Пегий рысак умчался прочь, и оставалось только надеяться на потрясающую способность командирского «Верного друга» всегда находить дорогу к своим. Мы с напарником вскочили на единственного выжившего коня и помчались к лесу.
Огромная Тварь догнала нас в три прыжка, замахнувшись суставчатой лапой. Больше всех досталось несчастному животному, успевшему жалобно заржать, моля нас о помощи, но его судьба была уже решена. При нападении коготь твари, скользнув, пропорол плечо полудемона, в горячке боя даже не заметившего этого. Крэг успел перерубить переднюю лапу монстра, а я подсёк вторую. Это дало нам шанс на спасение, и мы им воспользовались, со всех ног бросившись в чащу незнакомого леса…
Всё, что я тогда чувствовал -- дикий, животный страх, подобного которому раньше не испытывал. Я бежал, спотыкаясь о коряги, падая, вставая и снова падая, почти ничего не видя вокруг, ведь едкий солёный пот заливал воспалённые от попавшей в них крови Твари глаза. Ориентировался исключительно по шумному дыханию Крэга и его негромким командам:
-- Не останавливайся, Рас, держись, друг. Направо, демон тебе в пузо, направо же, да куда ты прёшь, Высокородная морда! А теперь пригнись и поворачивай налево… -- и всё в том же духе.
И я бежал до тех пор, пока голос напарника вдруг не замолк. Остановился и, прищурившись, постарался оглядеться, хотя в синем сумраке чащи это было проблематично.
-- Крэг, дубина, ты почему замолчал? Ну скажи хоть слово… -- я чуть не рыдал, прислушиваясь к разом окружившей страшной тишине, и, наверное, он меня услышал. Этот стон было последним, что в тот день вылетело из горла раненого друга.
Хлынувшие слёзы промыли яд и очистили глаза, пусть и не до конца. Главное, я мог видеть и быстро склонился над упавшим в траву Крэгом. Он тяжело, прерывисто дышал, рубаха на плече пропиталась кровью, а лицо нехорошо побледнело.
-- Возьми себя в руки, Рас, не время распускаться, ищи убежище -- на себе напарника не дотащить, он же чуть ли не вдвое тяжелее тебя, -- я уговаривал сам себя и, оглядевшись, увидел ствол поваленного дерева. Оно было огромным, и страшно даже представить, какой была буря, сумевшая повалить такого исполина. Там, под вывороченными корнями, образовалась большая яма, и в ней я нашёл вход в нору, видимо, принадлежавшую довольно крупному зверю.
Думать о хозяине этого жилища было некогда. Кряхтя и обливаясь потом, едва затащил напарника в нору и, немного отдышавшись, произнёс заклинание, маскирующее наш запах. Это далось непросто -- ощущение было, словно только что получил неслабый удар под дых, но я стерпел, даже не пикнув, и когда рядом послышались тяжёлые шаги монстра, от которых со стен норы посыпалась сухая земля, как сумасшедший благодарил создателя, надоумившего меня выбрать именно это заклинание.
Шаги удалились, и тогда, выдохнув, но продолжая трястись всем телом, я, наконец, зажёг маленький световой шар, к счастью, не потребовавший никаких усилий, и осмотрел рану Крэга. Дела были плохи, мне было страшно от мысли, что яд с когтей уже начал своё движение по крови. Рана загноилась и отвратительно пахла. Подобрав ветку, а в норе их было немало, высек огнивом искру и, запалив древесину, прокалил над ней нож.
-- Прости, Крэг, на обезболивающее заклинание нет сил, терпи, друг, -- и, прижав лезвие к ране, еле сдерживал тошноту, вдыхая запах палёной плоти.
Напарник никак не среагировал на эту пытку, и я «взорвался» от отчаяния. Никогда не думал, что можно кричать шёпотом, но у меня получилось:
-- Эй, толстобрюхий паразит, не молчи! Застони хотя бы, не пугай, придурок… Крэг, миленький, не умирай, умоляю… Ты меня слышишь или нет, поганец? Не смей сдаваться, я тебе такого не разрешал, -- и тут только понял, что трясу за грудки безвольное тело напарника, да ещё поливаю его слезами.
Остановился, раскачиваясь и всхлипывая, чего не позволял себе с пяти лет. Выход был, но… Сил оставалось только на одно заклинание, хотя и в этом я не был уверен до конца. Вероятность того, что после отчаянной попытки спасти друга в норе останутся два трупа, была весьма велика.
-- Ну и пусть, плевать, а вдруг получится, я должен постараться…
Собрался с духом и буквально вырвал из себя заклинание исцеления. Мир потемнел и рухнул на меня, а я, как оказалось, уютно устроился на груди Крэга… О чём он мне со смехом и сообщил утром, бессовестно рассматривая драгоценную косу. Меня шатало от слабости, но я был счастлив, как никогда в жизни, потому что остался жив. И главное, эта чёрная нахальная морда -- тоже...
После шутливых препираний мы кое-как, поддерживая друг друга, словно два инвалида, выбрались из норы и пошли к своим. Через пару часов на нас натолкнулся патруль во главе с Командиром, организовавшим поиски, так и норовившим задушить нас в объятьях, обзывая придурками и ни на что не годными болванами. Его рыжая борода щекотала наши смущённые щёки. Это было незабываемо…
Я улыбнулся воспоминаниям и подбросил веток в огонь, подумав:
-- Не знаю, будет ли в этом мире утро, но ночь, похоже, уже наступила. Что-то вокруг изменилось: гроза, кажется, прошла мимо, да и пожаров стало в два раза меньше, с чего бы вдруг? Вон сколько незнакомых звёзд высыпало на неожиданно очистившемся от туч небе. Интересно, откуда они здесь, если мы под землёй? Или нас просто занесло в другой мир… Ладно, если доживём до завтра -- всё узнаем, да, Крэг?
Осторожно прикоснулся к кудрявым и жёстким волосам друга, на что тот хрюкнул, перевернувшись на другой бок. Мне стало смешно, и, глядя на этот незнакомый город, в который нам предстояло скоро войти, я стал ждать рассвета…
Карусель продолжала вздрагивать, скрипя старыми цепями. Её навязчивое мельтешение ужасно раздражало, но я почему-то не мог оторвать взгляд от странных фигур, заменивших привычных белых лошадок с разноцветными сёдлами. В детстве мне нравилось на них кататься, смеясь и подскакивая на невидимых горках и посылая воздушные поцелуи улыбавшейся маме в красивом цветастом платье.
Но в этот раз мимо проплывали уныло завывающий волк с насмешливо высунутым алым языком, взъерошенный чёрный лис с недовольно сморщенным носом, чьё отрывистое тявканье пугало, и здоровенная ворона с ненормально блестящим клювом, которым она, проносясь мимо, громко щёлкала, словно пыталась отхватить от меня кусочек поаппетитнее…
Я пятился, бормоча здоровенному, стоящему ко мне спиной дядьке в длинном, заляпанном грязью пальто:
-- Не нравится мне ваша карусель, не хочу на ней кататься и не буду…
Он обернулся, схватив за руку и обдавая тошнотворным сладко-рвотным запахом из растянутого до ушей окровавленного рта, поправил на щеке кусок еле державшейся зеленоватой кожи:
-- Ну что ты, деточка! Мы так давно тебя ждали, оставайся с нами -- будет весело…
Его безумные, вытаращенные белёсые глаза вращались в разные стороны, и это меня добило -- разлепив веки, я заверещал дурным голосом:
-- Помогите! Там зомби, не переношу…
Меня накрыло тишиной, и это напугало не меньше только что посетившего страшного видения. Сглотнул, чувствуя, как по спине потекли горячие ручейки пота, когда стоявшее рядом «нечто», словно насмехаясь, покачало головой, шмыгнув просевшим носом:
-- Успокойтесь, ребята -- он в порядке… Просто слишком впечатлился моей маскировкой… Говорил же, Тибериуса от мертвяков никто не отличит. Артист, тем более, такой хороший как я, всегда остаётся артистом. Бедный Повелитель не привык к подобным сюрпризам, могли бы его заранее подготовить. Тоже мне, Стражи…
Я вздрогнул от оглушительного смеха окруживших меня друзей:
-- Тиб как всегда в своём репертуаре -- не может не хвастаться, -- веселился Селим, -- думаю, когда настоящие неупокоенные начнут рвать его на кусочки, будет и им с визгами доказывать, что те просто не ценят великий талант…
-- Ой, да перестань, Первый Страж, просто вы все мне завидуете… -- жизнерадостно фыркнул незнакомец с оригинальной внешностью.
Ответом на это стал новый взрыв смеха, и, убедившись, что, похоже, опасности нет, я потихоньку сел. Страшный, как чёрт, Тибериус отступил назад, театрально кланяясь:
-- Сердечно приветствую Повелителя Мёртвого города! Простите, что нечаянно смутил Вас. Я бывший актёр единственного городского театра Тибериус, помогаю Стражам следить за здешней обстановкой и шпионами Вашего отца, которые, к слову сказать, последнюю неделю заметно оживились. Они словно знали о скором появлении нашего Господина и, боюсь, доставят немало хлопот.
Я с опаской смотрел на это чудное создание, не решаясь спросить, как ему удаётся так поразительно выглядеть… Но он сам обо всём догадался, добродушно улыбнувшись, и меня передёрнуло от его жутковатой гримасы.
-- Не пугайтесь, Повелитель, я -- обычный человек, только хорошо загримирован, а этот противный трупный запах, помогающий избегать ненужных встреч, создал мой друг Эрнест. Раньше он был парфюмером и делал удивительные духи. Когда-то Вы сами любили их покупать для одной прекрасной девушки, -- Тиб выразительно смотрел на Хлою, невозмутимо усевшуюся на моё плечо…
Прокашлявшись, скрывая смущение и стараясь выглядеть беззаботно и, по возможности, спокойно, что с дрожащими руками и бегающим взглядом было не так-то просто, неуверенно сказал:
-- Что ж, рад встречи с Вами, Тибериус, могу я кое о чём спросить? -- и, получив утвердительный кивок, продолжил, -- как Вам удаётся понимать речь Стражей, и ещё -- столько времени прошло, а Вы всё помните?
Тиб печально засмеялся, и на этот раз в его словах не было игры:
-- Знаю, о чём Вы думаете -- минули столетия, а этот болван заговаривается, что помнит меня прежнего… Проклятие наказало не только Вас -- все жителей города обречены жить долго, для нас время замерло: дети не рождаются, старики не умирают. Кто-то потерял человеческий облик, превратившись в «неупокоенные душу», а кто-то -- сохранил его. И поверьте -- это страшно, когда нет сил бороться, но и прекратить дышать -- нельзя… Мы все понимаем речь Стражей -- такова была злая воля… -- артист и шпион по совместительству грустно вздохнул, понурив голову, -- оставалось только надеяться и ждать, когда Вы вернётесь, чтобы защитить нас… Или отомстить…
Это случилось внезапно, подобно удару -- грудь затопила такая боль, что трудно было вздохнуть. Словно душа вдруг впитала страдания всех жителей города, который когда-то поклялся беречь и только сейчас об этом вспомнил. Во мне проснулся другой человек -- готовый немедленно ринуться в бой, и, содрогнувшись от его обжигающей ненависти, я едва устоял на ногах…
Почувствовав неладное, Селим рванулся ко мне, лизнув в щёку:
-- Тебе плохо, Сан?
С трудом кивнул, прислушиваясь к внезапно охрипшему голосу:
-- Как думаешь, старый друг, легко ли узнать о себе такое? Нужно время, чтобы прийти в себя… Дело в том, что нынешний Сан и Ваш Повелитель -- абсолютно разные люди: я всем сердцем хочу помочь, но не помню и крупиц того, что знал тот, настоящий маг… Скажи, Селим, существует ли вообще способ восстановить потерянные способности?
Мой вопрос почему-то вызвал смятение в дружеских рядах: Селим молчал, Шек начал крутиться, гоняясь за своим хвостом, что, как я понял, означало для него сильное волнение. Хлоя нервно перебирала лапами на плече, словно нехотя сказав:
-- Нам всем надо подумать -- это было так давно, что мы многое успели забыть. Давайте пока послушаем Тиба, а после вернёмся к этому вопросу.
Прозвучало как отговорка…. А между тем, все поспешно с ней согласились, переключив внимание на рассказ бывшего актёра, я же, наконец, встав с пола, сел на кровать, делая вид, что прислушиваюсь к бурному обсуждению новостей. А на самом деле -- все мысли почему-то были только о Расе и Крэге. Я чувствовал, что напарникам угрожала опасность, а меня не было рядом… И сколько ни старался отвлечься, ничего не получалось: новый Сан со своими незначительными проблемами в моей душе уверенно побеждал Повелителя Мёртвого города с его сотнями несчастных жителей…
Наверное, вид у Повелителя был настолько серьёзный, что старые друзья заговорили тихо, перейдя в другую комнату. Спрашивается, зачем -- чтобы не мешать мне размышлять, или у них были свои секреты? Я поймал себя на неприятной мысли, что до конца не доверяю этим малознакомым людям в зверином обличье. Школа Раса -- всегда будь настороже, всегда сомневайся и, возможно, останешься жив…
Как же в этот момент мне хотелось дать себе затрещину, или чтобы это сделал Рас -- он бил легонько, не то что Крэг своей лапищей… Надо было перестать отвлекаться на ерунду и, отбросив эмоции, хорошенько подумать о сложившейся ситуации -- а она была непростой... И дело не только в том, что душа оказалась поделена с совершенно незнакомым человеком, хотя это, конечно, было стрёмно, но и в том, что я привык во всём доверять друзьям. Сейчас, после первой эйфории, ко мне вернулись сомнения, в которых не хотелось признаваться даже самому себе.
Конечно, я боялся обидеть тех, кто долгие годы меня ждал. Но что, если за это время они устали от ожидания, любовь и преданность сменились отчаянием и ненавистью к виновнику их бед? Если эта радость на самом деле что-то наподобие маски Тиба? Пусть так, у меня даже нет права обвинять их в этом, но что, если, перестав быть друзьями, которых я не помню, они стали врагами? Не все, но кто-то из них вполне мог оказаться на другой стороне… Боже, как же мерзко на душе. Рас, Крэг, Командир -- вы так нужны мне сейчас…
Шелест крыльев отвлёк от неприятных мыслей, и я приветливо кивнул Хлое, старательно пряча ухмылку -- какой, интересно, из меня получится лицемер? Острые когти по-прежнему больно впились в плечо, и, охнув, решил -- с этим пора что-то делать. Может, кожаные накладки сверху, наподобие погон? И я приказал… Желание сбылось, а чёрная как ночь птица со смехом проворчала:
-- Ну, наконец-то, увалень, до тебя дошло, что ты всё-таки маг, пусть многого и не помнишь. Так пользуйся хотя бы малыми крохами, завалявшимися в закоулках разума…
Я и так был на взводе, а это глумление довело меня до ручки -- раздражение плеснуло через край:
-- Хлоя, не помню, что испытывал к тебе прежний Повелитель, но учти, я -- не он, и не потерплю такого обращения. Следи за словами и, предупреждаю, лучше не зли…
Резко повёл плечом, стряхивая птицу, быстро перебравшуюся на край стола. Я чувствовал -- она боится… Упс, молодец, Сан, хорошо же ты ведёшь себя с друзьями. И что теперь делать? Да, ничего… Некрасиво, конечно, получилось, но обращаться с собой как с тряпкой не позволю…
Демонстративно швырнул на пол сорванные с плеч накладки. Хлоя покорно молчала, но боль уже рвала виски -- похоже, прежнему Повелителю не понравилось, как я укоротил острый язычок его возлюбленной. Нажить врага внутри себя -- это надо уметь… И что со мной сегодня творилось, может, кролик был отравлен? Шутки шутками, а голову повело, и под шум крыльев и топот лап я полетел во тьму… Друзья спешили на помощь, но что они могли?
От холода веки дрогнули; колючая льдинка царапнула кожу, каплей скользнув по щеке. В глаза ударил яркий свет -- вокруг был снег, сугробы по пояс. С горы на портфелях съезжали девчонки, и, с хохотом падая на бок, снова упрямо спешили наверх…
Огромная Тварь догнала нас в три прыжка, замахнувшись суставчатой лапой. Больше всех досталось несчастному животному, успевшему жалобно заржать, моля нас о помощи, но его судьба была уже решена. При нападении коготь твари, скользнув, пропорол плечо полудемона, в горячке боя даже не заметившего этого. Крэг успел перерубить переднюю лапу монстра, а я подсёк вторую. Это дало нам шанс на спасение, и мы им воспользовались, со всех ног бросившись в чащу незнакомого леса…
Всё, что я тогда чувствовал -- дикий, животный страх, подобного которому раньше не испытывал. Я бежал, спотыкаясь о коряги, падая, вставая и снова падая, почти ничего не видя вокруг, ведь едкий солёный пот заливал воспалённые от попавшей в них крови Твари глаза. Ориентировался исключительно по шумному дыханию Крэга и его негромким командам:
-- Не останавливайся, Рас, держись, друг. Направо, демон тебе в пузо, направо же, да куда ты прёшь, Высокородная морда! А теперь пригнись и поворачивай налево… -- и всё в том же духе.
И я бежал до тех пор, пока голос напарника вдруг не замолк. Остановился и, прищурившись, постарался оглядеться, хотя в синем сумраке чащи это было проблематично.
-- Крэг, дубина, ты почему замолчал? Ну скажи хоть слово… -- я чуть не рыдал, прислушиваясь к разом окружившей страшной тишине, и, наверное, он меня услышал. Этот стон было последним, что в тот день вылетело из горла раненого друга.
Хлынувшие слёзы промыли яд и очистили глаза, пусть и не до конца. Главное, я мог видеть и быстро склонился над упавшим в траву Крэгом. Он тяжело, прерывисто дышал, рубаха на плече пропиталась кровью, а лицо нехорошо побледнело.
-- Возьми себя в руки, Рас, не время распускаться, ищи убежище -- на себе напарника не дотащить, он же чуть ли не вдвое тяжелее тебя, -- я уговаривал сам себя и, оглядевшись, увидел ствол поваленного дерева. Оно было огромным, и страшно даже представить, какой была буря, сумевшая повалить такого исполина. Там, под вывороченными корнями, образовалась большая яма, и в ней я нашёл вход в нору, видимо, принадлежавшую довольно крупному зверю.
Думать о хозяине этого жилища было некогда. Кряхтя и обливаясь потом, едва затащил напарника в нору и, немного отдышавшись, произнёс заклинание, маскирующее наш запах. Это далось непросто -- ощущение было, словно только что получил неслабый удар под дых, но я стерпел, даже не пикнув, и когда рядом послышались тяжёлые шаги монстра, от которых со стен норы посыпалась сухая земля, как сумасшедший благодарил создателя, надоумившего меня выбрать именно это заклинание.
Шаги удалились, и тогда, выдохнув, но продолжая трястись всем телом, я, наконец, зажёг маленький световой шар, к счастью, не потребовавший никаких усилий, и осмотрел рану Крэга. Дела были плохи, мне было страшно от мысли, что яд с когтей уже начал своё движение по крови. Рана загноилась и отвратительно пахла. Подобрав ветку, а в норе их было немало, высек огнивом искру и, запалив древесину, прокалил над ней нож.
-- Прости, Крэг, на обезболивающее заклинание нет сил, терпи, друг, -- и, прижав лезвие к ране, еле сдерживал тошноту, вдыхая запах палёной плоти.
Напарник никак не среагировал на эту пытку, и я «взорвался» от отчаяния. Никогда не думал, что можно кричать шёпотом, но у меня получилось:
-- Эй, толстобрюхий паразит, не молчи! Застони хотя бы, не пугай, придурок… Крэг, миленький, не умирай, умоляю… Ты меня слышишь или нет, поганец? Не смей сдаваться, я тебе такого не разрешал, -- и тут только понял, что трясу за грудки безвольное тело напарника, да ещё поливаю его слезами.
Остановился, раскачиваясь и всхлипывая, чего не позволял себе с пяти лет. Выход был, но… Сил оставалось только на одно заклинание, хотя и в этом я не был уверен до конца. Вероятность того, что после отчаянной попытки спасти друга в норе останутся два трупа, была весьма велика.
-- Ну и пусть, плевать, а вдруг получится, я должен постараться…
Собрался с духом и буквально вырвал из себя заклинание исцеления. Мир потемнел и рухнул на меня, а я, как оказалось, уютно устроился на груди Крэга… О чём он мне со смехом и сообщил утром, бессовестно рассматривая драгоценную косу. Меня шатало от слабости, но я был счастлив, как никогда в жизни, потому что остался жив. И главное, эта чёрная нахальная морда -- тоже...
После шутливых препираний мы кое-как, поддерживая друг друга, словно два инвалида, выбрались из норы и пошли к своим. Через пару часов на нас натолкнулся патруль во главе с Командиром, организовавшим поиски, так и норовившим задушить нас в объятьях, обзывая придурками и ни на что не годными болванами. Его рыжая борода щекотала наши смущённые щёки. Это было незабываемо…
Я улыбнулся воспоминаниям и подбросил веток в огонь, подумав:
-- Не знаю, будет ли в этом мире утро, но ночь, похоже, уже наступила. Что-то вокруг изменилось: гроза, кажется, прошла мимо, да и пожаров стало в два раза меньше, с чего бы вдруг? Вон сколько незнакомых звёзд высыпало на неожиданно очистившемся от туч небе. Интересно, откуда они здесь, если мы под землёй? Или нас просто занесло в другой мир… Ладно, если доживём до завтра -- всё узнаем, да, Крэг?
Осторожно прикоснулся к кудрявым и жёстким волосам друга, на что тот хрюкнул, перевернувшись на другой бок. Мне стало смешно, и, глядя на этот незнакомый город, в который нам предстояло скоро войти, я стал ждать рассвета…
Прода от 28.02.2025, 06:21
Глава 9. Убежище. Сан
Карусель продолжала вздрагивать, скрипя старыми цепями. Её навязчивое мельтешение ужасно раздражало, но я почему-то не мог оторвать взгляд от странных фигур, заменивших привычных белых лошадок с разноцветными сёдлами. В детстве мне нравилось на них кататься, смеясь и подскакивая на невидимых горках и посылая воздушные поцелуи улыбавшейся маме в красивом цветастом платье.
Но в этот раз мимо проплывали уныло завывающий волк с насмешливо высунутым алым языком, взъерошенный чёрный лис с недовольно сморщенным носом, чьё отрывистое тявканье пугало, и здоровенная ворона с ненормально блестящим клювом, которым она, проносясь мимо, громко щёлкала, словно пыталась отхватить от меня кусочек поаппетитнее…
Я пятился, бормоча здоровенному, стоящему ко мне спиной дядьке в длинном, заляпанном грязью пальто:
-- Не нравится мне ваша карусель, не хочу на ней кататься и не буду…
Он обернулся, схватив за руку и обдавая тошнотворным сладко-рвотным запахом из растянутого до ушей окровавленного рта, поправил на щеке кусок еле державшейся зеленоватой кожи:
-- Ну что ты, деточка! Мы так давно тебя ждали, оставайся с нами -- будет весело…
Его безумные, вытаращенные белёсые глаза вращались в разные стороны, и это меня добило -- разлепив веки, я заверещал дурным голосом:
-- Помогите! Там зомби, не переношу…
Меня накрыло тишиной, и это напугало не меньше только что посетившего страшного видения. Сглотнул, чувствуя, как по спине потекли горячие ручейки пота, когда стоявшее рядом «нечто», словно насмехаясь, покачало головой, шмыгнув просевшим носом:
-- Успокойтесь, ребята -- он в порядке… Просто слишком впечатлился моей маскировкой… Говорил же, Тибериуса от мертвяков никто не отличит. Артист, тем более, такой хороший как я, всегда остаётся артистом. Бедный Повелитель не привык к подобным сюрпризам, могли бы его заранее подготовить. Тоже мне, Стражи…
Я вздрогнул от оглушительного смеха окруживших меня друзей:
-- Тиб как всегда в своём репертуаре -- не может не хвастаться, -- веселился Селим, -- думаю, когда настоящие неупокоенные начнут рвать его на кусочки, будет и им с визгами доказывать, что те просто не ценят великий талант…
-- Ой, да перестань, Первый Страж, просто вы все мне завидуете… -- жизнерадостно фыркнул незнакомец с оригинальной внешностью.
Ответом на это стал новый взрыв смеха, и, убедившись, что, похоже, опасности нет, я потихоньку сел. Страшный, как чёрт, Тибериус отступил назад, театрально кланяясь:
-- Сердечно приветствую Повелителя Мёртвого города! Простите, что нечаянно смутил Вас. Я бывший актёр единственного городского театра Тибериус, помогаю Стражам следить за здешней обстановкой и шпионами Вашего отца, которые, к слову сказать, последнюю неделю заметно оживились. Они словно знали о скором появлении нашего Господина и, боюсь, доставят немало хлопот.
Я с опаской смотрел на это чудное создание, не решаясь спросить, как ему удаётся так поразительно выглядеть… Но он сам обо всём догадался, добродушно улыбнувшись, и меня передёрнуло от его жутковатой гримасы.
-- Не пугайтесь, Повелитель, я -- обычный человек, только хорошо загримирован, а этот противный трупный запах, помогающий избегать ненужных встреч, создал мой друг Эрнест. Раньше он был парфюмером и делал удивительные духи. Когда-то Вы сами любили их покупать для одной прекрасной девушки, -- Тиб выразительно смотрел на Хлою, невозмутимо усевшуюся на моё плечо…
Прокашлявшись, скрывая смущение и стараясь выглядеть беззаботно и, по возможности, спокойно, что с дрожащими руками и бегающим взглядом было не так-то просто, неуверенно сказал:
-- Что ж, рад встречи с Вами, Тибериус, могу я кое о чём спросить? -- и, получив утвердительный кивок, продолжил, -- как Вам удаётся понимать речь Стражей, и ещё -- столько времени прошло, а Вы всё помните?
Тиб печально засмеялся, и на этот раз в его словах не было игры:
-- Знаю, о чём Вы думаете -- минули столетия, а этот болван заговаривается, что помнит меня прежнего… Проклятие наказало не только Вас -- все жителей города обречены жить долго, для нас время замерло: дети не рождаются, старики не умирают. Кто-то потерял человеческий облик, превратившись в «неупокоенные душу», а кто-то -- сохранил его. И поверьте -- это страшно, когда нет сил бороться, но и прекратить дышать -- нельзя… Мы все понимаем речь Стражей -- такова была злая воля… -- артист и шпион по совместительству грустно вздохнул, понурив голову, -- оставалось только надеяться и ждать, когда Вы вернётесь, чтобы защитить нас… Или отомстить…
Это случилось внезапно, подобно удару -- грудь затопила такая боль, что трудно было вздохнуть. Словно душа вдруг впитала страдания всех жителей города, который когда-то поклялся беречь и только сейчас об этом вспомнил. Во мне проснулся другой человек -- готовый немедленно ринуться в бой, и, содрогнувшись от его обжигающей ненависти, я едва устоял на ногах…
Почувствовав неладное, Селим рванулся ко мне, лизнув в щёку:
-- Тебе плохо, Сан?
С трудом кивнул, прислушиваясь к внезапно охрипшему голосу:
-- Как думаешь, старый друг, легко ли узнать о себе такое? Нужно время, чтобы прийти в себя… Дело в том, что нынешний Сан и Ваш Повелитель -- абсолютно разные люди: я всем сердцем хочу помочь, но не помню и крупиц того, что знал тот, настоящий маг… Скажи, Селим, существует ли вообще способ восстановить потерянные способности?
Мой вопрос почему-то вызвал смятение в дружеских рядах: Селим молчал, Шек начал крутиться, гоняясь за своим хвостом, что, как я понял, означало для него сильное волнение. Хлоя нервно перебирала лапами на плече, словно нехотя сказав:
-- Нам всем надо подумать -- это было так давно, что мы многое успели забыть. Давайте пока послушаем Тиба, а после вернёмся к этому вопросу.
Прозвучало как отговорка…. А между тем, все поспешно с ней согласились, переключив внимание на рассказ бывшего актёра, я же, наконец, встав с пола, сел на кровать, делая вид, что прислушиваюсь к бурному обсуждению новостей. А на самом деле -- все мысли почему-то были только о Расе и Крэге. Я чувствовал, что напарникам угрожала опасность, а меня не было рядом… И сколько ни старался отвлечься, ничего не получалось: новый Сан со своими незначительными проблемами в моей душе уверенно побеждал Повелителя Мёртвого города с его сотнями несчастных жителей…
Наверное, вид у Повелителя был настолько серьёзный, что старые друзья заговорили тихо, перейдя в другую комнату. Спрашивается, зачем -- чтобы не мешать мне размышлять, или у них были свои секреты? Я поймал себя на неприятной мысли, что до конца не доверяю этим малознакомым людям в зверином обличье. Школа Раса -- всегда будь настороже, всегда сомневайся и, возможно, останешься жив…
Как же в этот момент мне хотелось дать себе затрещину, или чтобы это сделал Рас -- он бил легонько, не то что Крэг своей лапищей… Надо было перестать отвлекаться на ерунду и, отбросив эмоции, хорошенько подумать о сложившейся ситуации -- а она была непростой... И дело не только в том, что душа оказалась поделена с совершенно незнакомым человеком, хотя это, конечно, было стрёмно, но и в том, что я привык во всём доверять друзьям. Сейчас, после первой эйфории, ко мне вернулись сомнения, в которых не хотелось признаваться даже самому себе.
Конечно, я боялся обидеть тех, кто долгие годы меня ждал. Но что, если за это время они устали от ожидания, любовь и преданность сменились отчаянием и ненавистью к виновнику их бед? Если эта радость на самом деле что-то наподобие маски Тиба? Пусть так, у меня даже нет права обвинять их в этом, но что, если, перестав быть друзьями, которых я не помню, они стали врагами? Не все, но кто-то из них вполне мог оказаться на другой стороне… Боже, как же мерзко на душе. Рас, Крэг, Командир -- вы так нужны мне сейчас…
Шелест крыльев отвлёк от неприятных мыслей, и я приветливо кивнул Хлое, старательно пряча ухмылку -- какой, интересно, из меня получится лицемер? Острые когти по-прежнему больно впились в плечо, и, охнув, решил -- с этим пора что-то делать. Может, кожаные накладки сверху, наподобие погон? И я приказал… Желание сбылось, а чёрная как ночь птица со смехом проворчала:
-- Ну, наконец-то, увалень, до тебя дошло, что ты всё-таки маг, пусть многого и не помнишь. Так пользуйся хотя бы малыми крохами, завалявшимися в закоулках разума…
Я и так был на взводе, а это глумление довело меня до ручки -- раздражение плеснуло через край:
-- Хлоя, не помню, что испытывал к тебе прежний Повелитель, но учти, я -- не он, и не потерплю такого обращения. Следи за словами и, предупреждаю, лучше не зли…
Резко повёл плечом, стряхивая птицу, быстро перебравшуюся на край стола. Я чувствовал -- она боится… Упс, молодец, Сан, хорошо же ты ведёшь себя с друзьями. И что теперь делать? Да, ничего… Некрасиво, конечно, получилось, но обращаться с собой как с тряпкой не позволю…
Демонстративно швырнул на пол сорванные с плеч накладки. Хлоя покорно молчала, но боль уже рвала виски -- похоже, прежнему Повелителю не понравилось, как я укоротил острый язычок его возлюбленной. Нажить врага внутри себя -- это надо уметь… И что со мной сегодня творилось, может, кролик был отравлен? Шутки шутками, а голову повело, и под шум крыльев и топот лап я полетел во тьму… Друзья спешили на помощь, но что они могли?
От холода веки дрогнули; колючая льдинка царапнула кожу, каплей скользнув по щеке. В глаза ударил яркий свет -- вокруг был снег, сугробы по пояс. С горы на портфелях съезжали девчонки, и, с хохотом падая на бок, снова упрямо спешили наверх…
