- Ты сама доберешься до своих комнат?
Девочка кивнула, потом посмотрела тревожно.
- Только, мисс Кромби, осторожно, а? Вы мне нравитесь, правда. Будет жаль…
- Ничего со мной не случится, - бодро ответила я, - на рожон лезть уж точно не буду. А ты иди и позанимайся, чтобы, когда отец вернется, мы могли бы ему хоть что-то показать.
Она кивнула и молча ушла. Я несколько мгновений смотрела, как в потемках мелькает светлое платьице, как подпрыгивает при ходьбе ее большой бант – а затем, когда Солья исчезла за поворотом, глубоко вдохнула – и выдохнула, пытаясь сосредоточиться.
Итак, заклинания замка Ферн…
Стараясь не терять времени, я открыла магическое восприятие. Вот они, толстые, витые узлы – прямо в толще гранита передо мной. И, похоже, Солья привела меня в нужное место: защита заклинаний осталась где-то позади, никто не щелкал меня по лбу, никто не отшвыривал меня прочь, когда я осторожно принялась разбирать чернильные пряди, одну за другой. Осторожно, чтобы не разорвать – а просто посмотреть, понять, куда они ведут. Поняв, куда стекается все плетение, можно по нему же и переместиться туда… Интересно, зачем Аш-исси наврал про чудовище? Почему-то я уже не сомневалась в том, что наврал… Какую роль он играет во всем этом? Ничего. Я разберусь в том, откуда черпает магию Оттон ле Ферн – и никто меня больше не увидит в этом насквозь лживом местечке.
Ловко поддевая прядь за прядью, я все дальше и дальше углублялась в сложную сеть заклинаний – пока, наконец, не поняла, что сеть стягивается в толстый витой канат, который, в свою очередь, петлей охватывал… что? Отсюда не видно.
Но небольшое пространственное перемещение позволит мне все увидеть воочию. Жаль вот только, что такие перемещения возможны исключительно по нитям Силы – иначе бы я не ломала голову над тем, как убраться из замка.
Я скользнула сквозь пространство, перейдя на сторону Силы, все ближе и ближе к источнику, невероятно сильному… Оттон ле Ферн – человек с богатой фантазией, если смог организовать нечто подобное.
Чувства обострились до предела: я вслушивалась и вглядывалась, готовая при первых же признаках опасности скользнуть обратно. Однако, вокруг царили полумрак и безмолвие. Никто не бросился на меня с ревом, никто не замахнулся кинжалом… Я осторожно ступила на каменный пол и осмотрелась.
Просторный и высокий подвал. На стенах – все те же желтые кристаллы, дающие тусклый, унылый свет. Шагах в двадцати от себя я увидела еще один алтарь, круглый, но в отличие от предыдущего, этот явно использовали по назначению. Поверх какие-то тряпки накиданы, да так, словно пытались прикрыть чье-то тело. Я потянула носом – и в горле осел железистый запах крови. Я невольно положила руку на серебряный медальон с образом святой Матильды – да убережет он меня от того, что может здесь таиться! Сверилась с расположением плетения заклинаний – они вели к алтарю. А там, там… Я сглотнула. Но лорд Уимбер хочет знать, откуда черпает столько магии герцог ле Ферн, и, значит, нужно идти дальше.
Я и пошла, хотя каждый следующий шаг давался сложнее. Этот густой запах крови, почти осязаемый… И как будто чья-то боль паутиной висит прямо в воздухе, я почти ощущаю агонию этого страшного места.
Еще шаг. И еще.
В самом деле, что-то – или кто-то лежал на алтаре. Под несколькими простынями в засохших кровавых пятнах угадывался силуэт человеческого тела.
Я сглотнула.
Зачем я иду туда? Ведь и так понятно, что Оттон ле Ферн черпает чудовищные объемы магии из того, кто распят на этом камне. Все, можно возвращаться. Я ведь узнала то, что от меня требовалось... Или нет?
О, святая Матильда, зачем я хочу увидеть то, что закрыто грязными простынями? Зачем?
Но внезапно стало ясно, что, если не узнаю, не распутаю эту жуткую тайну до конца - как я дальше буду жить? А вдруг тому, кто на этом алтаре, еще можно помочь?
Тело неподвижно на алтаре, руки-ноги разведены в стороны и прикручены к камню ржавыми скобами. Я вижу белые, совершенно безжизненные пальцы, скрюченные, сведенные судорогой. Вижу, какие на этих пальцах белые и острые когти, почти как у хищника. А еще я вижу, что у того, кто скрыт под тканью, просто чудовищный резерв магии, он быстро наполняется извне, но заклинания Оттона ле Ферн присосались, и тянут, тянут все то, что существо накачивает в себя. Таким образом, резерв того, кто на алтаре, постоянно пуст.
Я остановилась, чтобы отдышаться. По спине тек холодный пот, ощутимо подташнивало от ужаса, но… Надо ведь до конца? Что за существо сковал герцог? Я сделала глубокий вдох, через рот, потому что перед глазами потемнело. И все-таки я заставила себя дойти до алтаря.
К страху и отвращению почему-то примешивалось острое, болезненное чувство несправедливости. Выходило, что все, кто жил в замке припеваючи, жили так хорошо за счет страданий этого неведомого мне мага. Да и сам герцог… тот еще мерзавец. Выходит, все то, что имел – имел за счет вот этого…
Мысли начали путаться. И я уж не понимала, то ли мне искренне жаль пленника, то ли меня бесит именно то, как хорошо и вольготно живет ле Ферн за счет чужого резерва… Не знаю. Все мешалось.
Но я все же нашла в себе силы и трясущейся рукой сдернула ткань, закрывающую тело. А в следующий миг меня вывернуло прямо на пол, только что съеденным завтраком.
О, герцог оказался большим фантазером!
Пленник был скован десятком разных заклинаний. А то, что резерв его был постоянно пуст, не давало ему даже шанса выпутаться из плетений ле Ферна. Впрочем, его магия казалась еще темнее, чем у герцога - так что он ничего бы и не сделал, потому что не видел плетений. Пожалуй, Солья в этом отношении уникальна. Одна ошибка - и его бы просто разорвало на куски.
Но помимо этого, тело несчастного было пронизано железными крючьями для разделки мяса, и они растягивали его в стороны, зацепившись за ребра, за ключицы.
Я, подвывая от ужаса, оперлась о камень. Взгляд скользил по белой коже, измаранной засохшей кровью. Кто может пережить такое? И, тем не менее, человек – или не человек – все еще дышал.
В висках бешено колотился пульс. Похоже, даже если я освобожу пленника от заклинания герцога, он не жилец. Так что... наверное, надо возвращаться. И просто отписаться Уимберу о том, что я здесь увидела.
Но почему-то я медлила. Лицо, вот что вдруг показалось важным. Лицо умирающего, замученного пленника.
Человек лежал неподвижно, запрокинув голову, и я обошла алтарь. Случайно коснулась его скрюченных пальцев, отдернула руку. Вместо холода я встретила жар, белая кожа была горячей, словно кипяток.
На подгибающихся ногах я обошла алтарь так, что запрокинутое лицо существа оказалось передо мной.
И, наконец, увидела.
Внутри все моментально взялось коркой льда: спутанные, сбившиеся в колтун черные волосы, высокий умный лоб, черные брови с изломом. Я же... узнала. Невозможно! На алтаре был Эрис Аш-исси, вне всяких сомнений. И он все еще дышал.
Но тогда… С кем я виделась в саду по ночам? Кто меня целовал?
Внезапная догадка оказалась сродни дикому блеску молнии. И, верно, такая же болезненная. Фантом! Превосходный, очень материальный, но все-таки не без изъянов, я ведь это чувствовала, крошечные неправильности в тактильном восприятии. Слишком гладкая ткань, как будто, создавая ее, все внимание уделили видимым частям тела... Ох, святая Матильда! Все это время я общалась с фантомом, в то время как его хозяин был здесь.
Но если он мог создать фантом такого уровня без использования собственного резерва, следовательно, это умение было его природным свойством. И, следовательно, сейчас передо мной на алтаре был прикован один из тех, древних, кого мы называли Тенями.
Проклятие.
Меня целовал фантом. Мое платье расстегивал фантом. И я... О, святая Матильда, я успела как будто привязаться к нему, самую малость.
Успела привязаться к проклятому шеду, который, выходит, прикован к алтарю, чтобы служить Оттону ле Ферн вечным источником магии.
Но тогда... зачем фантом пытался меня соблазнить? Чтобы я, вот сейчас, освободила его хозяина?
Догадка резнула болью.
Мерзко-то как, если все так на самом деле.
Но, даже если все это так… Смогу ли я развернуться и уйти? Смогу ли я и дальше жить, зная, на чьей крови держится благополучие замка Ферн и могущество герцога?
Я замотала головой. Нет, так нельзя. Даже если меня обманули.
Я растерянно оглядела алтарь. Как я его освобожу? Как я разобью оковы? Как и куда я смогу его спрятать, чтобы герцог нас не нашел?
- Мистер Аш-исси, - тихо позвала я, склоняясь к его лицу, - вы меня слышите? Я… я вам помогу.
Черные ресницы затрепетали, но глаз он не открыл. Зато я заметила, что меж приоткрытых, покрытых спекшейся кровавой коркой губ, как будто удлинились зубы.
Что же делать? С чего начать? Я окинула взглядом сложные плетения герцога. Ну и наворотил он дел...
Уж не знаю, почему, но рассудок прояснился окончательно, и я начала делать то, что всегда умела лучше всего: аккуратно подцепляя невесомые пряди плетений, разрывала их по одной. Когда от толстой, в руку толщиной веревки осталась тонкая нить, она лопнула сама собой - с тихим звуком, как будто бисер рассыпали по полу. И одновременно измученный и изувеченный пленник дернулся и едва слышно застонал.
Ну, отлично, Лора. Он жив. Но надолго ли?
Я облизнула пересохшие губы. Быстрее надо действовать, пока герцог не сообразил, что кто-то копается в его заклинаниях и не решил вернуться в замок. Впрочем, какое-то время это возвращение все равно займет, а я тем временем... мы тем временем попробуем бежать подальше отсюда.
- Эрис, – тихо позвала я и склонилась к его лицу, бескровному и жутко-прекрасному, - я тебя освобожу...
Я посмотрела на ржавые скобы. На крюки, хищно пронзившие белое тело. Оставалось их раскрошить как-то... Думай, Лора.
А настоящий, не-фантомный Эрис Аш-исси медленно приходил в сознание. Кажется, он прошептал что-то, едва слышно. Я невольно наклонилась ниже, к самому его лицу, чтобы услышать... И вдруг он распахнул глаза, уставился на меня страшным, полным безумия взглядом. Ни искры разума, только ночь, агония, сумасшествие. Я отпрянула, но…
Не успела. Наверное, не успела.
Я даже не смогла проследить его молниеносное движение головой. В следующий миг – жуткая, выжигающая рассудок боль в ключице. Я закричала, оттолкнулась руками. По груди хлынуло что-то горячее. И так больно, словно… он из меня кусок мяса выдрал.
- Ох, - я прикоснулась руками к тому месту, что пульсировало нарастающей болью.
На пальцах осталась кровь.
Но… как же так? Я ведь хотела помочь… Я ведь…
И в тот самый последний момент, когда перед глазами стремительно сгущалась темнота, я поняла, что не чувствую больше своего собственного резерва.
…Меня захлестнула вода. Ее было так много, она лилась потоком на голову, так что я едва не захлебнулась. Но наглоталась изрядно, долго кашляла и плевалась. Потом как-то сообразила, что сижу на стуле, что не могу шевельнуть руками. Они оказались привязаны к подлокотникам.
Мыслей… совсем не было. Лишь острое чувство несправедливости и совершенно детской обиды. За что? почему он... так со мной? Я ведь хотела его спасти...
Кое-как отдышавшись, я с трудом подняла голову: сквозь мокрые пряди была видна серая каменная стена и два мужских силуэта. Пока очень размыто. Капли воды повисли на ресницах, и у меня совершенно не было возможности их стряхнуть.
Впрочем, можно ничего и не стряхивать. И без того понятно, что ничего хорошего меня уже не ждет. Прислушалась к ощущению резерва – пусто и страшно. Жуткое чувство незарастающей дыры в груди, которая вроде бы и не болит, но все равно – есть. А вот прокушенная ключица болела, и очень даже…
- Очнулась, дура?
Я невольно вздрогнула, услышав голос герцога ле Ферн. Нет, не было сомнений в том, что он бросится домой, почуяв неладное. И ничего удивительного в том, что меня привязали к стулу. Но столько ненависти было голосе Оттона, что, казалось, еще немного – и он сожжет меня, оставив на сиденье кучку пепла.
Оттон ле Ферн не стал ждать.
Он шагнул ко мне, резко дернул за подбородок, заставляя поднять лицо и смотреть на него. Сделал он это особенно больно, у меня в шее что-то противно хрустнуло… Я глянула на него – и внутри все стянулось в ледяной узел. Герцог ле Ферн выглядел как человек, который хочет – и будет – причинять боль.
- Ты что натворила, дура? – очень тихо спросил он, разглядывая меня с прищуром, - зачем? Что тебе надо было? Какого чистого ты полезла в мои дела?
И умолк. Ждал ответа. Я судорожно вдохнула и выдавила:
- Вы… Все это… Замок, и вся магия, и ваше это могущество… Не ваше. Вы его мучили, а сами жили… как паразит.
О том, что я проводила вечера с фантомом отпущенной на свободу тени, я умолчала. Да и слишком больно было думать о том, что тень меня попросту использовала, чтобы вырваться на свободу. Все эти разговоры, все эти поцелуи… О, святая Матильда! Да от этого еще больнее, чем от стальных пальцев герцога.
Ле Ферн окаменел на мгновение, а затем процедил:
- Жалкая, тупая девка. Ну и что с того, что все это было за счет твари? Всем было хорошо. Люди, которые до сего момента жили в замке, ничего не опасались. В довольстве жили. А теперь нет Барьера Погибели, и Дикие, ежели снова здесь появятся, будут штурмовать замок теперь уже по-настоящему. Ты считаешь, что поступила правильно, да? Кому ты сделала лучше, придурочная? Ради чего?
Я сникла. Он по-прежнему заставлял меня держать голову поднятой, но смотреть в черные, исполненные злостью и презрением глаза ле Ферна стало невыносимо. Надо было… Да, наверное надо было что-то сказать, настаивать на своем. Мол, хочешь Барьер – и строй его сам, своей магией. Но я так ничего и не сказала. Внутри болело… Там, где душа.
Впрочем, ле Ферн долго разговаривать не стал. Он быстро отпустил мой подбородок, а затем, почти не замахиваясь, ударил – но так, что у меня перед глазами полыхнуло багровым, а к скуле как будто раскаленную сковороду прислонили.
- Идиотка! – взревел он, - какого чистого?!! Кем ты себя возомнила, вошь несчастная?
Я только зажмурилась, когда он схватил меня за волосы. Снова ударил, наотмашь. Рот мгновенно наполнился кровью.
- Я тебя убью, - пообещал ле Ферн, - сперва изувечу, а потом убью. Надо же, поборница справедливости! И ради кого? Ради твари, из-за которой погибла моя сестра!
Он толкнул стул назад. Меня спасло лишь то, что спинка была высокой, и поэтому я не разбила голову о камни. Но понимание того, что он действительно меня убьет, оглушило. Я как будто окунулась с головой в мутную воду – такую же, какая в ручье рядом с нашим пансионом. Мир вокруг стремительно утрачивал краски, кровь из разбитых губ все текла и текла, приходилось ее сглатывать, чтоб не захлебнуться. И в этот момент тяжелый ботинок опустился прямо мне на лицо.
- Тварь, - с чувством произнес ле Ферн, - ты у меня за все ответишь…
Тишина.
Затем он все-таки убрал ногу, наклонился, и рванул в стороны ворот моего платья. Затем с торжествующим воплем сорвал с шеи мои медальоны – образ святой Матильды и артефакт Лесли Уимбера.
Девочка кивнула, потом посмотрела тревожно.
- Только, мисс Кромби, осторожно, а? Вы мне нравитесь, правда. Будет жаль…
- Ничего со мной не случится, - бодро ответила я, - на рожон лезть уж точно не буду. А ты иди и позанимайся, чтобы, когда отец вернется, мы могли бы ему хоть что-то показать.
Она кивнула и молча ушла. Я несколько мгновений смотрела, как в потемках мелькает светлое платьице, как подпрыгивает при ходьбе ее большой бант – а затем, когда Солья исчезла за поворотом, глубоко вдохнула – и выдохнула, пытаясь сосредоточиться.
Итак, заклинания замка Ферн…
Стараясь не терять времени, я открыла магическое восприятие. Вот они, толстые, витые узлы – прямо в толще гранита передо мной. И, похоже, Солья привела меня в нужное место: защита заклинаний осталась где-то позади, никто не щелкал меня по лбу, никто не отшвыривал меня прочь, когда я осторожно принялась разбирать чернильные пряди, одну за другой. Осторожно, чтобы не разорвать – а просто посмотреть, понять, куда они ведут. Поняв, куда стекается все плетение, можно по нему же и переместиться туда… Интересно, зачем Аш-исси наврал про чудовище? Почему-то я уже не сомневалась в том, что наврал… Какую роль он играет во всем этом? Ничего. Я разберусь в том, откуда черпает магию Оттон ле Ферн – и никто меня больше не увидит в этом насквозь лживом местечке.
Ловко поддевая прядь за прядью, я все дальше и дальше углублялась в сложную сеть заклинаний – пока, наконец, не поняла, что сеть стягивается в толстый витой канат, который, в свою очередь, петлей охватывал… что? Отсюда не видно.
Но небольшое пространственное перемещение позволит мне все увидеть воочию. Жаль вот только, что такие перемещения возможны исключительно по нитям Силы – иначе бы я не ломала голову над тем, как убраться из замка.
Я скользнула сквозь пространство, перейдя на сторону Силы, все ближе и ближе к источнику, невероятно сильному… Оттон ле Ферн – человек с богатой фантазией, если смог организовать нечто подобное.
Чувства обострились до предела: я вслушивалась и вглядывалась, готовая при первых же признаках опасности скользнуть обратно. Однако, вокруг царили полумрак и безмолвие. Никто не бросился на меня с ревом, никто не замахнулся кинжалом… Я осторожно ступила на каменный пол и осмотрелась.
Просторный и высокий подвал. На стенах – все те же желтые кристаллы, дающие тусклый, унылый свет. Шагах в двадцати от себя я увидела еще один алтарь, круглый, но в отличие от предыдущего, этот явно использовали по назначению. Поверх какие-то тряпки накиданы, да так, словно пытались прикрыть чье-то тело. Я потянула носом – и в горле осел железистый запах крови. Я невольно положила руку на серебряный медальон с образом святой Матильды – да убережет он меня от того, что может здесь таиться! Сверилась с расположением плетения заклинаний – они вели к алтарю. А там, там… Я сглотнула. Но лорд Уимбер хочет знать, откуда черпает столько магии герцог ле Ферн, и, значит, нужно идти дальше.
Я и пошла, хотя каждый следующий шаг давался сложнее. Этот густой запах крови, почти осязаемый… И как будто чья-то боль паутиной висит прямо в воздухе, я почти ощущаю агонию этого страшного места.
Еще шаг. И еще.
В самом деле, что-то – или кто-то лежал на алтаре. Под несколькими простынями в засохших кровавых пятнах угадывался силуэт человеческого тела.
Я сглотнула.
Зачем я иду туда? Ведь и так понятно, что Оттон ле Ферн черпает чудовищные объемы магии из того, кто распят на этом камне. Все, можно возвращаться. Я ведь узнала то, что от меня требовалось... Или нет?
О, святая Матильда, зачем я хочу увидеть то, что закрыто грязными простынями? Зачем?
Но внезапно стало ясно, что, если не узнаю, не распутаю эту жуткую тайну до конца - как я дальше буду жить? А вдруг тому, кто на этом алтаре, еще можно помочь?
Тело неподвижно на алтаре, руки-ноги разведены в стороны и прикручены к камню ржавыми скобами. Я вижу белые, совершенно безжизненные пальцы, скрюченные, сведенные судорогой. Вижу, какие на этих пальцах белые и острые когти, почти как у хищника. А еще я вижу, что у того, кто скрыт под тканью, просто чудовищный резерв магии, он быстро наполняется извне, но заклинания Оттона ле Ферн присосались, и тянут, тянут все то, что существо накачивает в себя. Таким образом, резерв того, кто на алтаре, постоянно пуст.
Я остановилась, чтобы отдышаться. По спине тек холодный пот, ощутимо подташнивало от ужаса, но… Надо ведь до конца? Что за существо сковал герцог? Я сделала глубокий вдох, через рот, потому что перед глазами потемнело. И все-таки я заставила себя дойти до алтаря.
К страху и отвращению почему-то примешивалось острое, болезненное чувство несправедливости. Выходило, что все, кто жил в замке припеваючи, жили так хорошо за счет страданий этого неведомого мне мага. Да и сам герцог… тот еще мерзавец. Выходит, все то, что имел – имел за счет вот этого…
Мысли начали путаться. И я уж не понимала, то ли мне искренне жаль пленника, то ли меня бесит именно то, как хорошо и вольготно живет ле Ферн за счет чужого резерва… Не знаю. Все мешалось.
Но я все же нашла в себе силы и трясущейся рукой сдернула ткань, закрывающую тело. А в следующий миг меня вывернуло прямо на пол, только что съеденным завтраком.
О, герцог оказался большим фантазером!
Пленник был скован десятком разных заклинаний. А то, что резерв его был постоянно пуст, не давало ему даже шанса выпутаться из плетений ле Ферна. Впрочем, его магия казалась еще темнее, чем у герцога - так что он ничего бы и не сделал, потому что не видел плетений. Пожалуй, Солья в этом отношении уникальна. Одна ошибка - и его бы просто разорвало на куски.
Но помимо этого, тело несчастного было пронизано железными крючьями для разделки мяса, и они растягивали его в стороны, зацепившись за ребра, за ключицы.
Я, подвывая от ужаса, оперлась о камень. Взгляд скользил по белой коже, измаранной засохшей кровью. Кто может пережить такое? И, тем не менее, человек – или не человек – все еще дышал.
В висках бешено колотился пульс. Похоже, даже если я освобожу пленника от заклинания герцога, он не жилец. Так что... наверное, надо возвращаться. И просто отписаться Уимберу о том, что я здесь увидела.
Но почему-то я медлила. Лицо, вот что вдруг показалось важным. Лицо умирающего, замученного пленника.
Человек лежал неподвижно, запрокинув голову, и я обошла алтарь. Случайно коснулась его скрюченных пальцев, отдернула руку. Вместо холода я встретила жар, белая кожа была горячей, словно кипяток.
На подгибающихся ногах я обошла алтарь так, что запрокинутое лицо существа оказалось передо мной.
И, наконец, увидела.
Внутри все моментально взялось коркой льда: спутанные, сбившиеся в колтун черные волосы, высокий умный лоб, черные брови с изломом. Я же... узнала. Невозможно! На алтаре был Эрис Аш-исси, вне всяких сомнений. И он все еще дышал.
Но тогда… С кем я виделась в саду по ночам? Кто меня целовал?
Внезапная догадка оказалась сродни дикому блеску молнии. И, верно, такая же болезненная. Фантом! Превосходный, очень материальный, но все-таки не без изъянов, я ведь это чувствовала, крошечные неправильности в тактильном восприятии. Слишком гладкая ткань, как будто, создавая ее, все внимание уделили видимым частям тела... Ох, святая Матильда! Все это время я общалась с фантомом, в то время как его хозяин был здесь.
Но если он мог создать фантом такого уровня без использования собственного резерва, следовательно, это умение было его природным свойством. И, следовательно, сейчас передо мной на алтаре был прикован один из тех, древних, кого мы называли Тенями.
Проклятие.
Меня целовал фантом. Мое платье расстегивал фантом. И я... О, святая Матильда, я успела как будто привязаться к нему, самую малость.
Успела привязаться к проклятому шеду, который, выходит, прикован к алтарю, чтобы служить Оттону ле Ферн вечным источником магии.
Но тогда... зачем фантом пытался меня соблазнить? Чтобы я, вот сейчас, освободила его хозяина?
Догадка резнула болью.
Мерзко-то как, если все так на самом деле.
Но, даже если все это так… Смогу ли я развернуться и уйти? Смогу ли я и дальше жить, зная, на чьей крови держится благополучие замка Ферн и могущество герцога?
Я замотала головой. Нет, так нельзя. Даже если меня обманули.
Я растерянно оглядела алтарь. Как я его освобожу? Как я разобью оковы? Как и куда я смогу его спрятать, чтобы герцог нас не нашел?
- Мистер Аш-исси, - тихо позвала я, склоняясь к его лицу, - вы меня слышите? Я… я вам помогу.
Черные ресницы затрепетали, но глаз он не открыл. Зато я заметила, что меж приоткрытых, покрытых спекшейся кровавой коркой губ, как будто удлинились зубы.
Что же делать? С чего начать? Я окинула взглядом сложные плетения герцога. Ну и наворотил он дел...
Уж не знаю, почему, но рассудок прояснился окончательно, и я начала делать то, что всегда умела лучше всего: аккуратно подцепляя невесомые пряди плетений, разрывала их по одной. Когда от толстой, в руку толщиной веревки осталась тонкая нить, она лопнула сама собой - с тихим звуком, как будто бисер рассыпали по полу. И одновременно измученный и изувеченный пленник дернулся и едва слышно застонал.
Ну, отлично, Лора. Он жив. Но надолго ли?
Я облизнула пересохшие губы. Быстрее надо действовать, пока герцог не сообразил, что кто-то копается в его заклинаниях и не решил вернуться в замок. Впрочем, какое-то время это возвращение все равно займет, а я тем временем... мы тем временем попробуем бежать подальше отсюда.
- Эрис, – тихо позвала я и склонилась к его лицу, бескровному и жутко-прекрасному, - я тебя освобожу...
Я посмотрела на ржавые скобы. На крюки, хищно пронзившие белое тело. Оставалось их раскрошить как-то... Думай, Лора.
А настоящий, не-фантомный Эрис Аш-исси медленно приходил в сознание. Кажется, он прошептал что-то, едва слышно. Я невольно наклонилась ниже, к самому его лицу, чтобы услышать... И вдруг он распахнул глаза, уставился на меня страшным, полным безумия взглядом. Ни искры разума, только ночь, агония, сумасшествие. Я отпрянула, но…
Не успела. Наверное, не успела.
Я даже не смогла проследить его молниеносное движение головой. В следующий миг – жуткая, выжигающая рассудок боль в ключице. Я закричала, оттолкнулась руками. По груди хлынуло что-то горячее. И так больно, словно… он из меня кусок мяса выдрал.
- Ох, - я прикоснулась руками к тому месту, что пульсировало нарастающей болью.
На пальцах осталась кровь.
Но… как же так? Я ведь хотела помочь… Я ведь…
И в тот самый последний момент, когда перед глазами стремительно сгущалась темнота, я поняла, что не чувствую больше своего собственного резерва.
***А дальше начнется треш и угар, из которого наша героиня выберется достойно, но нервы ей потреплют изрядно%)*
Прода от 04.10.2021, 11:24
***Ну что, готовы сопереживать героине? :)***
ГЛАВА 5. Предсказанный алтарь
…Меня захлестнула вода. Ее было так много, она лилась потоком на голову, так что я едва не захлебнулась. Но наглоталась изрядно, долго кашляла и плевалась. Потом как-то сообразила, что сижу на стуле, что не могу шевельнуть руками. Они оказались привязаны к подлокотникам.
Мыслей… совсем не было. Лишь острое чувство несправедливости и совершенно детской обиды. За что? почему он... так со мной? Я ведь хотела его спасти...
Кое-как отдышавшись, я с трудом подняла голову: сквозь мокрые пряди была видна серая каменная стена и два мужских силуэта. Пока очень размыто. Капли воды повисли на ресницах, и у меня совершенно не было возможности их стряхнуть.
Впрочем, можно ничего и не стряхивать. И без того понятно, что ничего хорошего меня уже не ждет. Прислушалась к ощущению резерва – пусто и страшно. Жуткое чувство незарастающей дыры в груди, которая вроде бы и не болит, но все равно – есть. А вот прокушенная ключица болела, и очень даже…
- Очнулась, дура?
Я невольно вздрогнула, услышав голос герцога ле Ферн. Нет, не было сомнений в том, что он бросится домой, почуяв неладное. И ничего удивительного в том, что меня привязали к стулу. Но столько ненависти было голосе Оттона, что, казалось, еще немного – и он сожжет меня, оставив на сиденье кучку пепла.
Оттон ле Ферн не стал ждать.
Он шагнул ко мне, резко дернул за подбородок, заставляя поднять лицо и смотреть на него. Сделал он это особенно больно, у меня в шее что-то противно хрустнуло… Я глянула на него – и внутри все стянулось в ледяной узел. Герцог ле Ферн выглядел как человек, который хочет – и будет – причинять боль.
- Ты что натворила, дура? – очень тихо спросил он, разглядывая меня с прищуром, - зачем? Что тебе надо было? Какого чистого ты полезла в мои дела?
И умолк. Ждал ответа. Я судорожно вдохнула и выдавила:
- Вы… Все это… Замок, и вся магия, и ваше это могущество… Не ваше. Вы его мучили, а сами жили… как паразит.
О том, что я проводила вечера с фантомом отпущенной на свободу тени, я умолчала. Да и слишком больно было думать о том, что тень меня попросту использовала, чтобы вырваться на свободу. Все эти разговоры, все эти поцелуи… О, святая Матильда! Да от этого еще больнее, чем от стальных пальцев герцога.
Ле Ферн окаменел на мгновение, а затем процедил:
- Жалкая, тупая девка. Ну и что с того, что все это было за счет твари? Всем было хорошо. Люди, которые до сего момента жили в замке, ничего не опасались. В довольстве жили. А теперь нет Барьера Погибели, и Дикие, ежели снова здесь появятся, будут штурмовать замок теперь уже по-настоящему. Ты считаешь, что поступила правильно, да? Кому ты сделала лучше, придурочная? Ради чего?
Я сникла. Он по-прежнему заставлял меня держать голову поднятой, но смотреть в черные, исполненные злостью и презрением глаза ле Ферна стало невыносимо. Надо было… Да, наверное надо было что-то сказать, настаивать на своем. Мол, хочешь Барьер – и строй его сам, своей магией. Но я так ничего и не сказала. Внутри болело… Там, где душа.
Впрочем, ле Ферн долго разговаривать не стал. Он быстро отпустил мой подбородок, а затем, почти не замахиваясь, ударил – но так, что у меня перед глазами полыхнуло багровым, а к скуле как будто раскаленную сковороду прислонили.
- Идиотка! – взревел он, - какого чистого?!! Кем ты себя возомнила, вошь несчастная?
Я только зажмурилась, когда он схватил меня за волосы. Снова ударил, наотмашь. Рот мгновенно наполнился кровью.
- Я тебя убью, - пообещал ле Ферн, - сперва изувечу, а потом убью. Надо же, поборница справедливости! И ради кого? Ради твари, из-за которой погибла моя сестра!
Он толкнул стул назад. Меня спасло лишь то, что спинка была высокой, и поэтому я не разбила голову о камни. Но понимание того, что он действительно меня убьет, оглушило. Я как будто окунулась с головой в мутную воду – такую же, какая в ручье рядом с нашим пансионом. Мир вокруг стремительно утрачивал краски, кровь из разбитых губ все текла и текла, приходилось ее сглатывать, чтоб не захлебнуться. И в этот момент тяжелый ботинок опустился прямо мне на лицо.
- Тварь, - с чувством произнес ле Ферн, - ты у меня за все ответишь…
Тишина.
Затем он все-таки убрал ногу, наклонился, и рванул в стороны ворот моего платья. Затем с торжествующим воплем сорвал с шеи мои медальоны – образ святой Матильды и артефакт Лесли Уимбера.
