В воздухе остро запахло чем-то едким и отталкивающим, отчего у молодых людей немедленно свело скулы, но они упорно проговаривали строки заклинания одну за другой.
Лед медленно покрылся сетью мелких змеистых трещин и вдруг хлынул потоками талой воды на пол, безразлично смывая усердно вычерченные японкой магические узоры. Но они больше и не требовались: на постаменте, покачиваясь, стоял довольно стройный юноша, чьи влажные черные волосы грязными прядями ниспадали на плечи и лишь отдаленно напоминающее черную мантию одеяние, перехваченное у шеи темно-синим галстуком с узором в виде водопада. Глаза его были закрыты, лицо искажала гримаса из застарелой боли, обиды и невообразимо давнего отчаяния. Ноги его, очевидно, не держали, и если бы Хотару и Саша не подхватили бы его – расколдованный в лучшем случае осел бы на пол.
– Надо же, сработало! – восхищенно, но вместе с тем и несколько обескураженно протянул Саша.
Вздрогнув при звуках его голоса, расколдованный распахнул глаза, растерянно оглядываясь и мнительно щурясь.
– Чт-то п-произошло?.. Где Карп и Алана?.. И… и кто вы? Где я?! – растерянность в голосе расколдованного была безмерной. – Хотя… кажется, я припоминаю что б-было… о Богиня, я же…
Спохватившись, японка осторожно, но настойчиво прижала ладонь к его губам.
– Тихо. Не нужно кричать и вообще громко причитать, – с нажимом произнесла она. – Ты помнишь правильно, однако тела твоих друзей преданы земле и истлели уже много лет назад.
Взгляд парня наполнился почти священным ужасом.
– Такое осознать не просто, понимаю, но возьми себя, пожалуйста, в руки и не вопи, – продолжила Хотару. – Сейчас ты назовешь нам свое имя, а затем пойдешь в безопасное место, где и узнаешь все остальное. Ты меня понял?
Расколдованный неуверенно кивнул.
Скривив губы, японка с минуту понаблюдала, как ее партнер очищает заклинаниями пол, а затем медленно убрала руку.
– Итак?
– Я… меня зовут Глеб, – голос парня был приятным на слух, но хрипловатым и как будто слегка севшим. – Но что?..
– Не сейчас! – прошипела японка. – Лекс-кун, ты закончил?
– Агась, почти, – буркнул парень, обнаруживая и нейтрализуя последние потеки. – Потайной переход вон за тем гобеленом, а нам, Хотару-кун права, пора валить.
Саша едва заметил, как пролетели следующие дни: полмесяца перед новогодними каникулами у старшекурсников выдаются весьма напряженными, и парень с головой погрузился в учебу, не отвлекаясь лишний раз даже на подготовку ко второму этапу турнира.
Хотару же и вовсе пропала, тоже погруженная в учебу и свои полу-загадочные приготовления (даром, что иностранные делегации жили в том же общежитии отделения «Сумрак»).
И лишь в ночь перед католическим Рождеством (которое в школе хоть и символически, но отмечали наряду с православным из уважения к учащимся иностранного происхождения) заскочившего между занятиями в спальню юношу возле изголовья кровати ожидала долгожданная записка:
“Ты знаешь, где нас искать, Лекс-кун. Не задерживайся, пожалуйста, мне без твоей помощи никуда.”
Наконец-то!
Еле отсидев трансфигурацию, Саша кинулся в известное ему убежище, любезно предоставленное директором (хотя парня и терзали смутные сомнения, что подобные чудеса исчерпали его лимит везения на ближайшие месяцы и в дальнейшем на турнире ему придется несладко).
Беспрестанно оглядываясь (не спалил бы кто!), юноша добрался до заветной двери, убедившись, что за ним никто не наблюдает, отстучал кончиком волшебной палочки условный ритм. Едва палочка последний раз коснулась истертого дерева, как дверь немедленно стала полупрозрачной, позволяя ему шагнуть внутрь и немедленно отвердевая за его спиной.
Удовлетворенно кивнув сам себе, Саша сделал шаг вперед… и невольно отпрянул назад, упираясь в отвердевшую дверь: настолько неожиданным было зрелище просторного кресла, в котором переплелись парень и девушка, всецело отдавшись долгому сладкому поцелую. Их одеяния тоже словно бы смешались – черное с бледным золотом – невольным символом тесных отношений времен и народов. И даром, что он, в общем-то, прекрасно представлял себе, что его товарищи по заговору в свободное время не трогательные стихи друг другу читают.
С минуту неловко понаблюдав за происходящим, Саша все-таки негромко кашлянул.
– Мне это… наверно лучше попозже зайти, да?
Партнеры дернулись как ужаленные. Хотару выхватила невесть откуда палочку, направляя на неожиданного собеседника, а Глеб ограничился тем, что смущенно покраснел, отводя взгляд.
Выглядел расколдованный, к слову, теперь куда лучше, чем сразу после освобождения: лицо его несколько округлилось, потеряв нездоровый вид, фигура окрепла, добавляя чародею из прошлого хоть какой-то внушительности, сгинувшей было за период давнишнего стресса и заморозки, волосы были коротко острижены на современный манер (даже достаточно равнодушный к прическам Саша оценил), а на щеки вернулся здоровый румянец.
– Тьфу ты, это ты, Лекс-кун! – японка раздосадовано выдохнула, но палочку опустила. – Мы ждали тебя раньше.
– У меня еще один урок был, – пожал плечами Саша. – Как смог – сразу прибежал.
– Еще один? – озадачилась девушка. – Я что, не в то расписание посмотрела?.. А, ладно, неважно. Рада тебя видеть!
– И я рад, Хотару-кун! – Саша шагнул вперед, дружески приобнимая девушку за плечи и неожиданно для себя ловя пасмурный взгляд ее партнера. – Как успехи?
– Просто замечательно! – возгласила японка, поднимаясь на ноги. – За эту неделю я успела рассказать Глеб-чану о том, что произошло за время его невообразимо долгого сна, помогла слегка освоиться в новом мире, и он теперь даже вполне сносно танцует! Осталось только разобраться с его нарядом. Ты ведь поможешь нам?
Саша только скептически приподнял бровь, мол “ну в чем вопрос, подруга? Я же потому и пришел”. Затем помедлил и, перейдя на общеазиатский язык, поинтересовался вполголоса:
– Слушай, Хотару… я тебя уже спрашивал об этом, но… ты точно уверена, что не ошиблась?
Японка коротко вздохнула.
– Лекс-кун, я же сказала, что уверена, – она скептически поглядела на него. – Мы с вашим директором поговорили с Глеб-чаном о произошедшем: легенда, в целом, была права, хотя и, как обычно, не учитывала некоторых нюансов (например то, что в школе ему жилось не очень-то и сладко, а тот друг был у него единственным). Но даже так – буквально остыв и осмыслив произошедшее, он весьма раскаивается в содеянном. Да и в любом случае, он дал достаточно серьезную клятву в том, чтобы, во-первых, не вредить мне, а во-вторых – не вредить никому в Лесной глубине вне пределов необходимой самозащиты (причем, заметь, он это первым и предложил!). Тебя устраивает такое объяснение?
Саша задумчиво покривил губы.
– Куда я, в сущности, денусь? – заключил он наконец, переходя затем вновь на общеславянский. – Но я рад, если Глеб адаптировался к новому миру, да еще и успел в тебя влюбиться, как ты и хотела. Я… буду откровенен, мне непонятны отношения с подобным типом людей, но я на вашей стороне и рад, если у вас все хорошо.
Хотару улыбнулась и благодарно склонила голову, принимаясь затем рыться на письменном столе импровизированного убежища.
– Саша, я уже говорил это Хотару-чан, но скажу и тебе – спасибо большое, что вы расколдовали меня, – голос Глеба все еще звучал хрипловато и неуверенно, но к нему словно вернулась часть былых красок. – И спасибо, что не осуждаете так жестко, как могли бы, зная мою историю…
Саша неловко пожал плечами и улыбнулся.
– А Хотару чудо, настоящее чудо! – воскликнул тем временем волшебник из прошлого, взмахивая руками и вдруг срываясь на пение, пропевая строчку из знаменитого мюзикла и вопрошая, отчего же его новая возлюбленная не явилась в этот мир раньше.
Саша изумленно кашлянул, отмечая про себя тот факт, что Глеб-то не только адаптировался и явно успел нахвататься знаний современной культуры, но и сам имеет немалую творческую жилку, влет переиначив четверостишие из мюзикла, который он сам некогда смотрел с родителями по телевизору.
И тут его словно подначило что-то:
– “Милый ребенок, чудесный,
Ужели Хотару твоя?..” – с ехидным выражением лица напел он, подделываясь под тот же мотив и обращаясь к новому товарищу.
Но парень, ожидаемо, поддерживать игру отказался, а в глазах его словно вспыхнуло пламя.
– Как это не моя?! – громко возмутился он. – Ты полегче – то, что я зарекся убивать, еще не означает, что я буду сложа руки смотреть, как у меня любимую отбивают!!!
Саша невольно попятился, вновь упираясь в дверь.
– Тише, Глеб-чан! Твоя я, твоя, не нервничай, он так шутит – заверила японка, подмигивая из-за спины любимого другу и демонстративно строя в сторону расколдованного влюбленные глаза, каких Саша еще никогда и ни у кого прежде не видел. – Хотя должна заметить на твое замечание, что родись я в твои времена – любить друг друга нам было бы сложнее. А, и да – Лекс-кун нужен нам целым и невредимым, учти! Во-первых, он наш помощник и друг, а во-вторых – мой соперник на Турнире, которого я хочу победить честно!
– Еще кто кого! – запальчиво воскликнул Саша, но японка только отмахнулась.
А затем, отыскав, наконец, заветный пергамент, она протянула его напарнику.
– Смотри, вот это – мужская парадная мантия. Здесь указаны размеры Глеб-чана и список необходимых мне материалов и недостающих инструментов (извини за неважное качество – мне лень было писать дважды, я просто скопировала заклинашкой). Можешь не сомневаться – здесь все точно, ведь шитье мое хобби (но вот прихватить все принадлежности я забыла, ме…), так что объясниться с торговцами тебе проблемы не составит. Постарайся, пожалуйста, раздобыть вот это все, ладно? Я бы и сама купила, но я толком не знаю, где в России что и как за пределами Лесной глубины, а домой мне мотать несподручно. На счет денег не волнуйся – сочтемся. Поможешь же?
Саша несколько минут разглядывал свиток в тщетных надеждах уловить нюансы, но потом вздохнул и просто кивнул.
– Ты прелесть! – японка обвила его руками и на миг прижалась щекой к плечу. – Ладно, мы с нетерпением тебя ждем! И да – не бойся нас прервать, хи-хик!
И вот заветный день – предпоследняя ночь перед Новым годом – настал! Времени полвосьмого, а в холле школы – традиционно яблоку негде упасть! Ведь предваряет – и продолжает! – состязание общий бал, в котором позволено принять участие всем желающим старше третьего курса.
Саша непринужденно стоял в сторонке вместе с другими чемпионами и их партнерами, придерживая под руку собственную партнершу – миленькую японочку по имени Ханако, с которой его, как и обещала, познакомила приходящаяся ей старшей сестрой Хотару, и которая согласилась на его предложение едва ли не раньше, чем он его озвучил – и задумчиво оглядываясь по сторонам. Хотару пока нигде не было видно. Парень, конечно, знал, что подруга со своим необычным партнером где-то неподалеку и появится в самый последний момент, но все равно немного нервничал.
“Я надеюсь, Хотару и правда знает, что делает, – с некоторой сумрачностью думал он в который раз. – Я-то, конечно, кажется, не подвел их двоих, но… и, блин, скорей бы уж, что ли? Хотару не Хотару, а мне ведь тоже танцевать у всех на виду этот вальс, чтоб его. Меня, конечно научили, но все же…”
А вокруг – шум, сутолока и пестрое многоцветие парадных нарядов: кто-то ищет партнера или друзей, кто-то уже нашел и теперь болтает с ним или ней, рядом крутятся не допущенные до танцев младшекурсники, которым, тем не менее, все любопытно и все обязательно надо знать, чуть поодаль – учителя, а тут и там – менторы.
И Саша неоднократно ловил на себе пасмурные взгляды тех из них, кто отвечал за организацию. Разумеется, их пришлось посвятить в происходящее, и теперь они закономерно опасались превращения бала в бардак и балаган (даром, что чемпионы клятвенно заверили их, что ничего предосудительно не затевают).
Впрочем, это-то настроения не портило совершенно. Куда больше парня беспокоило ближайшее будущее. Да еще и строчки из мюзикла после приснопамятной беседы с друзьями прицепились, крутясь в голове и будто издеваясь. Героям-то хорошо – у них бал был маскарадом, а сами они, кажется, аристократами, а вот ему, увы и увы, предстоит выступление без маски. А ведь насколько проще было бы танцевать, когда твоего лица не видно…
Негромкое, суховатое указание ментора, птицей порхнувшее над толпой – и двери Праздничного зала приоткрываются, пропуская внутрь первых гостей праздника.
– Скоро и нам идти, – голос чемпионки «Слова объединения» Ольги был тих, но в нем так и сквозило беспокойство. – Где же Хотару? Неужели она заболела?
– М-м-м, не должна была, – процедил Саша, продолжая озираться. – Думаю, она где-то тут, просто не хочет показываться раньше времени.
– Н-н-ну да, в чем-то я ее, конечно, понимаю... – протянула Ольга. – Надеюсь, она и правда мастерица держать паузу, а не просто опаздывает. Уже почти все зашли…
– Так ведь и мы уже тут!
Чемпионы на диво слаженно обернулись на голос. Саша не сдержал восхищенной улыбки, вместе со своей партнершей разглядывая пятую пару.
По меркам Лесной глубины с ее повседневными сдержанными тонами японские форменные парадные мантии уже выглядели броско и празднично (настолько, что некоторые зарубежные гости даже не заморачивались с нарядами), но Хотару это, по-видимому, не устраивало: на девушке красовалась изумрудно-зеленая мантия с вышитыми зазубренными золотыми листьями (Саша далеко не сразу с удивлением догадался, что вышита довольно обычная, в общем-то, крапива), на руках – тонкие тканевые перчатки до локтя того же изумрудного цвета, тонкий серебряный ободок на лбу ненавязчиво подчеркивал рассыпавшиеся по плечам волосы и все такие же изумрудные пуанты на ногах.
Глеб даже как-то терялся на ее фоне: бархатная черная мантия на японский манер, закрепленная на плечах на манер плаща, черные же рубашка и брюки, узкий галстук оттенком темнейшего сапфира и вновь черные туфли на ногах, с которых медленно стекали последние струйки маскировочных чар. Довольно фигуристый, в умело подогнанной одежде, с короткой прической – Саша даже почувствовал себя бледно в сравнении с ним (даром, что сам был одет почти так же).
А Ханако тем временем аккуратно потянула его за рукав.
– Это… это ваш студент? – недоуменно прошептала она ему на ухо. – У него определенно славянское лицо, но я готова поклясться, что никогда не видела его в школе! А он еще и ведет мою сестру!
– Наш, хотя есть один нюанс, – столь же тихо отозвался Саша. – Я тебе позже объясню.
Но Ханако оказалась не единственной, не узнавшей партнера японской чемпионки.
– Хотару, кто твой партнер? – недоуменно спросил Руслан – ученик «Покоя» и партнер Ольги.
Ольга тоже явно была озадачена, но молчала, во все глаза разглядывая соперников. Хотару же лишь тонко улыбнулась.
– А ты не узнаешь?
– Э-э-э… нет. Вернее, лицо, как будто, знакомое…
– Скорбный юноша, – подсказал Саша, тоже криво ухмыляясь.
– Э-э-э... – Руслан опешил еще больше. – Да он, вроде, не такой уж и печальный.
– Не вспомнишь – потом расскажем. А сейчас завязываем – Оксана Александровна уже сигнализирует, что наш выход через две минуты!..
А две минуты – это почти ничто, и вот чемпионы и их пары друг за другом вступают под своды Праздничного зала.
Лед медленно покрылся сетью мелких змеистых трещин и вдруг хлынул потоками талой воды на пол, безразлично смывая усердно вычерченные японкой магические узоры. Но они больше и не требовались: на постаменте, покачиваясь, стоял довольно стройный юноша, чьи влажные черные волосы грязными прядями ниспадали на плечи и лишь отдаленно напоминающее черную мантию одеяние, перехваченное у шеи темно-синим галстуком с узором в виде водопада. Глаза его были закрыты, лицо искажала гримаса из застарелой боли, обиды и невообразимо давнего отчаяния. Ноги его, очевидно, не держали, и если бы Хотару и Саша не подхватили бы его – расколдованный в лучшем случае осел бы на пол.
– Надо же, сработало! – восхищенно, но вместе с тем и несколько обескураженно протянул Саша.
Вздрогнув при звуках его голоса, расколдованный распахнул глаза, растерянно оглядываясь и мнительно щурясь.
– Чт-то п-произошло?.. Где Карп и Алана?.. И… и кто вы? Где я?! – растерянность в голосе расколдованного была безмерной. – Хотя… кажется, я припоминаю что б-было… о Богиня, я же…
Спохватившись, японка осторожно, но настойчиво прижала ладонь к его губам.
– Тихо. Не нужно кричать и вообще громко причитать, – с нажимом произнесла она. – Ты помнишь правильно, однако тела твоих друзей преданы земле и истлели уже много лет назад.
Взгляд парня наполнился почти священным ужасом.
– Такое осознать не просто, понимаю, но возьми себя, пожалуйста, в руки и не вопи, – продолжила Хотару. – Сейчас ты назовешь нам свое имя, а затем пойдешь в безопасное место, где и узнаешь все остальное. Ты меня понял?
Расколдованный неуверенно кивнул.
Скривив губы, японка с минуту понаблюдала, как ее партнер очищает заклинаниями пол, а затем медленно убрала руку.
– Итак?
– Я… меня зовут Глеб, – голос парня был приятным на слух, но хрипловатым и как будто слегка севшим. – Но что?..
– Не сейчас! – прошипела японка. – Лекс-кун, ты закончил?
– Агась, почти, – буркнул парень, обнаруживая и нейтрализуя последние потеки. – Потайной переход вон за тем гобеленом, а нам, Хотару-кун права, пора валить.
***
Саша едва заметил, как пролетели следующие дни: полмесяца перед новогодними каникулами у старшекурсников выдаются весьма напряженными, и парень с головой погрузился в учебу, не отвлекаясь лишний раз даже на подготовку ко второму этапу турнира.
Хотару же и вовсе пропала, тоже погруженная в учебу и свои полу-загадочные приготовления (даром, что иностранные делегации жили в том же общежитии отделения «Сумрак»).
И лишь в ночь перед католическим Рождеством (которое в школе хоть и символически, но отмечали наряду с православным из уважения к учащимся иностранного происхождения) заскочившего между занятиями в спальню юношу возле изголовья кровати ожидала долгожданная записка:
“Ты знаешь, где нас искать, Лекс-кун. Не задерживайся, пожалуйста, мне без твоей помощи никуда.”
Наконец-то!
Еле отсидев трансфигурацию, Саша кинулся в известное ему убежище, любезно предоставленное директором (хотя парня и терзали смутные сомнения, что подобные чудеса исчерпали его лимит везения на ближайшие месяцы и в дальнейшем на турнире ему придется несладко).
Беспрестанно оглядываясь (не спалил бы кто!), юноша добрался до заветной двери, убедившись, что за ним никто не наблюдает, отстучал кончиком волшебной палочки условный ритм. Едва палочка последний раз коснулась истертого дерева, как дверь немедленно стала полупрозрачной, позволяя ему шагнуть внутрь и немедленно отвердевая за его спиной.
Удовлетворенно кивнув сам себе, Саша сделал шаг вперед… и невольно отпрянул назад, упираясь в отвердевшую дверь: настолько неожиданным было зрелище просторного кресла, в котором переплелись парень и девушка, всецело отдавшись долгому сладкому поцелую. Их одеяния тоже словно бы смешались – черное с бледным золотом – невольным символом тесных отношений времен и народов. И даром, что он, в общем-то, прекрасно представлял себе, что его товарищи по заговору в свободное время не трогательные стихи друг другу читают.
С минуту неловко понаблюдав за происходящим, Саша все-таки негромко кашлянул.
– Мне это… наверно лучше попозже зайти, да?
Партнеры дернулись как ужаленные. Хотару выхватила невесть откуда палочку, направляя на неожиданного собеседника, а Глеб ограничился тем, что смущенно покраснел, отводя взгляд.
Выглядел расколдованный, к слову, теперь куда лучше, чем сразу после освобождения: лицо его несколько округлилось, потеряв нездоровый вид, фигура окрепла, добавляя чародею из прошлого хоть какой-то внушительности, сгинувшей было за период давнишнего стресса и заморозки, волосы были коротко острижены на современный манер (даже достаточно равнодушный к прическам Саша оценил), а на щеки вернулся здоровый румянец.
– Тьфу ты, это ты, Лекс-кун! – японка раздосадовано выдохнула, но палочку опустила. – Мы ждали тебя раньше.
– У меня еще один урок был, – пожал плечами Саша. – Как смог – сразу прибежал.
– Еще один? – озадачилась девушка. – Я что, не в то расписание посмотрела?.. А, ладно, неважно. Рада тебя видеть!
– И я рад, Хотару-кун! – Саша шагнул вперед, дружески приобнимая девушку за плечи и неожиданно для себя ловя пасмурный взгляд ее партнера. – Как успехи?
– Просто замечательно! – возгласила японка, поднимаясь на ноги. – За эту неделю я успела рассказать Глеб-чану о том, что произошло за время его невообразимо долгого сна, помогла слегка освоиться в новом мире, и он теперь даже вполне сносно танцует! Осталось только разобраться с его нарядом. Ты ведь поможешь нам?
Саша только скептически приподнял бровь, мол “ну в чем вопрос, подруга? Я же потому и пришел”. Затем помедлил и, перейдя на общеазиатский язык, поинтересовался вполголоса:
– Слушай, Хотару… я тебя уже спрашивал об этом, но… ты точно уверена, что не ошиблась?
Японка коротко вздохнула.
– Лекс-кун, я же сказала, что уверена, – она скептически поглядела на него. – Мы с вашим директором поговорили с Глеб-чаном о произошедшем: легенда, в целом, была права, хотя и, как обычно, не учитывала некоторых нюансов (например то, что в школе ему жилось не очень-то и сладко, а тот друг был у него единственным). Но даже так – буквально остыв и осмыслив произошедшее, он весьма раскаивается в содеянном. Да и в любом случае, он дал достаточно серьезную клятву в том, чтобы, во-первых, не вредить мне, а во-вторых – не вредить никому в Лесной глубине вне пределов необходимой самозащиты (причем, заметь, он это первым и предложил!). Тебя устраивает такое объяснение?
Саша задумчиво покривил губы.
– Куда я, в сущности, денусь? – заключил он наконец, переходя затем вновь на общеславянский. – Но я рад, если Глеб адаптировался к новому миру, да еще и успел в тебя влюбиться, как ты и хотела. Я… буду откровенен, мне непонятны отношения с подобным типом людей, но я на вашей стороне и рад, если у вас все хорошо.
Хотару улыбнулась и благодарно склонила голову, принимаясь затем рыться на письменном столе импровизированного убежища.
– Саша, я уже говорил это Хотару-чан, но скажу и тебе – спасибо большое, что вы расколдовали меня, – голос Глеба все еще звучал хрипловато и неуверенно, но к нему словно вернулась часть былых красок. – И спасибо, что не осуждаете так жестко, как могли бы, зная мою историю…
Саша неловко пожал плечами и улыбнулся.
– А Хотару чудо, настоящее чудо! – воскликнул тем временем волшебник из прошлого, взмахивая руками и вдруг срываясь на пение, пропевая строчку из знаменитого мюзикла и вопрошая, отчего же его новая возлюбленная не явилась в этот мир раньше.
Саша изумленно кашлянул, отмечая про себя тот факт, что Глеб-то не только адаптировался и явно успел нахвататься знаний современной культуры, но и сам имеет немалую творческую жилку, влет переиначив четверостишие из мюзикла, который он сам некогда смотрел с родителями по телевизору.
И тут его словно подначило что-то:
– “Милый ребенок, чудесный,
Ужели Хотару твоя?..” – с ехидным выражением лица напел он, подделываясь под тот же мотив и обращаясь к новому товарищу.
Но парень, ожидаемо, поддерживать игру отказался, а в глазах его словно вспыхнуло пламя.
– Как это не моя?! – громко возмутился он. – Ты полегче – то, что я зарекся убивать, еще не означает, что я буду сложа руки смотреть, как у меня любимую отбивают!!!
Саша невольно попятился, вновь упираясь в дверь.
– Тише, Глеб-чан! Твоя я, твоя, не нервничай, он так шутит – заверила японка, подмигивая из-за спины любимого другу и демонстративно строя в сторону расколдованного влюбленные глаза, каких Саша еще никогда и ни у кого прежде не видел. – Хотя должна заметить на твое замечание, что родись я в твои времена – любить друг друга нам было бы сложнее. А, и да – Лекс-кун нужен нам целым и невредимым, учти! Во-первых, он наш помощник и друг, а во-вторых – мой соперник на Турнире, которого я хочу победить честно!
– Еще кто кого! – запальчиво воскликнул Саша, но японка только отмахнулась.
А затем, отыскав, наконец, заветный пергамент, она протянула его напарнику.
– Смотри, вот это – мужская парадная мантия. Здесь указаны размеры Глеб-чана и список необходимых мне материалов и недостающих инструментов (извини за неважное качество – мне лень было писать дважды, я просто скопировала заклинашкой). Можешь не сомневаться – здесь все точно, ведь шитье мое хобби (но вот прихватить все принадлежности я забыла, ме…), так что объясниться с торговцами тебе проблемы не составит. Постарайся, пожалуйста, раздобыть вот это все, ладно? Я бы и сама купила, но я толком не знаю, где в России что и как за пределами Лесной глубины, а домой мне мотать несподручно. На счет денег не волнуйся – сочтемся. Поможешь же?
Саша несколько минут разглядывал свиток в тщетных надеждах уловить нюансы, но потом вздохнул и просто кивнул.
– Ты прелесть! – японка обвила его руками и на миг прижалась щекой к плечу. – Ладно, мы с нетерпением тебя ждем! И да – не бойся нас прервать, хи-хик!
***
И вот заветный день – предпоследняя ночь перед Новым годом – настал! Времени полвосьмого, а в холле школы – традиционно яблоку негде упасть! Ведь предваряет – и продолжает! – состязание общий бал, в котором позволено принять участие всем желающим старше третьего курса.
Саша непринужденно стоял в сторонке вместе с другими чемпионами и их партнерами, придерживая под руку собственную партнершу – миленькую японочку по имени Ханако, с которой его, как и обещала, познакомила приходящаяся ей старшей сестрой Хотару, и которая согласилась на его предложение едва ли не раньше, чем он его озвучил – и задумчиво оглядываясь по сторонам. Хотару пока нигде не было видно. Парень, конечно, знал, что подруга со своим необычным партнером где-то неподалеку и появится в самый последний момент, но все равно немного нервничал.
“Я надеюсь, Хотару и правда знает, что делает, – с некоторой сумрачностью думал он в который раз. – Я-то, конечно, кажется, не подвел их двоих, но… и, блин, скорей бы уж, что ли? Хотару не Хотару, а мне ведь тоже танцевать у всех на виду этот вальс, чтоб его. Меня, конечно научили, но все же…”
А вокруг – шум, сутолока и пестрое многоцветие парадных нарядов: кто-то ищет партнера или друзей, кто-то уже нашел и теперь болтает с ним или ней, рядом крутятся не допущенные до танцев младшекурсники, которым, тем не менее, все любопытно и все обязательно надо знать, чуть поодаль – учителя, а тут и там – менторы.
И Саша неоднократно ловил на себе пасмурные взгляды тех из них, кто отвечал за организацию. Разумеется, их пришлось посвятить в происходящее, и теперь они закономерно опасались превращения бала в бардак и балаган (даром, что чемпионы клятвенно заверили их, что ничего предосудительно не затевают).
Впрочем, это-то настроения не портило совершенно. Куда больше парня беспокоило ближайшее будущее. Да еще и строчки из мюзикла после приснопамятной беседы с друзьями прицепились, крутясь в голове и будто издеваясь. Героям-то хорошо – у них бал был маскарадом, а сами они, кажется, аристократами, а вот ему, увы и увы, предстоит выступление без маски. А ведь насколько проще было бы танцевать, когда твоего лица не видно…
Негромкое, суховатое указание ментора, птицей порхнувшее над толпой – и двери Праздничного зала приоткрываются, пропуская внутрь первых гостей праздника.
– Скоро и нам идти, – голос чемпионки «Слова объединения» Ольги был тих, но в нем так и сквозило беспокойство. – Где же Хотару? Неужели она заболела?
– М-м-м, не должна была, – процедил Саша, продолжая озираться. – Думаю, она где-то тут, просто не хочет показываться раньше времени.
– Н-н-ну да, в чем-то я ее, конечно, понимаю... – протянула Ольга. – Надеюсь, она и правда мастерица держать паузу, а не просто опаздывает. Уже почти все зашли…
– Так ведь и мы уже тут!
Чемпионы на диво слаженно обернулись на голос. Саша не сдержал восхищенной улыбки, вместе со своей партнершей разглядывая пятую пару.
По меркам Лесной глубины с ее повседневными сдержанными тонами японские форменные парадные мантии уже выглядели броско и празднично (настолько, что некоторые зарубежные гости даже не заморачивались с нарядами), но Хотару это, по-видимому, не устраивало: на девушке красовалась изумрудно-зеленая мантия с вышитыми зазубренными золотыми листьями (Саша далеко не сразу с удивлением догадался, что вышита довольно обычная, в общем-то, крапива), на руках – тонкие тканевые перчатки до локтя того же изумрудного цвета, тонкий серебряный ободок на лбу ненавязчиво подчеркивал рассыпавшиеся по плечам волосы и все такие же изумрудные пуанты на ногах.
Глеб даже как-то терялся на ее фоне: бархатная черная мантия на японский манер, закрепленная на плечах на манер плаща, черные же рубашка и брюки, узкий галстук оттенком темнейшего сапфира и вновь черные туфли на ногах, с которых медленно стекали последние струйки маскировочных чар. Довольно фигуристый, в умело подогнанной одежде, с короткой прической – Саша даже почувствовал себя бледно в сравнении с ним (даром, что сам был одет почти так же).
А Ханако тем временем аккуратно потянула его за рукав.
– Это… это ваш студент? – недоуменно прошептала она ему на ухо. – У него определенно славянское лицо, но я готова поклясться, что никогда не видела его в школе! А он еще и ведет мою сестру!
– Наш, хотя есть один нюанс, – столь же тихо отозвался Саша. – Я тебе позже объясню.
Но Ханако оказалась не единственной, не узнавшей партнера японской чемпионки.
– Хотару, кто твой партнер? – недоуменно спросил Руслан – ученик «Покоя» и партнер Ольги.
Ольга тоже явно была озадачена, но молчала, во все глаза разглядывая соперников. Хотару же лишь тонко улыбнулась.
– А ты не узнаешь?
– Э-э-э… нет. Вернее, лицо, как будто, знакомое…
– Скорбный юноша, – подсказал Саша, тоже криво ухмыляясь.
– Э-э-э... – Руслан опешил еще больше. – Да он, вроде, не такой уж и печальный.
– Не вспомнишь – потом расскажем. А сейчас завязываем – Оксана Александровна уже сигнализирует, что наш выход через две минуты!..
А две минуты – это почти ничто, и вот чемпионы и их пары друг за другом вступают под своды Праздничного зала.
