Но Страшный Холод очень терпеливый убийца. Он подождет и заглянет к ним потом, когда они уснут. Почему я считаю, что ребята уже легли спать? У одного из них обнаружили стельки на груди, их всегда укладывают прямо перед сном. Страшный Холод не мог заглянуть к ним в тот момент, когда они, еще разгоряченные, только переодевались. Он подождет, пока некоторые из них уснут, подождет, пока мозги в их головах немного остынут…
Всё как положено, всё по правилам. Все носки на ногах (много пар одевают только на ночь, но не на переходе), все свитера и штаны на телах, но валенки и ботинки сняты, в них не спят. Все одеяла и ватники сверху, всегда так делают.
Думаю, всякий, кому довелось ночевать в палатке в горах на ветру при минус 25, согласится, что «Страшный Холод» – это не просто образное выражение. Это вполне материальное тело. К нему можно прикоснуться, его можно пощупать, только после этого обычно отмерзают пальцы… Его можно увидеть. У Страшного Холода лицо не такое, как у молодого Алена Делона: глаза вытекли, язык откушен, рот запал, кожа черная… И взрослый испугается. А тут – такие ребятишки… Моему сыну сейчас двадцать пять. Сыну моего друга, тоже туриста (прим. автора: речь идет обо мне), двадцать пять. Да разве согласился бы я отправить их одних ночевать на снежном склоне, на ветру, в палатке! Да лучше я в одиночку голышом на Северном полюсе ночевать буду! Эх, ребятишки, ребятишки… Такие молодые, такие сильные. И такие беззащитные… Трудностей захотелось? Да сколько еще их будет на вашем веку, зачем самим себе их создавать? Кто же ночует на голом склоне, если всего в полутора километрах – лес, дрова.
Дрова! «Как много в этом звуке…»
Грешен, однажды на Тянь-Шане я шел по леднику и собирал вешки гляциологов, такие деревянные палки, хотя понимал, что это, мягко говоря, нехорошо. Мои друзья укоряли меня, пытаясь не выдать нотки восторга в голосе, ведь будет костер! Неделю уже в снегах… Я, как мог, защищался: «Так ведь это нерабочие вешки… скорее всего. Не видно же гляциологов нигде…» Железная логика?
Строить предположения – неблагодарное занятие. Дятловцы могли поссориться: кто-то предлагал ночевать в лесу, кто-то – на склоне. Только кажется мне, что сама близость леса могла сыграть злую шутку. Эдакая возможность спасения, отступления в последнюю минуту. Кажущаяся возможность. Не было бы такой возможности – никуда бы не бежали, теснее бы жались друг к другу. Отчаянно замерзли бы, но выжили. А так терпели до последнего, дождались легкой гипотермии, когда слегка мутится разум. Кто-то увидел страшный лик или услышал страшный голос – и поднял панику. Кто-то побежал со страха, кто-то спросонья, кто-то побежал ловить бегущих, кто-то успокаивать. Кто-то надел валенок, кто-то полваленка, кто-то ничего не надел. Но всех манил к себе лес. И костер.
Костер! «Как много в этом звуке…»
Очнулись у кедра. Они забыли взять с собой валенки и ватники, но Панику взять не забыли. Почему я уверен, что они не забыли Панику? Да просто анализируя их дальнейшие поступки и решения…
А Страшный Холод никуда не побежал. Этот товарищ не из тех, кто спешит и суетится. Этот знает себе цену. Он подождал немного, и не спеша направился вслед за ними, вниз, к кедру…
Говорят, с момента оставления группой палатки и началась их борьба за выживание. Я бы с этим не согласился. Я бы сказал, что началась агония…
_______________
Когда мы, наконец, поняли, что придется ночевать в лесу, некоторое время тягостно молчали. Один лежал на снегу, двое, хрипло дыша, стояли, обвиснув на палках. Иногда я бываю циником, особенно в отношении себя и «своих». Помню свой вопрос:
– Ну что, самцы! Выживем? Или на этот раз, наконец-то, сдохнем?!
– Выживем!.. – это ответил Коля, тот, что лежал на снегу.
Два слова о «самцах». Мне было лет 45. Коля старше меня на 12 лет. Андрюха был самым молодым и сильным, на пару лет младше меня. Средний возраст около 50. В горах бывать приходилось, попадали и в переделки.
Если сравнивать нашу группу и группу Дятлова у кедра, у каждой были свои плюсы и свои минусы. Они были молоды и сильны, и их было много. Кто-то из них был экипирован намного хуже нас, но кто-то намного лучше. Они уже изрядно намерзлись, но мы уже изрядно устали. К тому же, у нас началось сильное обезвоживание. Бесполезно даже пытаться есть снег в такой ситуации – все равно, что муку в сухой рот кладешь… Но все это мелочи. Главное, с ними была Паника. С нами ее пока еще не было.
Попробую в общих чертах передать, как мы советовались, точнее, просто высказывали мысли вслух.
– Надо развести костер…
– Да, но надо найти тихое место. На таком ветру костер не спасет…
– Согласен, хорошо бы найти ручей. У меня уже обезвоживание. И руки, и колени трясутся…
– Можем и не найти, только время и силы потеряем… Лучше топить снег…
– Да в чем топить-то? У нас даже кружки ни одной, не то, что котелка…
– Придумаем что-нибудь… Хорошо бы найти упавшее дерево, и развести костер под ним. Получится почти «надья»… Долго и ровно гореть будет.
– Можем и не найти… Те, что видны, не подходят. Под ними снег глубокий, костер вниз уйдет…
– Согласен. Лучше не терять время… Если только случайно…
– Главное – найти тихое место. Лучше дрова носить…
– Согласен.
Мы потеряли некоторое время на принятие этого очень важного решения, и еще минут двадцать искали подходящее место. Но это того стоит, такие двадцать минут очень часто и отделяют жизнь от смерти.
____________________
Вот почему я уверен, что Паника не оставила ребят и принимала решение за них. Развести костер у того кедра, на ветру – ужасная ошибка. Они бы никогда не приняли такого решения, будь они одни. Но поначалу ошибка не было столь очевидной. Дрова рядом, и снег копать не надо, земля – вот она. Да и адреналин, глоток которого они хватанули во время марш-броска, еще не выветрился. Все было хорошо, но вот спустился их старый знакомый и тихо сел в сторонке. Агония продолжилась. Страшный Холод вначале отобрал у них разум, а теперь начал потихоньку отнимать силы. Начались лазания по кедру с обрыванием ногтей и кожи, в костер полезли не только дрова, но и руки, и ноги. Вроде попытались построить защитную стенку из срезанных елочек. Эх, ребятишки, ребятишки… Разве ж это спасёт? Уходить же надо, уходить… Они и сами это поняли, но, видимо, только тогда, когда понесли первые потери…
Надо строить берлогу…
________________
Мы тоже развели костер. Но под нами было много снега, около метра глубиной. Пришлось копать до земли. Зато получилась яма, и бруствер сверху. Дров рядом было мало. Пришлось их искать, пробивать тропки, на лыжах не находишься. Но это – мелочи. Главное, позарез была нужна вода.
У нас были рюкзаки, практически пустые. У меня был свитер, в который была вначале завернута пластиковая бутылка с чаем, типа термос. У ребят были обычные термоса, но, к сожалению, стеклянные. Если бы были с алюминиевой колбой, мы бы их разобрали, и в них топили снег. Понятно, что все емкости уже давно были пустыми. По закону подлости, пока были ручьи, у нас еще был чай. Ведь мы и не думали, что заблудимся. Закончился чай, закончились и ручьи, воду набрать было негде. Коля – хозяйственный мужик, у него в рюкзаке нашелся ремнабор! В нем – пассатижи и цепная пила. Пассатижи – в костер, у пластиковой бутылки срезали горлышко, набили бутылку снегом и разогретыми пассатижами стали топить снег. Эффективно, но очень медленно. С той минуты Коля занимался только одним делом, но зато самым важным – добывал воду.
Вода! «Как много в этом звуке…»
Провели ревизию рюкзаков. Теплых вещей оказалось немного. Холодных тоже. Пустые рюкзаки накинули на плечи, сели кружком у костра. Было почти тихо, был костер, но вся одежда была насквозь мокрой – вот он коварный оскал слишком теплого дня и слишком быстрого хода. Повторюсь, было около минус пяти. Тихо подошел и сел четвертый – Страшный Холод. Этому товарищу все равно, что минус пять, что минус тридцать пять. Если вы плохо одетые и смертельно уставшие, он придет, не сомневайтесь. Совсем отмороженный…
Надо строить берлогу…
___________________
Берлога – великое дело. Это вам не палатка какая-нибудь. Знали ли об этом дятловцы? Конечно, знали. Почему не стали строить сразу? Не знаю. Возможно, надеялись у костра отсидеться. Мы же не знаем, как быстро они к кедру прибежали. Может, перед самым рассветом. Или хотели сначала хоть немного согреться, а потом уже строить берлогу. Постепенно поняли, что у костра отсидеться не удастся. К этому времени уже потеряли много времени и сил, и, возможно, кого-то из своих товарищей. Но шансы на спасение еще не потеряли.
Как бы то ни было, они-таки решили строить берлогу, и Паника пошла выбирать место. Эх, ребятишки, ребятишки… Да разве можно такое ответственное дело доверять Панике?
Разве можно в таком месте, в овраге, строить берлогу? Ну, хорошо, то, что может произойти обвал, можно было сразу и не сообразить. Но ведь ясно же было, что развести костер у входа в берлогу в этом месте не удастся, там же до земли – как до Китая, костер уйдет вниз. Можно, конечно, попытаться устроить настил из бревен перед входом. Но это время, силы, да и инструмента нет. Можно, конечно, предположить, что они и не собирались костер перед входом разводить. Тоже глупо, ведь костер у них уже был! Его можно было бы просто перенести. Конечно, берлога и без костра хороша, но с костром – это уже и не берлога даже. Это – курорт!!!
Можно предположить что угодно. Можно строить любые версии, и их невозможно будет ни подтвердить, ни опровергнуть. Что до меня, я почти не сомневаюсь, что в тот момент они уже ни о чем не думали. Страшный Холод, уже не таясь, ходил между ними, хохотал и шевелил трупы их товарищей. Этот друг из тех серийных убийц, что наслаждаются процессом и любят наблюдать агонию…
Если всё произошло так, то больше всего не повезло последним, троим, тем, что поползли назад, к палатке. Эти хлебанули сполна. Представляю их ужас, когда Страшный Холод на их глазах забирал одного за другим их друзей. А когда сход склона похоронил их последних товарищей, они поняли, что лавина похоронила и их последние надежды. Ужас обнимал их в последние минуты, Страшный Холод гладил и ласкал, заглядывая в их лица своими страшными пустыми глазницами…
__________________
Как, наверное, вы уже догадались, мы выжили.
Построили берлогу прямо у костра, слепым концом к ветру, открытым – к костру. Так же, как и те ребята, устроили настил из лапника. Только у нас ножа не было, мы не могли верхушки елочек срезать, поэтому просто ломали ветки. Верх перекрыли лыжами, сверху опять же набросали лапник и засыпали снегом.
___________________
Ребята наверняка тоже перекрыли верх, только его сдуло вместе с ними, когда произошел обвал склона. Почему я уверен, что произошел обвал? Я в этом не так уж и уверен. Но это не так уж и важно. Просто это самое простое объяснение того, что четверо туристов оказались очень близко друг от друга, недалеко от настила, под очень глубоким слоем снега. Да еще трое оказались изрядно измятыми. Конечно, их могло давануть еще в палатке, если там действительно была лавина. Могли и просто с кедра попадать. Могли и в овраг скатиться и при этом травмироваться. Могли быть комбинации всего этого. Повторяю, все это не так уж и важно.
Важно другое: они все-таки построили берлогу. Опять же, нет смысла гадать, выжили бы они или нет, если бы не было обвала. У них хватило сил и времени, чтобы соорудить все элементы, необходимые для спасения в данной ситуации. Были у них раненые или нет, когда они только оказались у кедра, замерз кто-то по дороге к кедру или нет, все это не так уж важно. Факт остается фактом. У них всё еще оставались силы и время, чтобы спастись хотя бы частью группы.
Скажу больше: они проделали такой огромный объем работы, большей частью ненужной, и у них было столько времени, что они могли спастись несколько раз подряд, если бы всё делали так, как, не сомневаюсь, знали и умели.
Почему же они всё-таки погибли, если всё знали и умели, и у них были и силы, и время?
А почему иногда паникуют и тонут даже хорошие пловцы?
Почему иногда люди паникуют и заживо сгорают в домах во время пожара, не отыскав элементарного выхода?
Почему иногда другие насмерть замерзшие совершали в последние минуты такие безумные, необъяснимые поступки?
Все ищут какое-то рациональное объяснение их первого неадекватного и необъяснимого поступка – убежали из палатки почти босиком и без одежды. И огненные шары придумали, и военных приплели, и шатуна, и бедных манси, и йети, и лавину, и НЛО. Чего только не придумали. А я хочу задать очень простой вопрос: а что, около кедра они вели себя более адекватно? Несколько часов, пока не закончилась агония, они вели себя, как безумные.
Развели костер на самом ветру. На кедр лазили на высоту до пяти метров. Это что, не безумие? Кто же в здравом уме лазает на кедр за дровами, это же не шишки. Что, рядом дров не было? Вроде пытались кедр подпалить. Это что, не безумие? Да разве можно зимой подпалить кедр? Ветер их морозил. Нашли самое простое решение: понатыкали веток в снег. Это что, не безумие?
Да, они всё делали вроде бы и правильно. Но всё немного неправильно.
Замерзли в палатке. Решили рвануть к лесу и там выжить. Допустимое решение. Не скажу, что правильное, но допустимое. Но вот обувь, одежду и топоры – забыли.
Решили развести костер. Правильное решение. Но вот развели не там.
Нужны дрова. Спору нет, нужны. Собирали дрова. Правильное решение. Но не там, где собирали бы в здравом уме.
Решили построить берлогу. Правильное решение. Но опять же построили не там, где нужно, где не построили бы, будь они в здравом уме.
Погибших раздели. Бесспорно правильное решение. Подтверждающее, что обезумели все же не до конца.
Вот я и хочу спросить, если они вели себя как безумные возле кедра просто оттого, что сильно замерзли, то не логично ли предположить, что они обезумели от холода уже в палатке?
И есть ли смысл искать какие-то супернаучные причины, выслеживать каких-то суперпродвинутых киллеров, не оставляющих следов, если одного лишь Страшного Холода достаточно, чтобы свести с ума и убить даже таких молодых и сильных ребят?
________________
Говорят, снаряд дважды в одну воронку не падает. У меня чуть не упал.
Буквально на следующий год после нашей неплановой ночевки в лесу я решил погулять недельку-другую по тайге с профессиональным охотником, молодым парнем Колей, возрастом чуть старше моего сына. Хотелось посмотреть, как выглядит зимняя тайга изнутри. Снаружи за каждым деревом, как минимум, медведь мерещится. А чаще леший. Неповторимая атмосфера охотничьих домиков с их особым специфическим кисловатым запахом, оставленные кем-то дрова, соль, спички… Если меня спросят, как выглядит тайга изнутри в январе-месяце, я отвечу – белое безмолвие. Ни людей, ни зверья, ни птицы. Только тишина и лютый холод. Но это днем. Ночью тайга оживает. За каждым деревом медведь, леший…
Так вот, в один из дней мы сбились с путика (так местные охотники свои промысловые маршруты называют) и никак не могли найти очередную избушку. К вчерашней возвращаться было поздно, да и стемнело. Я не особо переживал, ну, нет избушки – и ладно.
Всё как положено, всё по правилам. Все носки на ногах (много пар одевают только на ночь, но не на переходе), все свитера и штаны на телах, но валенки и ботинки сняты, в них не спят. Все одеяла и ватники сверху, всегда так делают.
Думаю, всякий, кому довелось ночевать в палатке в горах на ветру при минус 25, согласится, что «Страшный Холод» – это не просто образное выражение. Это вполне материальное тело. К нему можно прикоснуться, его можно пощупать, только после этого обычно отмерзают пальцы… Его можно увидеть. У Страшного Холода лицо не такое, как у молодого Алена Делона: глаза вытекли, язык откушен, рот запал, кожа черная… И взрослый испугается. А тут – такие ребятишки… Моему сыну сейчас двадцать пять. Сыну моего друга, тоже туриста (прим. автора: речь идет обо мне), двадцать пять. Да разве согласился бы я отправить их одних ночевать на снежном склоне, на ветру, в палатке! Да лучше я в одиночку голышом на Северном полюсе ночевать буду! Эх, ребятишки, ребятишки… Такие молодые, такие сильные. И такие беззащитные… Трудностей захотелось? Да сколько еще их будет на вашем веку, зачем самим себе их создавать? Кто же ночует на голом склоне, если всего в полутора километрах – лес, дрова.
Дрова! «Как много в этом звуке…»
Грешен, однажды на Тянь-Шане я шел по леднику и собирал вешки гляциологов, такие деревянные палки, хотя понимал, что это, мягко говоря, нехорошо. Мои друзья укоряли меня, пытаясь не выдать нотки восторга в голосе, ведь будет костер! Неделю уже в снегах… Я, как мог, защищался: «Так ведь это нерабочие вешки… скорее всего. Не видно же гляциологов нигде…» Железная логика?
Строить предположения – неблагодарное занятие. Дятловцы могли поссориться: кто-то предлагал ночевать в лесу, кто-то – на склоне. Только кажется мне, что сама близость леса могла сыграть злую шутку. Эдакая возможность спасения, отступления в последнюю минуту. Кажущаяся возможность. Не было бы такой возможности – никуда бы не бежали, теснее бы жались друг к другу. Отчаянно замерзли бы, но выжили. А так терпели до последнего, дождались легкой гипотермии, когда слегка мутится разум. Кто-то увидел страшный лик или услышал страшный голос – и поднял панику. Кто-то побежал со страха, кто-то спросонья, кто-то побежал ловить бегущих, кто-то успокаивать. Кто-то надел валенок, кто-то полваленка, кто-то ничего не надел. Но всех манил к себе лес. И костер.
Костер! «Как много в этом звуке…»
Очнулись у кедра. Они забыли взять с собой валенки и ватники, но Панику взять не забыли. Почему я уверен, что они не забыли Панику? Да просто анализируя их дальнейшие поступки и решения…
А Страшный Холод никуда не побежал. Этот товарищ не из тех, кто спешит и суетится. Этот знает себе цену. Он подождал немного, и не спеша направился вслед за ними, вниз, к кедру…
Говорят, с момента оставления группой палатки и началась их борьба за выживание. Я бы с этим не согласился. Я бы сказал, что началась агония…
_______________
Когда мы, наконец, поняли, что придется ночевать в лесу, некоторое время тягостно молчали. Один лежал на снегу, двое, хрипло дыша, стояли, обвиснув на палках. Иногда я бываю циником, особенно в отношении себя и «своих». Помню свой вопрос:
– Ну что, самцы! Выживем? Или на этот раз, наконец-то, сдохнем?!
– Выживем!.. – это ответил Коля, тот, что лежал на снегу.
Два слова о «самцах». Мне было лет 45. Коля старше меня на 12 лет. Андрюха был самым молодым и сильным, на пару лет младше меня. Средний возраст около 50. В горах бывать приходилось, попадали и в переделки.
Если сравнивать нашу группу и группу Дятлова у кедра, у каждой были свои плюсы и свои минусы. Они были молоды и сильны, и их было много. Кто-то из них был экипирован намного хуже нас, но кто-то намного лучше. Они уже изрядно намерзлись, но мы уже изрядно устали. К тому же, у нас началось сильное обезвоживание. Бесполезно даже пытаться есть снег в такой ситуации – все равно, что муку в сухой рот кладешь… Но все это мелочи. Главное, с ними была Паника. С нами ее пока еще не было.
Попробую в общих чертах передать, как мы советовались, точнее, просто высказывали мысли вслух.
– Надо развести костер…
– Да, но надо найти тихое место. На таком ветру костер не спасет…
– Согласен, хорошо бы найти ручей. У меня уже обезвоживание. И руки, и колени трясутся…
– Можем и не найти, только время и силы потеряем… Лучше топить снег…
– Да в чем топить-то? У нас даже кружки ни одной, не то, что котелка…
– Придумаем что-нибудь… Хорошо бы найти упавшее дерево, и развести костер под ним. Получится почти «надья»… Долго и ровно гореть будет.
– Можем и не найти… Те, что видны, не подходят. Под ними снег глубокий, костер вниз уйдет…
– Согласен. Лучше не терять время… Если только случайно…
– Главное – найти тихое место. Лучше дрова носить…
– Согласен.
Мы потеряли некоторое время на принятие этого очень важного решения, и еще минут двадцать искали подходящее место. Но это того стоит, такие двадцать минут очень часто и отделяют жизнь от смерти.
____________________
Вот почему я уверен, что Паника не оставила ребят и принимала решение за них. Развести костер у того кедра, на ветру – ужасная ошибка. Они бы никогда не приняли такого решения, будь они одни. Но поначалу ошибка не было столь очевидной. Дрова рядом, и снег копать не надо, земля – вот она. Да и адреналин, глоток которого они хватанули во время марш-броска, еще не выветрился. Все было хорошо, но вот спустился их старый знакомый и тихо сел в сторонке. Агония продолжилась. Страшный Холод вначале отобрал у них разум, а теперь начал потихоньку отнимать силы. Начались лазания по кедру с обрыванием ногтей и кожи, в костер полезли не только дрова, но и руки, и ноги. Вроде попытались построить защитную стенку из срезанных елочек. Эх, ребятишки, ребятишки… Разве ж это спасёт? Уходить же надо, уходить… Они и сами это поняли, но, видимо, только тогда, когда понесли первые потери…
Надо строить берлогу…
________________
Мы тоже развели костер. Но под нами было много снега, около метра глубиной. Пришлось копать до земли. Зато получилась яма, и бруствер сверху. Дров рядом было мало. Пришлось их искать, пробивать тропки, на лыжах не находишься. Но это – мелочи. Главное, позарез была нужна вода.
У нас были рюкзаки, практически пустые. У меня был свитер, в который была вначале завернута пластиковая бутылка с чаем, типа термос. У ребят были обычные термоса, но, к сожалению, стеклянные. Если бы были с алюминиевой колбой, мы бы их разобрали, и в них топили снег. Понятно, что все емкости уже давно были пустыми. По закону подлости, пока были ручьи, у нас еще был чай. Ведь мы и не думали, что заблудимся. Закончился чай, закончились и ручьи, воду набрать было негде. Коля – хозяйственный мужик, у него в рюкзаке нашелся ремнабор! В нем – пассатижи и цепная пила. Пассатижи – в костер, у пластиковой бутылки срезали горлышко, набили бутылку снегом и разогретыми пассатижами стали топить снег. Эффективно, но очень медленно. С той минуты Коля занимался только одним делом, но зато самым важным – добывал воду.
Вода! «Как много в этом звуке…»
Провели ревизию рюкзаков. Теплых вещей оказалось немного. Холодных тоже. Пустые рюкзаки накинули на плечи, сели кружком у костра. Было почти тихо, был костер, но вся одежда была насквозь мокрой – вот он коварный оскал слишком теплого дня и слишком быстрого хода. Повторюсь, было около минус пяти. Тихо подошел и сел четвертый – Страшный Холод. Этому товарищу все равно, что минус пять, что минус тридцать пять. Если вы плохо одетые и смертельно уставшие, он придет, не сомневайтесь. Совсем отмороженный…
Надо строить берлогу…
___________________
Берлога – великое дело. Это вам не палатка какая-нибудь. Знали ли об этом дятловцы? Конечно, знали. Почему не стали строить сразу? Не знаю. Возможно, надеялись у костра отсидеться. Мы же не знаем, как быстро они к кедру прибежали. Может, перед самым рассветом. Или хотели сначала хоть немного согреться, а потом уже строить берлогу. Постепенно поняли, что у костра отсидеться не удастся. К этому времени уже потеряли много времени и сил, и, возможно, кого-то из своих товарищей. Но шансы на спасение еще не потеряли.
Как бы то ни было, они-таки решили строить берлогу, и Паника пошла выбирать место. Эх, ребятишки, ребятишки… Да разве можно такое ответственное дело доверять Панике?
Разве можно в таком месте, в овраге, строить берлогу? Ну, хорошо, то, что может произойти обвал, можно было сразу и не сообразить. Но ведь ясно же было, что развести костер у входа в берлогу в этом месте не удастся, там же до земли – как до Китая, костер уйдет вниз. Можно, конечно, попытаться устроить настил из бревен перед входом. Но это время, силы, да и инструмента нет. Можно, конечно, предположить, что они и не собирались костер перед входом разводить. Тоже глупо, ведь костер у них уже был! Его можно было бы просто перенести. Конечно, берлога и без костра хороша, но с костром – это уже и не берлога даже. Это – курорт!!!
Можно предположить что угодно. Можно строить любые версии, и их невозможно будет ни подтвердить, ни опровергнуть. Что до меня, я почти не сомневаюсь, что в тот момент они уже ни о чем не думали. Страшный Холод, уже не таясь, ходил между ними, хохотал и шевелил трупы их товарищей. Этот друг из тех серийных убийц, что наслаждаются процессом и любят наблюдать агонию…
Если всё произошло так, то больше всего не повезло последним, троим, тем, что поползли назад, к палатке. Эти хлебанули сполна. Представляю их ужас, когда Страшный Холод на их глазах забирал одного за другим их друзей. А когда сход склона похоронил их последних товарищей, они поняли, что лавина похоронила и их последние надежды. Ужас обнимал их в последние минуты, Страшный Холод гладил и ласкал, заглядывая в их лица своими страшными пустыми глазницами…
__________________
Как, наверное, вы уже догадались, мы выжили.
Построили берлогу прямо у костра, слепым концом к ветру, открытым – к костру. Так же, как и те ребята, устроили настил из лапника. Только у нас ножа не было, мы не могли верхушки елочек срезать, поэтому просто ломали ветки. Верх перекрыли лыжами, сверху опять же набросали лапник и засыпали снегом.
___________________
Ребята наверняка тоже перекрыли верх, только его сдуло вместе с ними, когда произошел обвал склона. Почему я уверен, что произошел обвал? Я в этом не так уж и уверен. Но это не так уж и важно. Просто это самое простое объяснение того, что четверо туристов оказались очень близко друг от друга, недалеко от настила, под очень глубоким слоем снега. Да еще трое оказались изрядно измятыми. Конечно, их могло давануть еще в палатке, если там действительно была лавина. Могли и просто с кедра попадать. Могли и в овраг скатиться и при этом травмироваться. Могли быть комбинации всего этого. Повторяю, все это не так уж и важно.
Важно другое: они все-таки построили берлогу. Опять же, нет смысла гадать, выжили бы они или нет, если бы не было обвала. У них хватило сил и времени, чтобы соорудить все элементы, необходимые для спасения в данной ситуации. Были у них раненые или нет, когда они только оказались у кедра, замерз кто-то по дороге к кедру или нет, все это не так уж важно. Факт остается фактом. У них всё еще оставались силы и время, чтобы спастись хотя бы частью группы.
Скажу больше: они проделали такой огромный объем работы, большей частью ненужной, и у них было столько времени, что они могли спастись несколько раз подряд, если бы всё делали так, как, не сомневаюсь, знали и умели.
Почему же они всё-таки погибли, если всё знали и умели, и у них были и силы, и время?
А почему иногда паникуют и тонут даже хорошие пловцы?
Почему иногда люди паникуют и заживо сгорают в домах во время пожара, не отыскав элементарного выхода?
Почему иногда другие насмерть замерзшие совершали в последние минуты такие безумные, необъяснимые поступки?
Все ищут какое-то рациональное объяснение их первого неадекватного и необъяснимого поступка – убежали из палатки почти босиком и без одежды. И огненные шары придумали, и военных приплели, и шатуна, и бедных манси, и йети, и лавину, и НЛО. Чего только не придумали. А я хочу задать очень простой вопрос: а что, около кедра они вели себя более адекватно? Несколько часов, пока не закончилась агония, они вели себя, как безумные.
Развели костер на самом ветру. На кедр лазили на высоту до пяти метров. Это что, не безумие? Кто же в здравом уме лазает на кедр за дровами, это же не шишки. Что, рядом дров не было? Вроде пытались кедр подпалить. Это что, не безумие? Да разве можно зимой подпалить кедр? Ветер их морозил. Нашли самое простое решение: понатыкали веток в снег. Это что, не безумие?
Да, они всё делали вроде бы и правильно. Но всё немного неправильно.
Замерзли в палатке. Решили рвануть к лесу и там выжить. Допустимое решение. Не скажу, что правильное, но допустимое. Но вот обувь, одежду и топоры – забыли.
Решили развести костер. Правильное решение. Но вот развели не там.
Нужны дрова. Спору нет, нужны. Собирали дрова. Правильное решение. Но не там, где собирали бы в здравом уме.
Решили построить берлогу. Правильное решение. Но опять же построили не там, где нужно, где не построили бы, будь они в здравом уме.
Погибших раздели. Бесспорно правильное решение. Подтверждающее, что обезумели все же не до конца.
Вот я и хочу спросить, если они вели себя как безумные возле кедра просто оттого, что сильно замерзли, то не логично ли предположить, что они обезумели от холода уже в палатке?
И есть ли смысл искать какие-то супернаучные причины, выслеживать каких-то суперпродвинутых киллеров, не оставляющих следов, если одного лишь Страшного Холода достаточно, чтобы свести с ума и убить даже таких молодых и сильных ребят?
________________
Говорят, снаряд дважды в одну воронку не падает. У меня чуть не упал.
Буквально на следующий год после нашей неплановой ночевки в лесу я решил погулять недельку-другую по тайге с профессиональным охотником, молодым парнем Колей, возрастом чуть старше моего сына. Хотелось посмотреть, как выглядит зимняя тайга изнутри. Снаружи за каждым деревом, как минимум, медведь мерещится. А чаще леший. Неповторимая атмосфера охотничьих домиков с их особым специфическим кисловатым запахом, оставленные кем-то дрова, соль, спички… Если меня спросят, как выглядит тайга изнутри в январе-месяце, я отвечу – белое безмолвие. Ни людей, ни зверья, ни птицы. Только тишина и лютый холод. Но это днем. Ночью тайга оживает. За каждым деревом медведь, леший…
Так вот, в один из дней мы сбились с путика (так местные охотники свои промысловые маршруты называют) и никак не могли найти очередную избушку. К вчерашней возвращаться было поздно, да и стемнело. Я не особо переживал, ну, нет избушки – и ладно.
