Вы -- такая симпатичная пара, глаз не отвести! -- прошептал он, чтобы не разбудить Мири, -- вижу, она провела-таки свой обряд, и, смотри, как успешно.
С этими словами он распахнул последнюю из оставшихся у него рубашек, демонстрируя быстро зажившие раны от когтей дикой кошки. Лучше бы он меня ударил или плюнул в лицо, честное слово! Я пошатнулся и, ничего не говоря, пошёл к ручью, слыша за собой быстрые шаги Ланса.
Обида душила меня, я почти бежал: не хотелось, чтобы он увидел предательские слёзы в глазах. Нога запнулась о камень, и мой вредный друг поймал меня в прыжке.
-- Прости, Реми, я -- дурак. Знаю ведь, что нельзя так глупо шутить, а язык сам… Прости, прошу тебя.
Кивнул в ответ и, присев у ручья, стал умываться. Ланс подсунул мне котелок, и пришлось его наполнить ледяной, видимо, стекавшей с гор, водой. Но, задумавшись, я продолжал держать давно переполненную ёмкость под льющейся с огромного валуна струёй. Друг осторожно разжал мои пальцы и, забрав котелок, взял за руку, пытаясь увести к повозке.
Я рванулся и, схватив его за воротник рубашки, хрипло прошипел:
«Думаешь, она просто меня пожалела, да? Потому что Реми -- маленький больной урод?»
Он освободился из моего захвата.
-- Не цепляйся к одежде, и так, по твоей милости, с одной рубахой остался… Успокойся, Реми, откуда мне знать. В племени Мири к таким вещам относятся просто: если ты нравишься девушке -- она будет с тобой, но также легко может и бросить. Ведь, на самом деле, мы совсем её не знаем. Просто я хотел тебя предупредить, чтобы ты особенно не фантазировал на её счёт. А то ведь в жизни практически всё совсем не так, как в твоих любимых романах, -- и совсем тихо добавил, -- не хочу, чтобы тебе было больно…
Это прозвучало как-то по-особенному, и я сразу ему поверил. Мы вернулись к давно потухшему костру, но Мирелы там не было. Ланс, отдав мне котелок, поднялся в повозку и быстро выскочил оттуда с бледным лицом.
-- Мири пропала, всё перевёрнуто вверх дном. Боюсь, её похитили.
Он бросил мне доспехи и за минуту помог их натянуть.
-- Куда мы теперь? -- дрожа, спросил я.
-- Там, за кустарником, примятая трава, похититель не успел её далеко увести, бежим. Только смотри под ноги и подбери по дороге толстую палку, опять ты у меня остался без оружия. Это никуда не годится, нельзя постоянно обращаться к тому отродью, что сидит у тебя за плечом. Ты и сам справишься.
Я пошёл за Лансом, продираясь через колючий кустарник, выискивая глазами сук потолще, из которого можно было бы смастерить себе дубину. Но на этот раз она мне не понадобилась: мы нашли нашу «пропажу» через пять минут.
Мири сидела у большого камня, поджав под себя ноги, и дрожала. Её глаза были завязаны платком, руки безжалостно скручены толстым жгутом, на ногах кровоточили следы от ударов плёткой… Я невольно вскрикнул, но Ланс закрыл мне рот ладонью, прошептав на ухо:
«Не пугай её ещё больше!»
Он присел на корточки рядом с девушкой и ласково сказал:
«Не бойся, Мири, это мы, твои друзья -- Ланс и Реми. Похитителя здесь нет, эта сволочь сбежала. Сейчас мы тебя развяжем, детка!»
Он быстро снял платок с глаз девушки, они были полны ужаса. А потом, не прекращая с ней разговаривать, осторожно освободил маленькие худые руки и растёр посиневшие запястья. Я же, как болван, молчал и тяжело дышал, не в силах сказать ни слова. Мири смотрела на меня и даже попыталась улыбнуться. Синяк, занимавший почти всю щёку, видимо, заболел, и она невольно скривилась.
И я опять не удержался, разозлившись, пожелал тому, кто причинил страдания Мири, умереть страшной смертью. Почти сразу же за этим совсем недалеко раздался истошный крик человека и рёв зверя, а следом -- ужасающие звуки разрываемой плоти. Ланс было рванулся на помощь, но я его остановил:
«Не стоит помогать тому, кто пытался похитить у нас Мирелу. Давай поскорее унесём её в безопасное место».
Сказал и до боли сжал кулаки: как же хотелось самому взять её на руки, но не мог -- это повредило бы мой позвоночник… Кто бы знал, как я сейчас ненавидел себя и эту проклятую болезнь.
Прода от 28.12.2020, 08:40
Глава 16
Мири первой поняла, что со мной творилось, и строго сказала:
«Немедленно прекрати думать о плохом, Реми. Тебе нельзя, это привлечёт к нам зло, и, в первую очередь, затронет твою душу».
Я согласно кивнул и двинулся вслед за Лансом, легко несущим на руках маленькую хрупкую девушку. Он положил её внутрь повозки и велел мне сидеть рядом с ней, охраняя. Но этот номер у него не прошёл. Мири быстро оправилась, выпив немного вина из «бабушкиного» кувшина, и сама села управлять лошадьми.
-- Мне это привычнее, а вы с Реми наведите порядок в повозке: придурок, посланный в погоню моим «женихом», зачем-то перевернул всё вверх дном. Золота у меня не было, думаю, это его сильно разозлило, -- и она показала на синяк и следы от кнута.
Мы с Лансом переглянулись, каждый хотел в тот момент «поговорить» с этим мерзавцем, но теперь это было невозможно, и виноват был я. Хотя признаваться в этом не собирался.
Мири вела повозку по хорошо заметной тропе, мы прибрались и нашли несколько яблок, предложив их бедняжке. Она взяла, но есть не стала, всё время думая о своём. Мы же погрызли немного старых лепёшек и сыра. Никто -- ни я, ни Ланс к ней не приставал: неловко было тревожить малышку, захочет -- сама расскажет…
Полдня по горной дороге, поднимавшей нас вверх, прошли относительно спокойно. Мы устроили привал у скалы и, наконец-то сварив кашу, нормально поели. Настроение у всех было невесёлое, да и собиравшиеся над нами тучи не сулили ничего хорошего.
-- Быстро сворачивайте свой «привал», надо успеть добраться вон до той скалы. Там точно есть пещера, я о ней слышала. Её называют -- «Приют путника». Тот, кто там ночует, всегда оставляет для других хворост и немного припасов -- это закон. Повозку придётся оставить снаружи, но лошадей мы должны завести внутрь, а то к утру от них останутся одни косточки.
Быстро собрались и, погоняя и без того усталых «трудяг», поспешили туда, куда указала нам наша проводница. Небо быстро темнело, и вдалеке уже погромыхивало. Где-то совсем рядом сверкнула молния, и я, наконец-то, понял, как же это страшно, когда нет крыши над головой. И, хоть мне уже довелось пережить бурю, гроза показалась намного опаснее.
Дождь обрушился внезапно, сразу окружив нас почти непрозрачной стеной. От бесконечных всполохов молний и потоков воды слезились глаза. Звуки грома отражались от скал, своим грохотом парализуя нашу волю. И только Мири не растерялась. Она буквально за руки втащила нас внутрь пещеры, до которой мы всё-таки успели добраться, а потом завела туда перепуганных коней, успокоенных магией Ланса.
Он осветил небольшое пространство пещеры, которому предстояло стать нашим временным убежищем, своими удивительными магическими огнями. Коней поставили у дальней стены и сразу же их накормили. Только потом занялись собой. В пещере и в самом деле был очаг и заготовленный хворост, а также немного крупы для каши. В воде -- недостатка не было…
Мири заставила нас побегать к повозке, чтобы перетащить из неё продукты и вещи, которые ещё не промокли. Это было очень страшно, тем более, что мы забрались уже довольно высоко, и с одного края дороги нас поджидал неприятный обрыв. А если учесть практически полное отсутствие видимости…
Но, наконец, все дела были закончены, Ланс прикрыл вход в пещеру заклинанием, и мы смогли вздохнуть спокойно: развели костёр, разделись и посушили у огня вещи. Хотя одеяла, пока мы их перетаскивали из повозки, успели промокнуть, на помощь опять пришёл Ланс, высушивший их с помощью всё той же магии.
