Я же на одном вопросе останавливаться не умею. У меня постижение знаний на колодезную цепь похоже. Звёнышко к звёнышку цепляется и на ворот наматывается.
Спать уже хотелось. Но и проверить идею Аклерия хотелось не меньше. Так что мне осталось только достать из подпространства артефактик, который дедуля в просторечьи именовал "кипятильником". А как иначе, он им в пути частенько воду кипятил, если не было возможности костёр разжечь. Пока пристраивала, с учётом снятия ловушки, поняла, что уже клюю носом. Не хватало мне из-за усталости ошибиться.
-Ладно, оставлю пока. Утром только останется настроить его на автоматическое включение. Для начала через каждые пять минут. А дальше, как с моим пленником договоримся.
Осталось посмотреть свой любимый фолиант с видовой классификацией. Надо уточнить сколько живёт лярва в стазисе. Насколько я помнила, до недели. Облегчённо вздохнула, прилегла и провалилась в сон. Ловушка слабеньким ночничком светилась у постели.
Проснулась чуть не за час до общей побудки. Быстро собралась и таки уселась над книгой. Обнаружила, правда, только то, что память у меня хорошая. А настройка много времени не заняла. Включив нагрев, убрала стазис. И даже щит сняла. Медузка едва шевелила щупальцами, напряжённо вытягивая их в разные стороны и пытаясь вытянуть хоть толику энергии из эфира. Как говорить с лярвой не имела понятия. Настроилась на ментальное общение.
Лучше всего ментальная магия у меня работала на считывание артефактов. Я ощущала их почти как живые существа со своим характером и назначением. А вот подобная связь с живыми существами мне претила. Меня мутило от подглядывания в чужие мозги. Я воспринимала это как насилие. Но зато, из-за такого восприятия, моя собственная ментальная защита была неприступной, как крепостная стена. Из зачарованного камня.
Однако сейчас мне нужно было как-то достучаться до пленённого существа и дать понять на каких условиях мы сможем сотрудничать без принуждения. На обоюдовыгодных условиях. Мне не хотелось действовать с позиции силы. Раньше я считала медузку низшим полевым паразитом, получившим неясным образом способность приспосабливаться к миру и развиваться в плане жизненного опыта.
Сейчас я понимала, что это существо может оказаться гораздо сложнее. Но, всё таки, для начала стоит пойти на визуальный способ общения. Составлять картинки тех действий, которые я желаю от неё получить. Задача непростая. Если просто показывать картинки, то как обрисовать условия договора?.. Мне всё ещё трудно принять саму возможность у энергетического паразита к общению мыслеречью. Мы ведь должны говорить на одном общем языке или, по крайней мере, понимать языки друг друга. А у меня не было даже уверенности, что такой язык общения у астрального существа есть в наличии. Я подумала, что в поддержку к картинке нужно добавить эмоции и ощущения.
И выдала образ, где ластящаяся медузка получает вкусняшку, к иллюстрации добавляя чувства сытости, покоя, тепла.
И даже подпрыгнула, когда в голове прозвучало что-то типа скрипучего хихиканья. Я подумала, что мне показалось. Повторила картинку добавив к ней вторую с визуализацией непокорности. Маленькие щупальца пытались стрелять в меня молниями, комок энергии кидался на меня, пытаясь выпить. И чувство ответного удара, боли и сковывающего давления. Смешок явно повторился. Теперь я точно могла сказать, что ни о каком "показалось" и речи не шло. Медузка издевательски посмеивалась. С ощутимой хрипотцой и уже намного громче, чем в первый раз.
-Ты меня понимаешь?- не слишком уверенно, перешла я на мыслеречь.
-Ну не такая уж я и тупая,- пришёл неожиданный ответ.
-Получается ты знаешь наш язык,- с некоторым сомнением спросила я.
-Ещё пару таких вопросов и я подумаю, что тупая ты.
-Ох, ничего себе, нежданчик!- мои глаза превратились в плошки,- ты ещё и на сарказм способна!
Но внутри уже вовсю засвербел червячок любопытства. И я решила не строить теорий на пустом месте, рискуя действительно показаться глупее, чем я есть. Дед учил меня не пытаться делать выводы, пока не получу достаточно, вызывающей доверие, информации по предмету.
-Объяснись!- прямо и без попытки обыграть своего визави попросила я.
Медузка снова коротко скрипнула, а потом выдала целую тираду.
-Вы, существа физического мира, неверно оцениваете и наше, и даже, в какой-то мере, своё существование. Ваш мир наполнен объектами, которые имеют проекции в нескольких параллельных слоях бытия. Чем создание Демиургов сложнее, тем больше слоёв охватывает его сущность. У ваших разумных видов семь действующих слоёв тела и ещё четыре отражения, которые имеют возможность развития. Основное ваше существование в физическом мире. Там вы имеете полную свободу создания социальных связей. Но, некоторые из вас могут общаться и в других мировых слоях. Мы существа астрального мира. В нём наше существование ничуть не беднее вашего. И, когда ваше тело теряет физическое воплощение, мы прекрасно общаемся в астральной форме. В астральном мире существуют те, кто потерял или изначально не имел тела физического. Некоторые из вас, например те, кого вы зовёте менталистами, могут путешествовыать в астральном слое и при наличии физического тела. Остальные, в посмертии.
-Но, если всё так, как ты говоришь, и мы вполне в состоянии общаться, то почему ты напала на меня?
-Мой вид существует в астрале. Некоторые из нас, так же как ваши избранные, способны создавать проекции в физическом мире , что бы поглощать его энергию. Тогда, при накоплении полного резерва, они получают способность создавать в физическом мире более или менее плотные формы. К сожалению, для существования в них постоянно, нам нужно гораздо больше энергии, чем вам. Чаще мы присутствуем в вашем мире в фантомных формах. Но это не значит, что мы не обладаем разумом и сознанием. Но на начальных формах и при недостатке энергии мы действуем на инстинкте. Голод вынуждает прежде всего озаботится получением питания. То, что вы называете мозгом - орган требующий наибольшего количества пищи. Он блокируется, пока не получит минимальной порции питания. Но мы, как и вы разные и имеем свой характер. А так же свой опыт общения с существами вашего вида. Иногда этот опыт на инстинктивном уровне сначала обороняется, так как вы, как правило, и при нормальном состоянии мозга прежде всего пытаетесь убить. А уже потом начинаете думать.
Я ошарашенно переваривала полученную информацию. Моя собеседница помолчала, а потом как-то лукаво добавила.
-Ты знаешь насколько интереснее жить в вашем мире?
-Откуда мне это знать? У меня сравнить возможности не было. А сильный заряд энергии, как я понимаю, даёт вам большую свободу в нашем слое?
-Точнее, чем больший заряд моя проекция потребляет одномоментно, тем больше снижается количество энергии для питания, постоянно действующего в вашем мире, плотного тела. У него появляется что-то вроде вашего магического резерва. От величины заряда зависит его величина, от полноты резерва зависит как плотность создаваемого тела, так и возможность общаться с вами через астральную проекцию. В нашем слое вы все полностью открыты для нас в тот момент, когда устанавливаете связь, подобную той, что ты создала сейчас. Предупреждаю об этом, так как ощущаю твой негатив к такой открытости. Но общаться с тобой мы можем только на таком уровне.
Я непроизвольно прервала ментальный контакт. Мне показалось, что на грани разрыва я услышала уже не скрипучий смешок, а разочарованный стон. Ну, чтож, я могу понять разочарование медузы. Мы не договорили и не договорились. Но я должна была подумать об услышанном наедине с собой. Я ещё не определилась с желанием продолжить. И о степени доверия к пленённой сущности.
В дверь постучали. Я открыла, всё ещё находясь в некоторой прострации. Аклерий, а это был он, поторопил меня, сообщая, что скоро караван отправляется. И передал мне свёрток от Маруны из которого просачивался явственный запах выпечки с грибными нотками в аромате.
Я отрешённо сунула его в мешок и послав небольшую порцию энергии пленнику, предоставила ему право воспользоваться перерывами в работе кипятильника и сбежать, попытавшись приспособиться к его периодическому включению. Или дать мне возможность осмыслить наш разговор и, при первой возможности, попытаться договориться. Судя по всему пленник выбрал второе. Потому что, явно ускорившись, он влетел вслед за свёртком в сумку. Аклерий удивлённо охнул..
-Получилось?- с завистливым придыханием прошептал он.
Я не ответила и, всё так же отстранённо молча, двинулась к выходу.
Глава 7. Избушка с ловушкой.
Караван собирался споро и по деловому. После вчерашнего отъезда в город кибитки с семьёй и всей сопутствующей живностью, стало тише. Кроме нас с Аклерием и шарабана противных стариков, в караване остались только купцы да нанятая охрана. К слову, с тех пор как я сдружилась с магом, старикашка меня не задевал. Но ненавидящие взгляды из-под ветхого навеса елозили по мне постоянно. Наверное, старичьё потеряло надежду на выполнение мной условий пари. Раз уж у меня такие важные покровители, как маг и Шимас.
Пока мы не встроились в движущуюся колонну повозок и не поймали ритм движения каравана, Аклерий терпеливо молчал. Но я чувствовала как растёт в нём нетерпеливый живчик любопытства. И я больше не стала тянуть и подробно описала все события происшедшие с момента когда я направилась к себе в комнату. Маг сначала порывался что-то уточнить, но тут же закрывал рот, потому что я умела выразить мысли достаточно чётко. Кроме того я уже определилась с дальнейшим общением с сущностью. И решила всё же прояснить условия нашего общения. На первой же стоянке..
Мне было понятно, как можно сторговаться с нелегальным гостем из другого мира. Он сам чётко дал понять: его интересуют постоянный источник энергии и информация. А может даже и деятельное участие в событиях.
-Медузка осознала отличие нашего мира от родного и жаждет приключений. А то и настоящей жизни в настоящем теле..
-И ты думаешь ты ей с этим сможешь помочь?- с большим сомнением спросил Аклерий.
-Скука, показатель высокой мозговой активности, а с разумной сущностью всегда можно прийти к согласию,- выдала я определение в стиле деда.
Аклерий на время завис, а потом заржал. Этот свободный смех, с искорками в глазах, сделал его намного моложе. В этот момент он стал похож на юного боевика из Летучих. Кстати, наш, излеченный чиссом, молодой маг Куринель к утру выглядел настолько здоровым, что присоединился к наёмной охране каравана. Он посчитал, что деньги лишними не бывают. А трястись в повозке с Шимасом - тоска смертная. И что боевой опыт можно приобрести не только на задании. Подпишусь под всеми этими мыслями. Если бы я сама могла не задумываться о своём положении, то тоже предпочла бы общаться не только с Аклерием, но и с этими весёлыми, чуть шалыми парнями. Как их товарищ, конечно.
Но пока я могла держаться только его. Я залюбовалась целителем. Светлые волосы надо лбом, выбились из, перетянутого кожаной лентой, хвоста и их трепал утренний ветерок. Серые глаза поголубели. То ли от смеха, то ли от синевы летнего неба. Да ему от силы лет тридцать пять! А, когда он играет в наставника, кажется, что лет на десять старше.
-Чего? Что такого смешного я сказал?- с обидой в голосе, воззрилась я на веселящегося мага.
-Узнаю наследие Моргана,- снова по-юному прыснул Аклерий.
Чем ближе мы становились в общении, тем чаще я замечала мужскую привлекательность декана целительского факультета.
-Вот-вот, об этом я должна думать в первую очередь. Декана! Он преподаватель Академии в которой я собираюсь учиться. А не объект для предполагаемой первой девичьей симпатии,- разочарованно вздохнула я.
-Если задуматься,- чуть более серьёзно пояснил Аклерий,- то определение не лишено смысла. Действительно скука - великий двигатель эволюции. Она провоцирует нашу деятельность, а та, в свою очередь, развивает мышление. Как говорил великий философ Манон: " ...скука открывает путь к странствиям разума..."
-Не читал,- моя обида сменилась живым интересом.
-Какие твои годы..-снова весело улыбнулся Аклерий.
Головка каравана скрылась среди первых деревьев лесной опушки.
-Скоро полдень. На стоянке, после обеда, попробую договориться с пленником.
Аклерий кивнул. Солнце уже поднималось к зениту и снова становилось жарко. Для мага климат был непривычным. Плечи его приопустились. На лбу блестели биссеринки пота. Он мерно покачивался в седле, чуть ли не дремая.
-Ещё свалится..,- пришла в голову нечаянная забота.
Я подъехала поближе и пристроилась рядом, чуть не касаясь коленками. Так в полудрёме Аклерий проехал почти час. Хорошо, что аллюр у его жеребца ровный, без скачков и заносов крупа. Шаг в чётко обозначенные четыре темпа. Но не собраный парадный, а свободный. Когда корпус животного расслаблен и перетекает из одного движения в другое, не менее красивое. Даже Клякса - моё пятнистое недоразумение, хоть и под ментальным артефактом, а всё равно, с видимым удовольствием, приноравливалась к ходу мышастого.
Мимо, сверкая белозубой улыбочкой, проскакал Куринель, зычно покрикивая.
-Привал! Подъезжаем!
Аклерий встрепенулся и отёр рукавом взмокший лоб.
-Я почти заснул,- смущённо пролепетал он,- сморила проклятая жара..
Мы пришпорили лошадей и обогнули передние повозки. Торная караванная тропа была широкой. Просеку постоянно поддерживали чистой от растительности. Головные возы разъезжались по огромной, тоже искусственно расчищеной, поляне, образуя круг. Каждый последующий пристраивался рядышком с предыдущим. Возницы спрыгивали с козел и направлялись за вещами. Все хотели отобедать как можно быстрее, чтоб было время передохнуть под широкими тенистыми кронами.
Шимас, увидев как бедняга-целитель страдает от жары, показал нам направление, в котором находится лесное озеро. Он предупредил, что вода там хоть и чистая, но очень холодная, так как водоём питается от родников. Из одного такого сейчас набирали воду обозники. Ручей, исходящий из него, исчезал в той же стороне. А ещё есть несколько выходов подземных источников на дне. Так сказал глава каравана.
-По такой жаре можно ополоснуться на мели,- предупредил Шимас,- на глубину заплывать не стоит, ногу может свести судорога.
Аклерий так рванул к озеру, что я едва успела прихватить лошадей. Перемётные сумы я не снимала. Там и коней напоим, и пообедаем. Всё равно хотела сделать это подальше от других. Демонстрировать им своего пленника не входило в мои планы.
Когда я подошла к озеру, Аклерий уже разделся до нижних полотняных подштанников и, по-моему, собрался избавиться и от них, но увидев, как я покраснела до самых кончиков ушей, пощадил мою скромность. И, с явной жалостью, бельё оставил. Он уже, видимо, привык к моей стеснительности, хоть и пытался пару раз выяснить касается ли моё поведение воспитания или религиозных догм. Мне приходилось, даже несколько переигрывая, демонстративно переводить разговор на другие темы. И он перестал докапываться до истинных мотивов. Что меня, естественно, устраивало.
Видеть картинки обнажённого тела, кроме того единственного раза, когда натура была естественной, мне приходилось часто.
