Стефан.
Она еще раз вдохнула, глубоко. Затем, опомнившись, попыталась вытереть слезы – но куда там, только кровь по щекам размазала. Осторожно обернулась.
Князь медленно подходил к ней, с интересом озираясь по сторонам. Хотя – на что здесь смотреть? В лаборатории не осталось ничего, кроме голых стен. Лорин сама превратила ее в склеп, поняв, что с гибелью Эйвана уже никогда не попытается воскресить в себе былое мастерство.
Она отвернулась. Отчего-то нахлынула паника. Вот сейчас… наверное, именно сейчас им и придется поговорить. Но все красивые и правильные фразы, которые она два дня выстраивала в уме, все логически выверенные доводы – все пропало, словно пепел, уносимый ветром.
Стефан.
От запаха его тела кружилась голова, в груди порхал рой сумасшедших бабочек, а десна начинали чесаться.
И Лорин терялась, потому что не знала, чего ей хочется больше – то ли ощутить этого мужчину в себе, то ли разорвать ему артерию, выпивая до последней капли, проживая его жизнь и греясь в тепле его плоти. Прости, Эйван, прости…
Она испуганно зажмурилась, когда Стефан остановился рядом. Сердце сделало кульбит и забилось плененной птицей.
- Он… похоронен здесь? – хрипло спросил князь.
Будучи не в силах говорить, Лорин кивнула.
- Хорошо.
Стефан опустился рядом с ней на колени и начал тихо произносить слова молитвы. Она молча вслушивалась в ставшие уже знакомыми слова и не прерывала. Если князь желает помолиться своим выдуманным богам, пусть. Тем более что молился он о посмертии вампира Эйвана.
Потом Стефан замолчал, снял с шеи амулет – камешек на простом кожаном шнуре – и положил его на крышку саркофага. Пояснил нехотя:
- Даже враг должен обрести покой.
А затем… Лорин уже слабо верила в происходящее. Горячая рука мягко легла ей на спину меж лопаток. Это было похоже на то, как Стефан мог бы приласкать любимую борзую из псарни.
- Болит? – спросил тихо.
Лорин передернула плечами. Ответила хрипло:
- Да, еще болит. Но не стоит беспокойства. Все пройдет.
И всхлипнула, ощутив, как Стефан медленно принялся расстегивать пуговки на платье.
- Тихо, я должен взглянуть, - князь говорил едва слышно, но от звуков его голоса по коже бежал миллион мурашек, а в груди стремительно собиралось желание ощутить, каковы на вкус его сурово сомкнутые губы.
Она закрыла глаза, наслаждаясь каждым легким прикосновением. Стиснула кулаки, заставляя себя не шевелиться, не обернуться к Стефану, не…
Горячие пальцы выписывали по спине немыслимые узоры. Раны Лорин затянула сразу, но рубцы, страшные багровые рубцы еще оставались и рассасывались медленно.
- Если бы ты была человеком, то уже бы умерла, - медленно произнес он, - и я раньше никогда и никого не забивал плетью.
Лорин, не сдержавшись, фыркнула:
- Ты был владетельным князем. Ни за что не поверю, что за свою жизнь ты никого не отправил к вашему… Хенешу.
- Только врагов и только в битве. Неверной жене по законам Тефа положено пять ударов. Вору – десять. После десяти выживают не все. А преступников, кто нарушил самые важные законы Тефа, правители отдают вам. Очень удобно оказалось, не пачкать собственные руки перед ликами богов.
Голос князя был тих и спокоен, как большая равнинная река. А Лорин… внезапно испытала желание, подобно собаке, потереться о его ноги, и чтобы он положил ей руку на голову, зарываясь пальцами в волосы.
- Тебе тогда это было нужно, - откашлявшись, сказала она, - ты хотел, чтобы мне было больно. Я дала такую возможность.
Князь помолчал. Потом начал медленно застегивать пуговки. Лорин терпеливо ждала, пока она закончит, потом обернулась и посмотрела снизу вверх.
Стефан стоял перед ней, спокойно опустив руки. Он осунулся и похудел за прошедшие двое суток, но сейчас выглядел спокойным, уверенным в себе. Так выглядит человек, принявший решение.
- Я готов услышать тебя, - просто сказал он, - где мы будем разговаривать?
… - Ты знаешь, от чего люди бежали на запад столетия назад?
Лорин, сидя в старом кресле, чувствовала себя почти счастливой. Сноп золотистого света лился сквозь стрельчатое окно, освещая библиотеку, тяжелый дубовый стол, заваленный пыльными свитками. Князя Стефана, который расположился в кресле напротив.
Она сидела и совершенно простодушно, как юная наивная пастушка, любовалась человеком. Он был живым, и уже только поэтому казался невероятно, недосягаемо прекрасным. Теплый сливочный оттенок кожи. Темные, слегка вьющиеся волосы, которые князь привычным жестом откидывал со лба. Глаза цвета спелых каштанов. И – Некрос свидетель – встречая внимательный, сосредоточенный взгляд, Лорин не могла нарадоваться тому, что некромант наконец пришел в себя и принял вполне определенное решение.
Стефан сцепил пальцы замком, и Лорин тут же подумала о том, какие у него изящные руки. Проснулось, вскинуло голову воспоминание о том, как эти самые пальцы прикасались к ее спине, и госпожа Пустошей тут же ощутила, как кровь быстрее побежала по пропитанным магией венам.
- Наши рукописи гласят, что люди спасались от Пустоши. И того, что пришло вместе с ней в наши земли, - спокойно проговорил Стефан.
Лорин покачал головой.
- Такому источнику знаний вряд ли стоит верить, князь. Многие люди погибли тогда, но не мы были этому виной. Сперва, далеко на востоке, треснула земля. Мы думали, что это просто следствие движения материй, но нет. В мир пришло нечто чужое, мертвой природы. И пришло оно сквозь разлом. Мы назвали это нечто Некросом, поскольку принадлежащая ему энергия есть энергия смерти.
Стефан недоверчиво вскинул бровь, но Лорин, стиснув руки на груди, быстро проговорила:
- Верь мне, пожалуйста. Нас тогда… было тринадцать сильнейших магов, и чтобы остановить силы Некроса, нам пришлось стать теми, кем мы по сей день и являемся.
- Это невозможно, - князь устало потер лоб, - не может живое стать неживым, при этом сохранив способность мыслить.
Лорин только хмыкнула.
- Звучит не очень-то правдоподобно, да? Но так было. Я прекрасно помню, как мы собрались вместе, и тринадцатый из нас, Гелиссэ, провел ритуал… Он единственный тогда владел магией Крови, и эта магия, как оказалось, единственная могла противостоять продвижению Разлома. Гелиссэ изменил нас, сделав вампирами. Но не это важно, Стефан. Каждый из нас связан с Камнем Крови на восточной границе Пустоши. Когда мы убиваем, сила уходит в камни Крови. А те, в свою очередь, создают заслон, непроницаемый для Некроса.
- Ты хочешь сказать, что ваше существование все эти годы было необходимо прежде всего для людей? – в блестящих глазах Стефана читалось нескрываемое удивление.
- Пока существует Разлом, - промолвила Лорин.
- Ты говорила что-то про некр… некро…
- Некроманта. Перед проведением того ритуала, навсегда изменившего меня и еще одиннадцать магов, Гелиссэ произвел расчеты, по которым выходило, что человек, способный управлять неживой материей, сможет обуздать Разлом и даже закрыть его. Но тогда среди нас не было некроманта, и совершенно не было времени искать такового. Поэтому мы и согласились на временные меры – побыть вампирами до тех пор, пока не родится некромант.
- А некромант так и не родился…
- Почему же, родился, - Лорин усмехнулась, - на триста лет позже, чем мы ждали. Это ты. И именно поэтому ты смог убить моего мужа.
Стефан помолчал, обдумывая услышанное.
Потом поднял взгляд на Лорин.
- Значит, я должен буду закрыть этот… Разлом?
- Да.
- И что для этого нужно сделать? – в голосе прозвучало сомнение.
Лорин улыбнулась.
- Для этого тебе нужно овладеть собственной магией, Стефан. А затем спуститься в Разлом вместе с тем, кто владеет магей Крови. Закрыть ту брешь в стенке нашего мира, через которую просачивается сила Некроса.
Князь поднялся. Оглядел бессчетные стеллажи, собравшие не только мудрость, но и пыль столетий. Лорин следила за ним, почти задыхаясь от восторга. Стефан был живым и оттого прекрасным. Ее тянуло к нему, просто не описать, как. Закрывая глаза, она почти видела, как прокладывает дорожку из поцелуев от шеи вниз, по гладкой мускулистой груди, прихватывая зубами темные кружки сосков и спускаясь все ниже и ниже…
Эти мысли мешали думать о вещах более насущных.
Лорин встряхнулась, усилием воли прогоняя навязчивое видение.
- Я могу не вернуться оттуда живым? – задал он прямой вопрос.
Лорин моргнула. Умен, не поспоришь.
- Мы оба скорее всего не вернемся оттуда. Когда Разлом будет закрыт, выйти не получится. Но я готова заплатить эту цену за то, чтобы избавить земли от Некроса…
- А что будет с остальными… твоими друзьями, если мы это сделаем? – голос князя ласкал слух.
Лорин на миг задумалась, потом вскинула взгляд на Стефана. Он ждал ответа, скрестив на груди руки.
- Насколько мне известно, - тихо сказала она, - если Разлома не станет, заслон рухнет сам собой, поскольку был настроен на противодействие чуждой материи. А когда рухнет заслон, Камни Крови разнесет на тысячи осколков. Та магическая пружина, которую взвел Гелиссэ, начнет раскручиваться в обратном направлении. Магия, что изменила магов и превратила их в вампиров, должна будет потечь в обратном направлении, освобождая наши тела… Но я понятия не имею, что это будет значить для нас.
- Вампиры погибнут? – Стефан задумчиво почесывал отросшую бородку, - если это так, Лорин, боюсь, что далеко не все из ваших будут согласны умереть окончательно. Как бы мешать не стали…
- А мы им ничего пока не скажем, - Лорин посмотрела на него, - и я готова идти до конца, каким бы он не оказался.
Он бросил на нее хмурый взгляд.
- Откуда я могу знать, что ты сейчас не лгала?
Лорин прикусила губу.
Она поднялась с кресла, механически разгладила подол платья.
- Тебе нужно начать учиться, Стефан. Когда ты сможешь управлять энергией мертвых, то поймешь, что я говорила правду. Здесь, - Лорин обвела широким жестом стеллажи, - почти ничего нет про некромантию, но зато полно книг, где изложены основные положения магической науки для осененных Даром. Основы универсальны. Изучив и освоив их, ты сможешь перейти непосредственно к некромантии…
- Погоди, - князь упрямо мотнул головой, - это не все. Я хочу убедиться сейчас. Хочу увидеть разлом.
И тут Лорин растерялась. Прогулка к Разлому никак не входила в ее планы, поскольку сама по себе была смертельно опасна.
- Но…
- Разлом будет доказательством истинности твоих слов, - сказал он и приподнял атласную черную бровь.
И кто устоит против этого?
…Лорин вздохнула. И согласилась.
Лорин, госпожа Пустошей, не потащится к разлому в кружевном платье. Вот не потащится, ни за какие пряники. И точно также она не советует Стефану лететь к разлому в холщовой рубахе, ибо вредно для хрупкого мужского здоровья.
Все это было без обиняков изложено Стефану. Тот, красиво изогнув бровь, лишь поинтересовался, где его одежда. Та, в которой его притащили в замок.
Лорин передернула плечами. Где одежда, где одежда. В клочья была порвана. Да и к такому путешествию надо готовиться более основательно.
- Иди за мной, - сказала она и направилась к выходу из библиотеки.
Лорин даже не оглядывалась, чувствовала князя за спиной. Она поднялась в свою спальню, взяла из старинного комода связку ключей. Принюхалась невольно: комната пахла Стефаном, и этот сладкий, манящий аромат живого будоражил, заставлял тысячи мурашек расползаться по коже. На мгновение Лорин даже поддалась искушению, закрыла глаза, и воображение тут же нарисовало крайне привлекательную картину – вот она и Стефан на лавандовых простынях, он берет ее грубо и одновременно нежно, стараясь не причинить боли, она стонет от медленно нарастающего наслаждения, оттого, что тело согревается, кровь веселее бежит по венам. И в тот миг, когда волна острого наслаждения накрывает с головой, также медленно и бережно погружает зубы в шею мужчины…
- Лорин?
Она вздрогнула и ругнулась про себя. Чересчур увлеклась своими фантазиями, застыла посреди комнаты. Стоящий в дверном проеме Стефан выжидающе смотрел на нее.
- Что-то случилось?
Лорин мотнула головой. Ну не признаваться же в том, что этот человек по какой-то причине невероятно привлекателен для нее, трехсотлетней нежити?
- Все в порядке, - пробормотала тихо и мысленно поблагодарила создателя, то есть Гелиссэ, за то, что не умеет краснеть.
- Спина? - высказал предположение князь, и выглядел он при этом… удрученным и виноватым, как будто ему было дело до того, что чувствует госпожа Пустошей.
- Нет, - Лорин покачала головой, затем подбросила в руке ключи, - просто… задумалась. Идем, то, что я тебе покажу, должно понравиться.
Они довольно долго спускались по истертой каменной лестнице в заброшенном крыле замка. Лорин старалась держать факел повыше, чтобы следующему за ней человеку было видно, куда ступать. Затем, остановившись перед изрядно подгнившей низкой дверью, Лорин долго возилась с заржавевшим замком.
- Вот, - просто сказала она, - когда Эйван еще был со мной, здесь он устроил оружейную. Мужчины любят оружие, даже маги любят. Эйван почти ничем не пользовался, просто собирал. И у него была коллекция старинных клинков, еще тех, которые ковались на востоке до разлома. Лучшие мастера империи Солс их сделали. Сейчас никто таких клинков не изготавливает…
Она запнулась внезапно, подумав, что сейчас, по сути, отдает любимую коллекцию мужа его убийце. Стефан молча ждал, и в его темных глазах отражалось трепещущее пламя факела. Некромант мира сего. Прости, Эйван…
- В общем, выбери то, что тебе придется по вкусу, - излишне торопливо добавила Лорин, - здесь хранятся и старинные доспехи восточных мастеров, их не берет ржавчина. Так что…
И протянула ему факел.
- А я пойду, переоденусь и выведу виверну.
Стефан факел взял и решительно шагнул в оружейную. Лорин потопталась на месте, глядя ему вслед. Ей стало горько. Она отдает любимые вещи Эйвана, а Стефан смотрит на нее, как на животное. Неведомую зверушку, полезную зверушку, и оттого пока живую.
- Вот же сукин сын, - пробормотала Лорин и побрела обратно в свои апартаменты.
Пока облачалась в костюм, сшитый из кожи второй, умершей от старости виверны Эйвана, все думала о том, как бы сделать так, чтобы Стефан смотрел на нее по-иному. Пусть даже не как на желанную женщину. Хотя бы просто как на человека. Как на равную себе. Но в голову, как назло, не приходило ничего, кроме жарких сцен соблазнения – на столе, на комоде, на кровати, на ковре перед камином. И каждый раз заканчивался укусом, перекатыванием на языке пряных капель крови. Лорин передернула плечами. Нет, соблазнением тут делу не поможешь. Стефану нужно было что-то иное… но что? Увы, Лорин забыла.
Потом она отправилась в помещение, где раньше были конюшни, а теперь, среди обрушившихся перегородок, обитала последняя ее виверна, которую Лорин собственноручно сделала нежитью, связав магией Крови уже с собой. Она ловко взнуздала тварь – когда много лет, год за годом, проделываешь одно и то же, начинаешь это делать быстро и почти не глядя. У виверны была треугольная шишковатая голова с вечно прижатыми острыми ушами, антрацитовые, на редкость умные глаза и пасть, усаженная зубами-иглами. Став нежитью, виверна ела очень редко, но когда дорывалась до свежего мяса, раздувалась как наполненный бурдюк и с трудом взлетала. По этой причине Лорин кормила ее редко и помалу. А умереть от истощения тварь уже не могла, поскольку жизнь давно покинула ее гладкое черное тело.
Она еще раз вдохнула, глубоко. Затем, опомнившись, попыталась вытереть слезы – но куда там, только кровь по щекам размазала. Осторожно обернулась.
Князь медленно подходил к ней, с интересом озираясь по сторонам. Хотя – на что здесь смотреть? В лаборатории не осталось ничего, кроме голых стен. Лорин сама превратила ее в склеп, поняв, что с гибелью Эйвана уже никогда не попытается воскресить в себе былое мастерство.
Она отвернулась. Отчего-то нахлынула паника. Вот сейчас… наверное, именно сейчас им и придется поговорить. Но все красивые и правильные фразы, которые она два дня выстраивала в уме, все логически выверенные доводы – все пропало, словно пепел, уносимый ветром.
Стефан.
От запаха его тела кружилась голова, в груди порхал рой сумасшедших бабочек, а десна начинали чесаться.
И Лорин терялась, потому что не знала, чего ей хочется больше – то ли ощутить этого мужчину в себе, то ли разорвать ему артерию, выпивая до последней капли, проживая его жизнь и греясь в тепле его плоти. Прости, Эйван, прости…
Она испуганно зажмурилась, когда Стефан остановился рядом. Сердце сделало кульбит и забилось плененной птицей.
- Он… похоронен здесь? – хрипло спросил князь.
Будучи не в силах говорить, Лорин кивнула.
- Хорошо.
Стефан опустился рядом с ней на колени и начал тихо произносить слова молитвы. Она молча вслушивалась в ставшие уже знакомыми слова и не прерывала. Если князь желает помолиться своим выдуманным богам, пусть. Тем более что молился он о посмертии вампира Эйвана.
Потом Стефан замолчал, снял с шеи амулет – камешек на простом кожаном шнуре – и положил его на крышку саркофага. Пояснил нехотя:
- Даже враг должен обрести покой.
А затем… Лорин уже слабо верила в происходящее. Горячая рука мягко легла ей на спину меж лопаток. Это было похоже на то, как Стефан мог бы приласкать любимую борзую из псарни.
- Болит? – спросил тихо.
Лорин передернула плечами. Ответила хрипло:
- Да, еще болит. Но не стоит беспокойства. Все пройдет.
И всхлипнула, ощутив, как Стефан медленно принялся расстегивать пуговки на платье.
- Тихо, я должен взглянуть, - князь говорил едва слышно, но от звуков его голоса по коже бежал миллион мурашек, а в груди стремительно собиралось желание ощутить, каковы на вкус его сурово сомкнутые губы.
Она закрыла глаза, наслаждаясь каждым легким прикосновением. Стиснула кулаки, заставляя себя не шевелиться, не обернуться к Стефану, не…
Горячие пальцы выписывали по спине немыслимые узоры. Раны Лорин затянула сразу, но рубцы, страшные багровые рубцы еще оставались и рассасывались медленно.
- Если бы ты была человеком, то уже бы умерла, - медленно произнес он, - и я раньше никогда и никого не забивал плетью.
Лорин, не сдержавшись, фыркнула:
- Ты был владетельным князем. Ни за что не поверю, что за свою жизнь ты никого не отправил к вашему… Хенешу.
- Только врагов и только в битве. Неверной жене по законам Тефа положено пять ударов. Вору – десять. После десяти выживают не все. А преступников, кто нарушил самые важные законы Тефа, правители отдают вам. Очень удобно оказалось, не пачкать собственные руки перед ликами богов.
Голос князя был тих и спокоен, как большая равнинная река. А Лорин… внезапно испытала желание, подобно собаке, потереться о его ноги, и чтобы он положил ей руку на голову, зарываясь пальцами в волосы.
- Тебе тогда это было нужно, - откашлявшись, сказала она, - ты хотел, чтобы мне было больно. Я дала такую возможность.
Князь помолчал. Потом начал медленно застегивать пуговки. Лорин терпеливо ждала, пока она закончит, потом обернулась и посмотрела снизу вверх.
Стефан стоял перед ней, спокойно опустив руки. Он осунулся и похудел за прошедшие двое суток, но сейчас выглядел спокойным, уверенным в себе. Так выглядит человек, принявший решение.
- Я готов услышать тебя, - просто сказал он, - где мы будем разговаривать?
***
… - Ты знаешь, от чего люди бежали на запад столетия назад?
Лорин, сидя в старом кресле, чувствовала себя почти счастливой. Сноп золотистого света лился сквозь стрельчатое окно, освещая библиотеку, тяжелый дубовый стол, заваленный пыльными свитками. Князя Стефана, который расположился в кресле напротив.
Она сидела и совершенно простодушно, как юная наивная пастушка, любовалась человеком. Он был живым, и уже только поэтому казался невероятно, недосягаемо прекрасным. Теплый сливочный оттенок кожи. Темные, слегка вьющиеся волосы, которые князь привычным жестом откидывал со лба. Глаза цвета спелых каштанов. И – Некрос свидетель – встречая внимательный, сосредоточенный взгляд, Лорин не могла нарадоваться тому, что некромант наконец пришел в себя и принял вполне определенное решение.
Стефан сцепил пальцы замком, и Лорин тут же подумала о том, какие у него изящные руки. Проснулось, вскинуло голову воспоминание о том, как эти самые пальцы прикасались к ее спине, и госпожа Пустошей тут же ощутила, как кровь быстрее побежала по пропитанным магией венам.
- Наши рукописи гласят, что люди спасались от Пустоши. И того, что пришло вместе с ней в наши земли, - спокойно проговорил Стефан.
Лорин покачал головой.
- Такому источнику знаний вряд ли стоит верить, князь. Многие люди погибли тогда, но не мы были этому виной. Сперва, далеко на востоке, треснула земля. Мы думали, что это просто следствие движения материй, но нет. В мир пришло нечто чужое, мертвой природы. И пришло оно сквозь разлом. Мы назвали это нечто Некросом, поскольку принадлежащая ему энергия есть энергия смерти.
Стефан недоверчиво вскинул бровь, но Лорин, стиснув руки на груди, быстро проговорила:
- Верь мне, пожалуйста. Нас тогда… было тринадцать сильнейших магов, и чтобы остановить силы Некроса, нам пришлось стать теми, кем мы по сей день и являемся.
- Это невозможно, - князь устало потер лоб, - не может живое стать неживым, при этом сохранив способность мыслить.
Лорин только хмыкнула.
- Звучит не очень-то правдоподобно, да? Но так было. Я прекрасно помню, как мы собрались вместе, и тринадцатый из нас, Гелиссэ, провел ритуал… Он единственный тогда владел магией Крови, и эта магия, как оказалось, единственная могла противостоять продвижению Разлома. Гелиссэ изменил нас, сделав вампирами. Но не это важно, Стефан. Каждый из нас связан с Камнем Крови на восточной границе Пустоши. Когда мы убиваем, сила уходит в камни Крови. А те, в свою очередь, создают заслон, непроницаемый для Некроса.
- Ты хочешь сказать, что ваше существование все эти годы было необходимо прежде всего для людей? – в блестящих глазах Стефана читалось нескрываемое удивление.
- Пока существует Разлом, - промолвила Лорин.
- Ты говорила что-то про некр… некро…
- Некроманта. Перед проведением того ритуала, навсегда изменившего меня и еще одиннадцать магов, Гелиссэ произвел расчеты, по которым выходило, что человек, способный управлять неживой материей, сможет обуздать Разлом и даже закрыть его. Но тогда среди нас не было некроманта, и совершенно не было времени искать такового. Поэтому мы и согласились на временные меры – побыть вампирами до тех пор, пока не родится некромант.
- А некромант так и не родился…
- Почему же, родился, - Лорин усмехнулась, - на триста лет позже, чем мы ждали. Это ты. И именно поэтому ты смог убить моего мужа.
Стефан помолчал, обдумывая услышанное.
Потом поднял взгляд на Лорин.
- Значит, я должен буду закрыть этот… Разлом?
- Да.
- И что для этого нужно сделать? – в голосе прозвучало сомнение.
Лорин улыбнулась.
- Для этого тебе нужно овладеть собственной магией, Стефан. А затем спуститься в Разлом вместе с тем, кто владеет магей Крови. Закрыть ту брешь в стенке нашего мира, через которую просачивается сила Некроса.
Князь поднялся. Оглядел бессчетные стеллажи, собравшие не только мудрость, но и пыль столетий. Лорин следила за ним, почти задыхаясь от восторга. Стефан был живым и оттого прекрасным. Ее тянуло к нему, просто не описать, как. Закрывая глаза, она почти видела, как прокладывает дорожку из поцелуев от шеи вниз, по гладкой мускулистой груди, прихватывая зубами темные кружки сосков и спускаясь все ниже и ниже…
Эти мысли мешали думать о вещах более насущных.
Лорин встряхнулась, усилием воли прогоняя навязчивое видение.
- Я могу не вернуться оттуда живым? – задал он прямой вопрос.
Лорин моргнула. Умен, не поспоришь.
- Мы оба скорее всего не вернемся оттуда. Когда Разлом будет закрыт, выйти не получится. Но я готова заплатить эту цену за то, чтобы избавить земли от Некроса…
- А что будет с остальными… твоими друзьями, если мы это сделаем? – голос князя ласкал слух.
Лорин на миг задумалась, потом вскинула взгляд на Стефана. Он ждал ответа, скрестив на груди руки.
- Насколько мне известно, - тихо сказала она, - если Разлома не станет, заслон рухнет сам собой, поскольку был настроен на противодействие чуждой материи. А когда рухнет заслон, Камни Крови разнесет на тысячи осколков. Та магическая пружина, которую взвел Гелиссэ, начнет раскручиваться в обратном направлении. Магия, что изменила магов и превратила их в вампиров, должна будет потечь в обратном направлении, освобождая наши тела… Но я понятия не имею, что это будет значить для нас.
- Вампиры погибнут? – Стефан задумчиво почесывал отросшую бородку, - если это так, Лорин, боюсь, что далеко не все из ваших будут согласны умереть окончательно. Как бы мешать не стали…
- А мы им ничего пока не скажем, - Лорин посмотрела на него, - и я готова идти до конца, каким бы он не оказался.
Он бросил на нее хмурый взгляд.
- Откуда я могу знать, что ты сейчас не лгала?
Лорин прикусила губу.
Она поднялась с кресла, механически разгладила подол платья.
- Тебе нужно начать учиться, Стефан. Когда ты сможешь управлять энергией мертвых, то поймешь, что я говорила правду. Здесь, - Лорин обвела широким жестом стеллажи, - почти ничего нет про некромантию, но зато полно книг, где изложены основные положения магической науки для осененных Даром. Основы универсальны. Изучив и освоив их, ты сможешь перейти непосредственно к некромантии…
- Погоди, - князь упрямо мотнул головой, - это не все. Я хочу убедиться сейчас. Хочу увидеть разлом.
И тут Лорин растерялась. Прогулка к Разлому никак не входила в ее планы, поскольку сама по себе была смертельно опасна.
- Но…
- Разлом будет доказательством истинности твоих слов, - сказал он и приподнял атласную черную бровь.
И кто устоит против этого?
…Лорин вздохнула. И согласилась.
***
Лорин, госпожа Пустошей, не потащится к разлому в кружевном платье. Вот не потащится, ни за какие пряники. И точно также она не советует Стефану лететь к разлому в холщовой рубахе, ибо вредно для хрупкого мужского здоровья.
Все это было без обиняков изложено Стефану. Тот, красиво изогнув бровь, лишь поинтересовался, где его одежда. Та, в которой его притащили в замок.
Лорин передернула плечами. Где одежда, где одежда. В клочья была порвана. Да и к такому путешествию надо готовиться более основательно.
- Иди за мной, - сказала она и направилась к выходу из библиотеки.
Лорин даже не оглядывалась, чувствовала князя за спиной. Она поднялась в свою спальню, взяла из старинного комода связку ключей. Принюхалась невольно: комната пахла Стефаном, и этот сладкий, манящий аромат живого будоражил, заставлял тысячи мурашек расползаться по коже. На мгновение Лорин даже поддалась искушению, закрыла глаза, и воображение тут же нарисовало крайне привлекательную картину – вот она и Стефан на лавандовых простынях, он берет ее грубо и одновременно нежно, стараясь не причинить боли, она стонет от медленно нарастающего наслаждения, оттого, что тело согревается, кровь веселее бежит по венам. И в тот миг, когда волна острого наслаждения накрывает с головой, также медленно и бережно погружает зубы в шею мужчины…
- Лорин?
Она вздрогнула и ругнулась про себя. Чересчур увлеклась своими фантазиями, застыла посреди комнаты. Стоящий в дверном проеме Стефан выжидающе смотрел на нее.
- Что-то случилось?
Лорин мотнула головой. Ну не признаваться же в том, что этот человек по какой-то причине невероятно привлекателен для нее, трехсотлетней нежити?
- Все в порядке, - пробормотала тихо и мысленно поблагодарила создателя, то есть Гелиссэ, за то, что не умеет краснеть.
- Спина? - высказал предположение князь, и выглядел он при этом… удрученным и виноватым, как будто ему было дело до того, что чувствует госпожа Пустошей.
- Нет, - Лорин покачала головой, затем подбросила в руке ключи, - просто… задумалась. Идем, то, что я тебе покажу, должно понравиться.
Они довольно долго спускались по истертой каменной лестнице в заброшенном крыле замка. Лорин старалась держать факел повыше, чтобы следующему за ней человеку было видно, куда ступать. Затем, остановившись перед изрядно подгнившей низкой дверью, Лорин долго возилась с заржавевшим замком.
- Вот, - просто сказала она, - когда Эйван еще был со мной, здесь он устроил оружейную. Мужчины любят оружие, даже маги любят. Эйван почти ничем не пользовался, просто собирал. И у него была коллекция старинных клинков, еще тех, которые ковались на востоке до разлома. Лучшие мастера империи Солс их сделали. Сейчас никто таких клинков не изготавливает…
Она запнулась внезапно, подумав, что сейчас, по сути, отдает любимую коллекцию мужа его убийце. Стефан молча ждал, и в его темных глазах отражалось трепещущее пламя факела. Некромант мира сего. Прости, Эйван…
- В общем, выбери то, что тебе придется по вкусу, - излишне торопливо добавила Лорин, - здесь хранятся и старинные доспехи восточных мастеров, их не берет ржавчина. Так что…
И протянула ему факел.
- А я пойду, переоденусь и выведу виверну.
Стефан факел взял и решительно шагнул в оружейную. Лорин потопталась на месте, глядя ему вслед. Ей стало горько. Она отдает любимые вещи Эйвана, а Стефан смотрит на нее, как на животное. Неведомую зверушку, полезную зверушку, и оттого пока живую.
- Вот же сукин сын, - пробормотала Лорин и побрела обратно в свои апартаменты.
Пока облачалась в костюм, сшитый из кожи второй, умершей от старости виверны Эйвана, все думала о том, как бы сделать так, чтобы Стефан смотрел на нее по-иному. Пусть даже не как на желанную женщину. Хотя бы просто как на человека. Как на равную себе. Но в голову, как назло, не приходило ничего, кроме жарких сцен соблазнения – на столе, на комоде, на кровати, на ковре перед камином. И каждый раз заканчивался укусом, перекатыванием на языке пряных капель крови. Лорин передернула плечами. Нет, соблазнением тут делу не поможешь. Стефану нужно было что-то иное… но что? Увы, Лорин забыла.
Потом она отправилась в помещение, где раньше были конюшни, а теперь, среди обрушившихся перегородок, обитала последняя ее виверна, которую Лорин собственноручно сделала нежитью, связав магией Крови уже с собой. Она ловко взнуздала тварь – когда много лет, год за годом, проделываешь одно и то же, начинаешь это делать быстро и почти не глядя. У виверны была треугольная шишковатая голова с вечно прижатыми острыми ушами, антрацитовые, на редкость умные глаза и пасть, усаженная зубами-иглами. Став нежитью, виверна ела очень редко, но когда дорывалась до свежего мяса, раздувалась как наполненный бурдюк и с трудом взлетала. По этой причине Лорин кормила ее редко и помалу. А умереть от истощения тварь уже не могла, поскольку жизнь давно покинула ее гладкое черное тело.
