Как и всякому школьнику, Александру бывать в директорском кабинете не слишком нравилось. Даже при том, что вызывали его туда за годы учебы всего трижды, и ни разу за его собственные проделки.
Однако раз ввязался в авантюру – будь любезен и отвечать за свои решения.
Впрочем, ввязался он в нее практически в начале учебного года, едва только ему напомнили, что в Лесной глубине вновь будет проводиться традиционный международный турнир «Летящее па».
Танцевальное состязание между учениками аж пяти школ магии разом!
Саша грезил об участии еще с тех времен, когда вместе с родителями посетил открытое финальное выступление девять лет назад, где в роли чемпиона российской школы блистала его старшая сестра! Так что, чем он займется в школе кроме учебы, вопроса даже не стояло.
Правда, было это не так уж и просто: танцевальные навыки достаточного уровня, достойная успеваемость, возраст, опыт общения с иностранными магами и знание языков (пусть и не на таком уровне, как требовалось от иностранных чемпионов) – учитывалось, кажется все. И даже у горящего своей мечтой парня получилось не сразу: когда он учился на втором курсе его даже не рассматривали из-за возраста, на пятом (турнир проводился раз в три года) – выбрали более способную семикурсницу с «Обязательства», и лишь на восьмом он хоть и не без труда, но все же вырвал для себя заветное чемпионство!
Увы, требующие преодоления препятствия не закончились и на этом. Результат одного из них и привел его в директорский кабинет вместе с чемпионкой Иолитовой маски – Хотару Мори.
Но вот дверь директорского кабинета наконец открылась, и сам глава российской школы магии – мужчина рослый, плечистый, с короткими темными волосами и окладистой бородой, с внимательным взглядом темно-синих глаз, облаченный в лаконичный темно-зеленый костюм, – неспешно прошествовал перед ними, устремляясь за свой стол.
– Прошу прощения, что заставил ждать, – вежливо извинился он. Голос его звучал негромко, но сильно, а некоторая картавость была едва заметна. – Итак, господин Журавлев, госпожа Мори. Чемпионы школ, значит, да еще и с просьбой ко мне.
Директор устроился в своем кресле и, тонко улыбнувшись, вопросительно приподнял бровь.
– Еще раз добрый вечер, Туманов-сама, – Хотару на общеславянском говорила далеко неидеально: акцент был заметен без малейшего прислушивания, и ударения девушка путала только в путь, но все же, в целом, говорила даже правильнее некоторых иностранных учеников с «Сумрака». – Простите за беспокойство, но мы бы хотели получить от Вас разрешение на нахождение в коридорах школы ближайшей ночью и на достаточно серьезное колдовство в упомянутый период.
Саша неуютно повел плечами. Ему вдруг показалось, что воздух вокруг сгустился, а ворот рубашки начал безжалостно сдавливать горло.
Так-то он был парнем далеко не робкого десятка, но затея его спутницы превосходила едва ли не все, на что бы ему самому хватило фантазии. Однако, чего не сделаешь ради разрешения возникшей щекотливой проблемы…
Директор же лишь чуть выше вскинул бровь.
– Хм-м-м, – протянул он задумчиво. – Ну и зачем же вам двоим бродить по школе ночью, позвольте узнать? Неужто целоваться романтичнее всего?
– Увы, господин директор, но наша с Лекс-куном проблема одновременно и сложнее, и прозаичнее, – японка сделала небрежный жест рукой, расправляя невидимую складку на своей золотистой мантии. – Видите ли, дело в том, что впереди бальный этап конкурса и у нас обоих… некоторые трудности с поиском пары.
Положение директорской брови сменилось с вопросительного на озадаченное, и на том пока все и закончилось.
– Ну и-и-и… – девушка словно наконец растерялась, смущенная его молчанием. – Мы пришли к Вам за разрешением.
Директор еще полную минуту вопросительно переводил взгляд с одного стоящего перед ним молодого мага на другую, принявшись постукивать пальцами, и только тогда наконец вновь подал голос.
– Хм. Я, простите, так и не понял, чем вам поможет мое разрешение. Я человек несколько старомодный, но, по-моему, ночью приличные "пары" обычно спят.
– Именно так, Туманов-сама, но наша цель несколько иного рода… Скажите, Вы помните ледяную статую, в северо-западном коридоре второго этажа вашей школы?
Директор нахмурился несколько больше.
– Ледяную в северо-западном? Скорбного юношу, что ль?
– Да!
– Ну помню. И что же?
– У нас с Лекс-куном уговор: я помогаю ему сойтись со своей сестрой, а он помогает мне в моей маленькой шалости.
Саша еле удержался от нервного вздоха. Он уже пару минут назад догадался, что его спутница ходит вокруг да около примерно из тех же переживаний, что снедают сейчас его самого, но нарушить уговор с ней – «директора упрашиваю я, Лекс-кун» – хотелось все сильнее. Директор же выдерживал очередную загадочную паузу.
Благо, долго не продлившуюся.
– Неужто Вы, сударыня, хотите нас от нее избавить?
– Именно так! – улыбка японки стала лучезарной, а ее спутнику вновь едва удержался от вздоха (правда, теперь облегченного).
– Ага… Учитывая, что вы двое явно собираетесь его расколдовать, спрашивать, знаете ли вы его историю, полагаю, бесполезно. Зачем вам это?
– Ну, зачем это Лексу я вам, Туманов-сама, уже сказала. А я просто очарована его историей и личностью! Да и, хоть мне и несколько стыдно признаться, я уже много лет мечтаю о собственном яндере!!!
Смущение смущением, а уже знакомое Саше восторженно-придурковатое выражение на лице девушки нарисоваться не замедлило.
И снова добрая минута молчания, сдобренного дробным перестуком директорских пальцев.
– Мда-м, – протянул он наконец. – Да простят мне мою непедагогичность, но, по-моему, Вам, госпожа Мори, с такими идеями надо не мое разрешение, а в больничное крыло… Впрочем, я всегда отмечал загадочность японской души, так что предположим. И почему Вы полагаете, что сможете его контролировать? Вы двое же понимаете, что просите у меня не только разрешить прогуляться по школе, но и дозволить ходить в одном общежитии со студентами «Сумрака» потенциальному убийце?
Парень и девушка, переглянувшись, кивнули.
– Понимаю, – кротко кивнула Хотару. – Я уверена в своих педагогических талантах и своей неотразимости – я увлеку его собой и ему будет категорически не до безобразий на территории школы.
– А я полагаю, что свое дело сделают культурный шок, любопытство и раскаяние, – наконец подал голос Саша. – Но да, ему будет совершенно не до безобразий. Тем более, что его и в танцах придется поднатаскивать.
– Ну а после конкурса, – вновь подхватила японочка, – он отбудет с нами в Японию, и это вообще перестанет быть Вашей проблемой!
– Хмых. Ну-ну, – директор покривился. Затем помолчал несколько минут, размышляя. – Когда, вы говорите, собираетесь это провернуть?
– Завтра же!
– Пойдете после завтра, – директорская ладонь решительно опустилась на столешницу. – Ночь с субботы на воскресение наиболее тихое время в школе, а я буду иметь время, чтобы чуть скорректировать распорядок дня. Приведете его сразу ко мне – я хочу с ним побеседовать.
– То есть, Вы согласны, Николай Дмитриевич?! – поразился Саша.
– Согласен. Я… еще в молодости сам размышлял над его историей, – директор задумчиво погладил бороду. – И мне всегда казалось, что кому-то в той истории не хватило педагогичности в работе с ним. А еще – она случилась задолго до меня, и, возможно, наш, н-де, пациент действительно не столь безнадежен, как о нем писали некоторые. Не говоря уже о том, что у наших менторов явно есть занятия поинтереснее, чем ходить по пятам за вами двоими, если бы вы не унялись в случае моего отказа.
Краткая многозначительная пауза… и вдруг – улыбка! Улыбка! Улыбка! Да при том кривая и ехидная.
– Ну, господин директор, если бы Вы не дозволили – я бы не стала вести себя столь… невежливо? – от языковой запинки Хотару смутилась даже еще сильнее. – В конце концов, я очень благодарна Вам за гостеприимство и за чудесную возможность проявить себя в танцевальном турнире, и не стала бы… э-э-э… делать так.
– Возможно, возможно, – Николай Дмитриевич неспешно покивал, подтягивая к себе листок бумаги. – Впрочем, разрешение у вас сейчас будет, и еще немного погодя я направлю распоряжение и нашей коллегии менторов…
Дверь директорского кабинета закрылась за ними, и только теперь Саша по-настоящему выдохнул.
– Поверить не могу, Хотару! - воскликнул он. – Ты действительно смогла договориться с Николаем Дмитриевичем!
На губах Хотару вновь расцвела смущенная улыбка.
– Я же говорила тебе, Лекс-кун: иногда достаточно просто попробовать, – заметила она, вновь небрежно оправляя мантию. – Хотя ваш директор – это даже не полбеды: главное для нас сейчас не облажаться с чарами.
Глаза парня решительно сверкнули.
– Ты меня уже почти спасла, Хотару-кун, и я сделаю все, что смогу, помогая тебе!
Ночь мягким покрывалом вкрадчиво окутала школьный замок. Они старались ступать осторожно, но шаги все равно тревожно вспархивали под каменные своды коридора.
– Забавно все-таки ходить по школе ночью, – прошептал Саша, беспрестанно озираясь (мало ли что). – Непривычно так.
– Ты никогда не выходил ночью из вашего общежития? – полюбопытствовала его иноземная спутница.
– Выходил и не раз – у нас тоже изучается астрономия на естествознании, – но организованный поход с однокурсниками на урок и прогулка вот так, вдвоем – совсем не одно и то же, – юноша пожал плечами. – Ладно. Расскажи мне, пожалуйста, ту историю еще раз, а то что-то мне не по себе немного…
Он немного нервно перетасовал в руках обрывки пергамента со схематичными набросками планов собственной школы.
– Мы же вместе ее читали, Лекс-кун! – хмыкнула девушка.
– Вместе, – согласился парень. – Но мне нравится тебя слушать, это успокаивает.
– Хи-хи, ты забавный, – Хотару хихикнула в ладошку. – Мне кажется, ты мог и без моей помощи склеить Ханако. Впрочем, ладно уж, раз тебе так хочется… Когда-то давным-давно, когда еще никого из нынешних живых обитателей Лесной глубины не было на свете, в вашей школе учились два парня – один с «Покоя», другой с «Устремления». Жили – не тужили, вроде бы даже дружили, пока однажды между ними не пробежала черная кошка человеческой наружности…
Девушка остановилась, озадаченно прислушиваясь, однако из окрестных коридоров не доносилось ни звука, и она двинулась дальше.
– В общем, как тебе известно, оба запали на одну и ту же девочку, и, понимая, что рискуют перегрызть друг другу шейки, заключили договор в духе "не доставайся же ты никому". Однако ученик «Устремления», не будь дурой…
– Дураком, – машинально поправил Саша.
– Ой, да, точно! В общем, этот паренек продолжал тайком бегать на свидания с нею, радуясь подобному "самоустранению" (как ему казалось) друга. Но друг, на его беду, идиотом не был, и обман раскрыл довольно быстро…
– Мы почти на месте, – заметил Саша, сверяясь в очередной раз с планом этажа. – Прости, что перебиваю.
– Спасибо, – японка благодарно кивнула и развела руками. – Ну и я уже говорила, что согласна с тобой: проследить за влюбленными, чтобы устроить сцену ревности, а после сперва убить ее на глазах друга, затем и его самого из мести – это еще надо было додуматься. Правда друг ревнивца, не смотря на стыд, покорно сдаваться не пожелал, и попытался остановить его, «предав в руки правосудия». Долго или коротко они бились неизвестно, но там же поблизости случилось некое артефактное зеркало. Оно-то, предполагают, и отразило одно из заклинаний ревнивца в него самого, попутно исказив его так, что вместо гибели парень обратился в ледяную статую. Правда, его соперник тоже не пережил схватки, чуть раньше получив некое проклятие, стремительно доконавшее его... Эту-то драматичную картину и нашли наутро: застывшую навеки подле двух хладных тел незадачливых возлюбленных статую из причудливого льда. Трагичная новость быстро облетела школу, собрались учителя, менторы, студенты, и пока все ужасались да расспрашивали друзей погибших, одна из тогдашних менторов изрекла стихотворное пророчество:
"Когда найдется та, подарит кто любовь,
То в злобе ольденевший вернется к жизни вновь.
И коль сему убийце отпустит кто грехи,
Получит его сердце, хи-хи, хи-хи, хи-хи."
Хотару кашлянула, маскируя неуместный смешок и остановилась одновременно с Сашей, достигнув цели и взирая на искомое ледяное изваяние.
– Забавная была тетя, умела разрядить обстановку, – хмыкнул парень, задумчиво обходя вокруг постамента. – Хотя я так и не понимаю, куда смотрели остальные тогдашние менторы.
– Ну и, в общем, пророчество записали, возлюбленных похоронили, а статую оставили в назидание потомкам, которые уже через пару поколений об этом позабыли, – скомкала конец истории Хотару, тоже осматривая статую. – Хотя зеркала я что-то и не наблюдаю.
– Убрали за годы, небось, – Саша пожал плечами. – Но блин, ты лучшая рассказчица, кого я знаю, Хотару-кун!
– Да ладно тебе, – смущенно отмахнулась девушка, уже принявшаяся за подготовку ритуала, рассыпая по полу смесь толченых кварца и аметиста и вычерчивая в них какие-то символы. – Скажешь тоже, "лучшая"... Давай уже приступать, а то до рассвета не управимся.
– И скажу! – не унимался парень. – Ты третья, на чьи лекции я бы ходил с удовольствием! Но да, согласен, нам лучше быть порасторопнее.
И, достав из кармана пузырек, он капля по капле сбрызнул получившийся узор тягучей белесой жидкостью.
Но вот приготовления закончены, и чемпионы двух школ стоят друг подле друга, воздев палочки.
– Хотару… ты ведь точно понимаешь, что мы собираемся расколдовать убийцу? – нервно уточнил Саша, которого вновь настигла неуверенность. – И что это может быть небезопасно?
В ответ – косой взгляд пронзительных карих глаз.
– Ты обещал мне помочь.
– Я и помогаю, но…
Девушка вздохнула, опуская артефакт.
– Он поступил очень жестоко, я уже говорила, но мне скорее жаль его. Даже ваш директор считает, что его чувствам просто никто не придавал внимания, а тогдашние менторы упустили ситуацию…
– А если нет?
– То мы с Туманов-сама это сегодня же и выясним! И, Лекс-кун, я понимаю, что могу пожалеть совсем в ином смысле... но я с юных лет мечтала о собственном яндере! – глаза волшебницы блеснули почти маниакально. – Ты правда думаешь, что я отступлюсь в полушаге от исполнения мечты?!
– Я так и не понял о ком ты мечтала и откуда упала перед этим…
– Потом расскажу. Давай уже, а то субстрат высохнет!
Парень только покачал головой.
– Хотару Мори, ты сознаешь, что сотворяешь своими чарами? – спросил он уже ритуально.
– Да. Я готова вернуть жизнь этому парню, не взирая на его деяния, и принять на себя ответственность за его освобождение. А ты, Александр Журавлев? Сознаешь ли ты, что собираешься сотворить?
– Меня ужасает то, что я знаю, но мне, в сущности, нет дела до драм многовековой давности, – твердо отозвался парень (и, в сущности, не сильно и покривил душой). – А еще я дал клятву другу, что пришла из-за морей, и пусть судьба будет на острие ее палочки…
Голос юноши плавно угас, и после небольшой паузы молодые маги заговорили уже вместе, негромким хором сплетая давно позабытые под сводами древней школы чары.
Осколки камней на полу заискрили и затрещали, наводя на невольные мысли о шипучей карамели, а с кончиков волшебных палочек медленно потекли сгустки магической энергии – точно незримый художник один за другим оставлял длинные небрежные мазки кистью с влажной акварелью.
Однако раз ввязался в авантюру – будь любезен и отвечать за свои решения.
Впрочем, ввязался он в нее практически в начале учебного года, едва только ему напомнили, что в Лесной глубине вновь будет проводиться традиционный международный турнир «Летящее па».
Танцевальное состязание между учениками аж пяти школ магии разом!
Саша грезил об участии еще с тех времен, когда вместе с родителями посетил открытое финальное выступление девять лет назад, где в роли чемпиона российской школы блистала его старшая сестра! Так что, чем он займется в школе кроме учебы, вопроса даже не стояло.
Правда, было это не так уж и просто: танцевальные навыки достаточного уровня, достойная успеваемость, возраст, опыт общения с иностранными магами и знание языков (пусть и не на таком уровне, как требовалось от иностранных чемпионов) – учитывалось, кажется все. И даже у горящего своей мечтой парня получилось не сразу: когда он учился на втором курсе его даже не рассматривали из-за возраста, на пятом (турнир проводился раз в три года) – выбрали более способную семикурсницу с «Обязательства», и лишь на восьмом он хоть и не без труда, но все же вырвал для себя заветное чемпионство!
Увы, требующие преодоления препятствия не закончились и на этом. Результат одного из них и привел его в директорский кабинет вместе с чемпионкой Иолитовой маски – Хотару Мори.
Но вот дверь директорского кабинета наконец открылась, и сам глава российской школы магии – мужчина рослый, плечистый, с короткими темными волосами и окладистой бородой, с внимательным взглядом темно-синих глаз, облаченный в лаконичный темно-зеленый костюм, – неспешно прошествовал перед ними, устремляясь за свой стол.
– Прошу прощения, что заставил ждать, – вежливо извинился он. Голос его звучал негромко, но сильно, а некоторая картавость была едва заметна. – Итак, господин Журавлев, госпожа Мори. Чемпионы школ, значит, да еще и с просьбой ко мне.
Директор устроился в своем кресле и, тонко улыбнувшись, вопросительно приподнял бровь.
– Еще раз добрый вечер, Туманов-сама, – Хотару на общеславянском говорила далеко неидеально: акцент был заметен без малейшего прислушивания, и ударения девушка путала только в путь, но все же, в целом, говорила даже правильнее некоторых иностранных учеников с «Сумрака». – Простите за беспокойство, но мы бы хотели получить от Вас разрешение на нахождение в коридорах школы ближайшей ночью и на достаточно серьезное колдовство в упомянутый период.
Саша неуютно повел плечами. Ему вдруг показалось, что воздух вокруг сгустился, а ворот рубашки начал безжалостно сдавливать горло.
Так-то он был парнем далеко не робкого десятка, но затея его спутницы превосходила едва ли не все, на что бы ему самому хватило фантазии. Однако, чего не сделаешь ради разрешения возникшей щекотливой проблемы…
Директор же лишь чуть выше вскинул бровь.
– Хм-м-м, – протянул он задумчиво. – Ну и зачем же вам двоим бродить по школе ночью, позвольте узнать? Неужто целоваться романтичнее всего?
– Увы, господин директор, но наша с Лекс-куном проблема одновременно и сложнее, и прозаичнее, – японка сделала небрежный жест рукой, расправляя невидимую складку на своей золотистой мантии. – Видите ли, дело в том, что впереди бальный этап конкурса и у нас обоих… некоторые трудности с поиском пары.
Положение директорской брови сменилось с вопросительного на озадаченное, и на том пока все и закончилось.
– Ну и-и-и… – девушка словно наконец растерялась, смущенная его молчанием. – Мы пришли к Вам за разрешением.
Директор еще полную минуту вопросительно переводил взгляд с одного стоящего перед ним молодого мага на другую, принявшись постукивать пальцами, и только тогда наконец вновь подал голос.
– Хм. Я, простите, так и не понял, чем вам поможет мое разрешение. Я человек несколько старомодный, но, по-моему, ночью приличные "пары" обычно спят.
– Именно так, Туманов-сама, но наша цель несколько иного рода… Скажите, Вы помните ледяную статую, в северо-западном коридоре второго этажа вашей школы?
Директор нахмурился несколько больше.
– Ледяную в северо-западном? Скорбного юношу, что ль?
– Да!
– Ну помню. И что же?
– У нас с Лекс-куном уговор: я помогаю ему сойтись со своей сестрой, а он помогает мне в моей маленькой шалости.
Саша еле удержался от нервного вздоха. Он уже пару минут назад догадался, что его спутница ходит вокруг да около примерно из тех же переживаний, что снедают сейчас его самого, но нарушить уговор с ней – «директора упрашиваю я, Лекс-кун» – хотелось все сильнее. Директор же выдерживал очередную загадочную паузу.
Благо, долго не продлившуюся.
– Неужто Вы, сударыня, хотите нас от нее избавить?
– Именно так! – улыбка японки стала лучезарной, а ее спутнику вновь едва удержался от вздоха (правда, теперь облегченного).
– Ага… Учитывая, что вы двое явно собираетесь его расколдовать, спрашивать, знаете ли вы его историю, полагаю, бесполезно. Зачем вам это?
– Ну, зачем это Лексу я вам, Туманов-сама, уже сказала. А я просто очарована его историей и личностью! Да и, хоть мне и несколько стыдно признаться, я уже много лет мечтаю о собственном яндере!!!
Смущение смущением, а уже знакомое Саше восторженно-придурковатое выражение на лице девушки нарисоваться не замедлило.
И снова добрая минута молчания, сдобренного дробным перестуком директорских пальцев.
– Мда-м, – протянул он наконец. – Да простят мне мою непедагогичность, но, по-моему, Вам, госпожа Мори, с такими идеями надо не мое разрешение, а в больничное крыло… Впрочем, я всегда отмечал загадочность японской души, так что предположим. И почему Вы полагаете, что сможете его контролировать? Вы двое же понимаете, что просите у меня не только разрешить прогуляться по школе, но и дозволить ходить в одном общежитии со студентами «Сумрака» потенциальному убийце?
Парень и девушка, переглянувшись, кивнули.
– Понимаю, – кротко кивнула Хотару. – Я уверена в своих педагогических талантах и своей неотразимости – я увлеку его собой и ему будет категорически не до безобразий на территории школы.
– А я полагаю, что свое дело сделают культурный шок, любопытство и раскаяние, – наконец подал голос Саша. – Но да, ему будет совершенно не до безобразий. Тем более, что его и в танцах придется поднатаскивать.
– Ну а после конкурса, – вновь подхватила японочка, – он отбудет с нами в Японию, и это вообще перестанет быть Вашей проблемой!
– Хмых. Ну-ну, – директор покривился. Затем помолчал несколько минут, размышляя. – Когда, вы говорите, собираетесь это провернуть?
– Завтра же!
– Пойдете после завтра, – директорская ладонь решительно опустилась на столешницу. – Ночь с субботы на воскресение наиболее тихое время в школе, а я буду иметь время, чтобы чуть скорректировать распорядок дня. Приведете его сразу ко мне – я хочу с ним побеседовать.
– То есть, Вы согласны, Николай Дмитриевич?! – поразился Саша.
– Согласен. Я… еще в молодости сам размышлял над его историей, – директор задумчиво погладил бороду. – И мне всегда казалось, что кому-то в той истории не хватило педагогичности в работе с ним. А еще – она случилась задолго до меня, и, возможно, наш, н-де, пациент действительно не столь безнадежен, как о нем писали некоторые. Не говоря уже о том, что у наших менторов явно есть занятия поинтереснее, чем ходить по пятам за вами двоими, если бы вы не унялись в случае моего отказа.
Краткая многозначительная пауза… и вдруг – улыбка! Улыбка! Улыбка! Да при том кривая и ехидная.
– Ну, господин директор, если бы Вы не дозволили – я бы не стала вести себя столь… невежливо? – от языковой запинки Хотару смутилась даже еще сильнее. – В конце концов, я очень благодарна Вам за гостеприимство и за чудесную возможность проявить себя в танцевальном турнире, и не стала бы… э-э-э… делать так.
– Возможно, возможно, – Николай Дмитриевич неспешно покивал, подтягивая к себе листок бумаги. – Впрочем, разрешение у вас сейчас будет, и еще немного погодя я направлю распоряжение и нашей коллегии менторов…
Дверь директорского кабинета закрылась за ними, и только теперь Саша по-настоящему выдохнул.
– Поверить не могу, Хотару! - воскликнул он. – Ты действительно смогла договориться с Николаем Дмитриевичем!
На губах Хотару вновь расцвела смущенная улыбка.
– Я же говорила тебе, Лекс-кун: иногда достаточно просто попробовать, – заметила она, вновь небрежно оправляя мантию. – Хотя ваш директор – это даже не полбеды: главное для нас сейчас не облажаться с чарами.
Глаза парня решительно сверкнули.
– Ты меня уже почти спасла, Хотару-кун, и я сделаю все, что смогу, помогая тебе!
***
Ночь мягким покрывалом вкрадчиво окутала школьный замок. Они старались ступать осторожно, но шаги все равно тревожно вспархивали под каменные своды коридора.
– Забавно все-таки ходить по школе ночью, – прошептал Саша, беспрестанно озираясь (мало ли что). – Непривычно так.
– Ты никогда не выходил ночью из вашего общежития? – полюбопытствовала его иноземная спутница.
– Выходил и не раз – у нас тоже изучается астрономия на естествознании, – но организованный поход с однокурсниками на урок и прогулка вот так, вдвоем – совсем не одно и то же, – юноша пожал плечами. – Ладно. Расскажи мне, пожалуйста, ту историю еще раз, а то что-то мне не по себе немного…
Он немного нервно перетасовал в руках обрывки пергамента со схематичными набросками планов собственной школы.
– Мы же вместе ее читали, Лекс-кун! – хмыкнула девушка.
– Вместе, – согласился парень. – Но мне нравится тебя слушать, это успокаивает.
– Хи-хи, ты забавный, – Хотару хихикнула в ладошку. – Мне кажется, ты мог и без моей помощи склеить Ханако. Впрочем, ладно уж, раз тебе так хочется… Когда-то давным-давно, когда еще никого из нынешних живых обитателей Лесной глубины не было на свете, в вашей школе учились два парня – один с «Покоя», другой с «Устремления». Жили – не тужили, вроде бы даже дружили, пока однажды между ними не пробежала черная кошка человеческой наружности…
Девушка остановилась, озадаченно прислушиваясь, однако из окрестных коридоров не доносилось ни звука, и она двинулась дальше.
– В общем, как тебе известно, оба запали на одну и ту же девочку, и, понимая, что рискуют перегрызть друг другу шейки, заключили договор в духе "не доставайся же ты никому". Однако ученик «Устремления», не будь дурой…
– Дураком, – машинально поправил Саша.
– Ой, да, точно! В общем, этот паренек продолжал тайком бегать на свидания с нею, радуясь подобному "самоустранению" (как ему казалось) друга. Но друг, на его беду, идиотом не был, и обман раскрыл довольно быстро…
– Мы почти на месте, – заметил Саша, сверяясь в очередной раз с планом этажа. – Прости, что перебиваю.
– Спасибо, – японка благодарно кивнула и развела руками. – Ну и я уже говорила, что согласна с тобой: проследить за влюбленными, чтобы устроить сцену ревности, а после сперва убить ее на глазах друга, затем и его самого из мести – это еще надо было додуматься. Правда друг ревнивца, не смотря на стыд, покорно сдаваться не пожелал, и попытался остановить его, «предав в руки правосудия». Долго или коротко они бились неизвестно, но там же поблизости случилось некое артефактное зеркало. Оно-то, предполагают, и отразило одно из заклинаний ревнивца в него самого, попутно исказив его так, что вместо гибели парень обратился в ледяную статую. Правда, его соперник тоже не пережил схватки, чуть раньше получив некое проклятие, стремительно доконавшее его... Эту-то драматичную картину и нашли наутро: застывшую навеки подле двух хладных тел незадачливых возлюбленных статую из причудливого льда. Трагичная новость быстро облетела школу, собрались учителя, менторы, студенты, и пока все ужасались да расспрашивали друзей погибших, одна из тогдашних менторов изрекла стихотворное пророчество:
"Когда найдется та, подарит кто любовь,
То в злобе ольденевший вернется к жизни вновь.
И коль сему убийце отпустит кто грехи,
Получит его сердце, хи-хи, хи-хи, хи-хи."
Хотару кашлянула, маскируя неуместный смешок и остановилась одновременно с Сашей, достигнув цели и взирая на искомое ледяное изваяние.
– Забавная была тетя, умела разрядить обстановку, – хмыкнул парень, задумчиво обходя вокруг постамента. – Хотя я так и не понимаю, куда смотрели остальные тогдашние менторы.
– Ну и, в общем, пророчество записали, возлюбленных похоронили, а статую оставили в назидание потомкам, которые уже через пару поколений об этом позабыли, – скомкала конец истории Хотару, тоже осматривая статую. – Хотя зеркала я что-то и не наблюдаю.
– Убрали за годы, небось, – Саша пожал плечами. – Но блин, ты лучшая рассказчица, кого я знаю, Хотару-кун!
– Да ладно тебе, – смущенно отмахнулась девушка, уже принявшаяся за подготовку ритуала, рассыпая по полу смесь толченых кварца и аметиста и вычерчивая в них какие-то символы. – Скажешь тоже, "лучшая"... Давай уже приступать, а то до рассвета не управимся.
– И скажу! – не унимался парень. – Ты третья, на чьи лекции я бы ходил с удовольствием! Но да, согласен, нам лучше быть порасторопнее.
И, достав из кармана пузырек, он капля по капле сбрызнул получившийся узор тягучей белесой жидкостью.
Но вот приготовления закончены, и чемпионы двух школ стоят друг подле друга, воздев палочки.
– Хотару… ты ведь точно понимаешь, что мы собираемся расколдовать убийцу? – нервно уточнил Саша, которого вновь настигла неуверенность. – И что это может быть небезопасно?
В ответ – косой взгляд пронзительных карих глаз.
– Ты обещал мне помочь.
– Я и помогаю, но…
Девушка вздохнула, опуская артефакт.
– Он поступил очень жестоко, я уже говорила, но мне скорее жаль его. Даже ваш директор считает, что его чувствам просто никто не придавал внимания, а тогдашние менторы упустили ситуацию…
– А если нет?
– То мы с Туманов-сама это сегодня же и выясним! И, Лекс-кун, я понимаю, что могу пожалеть совсем в ином смысле... но я с юных лет мечтала о собственном яндере! – глаза волшебницы блеснули почти маниакально. – Ты правда думаешь, что я отступлюсь в полушаге от исполнения мечты?!
– Я так и не понял о ком ты мечтала и откуда упала перед этим…
– Потом расскажу. Давай уже, а то субстрат высохнет!
Парень только покачал головой.
– Хотару Мори, ты сознаешь, что сотворяешь своими чарами? – спросил он уже ритуально.
– Да. Я готова вернуть жизнь этому парню, не взирая на его деяния, и принять на себя ответственность за его освобождение. А ты, Александр Журавлев? Сознаешь ли ты, что собираешься сотворить?
– Меня ужасает то, что я знаю, но мне, в сущности, нет дела до драм многовековой давности, – твердо отозвался парень (и, в сущности, не сильно и покривил душой). – А еще я дал клятву другу, что пришла из-за морей, и пусть судьба будет на острие ее палочки…
Голос юноши плавно угас, и после небольшой паузы молодые маги заговорили уже вместе, негромким хором сплетая давно позабытые под сводами древней школы чары.
Осколки камней на полу заискрили и затрещали, наводя на невольные мысли о шипучей карамели, а с кончиков волшебных палочек медленно потекли сгустки магической энергии – точно незримый художник один за другим оставлял длинные небрежные мазки кистью с влажной акварелью.
