-- Совсем распоясался, забыл, кто тут Командир? -- зло процедил Дарси, -- не смей меня перебивать, понял?
И вспыльчивый Крэг послушно кивнул:
-- Понял, Командир…
«Рыжая борода» сразу остыл, но, заложив руки за спину, начал нервно мерить шагами комнату. Мы молчали, ожидая, что он скажет, и, наконец, услышали его спокойный голос:
-- В окрестностях ближайшего поселения есть заброшенный колодец. Воды там уже нет, а тут совсем недавно местные ребятишки прибежали к старосте с криками, будто бы из него через щели сочится кровь. Ступайте, разберитесь, что там происходит. Может, и нет ничего, выдумывает ребятня. Среди вас есть и маг, и два опытных следопыта, действуйте. На улице ждёт человек из местных, он вас проводит. Всё. Убирайтесь.
После столь неласкового напутствия мы вышли из дома, и я испуганно спросил Раса:
-- Что с ним такое? Никогда раньше Командир так не злился…
Тот перекинул свою чёрную косу за спину, к моему удивлению, не став привычно поносить «Бороду», просто вздохнул:
-- Ты с нами недавно, Сан. Не знаешь его, как мы: Дарси -- добрейший человек, и довести его до такого срыва могло только одно -- опять, наверное, пришло письмо от жены. Не повезло ему с ней: хороший человек, а связался с сущей ведьмой, вот она из него кровь и пьёт…
Я поморщился:
-- А что же он её не бросит, почему мучается?
Крэг хрюкнул:
-- Дитя ты ещё, Сан. В жизни взрослых людей всё непросто -- у них дети, которых Дарси обожает. Думаю, всё дело в них. Да не бери в голову, он крепкий -- разберётся…
У дома маячил, теребя шапку, крестьянин, его глаза испуганно бегали. Понятно было, что он предпочёл бы провалиться сквозь землю, чем говорить с высокомерным Избранным и страшным до дрожи полудемоном. Завидев нашу компанию, бедняга спрятался за дерево, откуда его за шкирку и выволок Крэг.
-- Ну, -- гаркнул он на побелевшего бедолагу, -- показывай, что ли, дорогу. Посмотрим, что там у вас за чудной колодец…
Мне стало жаль перепуганного человека. Я представил, что на меня орёт двухметровый, чёрный, как ночь, получеловек с рогами, и ласково обратился к нему:
-- Не бойся, мы тебя не обидим. Веди нас на место, -- и дёрнул шутника за рукав, -- прекрати, Крэг, не видишь, у бедняги сейчас сердце разорвётся…
Дылда фыркнул, но крестьянина отпустил, после чего тот помчался вперёд с неожиданной для своего немолодого возраста прытью. Мы за ним едва успевали. Раса и Крэга это забавляло, я же сердился:
-- Вот бессовестные. Жаль, что здесь нет Командира, он бы вас быстро приструнил…
Через четверть часа такой гонки мы вышли к околице, и наш проводник, показав в сторону, где недалеко от большого дерева виднелся наполовину вросший в землю, потемневший от времени сруб колодца, мгновенно скрылся из виду.
Крэг свистнул ему вдогонку, а Рас -- рассмеялся, похлопав меня по спине:
-- Ты такой чувствительный, Сан! Кто он тебе -- знакомый или друг?
Меня это взбесило:
-- А где же твоё хвалёное благородство, Избранный? Или бедный человек его не заслуживает? Может, в его жилах течёт кровь другого цвета, или он не умеет бояться и страдать?
Рас тут же положил ладонь на рукоять меча, радужки его глаз мгновенно поменяли цвет, а вертикальные зрачки сузились. Крэг перехватил руку напарника, процедив в мою сторону:
-- Хватит, придурки! Мы на задании, потом подерётесь… -- и первым подошёл к колодцу.
По тому, как он охнул и попятился назад, стало понятно, что нас ждут неприятности. Проходя мимо, Рас толкнул меня плечом:
-- Позже я растолкую тебе, как надо разговаривать с Избранными…
И услышал в ответ:
-- Да всегда-пожалуйста, моего мнения это не изменит.
Настроение было испорчено, но то, что я увидел в колодце, окончательно добило -- куски разорванных человеческих тел заполняли почти всё пространство внутри. Кровь и в самом деле просачивалась через прогнившие брёвна и щели между ними.
Я почувствовал, как противный скользкий комок в желудке просится наружу, но странно спокойный Рас вдруг пожал мою холодную ладонь:
-- Успокойся и открой глаза шире, маг, а ещё принюхайся -- чувствуешь тошнотворно-сладкий запах крови и разложения?
-- Нет, ничего не чувствую, -- удивлённо посмотрел на ухмылявшееся лицо Избранного.
-- До тебя ещё не дошло, о защитник бедных и обиженных людишек? То же мне, маг! Простой иллюзии не заметил, а наверняка считался в школе одним из лучших учеников. Всегда одно и то же, бездари…
Вспыхнув, я дерзко посмотрел в глаза Раса, приготовившись снова с ним сцепиться, но, к своему удивлению, не увидел в них злости. Чёрные удлинённые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, смотрели с сочувствием, и тут мне стало по-настоящему стыдно: и иллюзию «прохлопал», и друга обидел…
Осторожно тронул Избранного за рукав, ткнувшись лбом в его плечо:
-- Прости, Рас, не стоило мне так о тебе говорить. Сам не знаю, с чего вдруг завёлся, с утра не по себе, словно должно случится что-то очень плохое…
Он хмыкнул, дав младшему практически невесомый подзатыльник:
-- Ладно, Сан, сознаюсь, я тоже перегнул палку, хватит об этом. Смотри и учись. Это непростая иллюзия, чтобы её распознать -- нужен опыт. Запомни, наблюдательность -- прежде всего, подмечай даже мелкие несоответствия. Обращай внимания на запахи или их отсутствие, на странное, неестественное расположение предметов, вот как здесь -- вроде бы разные люди, а одежда -- одна и та же, руки и ноги -- только левые, хоть их и много. А теперь слушай заклинание «проверки» и запоминай.
Он произносил слова медленно и чётко, а я мысленно повторял их, зная, что c моей отличной памятью одного раза будет достаточно. Когда Рас закончил говорить, содержимое колодца пошло рябью и исчезло. Крэг восхищённо крякнул, довольно стукнув Избранного по спине, так что тот охнул.
-- Вот ведь отрастил себе лапы, убить решил, полудемон? -- застонал Избранный, сделав вид, что хочет дать другу пинка.
Пока они, словно дети, гонялись друг за другом, я приблизился к колодцу и с опаской посмотрел вниз. Что я надеялся там увидеть -- тёмную воду или пересохшее, усеянное камнями и разнообразным мусором дно? Но внизу не оказалось ничего, кроме странной, манящей к себе тьмы. И она настолько пугала, что показалось, будто я крикнул, хотя на самом деле прошептал:
-- Ребята, скорее сюда! Здесь… ад, -- почему эти слова сорвались с моих губ, при всём желании и сам не смог бы объяснить.
Как ни странно, но друзья меня услышали и подбежали, наклонившись над колодцем, теперь казавшимся огромной прожорливой глоткой подкарауливающей нас твари, вроде тех, на которых мы охотились весь этот год. И только я собрался поделиться своими соображениями с напарниками, как в колодце начали происходить изменения…
Как же хотелось крикнуть:
-- Бегите, это ловушка! -- но рот как будто забили ватой -- невозможно было ни глубоко вздохнуть, ни произнести слово. С трудом повернув голову, посмотрел на друзей и ужаснулся: их лица посинели, а глаза закатились. Раздался стук падающих тел, но мне было не суждено узнать, что случилось дальше: из колодца раздался звук, подобный громкому треску разрываемой ткани, и я увидел, как в подвижном, словно дышащем сумраке образовалась трещина. Но, в отличие от памятных пространственных прорех, сияющих и прекрасных, эта сочилась отвратительной тьмой, как запущенная рана -- кровью и гноем…
О, это ужасное чувство, когда тебя, беспомощного, словно младенец, засасывает внутрь… Как же я надеялся, что больше не придётся его испытать, однако, к несчастью, утренние предчувствия оказались пророческими -- меня втянуло в чёрную прореху. Из хорошего -- ваш покорный слуга снова мог дышать и… кричать, что я со всей дури и проделывал во время недолгого полёта в бездну…
Мои ноги, и не только они, но и все жизненно важные части тела, включая голову, коснулись каменистой земли. Удар выбил воздух из лёгких и, по идее, должен был прикончить. А между тем, сплёвывая кровью, я ещё мог не только дышать, но и двигаться. Тело превратилось в сплошной синяк, и при этом почему-то хватило сил сначала встать на колени, а потом и в полный рост. Из чего сделал неутешительный для себя вывод, что я всё-таки умер, а неприятные болевые ощущения принадлежали моей бедной, осиротевшей без тела душе. Если такое вообще возможно…
Вокруг было настолько темно, что сначала я растерялся и только спустя несколько мгновений, когда в голове немного прояснилось, сам себе напомнил:
-- Ты же маг, Сан, так действуй, что ли…
Маленький искрящийся шар завис надо мной, осветив обычную дверь с простой немудрёной ручкой. Пальцы сразу потянулись к ней, но осторожность победила: решил сначала осмотреться, только ничего не вышло. Сколько бы магических шаров я ни создавал, окружавшая тьма от этого не становилась светлее, передо мной была только дверь, как недвусмысленный намёк, что есть лишь одна дорога -- вперёд…
Собравшись с силами, я взялся за ручку, подумав, как бы было здорово сейчас оказаться дома, рядом с Роем. И сам испугался своего желания -- я же был лишь Игрушкой в поместье Высокородного, так почему при слове «дом» подумал не о серой панельной пятиэтажке, где ютилась настоящая семья, и где когда-то давно Санька Воробьёв был счастлив, а о роскошной комнате с собственным, увитым лианами балконом, выходящим в ухоженный парк, полный цветов, бабочек и птиц…
Вздохнул и рывком открыл дверь. Яркий солнечный свет ударил по глазам, и я невольно прищурился. Мимо пронеслась разноцветная стрекоза и зависла над головой белокурого мальчишки, сидящего в саду за резным столиком, уставленным вазами с фруктами. Темноволосый мальчик постарше в белом свободном одеянии с длинной косой сидел рядом ним и что-то писал в тетради. Он был сосредоточен и лишь отмахивался от светловолосого хулигана, постоянно отвлекавшего его от работы, дёргавшего старшего то за рукав, то за косу и просившего с ним поиграть. При этом младший умудрился перепробовать все фрукты в вазе и перемазаться их липким соком…
У меня замерло сердце, и глаза наполнились слезами, которые, впрочем, так и остались там.
-- Это же мы с Роем. Как я его тогда доставал, а он только смеялся над моими проделками. Вот сейчас отложит тетрадь и будет оттирать грязные щёки младшего братишки, а потом прикажет слуге принести чистую одежду. Сколько же в нём терпения и любви… О, Рой…
Я закрыл глаза, а когда открыл их, передо мной снова была дверь.
-- Что же происходит? Неужели… Надо проверить, -- и, дрожа от волнения, подумав:
-- Как там сейчас Рас и Крэг? -- распахнул дверь ещё раз.
Живые и невредимые, друзья стояли около колодца и, с тревогой оглядываясь, звали меня по имени. А потом, разделившись, помчались в разные стороны.
-- Они в порядке и заняты поисками, потому что не видели, как меня затянуло в колодец.
Снова смежил веки, чтобы перед глазами предстала та же дверь. Потёр виски, стараясь не вслушиваться в грохот собственного сердца, а здраво рассуждать:
-- Кто-то или что-то, воздействуя на мозг, показывает то, что я хочу увидеть -- воспоминания или надежды на счастливый исход. Это только отвлекает, не объясняя, где же я нахожусь. Значит, надо попробовать по-другому. Хочу увидеть реальный мир, в который меня занесло. Каким бы он ни был… -- подумал и снова взялся за ручку.
Кажется, на этот раз вопрос был поставлен правильно, и дверь тут же рассыпалась в прах, словно говоря, что вместе с ней растают и иллюзии, и мои призрачные надежды. Глупый Сан наивно думал, что готов к любому развитию событий. Но это был очередной самообман: к некоторым вещам нельзя подготовиться заранее… Например, к смерти…
Я стоял на вершине холма и смотрел вниз на раскинувшийся у ног город. Он был огромен и страшен, он был везде, куда бы ни падал мой испуганный взгляд. Высотные дома с выбитыми стёклами, разрушенные арки мостов над реками с чёрной водой, по которой плыли раздувшиеся трупы людей и животных, брошенные на улицах машины. Ни одного зелёного деревца или куста. Только почерневшие, обугленные корявые стволы…
-- Вот, значит, как выглядит Мёртвый город, -- мысли были вялыми, как сонные мухи, страх куда-то ушёл, оставив вместо себя холодный интерес к этому странному месту, -- почему я уверен, что это он? Где-то ведь уже слышал о городе мертвецов, или, возможно, бывал здесь раньше?
От этой нелепой мысли мне стало смешно. Я улыбнулся, вздёрнул брови, как Рас, и, осмотревшись вокруг, сделал несколько шагов в сторону. Она лежала у ног -- большая толстая палка с удобным сучком на самом верху, обломав который, получилось что-то наподобие трости. Хотя я и не особенно понимал, зачем мне вообще это нужно, разве что для прикола.
-- А что, пусть будет, хорошая получилась вещь -- можно гонять бродячих собак или «выживших»… Кстати, что ещё за «выжившие», и откуда я о них знаю? Что-то явно не так с моей головой, хотя это и неудивительно после далеко не мягкой посадки на чёртовом аэродроме под названием «колодец мечты».
Я стоял, расставив ноги, опираясь на трость обеими руками, и любовался далёкими всполохами молний на сумрачном, желтоватом небе, освещаемом зарницами пожаров, полыхавших где-то на окраине. Дым от них поднимался в сизое небо, на котором, казалось, никогда не вставало солнце. Багровые облака неспешно ползли по нему, периодически вспыхивая отблесками кровавого пламени.
-- Феерическая картина, просто готовые декорации для фильма ужасов, я уж и забыл, когда последний раз был в кино… Кажется, в детстве с ребятами из нашего двора. Не помню, а ведь хвастался отличной памятью, -- прислушался к шуршанию за своей спиной и, подражая Командиру, громко гаркнул, -- а ну, быстро выходи, сволочь, иначе хуже будет!
Обернулся на звук: большая дворовая собака, что-то среднее между крупной овчаркой и волком, показалась из-за камня, которых тут было в изобилии, и, поскуливая, поползла мне навстречу. Она была худа, и сквозь её серую с проплешинами шерсть отчётливо проступали рёбра. Однако взгляд жёлтых, переливающихся пламенем глаз у псины был особенный -- умный и преданный. На сердце вдруг непонятно почему потеплело, словно я только что встретил старого друга. Безумие какое-то…
Призывно похлопал по бедру, и она, радостно завиляв тощим хвостом, приблизилась и легла у ног.
-- Мы что, знакомы? -- удивлённо спросил я у собаки, хотя прекрасно понимал всю абсурдность вопроса, да и ситуации в целом.
Она села, отчаянно замолотив по рёбрам своим недоразумением, когда-то называвшимся «нормальным хвостом», и, как показалось, вполне радостно гавкнула. Я не без опасения протянул руку к собачей шее, чтобы рассмотреть не замеченный в первый момент достаточно широкий ошейник. Внезапно на нём появилась светящаяся надпись -- «Первый Страж», и тут же пропала. Это было словно напоминание для забывчего хозяина…
-- Стоп, это кто тут хозяин, я, что ли? Бред сивой кобылы…
Присел на корточки, уже без страха потрепав псину по холке, и она, радостно повизгивая, облизала мою руку.
-- Какое интересное у тебя имя -- Первый Страж. Значит, есть и другие? -- спросил и даже не удивился, когда «стражник» снова подал голос, подтверждая догадку.
-- Ладно, допустим, а мне-то теперь что делать? -- кажется, я сошёл с ума, если на полном серьёзе разговаривал с малознакомой собакой, которая, кстати, после моего прикосновения разительно изменилась: густая тёмная шерсть лоснилась и блестела, закрывая ещё минуту назад измождённое голодом тело.
И вспыльчивый Крэг послушно кивнул:
-- Понял, Командир…
«Рыжая борода» сразу остыл, но, заложив руки за спину, начал нервно мерить шагами комнату. Мы молчали, ожидая, что он скажет, и, наконец, услышали его спокойный голос:
-- В окрестностях ближайшего поселения есть заброшенный колодец. Воды там уже нет, а тут совсем недавно местные ребятишки прибежали к старосте с криками, будто бы из него через щели сочится кровь. Ступайте, разберитесь, что там происходит. Может, и нет ничего, выдумывает ребятня. Среди вас есть и маг, и два опытных следопыта, действуйте. На улице ждёт человек из местных, он вас проводит. Всё. Убирайтесь.
После столь неласкового напутствия мы вышли из дома, и я испуганно спросил Раса:
-- Что с ним такое? Никогда раньше Командир так не злился…
Тот перекинул свою чёрную косу за спину, к моему удивлению, не став привычно поносить «Бороду», просто вздохнул:
-- Ты с нами недавно, Сан. Не знаешь его, как мы: Дарси -- добрейший человек, и довести его до такого срыва могло только одно -- опять, наверное, пришло письмо от жены. Не повезло ему с ней: хороший человек, а связался с сущей ведьмой, вот она из него кровь и пьёт…
Я поморщился:
-- А что же он её не бросит, почему мучается?
Крэг хрюкнул:
-- Дитя ты ещё, Сан. В жизни взрослых людей всё непросто -- у них дети, которых Дарси обожает. Думаю, всё дело в них. Да не бери в голову, он крепкий -- разберётся…
У дома маячил, теребя шапку, крестьянин, его глаза испуганно бегали. Понятно было, что он предпочёл бы провалиться сквозь землю, чем говорить с высокомерным Избранным и страшным до дрожи полудемоном. Завидев нашу компанию, бедняга спрятался за дерево, откуда его за шкирку и выволок Крэг.
-- Ну, -- гаркнул он на побелевшего бедолагу, -- показывай, что ли, дорогу. Посмотрим, что там у вас за чудной колодец…
Мне стало жаль перепуганного человека. Я представил, что на меня орёт двухметровый, чёрный, как ночь, получеловек с рогами, и ласково обратился к нему:
-- Не бойся, мы тебя не обидим. Веди нас на место, -- и дёрнул шутника за рукав, -- прекрати, Крэг, не видишь, у бедняги сейчас сердце разорвётся…
Дылда фыркнул, но крестьянина отпустил, после чего тот помчался вперёд с неожиданной для своего немолодого возраста прытью. Мы за ним едва успевали. Раса и Крэга это забавляло, я же сердился:
-- Вот бессовестные. Жаль, что здесь нет Командира, он бы вас быстро приструнил…
Через четверть часа такой гонки мы вышли к околице, и наш проводник, показав в сторону, где недалеко от большого дерева виднелся наполовину вросший в землю, потемневший от времени сруб колодца, мгновенно скрылся из виду.
Крэг свистнул ему вдогонку, а Рас -- рассмеялся, похлопав меня по спине:
-- Ты такой чувствительный, Сан! Кто он тебе -- знакомый или друг?
Меня это взбесило:
-- А где же твоё хвалёное благородство, Избранный? Или бедный человек его не заслуживает? Может, в его жилах течёт кровь другого цвета, или он не умеет бояться и страдать?
Рас тут же положил ладонь на рукоять меча, радужки его глаз мгновенно поменяли цвет, а вертикальные зрачки сузились. Крэг перехватил руку напарника, процедив в мою сторону:
-- Хватит, придурки! Мы на задании, потом подерётесь… -- и первым подошёл к колодцу.
По тому, как он охнул и попятился назад, стало понятно, что нас ждут неприятности. Проходя мимо, Рас толкнул меня плечом:
-- Позже я растолкую тебе, как надо разговаривать с Избранными…
И услышал в ответ:
-- Да всегда-пожалуйста, моего мнения это не изменит.
Настроение было испорчено, но то, что я увидел в колодце, окончательно добило -- куски разорванных человеческих тел заполняли почти всё пространство внутри. Кровь и в самом деле просачивалась через прогнившие брёвна и щели между ними.
Я почувствовал, как противный скользкий комок в желудке просится наружу, но странно спокойный Рас вдруг пожал мою холодную ладонь:
-- Успокойся и открой глаза шире, маг, а ещё принюхайся -- чувствуешь тошнотворно-сладкий запах крови и разложения?
-- Нет, ничего не чувствую, -- удивлённо посмотрел на ухмылявшееся лицо Избранного.
-- До тебя ещё не дошло, о защитник бедных и обиженных людишек? То же мне, маг! Простой иллюзии не заметил, а наверняка считался в школе одним из лучших учеников. Всегда одно и то же, бездари…
Вспыхнув, я дерзко посмотрел в глаза Раса, приготовившись снова с ним сцепиться, но, к своему удивлению, не увидел в них злости. Чёрные удлинённые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, смотрели с сочувствием, и тут мне стало по-настоящему стыдно: и иллюзию «прохлопал», и друга обидел…
Осторожно тронул Избранного за рукав, ткнувшись лбом в его плечо:
-- Прости, Рас, не стоило мне так о тебе говорить. Сам не знаю, с чего вдруг завёлся, с утра не по себе, словно должно случится что-то очень плохое…
Он хмыкнул, дав младшему практически невесомый подзатыльник:
-- Ладно, Сан, сознаюсь, я тоже перегнул палку, хватит об этом. Смотри и учись. Это непростая иллюзия, чтобы её распознать -- нужен опыт. Запомни, наблюдательность -- прежде всего, подмечай даже мелкие несоответствия. Обращай внимания на запахи или их отсутствие, на странное, неестественное расположение предметов, вот как здесь -- вроде бы разные люди, а одежда -- одна и та же, руки и ноги -- только левые, хоть их и много. А теперь слушай заклинание «проверки» и запоминай.
Он произносил слова медленно и чётко, а я мысленно повторял их, зная, что c моей отличной памятью одного раза будет достаточно. Когда Рас закончил говорить, содержимое колодца пошло рябью и исчезло. Крэг восхищённо крякнул, довольно стукнув Избранного по спине, так что тот охнул.
-- Вот ведь отрастил себе лапы, убить решил, полудемон? -- застонал Избранный, сделав вид, что хочет дать другу пинка.
Пока они, словно дети, гонялись друг за другом, я приблизился к колодцу и с опаской посмотрел вниз. Что я надеялся там увидеть -- тёмную воду или пересохшее, усеянное камнями и разнообразным мусором дно? Но внизу не оказалось ничего, кроме странной, манящей к себе тьмы. И она настолько пугала, что показалось, будто я крикнул, хотя на самом деле прошептал:
-- Ребята, скорее сюда! Здесь… ад, -- почему эти слова сорвались с моих губ, при всём желании и сам не смог бы объяснить.
Как ни странно, но друзья меня услышали и подбежали, наклонившись над колодцем, теперь казавшимся огромной прожорливой глоткой подкарауливающей нас твари, вроде тех, на которых мы охотились весь этот год. И только я собрался поделиться своими соображениями с напарниками, как в колодце начали происходить изменения…
Как же хотелось крикнуть:
-- Бегите, это ловушка! -- но рот как будто забили ватой -- невозможно было ни глубоко вздохнуть, ни произнести слово. С трудом повернув голову, посмотрел на друзей и ужаснулся: их лица посинели, а глаза закатились. Раздался стук падающих тел, но мне было не суждено узнать, что случилось дальше: из колодца раздался звук, подобный громкому треску разрываемой ткани, и я увидел, как в подвижном, словно дышащем сумраке образовалась трещина. Но, в отличие от памятных пространственных прорех, сияющих и прекрасных, эта сочилась отвратительной тьмой, как запущенная рана -- кровью и гноем…
О, это ужасное чувство, когда тебя, беспомощного, словно младенец, засасывает внутрь… Как же я надеялся, что больше не придётся его испытать, однако, к несчастью, утренние предчувствия оказались пророческими -- меня втянуло в чёрную прореху. Из хорошего -- ваш покорный слуга снова мог дышать и… кричать, что я со всей дури и проделывал во время недолгого полёта в бездну…
Мои ноги, и не только они, но и все жизненно важные части тела, включая голову, коснулись каменистой земли. Удар выбил воздух из лёгких и, по идее, должен был прикончить. А между тем, сплёвывая кровью, я ещё мог не только дышать, но и двигаться. Тело превратилось в сплошной синяк, и при этом почему-то хватило сил сначала встать на колени, а потом и в полный рост. Из чего сделал неутешительный для себя вывод, что я всё-таки умер, а неприятные болевые ощущения принадлежали моей бедной, осиротевшей без тела душе. Если такое вообще возможно…
Вокруг было настолько темно, что сначала я растерялся и только спустя несколько мгновений, когда в голове немного прояснилось, сам себе напомнил:
-- Ты же маг, Сан, так действуй, что ли…
Маленький искрящийся шар завис надо мной, осветив обычную дверь с простой немудрёной ручкой. Пальцы сразу потянулись к ней, но осторожность победила: решил сначала осмотреться, только ничего не вышло. Сколько бы магических шаров я ни создавал, окружавшая тьма от этого не становилась светлее, передо мной была только дверь, как недвусмысленный намёк, что есть лишь одна дорога -- вперёд…
Собравшись с силами, я взялся за ручку, подумав, как бы было здорово сейчас оказаться дома, рядом с Роем. И сам испугался своего желания -- я же был лишь Игрушкой в поместье Высокородного, так почему при слове «дом» подумал не о серой панельной пятиэтажке, где ютилась настоящая семья, и где когда-то давно Санька Воробьёв был счастлив, а о роскошной комнате с собственным, увитым лианами балконом, выходящим в ухоженный парк, полный цветов, бабочек и птиц…
Вздохнул и рывком открыл дверь. Яркий солнечный свет ударил по глазам, и я невольно прищурился. Мимо пронеслась разноцветная стрекоза и зависла над головой белокурого мальчишки, сидящего в саду за резным столиком, уставленным вазами с фруктами. Темноволосый мальчик постарше в белом свободном одеянии с длинной косой сидел рядом ним и что-то писал в тетради. Он был сосредоточен и лишь отмахивался от светловолосого хулигана, постоянно отвлекавшего его от работы, дёргавшего старшего то за рукав, то за косу и просившего с ним поиграть. При этом младший умудрился перепробовать все фрукты в вазе и перемазаться их липким соком…
У меня замерло сердце, и глаза наполнились слезами, которые, впрочем, так и остались там.
-- Это же мы с Роем. Как я его тогда доставал, а он только смеялся над моими проделками. Вот сейчас отложит тетрадь и будет оттирать грязные щёки младшего братишки, а потом прикажет слуге принести чистую одежду. Сколько же в нём терпения и любви… О, Рой…
Я закрыл глаза, а когда открыл их, передо мной снова была дверь.
-- Что же происходит? Неужели… Надо проверить, -- и, дрожа от волнения, подумав:
-- Как там сейчас Рас и Крэг? -- распахнул дверь ещё раз.
Живые и невредимые, друзья стояли около колодца и, с тревогой оглядываясь, звали меня по имени. А потом, разделившись, помчались в разные стороны.
-- Они в порядке и заняты поисками, потому что не видели, как меня затянуло в колодец.
Снова смежил веки, чтобы перед глазами предстала та же дверь. Потёр виски, стараясь не вслушиваться в грохот собственного сердца, а здраво рассуждать:
-- Кто-то или что-то, воздействуя на мозг, показывает то, что я хочу увидеть -- воспоминания или надежды на счастливый исход. Это только отвлекает, не объясняя, где же я нахожусь. Значит, надо попробовать по-другому. Хочу увидеть реальный мир, в который меня занесло. Каким бы он ни был… -- подумал и снова взялся за ручку.
Кажется, на этот раз вопрос был поставлен правильно, и дверь тут же рассыпалась в прах, словно говоря, что вместе с ней растают и иллюзии, и мои призрачные надежды. Глупый Сан наивно думал, что готов к любому развитию событий. Но это был очередной самообман: к некоторым вещам нельзя подготовиться заранее… Например, к смерти…
Я стоял на вершине холма и смотрел вниз на раскинувшийся у ног город. Он был огромен и страшен, он был везде, куда бы ни падал мой испуганный взгляд. Высотные дома с выбитыми стёклами, разрушенные арки мостов над реками с чёрной водой, по которой плыли раздувшиеся трупы людей и животных, брошенные на улицах машины. Ни одного зелёного деревца или куста. Только почерневшие, обугленные корявые стволы…
-- Вот, значит, как выглядит Мёртвый город, -- мысли были вялыми, как сонные мухи, страх куда-то ушёл, оставив вместо себя холодный интерес к этому странному месту, -- почему я уверен, что это он? Где-то ведь уже слышал о городе мертвецов, или, возможно, бывал здесь раньше?
От этой нелепой мысли мне стало смешно. Я улыбнулся, вздёрнул брови, как Рас, и, осмотревшись вокруг, сделал несколько шагов в сторону. Она лежала у ног -- большая толстая палка с удобным сучком на самом верху, обломав который, получилось что-то наподобие трости. Хотя я и не особенно понимал, зачем мне вообще это нужно, разве что для прикола.
-- А что, пусть будет, хорошая получилась вещь -- можно гонять бродячих собак или «выживших»… Кстати, что ещё за «выжившие», и откуда я о них знаю? Что-то явно не так с моей головой, хотя это и неудивительно после далеко не мягкой посадки на чёртовом аэродроме под названием «колодец мечты».
Я стоял, расставив ноги, опираясь на трость обеими руками, и любовался далёкими всполохами молний на сумрачном, желтоватом небе, освещаемом зарницами пожаров, полыхавших где-то на окраине. Дым от них поднимался в сизое небо, на котором, казалось, никогда не вставало солнце. Багровые облака неспешно ползли по нему, периодически вспыхивая отблесками кровавого пламени.
-- Феерическая картина, просто готовые декорации для фильма ужасов, я уж и забыл, когда последний раз был в кино… Кажется, в детстве с ребятами из нашего двора. Не помню, а ведь хвастался отличной памятью, -- прислушался к шуршанию за своей спиной и, подражая Командиру, громко гаркнул, -- а ну, быстро выходи, сволочь, иначе хуже будет!
Обернулся на звук: большая дворовая собака, что-то среднее между крупной овчаркой и волком, показалась из-за камня, которых тут было в изобилии, и, поскуливая, поползла мне навстречу. Она была худа, и сквозь её серую с проплешинами шерсть отчётливо проступали рёбра. Однако взгляд жёлтых, переливающихся пламенем глаз у псины был особенный -- умный и преданный. На сердце вдруг непонятно почему потеплело, словно я только что встретил старого друга. Безумие какое-то…
Призывно похлопал по бедру, и она, радостно завиляв тощим хвостом, приблизилась и легла у ног.
-- Мы что, знакомы? -- удивлённо спросил я у собаки, хотя прекрасно понимал всю абсурдность вопроса, да и ситуации в целом.
Она села, отчаянно замолотив по рёбрам своим недоразумением, когда-то называвшимся «нормальным хвостом», и, как показалось, вполне радостно гавкнула. Я не без опасения протянул руку к собачей шее, чтобы рассмотреть не замеченный в первый момент достаточно широкий ошейник. Внезапно на нём появилась светящаяся надпись -- «Первый Страж», и тут же пропала. Это было словно напоминание для забывчего хозяина…
-- Стоп, это кто тут хозяин, я, что ли? Бред сивой кобылы…
Присел на корточки, уже без страха потрепав псину по холке, и она, радостно повизгивая, облизала мою руку.
-- Какое интересное у тебя имя -- Первый Страж. Значит, есть и другие? -- спросил и даже не удивился, когда «стражник» снова подал голос, подтверждая догадку.
-- Ладно, допустим, а мне-то теперь что делать? -- кажется, я сошёл с ума, если на полном серьёзе разговаривал с малознакомой собакой, которая, кстати, после моего прикосновения разительно изменилась: густая тёмная шерсть лоснилась и блестела, закрывая ещё минуту назад измождённое голодом тело.
