Он отреставрировал слегка запущенный бывшими владельцами особняк, прятавшийся в окружении великолепного сада, обновил внутренние интерьеры и пристроил дополнительный корпус, соединив его переходом-галереей к основному зданию. Фасад старинной части был обновлен, но не подвергся кардинальным изменениям. Новый владелец оставил аутентичную конструкцию с арочными окнами, большой тенистой террасой и балконами. Ко всему этому была добавлена лишь толика элегантности: наличники на окна и двери, резные решетки из португальского кремового камня и молдинги, между которыми расположились цветные мозаичные панно в марокканском стиле. Кроме того, был перестроен бассейн и обустроен ландшафт вокруг дома.
Дамиан расплатился с таксистом, вышел из машины и оказался перед большими коваными воротами, перекрывавшими въезд на территорию виллы, крыша которой просматривалась за высокими пальмами и соснами.
Пару минут, будто в раздумьях, он постоял у ворот и, наконец, решительно направился вдоль забора. Дальше, метрах в пятидесяти, находилась небольшая калитка. Он набрал код и улыбнулся. Дядя не любил что-то в этой жизни менять.
Отсюда к дому вела узкая, выложенная серым булыжником дорожка, петлявшая среди деревьев, кустарников и цветочных клумб, огибавшая по периметру бассейн и бежавшая дальше, через аккуратно постриженный газон. Заканчивалась она у бокового входа, позволяя войти в дом незаметно. Но стоило Дамиану лишь дотронуться до ручки, как дверь распахнулась. На пороге, ухмыляясь, стоял старший брат и вечное его проклятие - Эрик де Лара. Или как он любил себя представлять – Эрик Данкейт.
- Ты вовремя, - он оглядел гостя с головы до ног, будто оценивая. Эта привычка осталась у него с детства: делать так, чтобы собеседник почувствовал себя не в своей тарелке.
- Убери свой зад с дороги, - Дамиан уже не ловился на подобный финт и, бесцеремонно отодвинув с пути живое препятствие, вошел в дом.
Он сразу попал в лестничный холл, украшенный деревянными панелями, под старый дуб и голубой шелкографией. Вверх вели ступеньки, облицованные изразцовой майоликовой плиткой. С потолка свисала кованая люстра в доколумбовом стиле.
Лестница привела в уютно обставленную спальню, с большой кроватью и просторным окном, завешенным цветастыми шторами - его личные апартаменты в дядином доме. Он умылся с дороги и начисто выбрился. Нашел в гардеробе чистую рубашку, брюки и переоделся: дядя Марио не терпел неопрятного вида ни от кого, тем более от собственных племянников.
В гостиной царил полумрак. На столе стояла початая бутылка с золотистой жидкостью и хрустальные стаканы. Марио де Лара, он же граф Эльде, сидел в широком кресле, у камина, над которым, в серебристой раме, под стеклом, висела старинная карта, напоминавшая «Книгу Рожера» Аль-Идриси. Брат тоже был здесь. Когда Дамиан вошел в комнату граф тяжело поднялся навстречу. После обмена поцелуями, все снова сели.
- Выпьешь? – Эрик поболтал содержимое полупустого стакана, который держал в руке.
- Нет. Предпочитаю решать семейные проблемы на трезвую голову, - Дамиан холодно улыбнулся. Он не планировал долго здесь задерживаться. Как на вилле, так и вообще в Испании. - Дядя, ты собирался сообщить что-то важное? – переключил он свое внимание на графа.
- Да, - согласно кивнул тот, – Это касается моего завещания и того, кому достанется титул.
Дамиан хмыкнул. Он хорошо знал своего дядю. Этот человек не отличался эксцентричностью, всегда крепко стоял на ногах, и считал своим призванием продолжать дело предков, приумножая состояние семьи. Единственная загвоздка была в том, что дядя не имел семьи. Его жена умерла много лет назад, так и не родив детей, и больше, в силу каких-то обстоятельств, он не женился. Из разговоров родителей братья знали, что причина отсутствия у дяди наследников крылась в здоровье самого дяди, хотя это и не помешало тому прожить до семидесяти двух лет.
Марио Луис де Лара и Кортес, последний из рода графов Эльде, и сейчас был еще крепок. Но возраст заставлял задуматься, кому передать свое немалое состояние, а также графский титул. И один из племянников, сыновей его покойного брата, мог законно претендовать на наследство.
- Вы знаете, что род де Лара и Кортес связаны корнями с династией Альморавидов, первых правителей Магриба, - начал Марио. - Среди наших предков короли Арагона и Валенсии, рыцари, паладины и герои, о которых помнит история. Однако, как вам известно, есть все основания полагать, что он еще древнее. В моих архивах хранится один интересный документ. Право, - он почесал кончик носа, — это даже не документ, в том понимании, в котором вы привыкли его представлять. Скорее, это манускрипт, написанный на бычьей коже. В нем говорится, что корни наши восходят к древним берберам. Я процитирую небольшую часть, уже с переводом, - он надел очки и поднес к глазам лист бумаги:
- И говорю я вам, да будете сильными и приумножите богатства свои, и почитание народа своего и потомков своих, если вернетесь к матери, породившей вас, в лоно Вад-Драа. Преклоните колени у ног ее. Склоните голову под небесным кольцом, что держит она в руках. Мать все простит. Ее тело вросло глубоко в землю, а в волосах гнездятся птицы. Она откроет глаза — два чистых родника и голос ее прошумит как ветер, - Марио замолчал и взглянул на братьев поверх очков. - Считается, что это последние слова царицы берберов Кахины, погибшей в бою с завоевателями, - он отложил бумагу в сторону и откинулся на спинку своего кресла. – Еще, в старинных рукописях сказано, что в нашем роду хранилась одна фамильная реликвия - так называемый пояс Кахины, принадлежавший царице Дахье аль-Кахине, который она передала своим сыновьям, с наказом хранить его. Много раз, пояс или какие-то части реликвии утрачивались, но всегда чудесным образом обретались, - в руках графа появился новый документ. — Это отрывки из дневника Эстебана де Лара, - пояснил он. - Они датированы тысяча шестьсот шестьдесят девятым годом от Рождества Христова и чудом сохранились после разорения нашего родового замка. Вот, что он пишет: - «Наконец мой длинный путь окончен. Я увидел ее, прикоснулся к этой святости. Она открылась мне. Она позволила обрести то, что я так долго искал - Любовь. Теперь Я существую. Мне снова дано стремиться к чему-то. Даже большему, чем я сам…», - Марио закончил читать и отложил ветхие листки в сторону. - Эстебан де Лара сумел вернуть пояс, который был отдан его отцом за долги, - продолжил граф. - И для этого пересек Сахару, что в те времена считалось невероятно рискованным шагом. Значит, риск его был оправдан. А теперь мое условие, - он выждал паузу. - Титул графа Эльде получит тот, кто вернет реликвию. Так же, претендент должен быть женат и иметь наследника. У меня все.
- La mierde del toro! Бычье дерьмо! – Дамиан сидел на террасе, выходившей на постриженную лужайку, и в одиночестве пил вино. Ему пришлось бросить свои дела и срочно примчаться в Испанию, чтобы услышать очередную семейную байку о реликвии, которую никто в глаза не видел.
- Уже строишь планы, как отыскать пояс Кахины? - слух резанули не слова, а насмешливо-пренебрежительный тон, которым они были сказаны. Это был вызов. Эрик всегда любил подергать за ниточки. Причем было абсолютно не важно, кто перед ним – чужой человек или родная кровь. И Дамиан вдруг почувствовал, как где-то глубоко внутри шевельнулся дремавший, до сей поры, демон. Глаза его потемнели, стали чернее ночи. Кулаки сжались. Эта клокочущая ярость, готовая вот-вот вырваться наружу, заставила старшего брата напрячься. Они застыли друг против друга, словно два хищника перед броском. Казалось, что это противостояние взглядами продлится вечность. Дамиан первым справился с собой. Ярость исчезла.
- Отдаю тебе это право, – его лицо стало непроницаемым. Он научился не показывать своих истинных чувств. – Надеюсь, ты быстро найдешь сокровище. Впрочем, - он слегка хлопнул по лбу. - И как я забыл! Ты ведь дружишь с парнями из легальной федерации идиотов в шлемах. Они найдут даже то, чего не существует.
- Пояс существует, и ты это знаешь, – Эрик, к удивлению, проигнорировал обидные слова. – Странно, на тебя это совсем не похоже, - он хмыкнул. - Помнится, ты всегда лез туда, где не надо, лишь бы совершить подвиг. Сдаешь позиции? – это уже звучало издевательски. – Кстати, - мужчина плеснул на дно своего бокала рубиновое вино и сделал глоток. – Все забываю тебя отблагодарить, - он отставил бокал в сторону, выудил из кармана телефон, сунул под нос брату экран.
- Сладкая? – на фото, в каком-то невероятно прозрачном наряде, шествовала по подиуму Ники. Девушка была невероятно хороша.
- Она что-то для тебя значит? – спросил Дамиан и тут же пожалел о своем любопытстве.
- Почему ты спрашиваешь? – взгляд Эрика, казалось, проник в его голову в попытках выведать все потаенные мысли, желания и маленькие слабости.
- Сначала ты отдаешь девчонку пиратам, а потом платишь за нее сотню тысяч, - Дамиан ухмыльнулся в манере брата, отчего стал очень на него похож. - И это после того, как она побывала в руках сомалийцев? Тебе самому не кажется это странным?
- Все не можешь простить мне истории с твоей подружкой…, – медленно протянул Эрик, намекая на какой-то, только им одним известный случай. Мужчина явно не допускал и мысли, что положением Ники мог кто-то воспользоваться. – Что было, то прошло! – он театрально махнул рукой. - Пора забыть детские обиды. А насчет сомалийцев скажу: не такие они дураки, чтобы портить «товар».
- Ты, правда, в это веришь? – охота задеть старшего брата «за живое» оказалось сильнее здравомыслия. Но результат того стоил. Тот дернулся, будто получил пощечину. На лице промелькнула брезгливость. Но лишь на миг. Сей же час она сменилась яростью
- Я тебе поверил, - процедил Эрик сквозь зубы. – Ты мне обещал.
- Когда я тебе обещал, ты уже отдал ее сомалийцам, – резко ответил ему Дамиан, но все же решил сбавить обороты и не нагнетать обстановку, хотя желание заехать кулаком в лицо брата и разбить его в кровь становилось все сильнее. – Признаться, отдаю ей должное, девчонка оказалась намного крепче, чем я думал, и справилась со всеми проблемами. Ты не заслуживаешь ее.
- Сейчас не ставится вопрос, кого я заслуживаю, - Эрик нахмурил брови, но ярость с лица исчезла. Похоже, слова, в которых он не услышал угрозы своему честолюбию и амбициям, успокоили мужчину. – Главное, заслуживает ли меня та женщина, которую я выбрал, - он, сделал очередной глоток из своего бокала, и добавил:
- Эта заслуживает.
- Умничка! Еще несколько кадров, - затвор фотокамеры защелкал, успевая в такт плавным движениям Ники.
Съемки начались еще рано утром и шли уже пять часов. Становилось невыносимо жарко. Было заметно, что вся группа вымоталась. Не касалось это только Бранда, фэшн-фотографа и автора идеи, что лучшего фона для новой осенне-зимней коллекции, чем жаркая пустыня не найти. Порой казалось, что этот маленький человек, сделан из железа или бетона. Сама Ники вспотела в меховом манто. Пот градом катился по спине и груди, а в голове билась только одна мысль «скорее бы все закончилось».
- Перерыв до вечера! – Бранд, наконец-то, выключил свою фотокамеру и направился в сторону палатки. Можно было скинуть с себя опостылевшую шубу и подставить разгоряченное тело сухому, жаркому ветру.
- Ники! – голос заставил оторвать взгляд от неба, покрытого завитками и перышками облаков. – Иди сюда! - Габи, ассистентка Бранда, махала ей рукой. В другой руке она держала запотевшую бутылку воды.
- И почему говорят, что пустыня, это нечто завораживающе-прекрасное? – жара проникала везде, и даже навес не спасал от палящего солнца. Ники казалось, что здесь еще труднее дышать. Там, за тонкими стенами, хотя бы есть ветер.
- А мне нравится в пустыне, потому что это место будто потеряно во времени. Вот скажи, - Габи показала на возвышавшийся недалеко от их лагеря камень. - Кто знает, как долго он здесь лежит. Он выглядит так, будто мимо него проходили динозавры и видели то же, что видим мы.
Ники пожала плечами. Пустыня ее утомила.
- Скажи, почему ты готова ехать за ним хоть на край света? – спросила она, наблюдая за Брандом, суетившимся у одного из внедорожников. – И есть ли будущее у ваших отношений?
- Он не гей, - Габи поняла намек на ходившие в их группе сплетни. И тут же огорошила новым откровением: - Бранд пансексуал. И раз ты уж завела этот разговор, то раньше он был девушкой.
- Ну…, тогда, конечно…, - откровение немного шокировало.
- Кстати, - Габи чуть понизила голос - в палатку, то и дело, совал нос кто-нибудь из их группы. – Ты нравишься Бранду и он не прочь, если мы это сделаем втроем.
- Прости, я пока не готова, - такого поворота событий Ники точно не ожидала. Но вот что интересно, ей показалось, или в глазах подружки проскользнуло облегчение? Нужно было сменить щекотливую тему.
- Кажется, я скоро растаю, в этом пекле. Скорее бы вернуться в отель и нырнуть в прохладный бассейн, - она отхлебнула из пластиковой бутылки, поморщилась: на жаре, вода нагревалась моментально, превращаясь в безвкусную жидкость.
- Бассейн пока откладывается, - «обрадовала» новостью Габи.
- Не поняла? – перспектива ночевать в пустыне совсем не прельщала девушку. Но похоже, это был не ее день.
- Бранд получил срочный заказ на тревел-съемку. Мы отправляемся в ближайший палаточный лагерь.
***
Кемпинг-отель оказался уровня четыре звезды. Несколько палаток-шатров, с удобствами внутри, расположились полукругом, на расстоянии десяти метров друг от друга. В центре находилась общее пространство, представляющее собой комнату без стен, где прямо на песке лежали ковры и верблюжьи одеяла, а на них, набитые соломой высокие подушки, украшенные традиционными берберскими орнаментами. Множество светильников, установленных на деревянных треногах, давали достаточно света, для этой импровизированной залы. Фонарики горели и на ближайшей дюне, что превращало ее в некое «отражение» сумеречного неба. Казалось, что все звезды собрались здесь, на земле и только и ждут своего часа, чтобы взмыть ввысь и рассыпаться яркими точками там, где им и положено быть.
Беспросветная темнота опустилась незаметно. Бранд перестал щелкать своей камерой. На сегодня, его программа максимум была выполнена.
Ужин прошел под музыку гнау и традиционные танцы местных аборигенов. Еда была простой: запечённые и мясо и овощи. Но все имело какой-то необычный, восхитительный вкус и аромат. Ники даже перестала жалеть о том, что пришлось ночевать в пустыне. Наконец, она поняла, о чем тогда говорил Дамиан. Ее душа испытала необычайное одухотворение и гармонию с этим местом, которое еще несколько часов назад казалось чужеродным. Желание поделиться своими ощущениями возникло внезапно. Возможно, так действовал местный, очень крепкий чай, щедро приправленный сахаром и мятой. А может, в этом была виновата сама атмосфера ночной пустыни – загадочная, и не похожая ни на что.
Ники огляделась в поисках Габи. Среди припозднившихся той не было. Остальные, в том числе и несколько человек из их группы, кто еще не решился проститься с этим волшебным вечером, кутались в одеяла. Становилось прохладно. «Наверно, обсуждают планы на завтра, - пришла в голову мысль, когда девушка поняла, что Бранда тоже нет. – Надо пойти узнать, что эти двое еще придумали».
Дамиан расплатился с таксистом, вышел из машины и оказался перед большими коваными воротами, перекрывавшими въезд на территорию виллы, крыша которой просматривалась за высокими пальмами и соснами.
Пару минут, будто в раздумьях, он постоял у ворот и, наконец, решительно направился вдоль забора. Дальше, метрах в пятидесяти, находилась небольшая калитка. Он набрал код и улыбнулся. Дядя не любил что-то в этой жизни менять.
Отсюда к дому вела узкая, выложенная серым булыжником дорожка, петлявшая среди деревьев, кустарников и цветочных клумб, огибавшая по периметру бассейн и бежавшая дальше, через аккуратно постриженный газон. Заканчивалась она у бокового входа, позволяя войти в дом незаметно. Но стоило Дамиану лишь дотронуться до ручки, как дверь распахнулась. На пороге, ухмыляясь, стоял старший брат и вечное его проклятие - Эрик де Лара. Или как он любил себя представлять – Эрик Данкейт.
- Ты вовремя, - он оглядел гостя с головы до ног, будто оценивая. Эта привычка осталась у него с детства: делать так, чтобы собеседник почувствовал себя не в своей тарелке.
- Убери свой зад с дороги, - Дамиан уже не ловился на подобный финт и, бесцеремонно отодвинув с пути живое препятствие, вошел в дом.
Он сразу попал в лестничный холл, украшенный деревянными панелями, под старый дуб и голубой шелкографией. Вверх вели ступеньки, облицованные изразцовой майоликовой плиткой. С потолка свисала кованая люстра в доколумбовом стиле.
Лестница привела в уютно обставленную спальню, с большой кроватью и просторным окном, завешенным цветастыми шторами - его личные апартаменты в дядином доме. Он умылся с дороги и начисто выбрился. Нашел в гардеробе чистую рубашку, брюки и переоделся: дядя Марио не терпел неопрятного вида ни от кого, тем более от собственных племянников.
В гостиной царил полумрак. На столе стояла початая бутылка с золотистой жидкостью и хрустальные стаканы. Марио де Лара, он же граф Эльде, сидел в широком кресле, у камина, над которым, в серебристой раме, под стеклом, висела старинная карта, напоминавшая «Книгу Рожера» Аль-Идриси. Брат тоже был здесь. Когда Дамиан вошел в комнату граф тяжело поднялся навстречу. После обмена поцелуями, все снова сели.
- Выпьешь? – Эрик поболтал содержимое полупустого стакана, который держал в руке.
- Нет. Предпочитаю решать семейные проблемы на трезвую голову, - Дамиан холодно улыбнулся. Он не планировал долго здесь задерживаться. Как на вилле, так и вообще в Испании. - Дядя, ты собирался сообщить что-то важное? – переключил он свое внимание на графа.
- Да, - согласно кивнул тот, – Это касается моего завещания и того, кому достанется титул.
Дамиан хмыкнул. Он хорошо знал своего дядю. Этот человек не отличался эксцентричностью, всегда крепко стоял на ногах, и считал своим призванием продолжать дело предков, приумножая состояние семьи. Единственная загвоздка была в том, что дядя не имел семьи. Его жена умерла много лет назад, так и не родив детей, и больше, в силу каких-то обстоятельств, он не женился. Из разговоров родителей братья знали, что причина отсутствия у дяди наследников крылась в здоровье самого дяди, хотя это и не помешало тому прожить до семидесяти двух лет.
Марио Луис де Лара и Кортес, последний из рода графов Эльде, и сейчас был еще крепок. Но возраст заставлял задуматься, кому передать свое немалое состояние, а также графский титул. И один из племянников, сыновей его покойного брата, мог законно претендовать на наследство.
- Вы знаете, что род де Лара и Кортес связаны корнями с династией Альморавидов, первых правителей Магриба, - начал Марио. - Среди наших предков короли Арагона и Валенсии, рыцари, паладины и герои, о которых помнит история. Однако, как вам известно, есть все основания полагать, что он еще древнее. В моих архивах хранится один интересный документ. Право, - он почесал кончик носа, — это даже не документ, в том понимании, в котором вы привыкли его представлять. Скорее, это манускрипт, написанный на бычьей коже. В нем говорится, что корни наши восходят к древним берберам. Я процитирую небольшую часть, уже с переводом, - он надел очки и поднес к глазам лист бумаги:
- И говорю я вам, да будете сильными и приумножите богатства свои, и почитание народа своего и потомков своих, если вернетесь к матери, породившей вас, в лоно Вад-Драа. Преклоните колени у ног ее. Склоните голову под небесным кольцом, что держит она в руках. Мать все простит. Ее тело вросло глубоко в землю, а в волосах гнездятся птицы. Она откроет глаза — два чистых родника и голос ее прошумит как ветер, - Марио замолчал и взглянул на братьев поверх очков. - Считается, что это последние слова царицы берберов Кахины, погибшей в бою с завоевателями, - он отложил бумагу в сторону и откинулся на спинку своего кресла. – Еще, в старинных рукописях сказано, что в нашем роду хранилась одна фамильная реликвия - так называемый пояс Кахины, принадлежавший царице Дахье аль-Кахине, который она передала своим сыновьям, с наказом хранить его. Много раз, пояс или какие-то части реликвии утрачивались, но всегда чудесным образом обретались, - в руках графа появился новый документ. — Это отрывки из дневника Эстебана де Лара, - пояснил он. - Они датированы тысяча шестьсот шестьдесят девятым годом от Рождества Христова и чудом сохранились после разорения нашего родового замка. Вот, что он пишет: - «Наконец мой длинный путь окончен. Я увидел ее, прикоснулся к этой святости. Она открылась мне. Она позволила обрести то, что я так долго искал - Любовь. Теперь Я существую. Мне снова дано стремиться к чему-то. Даже большему, чем я сам…», - Марио закончил читать и отложил ветхие листки в сторону. - Эстебан де Лара сумел вернуть пояс, который был отдан его отцом за долги, - продолжил граф. - И для этого пересек Сахару, что в те времена считалось невероятно рискованным шагом. Значит, риск его был оправдан. А теперь мое условие, - он выждал паузу. - Титул графа Эльде получит тот, кто вернет реликвию. Так же, претендент должен быть женат и иметь наследника. У меня все.
***
- La mierde del toro! Бычье дерьмо! – Дамиан сидел на террасе, выходившей на постриженную лужайку, и в одиночестве пил вино. Ему пришлось бросить свои дела и срочно примчаться в Испанию, чтобы услышать очередную семейную байку о реликвии, которую никто в глаза не видел.
- Уже строишь планы, как отыскать пояс Кахины? - слух резанули не слова, а насмешливо-пренебрежительный тон, которым они были сказаны. Это был вызов. Эрик всегда любил подергать за ниточки. Причем было абсолютно не важно, кто перед ним – чужой человек или родная кровь. И Дамиан вдруг почувствовал, как где-то глубоко внутри шевельнулся дремавший, до сей поры, демон. Глаза его потемнели, стали чернее ночи. Кулаки сжались. Эта клокочущая ярость, готовая вот-вот вырваться наружу, заставила старшего брата напрячься. Они застыли друг против друга, словно два хищника перед броском. Казалось, что это противостояние взглядами продлится вечность. Дамиан первым справился с собой. Ярость исчезла.
- Отдаю тебе это право, – его лицо стало непроницаемым. Он научился не показывать своих истинных чувств. – Надеюсь, ты быстро найдешь сокровище. Впрочем, - он слегка хлопнул по лбу. - И как я забыл! Ты ведь дружишь с парнями из легальной федерации идиотов в шлемах. Они найдут даже то, чего не существует.
- Пояс существует, и ты это знаешь, – Эрик, к удивлению, проигнорировал обидные слова. – Странно, на тебя это совсем не похоже, - он хмыкнул. - Помнится, ты всегда лез туда, где не надо, лишь бы совершить подвиг. Сдаешь позиции? – это уже звучало издевательски. – Кстати, - мужчина плеснул на дно своего бокала рубиновое вино и сделал глоток. – Все забываю тебя отблагодарить, - он отставил бокал в сторону, выудил из кармана телефон, сунул под нос брату экран.
- Сладкая? – на фото, в каком-то невероятно прозрачном наряде, шествовала по подиуму Ники. Девушка была невероятно хороша.
- Она что-то для тебя значит? – спросил Дамиан и тут же пожалел о своем любопытстве.
- Почему ты спрашиваешь? – взгляд Эрика, казалось, проник в его голову в попытках выведать все потаенные мысли, желания и маленькие слабости.
- Сначала ты отдаешь девчонку пиратам, а потом платишь за нее сотню тысяч, - Дамиан ухмыльнулся в манере брата, отчего стал очень на него похож. - И это после того, как она побывала в руках сомалийцев? Тебе самому не кажется это странным?
- Все не можешь простить мне истории с твоей подружкой…, – медленно протянул Эрик, намекая на какой-то, только им одним известный случай. Мужчина явно не допускал и мысли, что положением Ники мог кто-то воспользоваться. – Что было, то прошло! – он театрально махнул рукой. - Пора забыть детские обиды. А насчет сомалийцев скажу: не такие они дураки, чтобы портить «товар».
- Ты, правда, в это веришь? – охота задеть старшего брата «за живое» оказалось сильнее здравомыслия. Но результат того стоил. Тот дернулся, будто получил пощечину. На лице промелькнула брезгливость. Но лишь на миг. Сей же час она сменилась яростью
- Я тебе поверил, - процедил Эрик сквозь зубы. – Ты мне обещал.
- Когда я тебе обещал, ты уже отдал ее сомалийцам, – резко ответил ему Дамиан, но все же решил сбавить обороты и не нагнетать обстановку, хотя желание заехать кулаком в лицо брата и разбить его в кровь становилось все сильнее. – Признаться, отдаю ей должное, девчонка оказалась намного крепче, чем я думал, и справилась со всеми проблемами. Ты не заслуживаешь ее.
- Сейчас не ставится вопрос, кого я заслуживаю, - Эрик нахмурил брови, но ярость с лица исчезла. Похоже, слова, в которых он не услышал угрозы своему честолюбию и амбициям, успокоили мужчину. – Главное, заслуживает ли меня та женщина, которую я выбрал, - он, сделал очередной глоток из своего бокала, и добавил:
- Эта заслуживает.
ГЛАВА 15.
- Умничка! Еще несколько кадров, - затвор фотокамеры защелкал, успевая в такт плавным движениям Ники.
Съемки начались еще рано утром и шли уже пять часов. Становилось невыносимо жарко. Было заметно, что вся группа вымоталась. Не касалось это только Бранда, фэшн-фотографа и автора идеи, что лучшего фона для новой осенне-зимней коллекции, чем жаркая пустыня не найти. Порой казалось, что этот маленький человек, сделан из железа или бетона. Сама Ники вспотела в меховом манто. Пот градом катился по спине и груди, а в голове билась только одна мысль «скорее бы все закончилось».
- Перерыв до вечера! – Бранд, наконец-то, выключил свою фотокамеру и направился в сторону палатки. Можно было скинуть с себя опостылевшую шубу и подставить разгоряченное тело сухому, жаркому ветру.
- Ники! – голос заставил оторвать взгляд от неба, покрытого завитками и перышками облаков. – Иди сюда! - Габи, ассистентка Бранда, махала ей рукой. В другой руке она держала запотевшую бутылку воды.
- И почему говорят, что пустыня, это нечто завораживающе-прекрасное? – жара проникала везде, и даже навес не спасал от палящего солнца. Ники казалось, что здесь еще труднее дышать. Там, за тонкими стенами, хотя бы есть ветер.
- А мне нравится в пустыне, потому что это место будто потеряно во времени. Вот скажи, - Габи показала на возвышавшийся недалеко от их лагеря камень. - Кто знает, как долго он здесь лежит. Он выглядит так, будто мимо него проходили динозавры и видели то же, что видим мы.
Ники пожала плечами. Пустыня ее утомила.
- Скажи, почему ты готова ехать за ним хоть на край света? – спросила она, наблюдая за Брандом, суетившимся у одного из внедорожников. – И есть ли будущее у ваших отношений?
- Он не гей, - Габи поняла намек на ходившие в их группе сплетни. И тут же огорошила новым откровением: - Бранд пансексуал. И раз ты уж завела этот разговор, то раньше он был девушкой.
- Ну…, тогда, конечно…, - откровение немного шокировало.
- Кстати, - Габи чуть понизила голос - в палатку, то и дело, совал нос кто-нибудь из их группы. – Ты нравишься Бранду и он не прочь, если мы это сделаем втроем.
- Прости, я пока не готова, - такого поворота событий Ники точно не ожидала. Но вот что интересно, ей показалось, или в глазах подружки проскользнуло облегчение? Нужно было сменить щекотливую тему.
- Кажется, я скоро растаю, в этом пекле. Скорее бы вернуться в отель и нырнуть в прохладный бассейн, - она отхлебнула из пластиковой бутылки, поморщилась: на жаре, вода нагревалась моментально, превращаясь в безвкусную жидкость.
- Бассейн пока откладывается, - «обрадовала» новостью Габи.
- Не поняла? – перспектива ночевать в пустыне совсем не прельщала девушку. Но похоже, это был не ее день.
- Бранд получил срочный заказ на тревел-съемку. Мы отправляемся в ближайший палаточный лагерь.
***
Кемпинг-отель оказался уровня четыре звезды. Несколько палаток-шатров, с удобствами внутри, расположились полукругом, на расстоянии десяти метров друг от друга. В центре находилась общее пространство, представляющее собой комнату без стен, где прямо на песке лежали ковры и верблюжьи одеяла, а на них, набитые соломой высокие подушки, украшенные традиционными берберскими орнаментами. Множество светильников, установленных на деревянных треногах, давали достаточно света, для этой импровизированной залы. Фонарики горели и на ближайшей дюне, что превращало ее в некое «отражение» сумеречного неба. Казалось, что все звезды собрались здесь, на земле и только и ждут своего часа, чтобы взмыть ввысь и рассыпаться яркими точками там, где им и положено быть.
Беспросветная темнота опустилась незаметно. Бранд перестал щелкать своей камерой. На сегодня, его программа максимум была выполнена.
Ужин прошел под музыку гнау и традиционные танцы местных аборигенов. Еда была простой: запечённые и мясо и овощи. Но все имело какой-то необычный, восхитительный вкус и аромат. Ники даже перестала жалеть о том, что пришлось ночевать в пустыне. Наконец, она поняла, о чем тогда говорил Дамиан. Ее душа испытала необычайное одухотворение и гармонию с этим местом, которое еще несколько часов назад казалось чужеродным. Желание поделиться своими ощущениями возникло внезапно. Возможно, так действовал местный, очень крепкий чай, щедро приправленный сахаром и мятой. А может, в этом была виновата сама атмосфера ночной пустыни – загадочная, и не похожая ни на что.
Ники огляделась в поисках Габи. Среди припозднившихся той не было. Остальные, в том числе и несколько человек из их группы, кто еще не решился проститься с этим волшебным вечером, кутались в одеяла. Становилось прохладно. «Наверно, обсуждают планы на завтра, - пришла в голову мысль, когда девушка поняла, что Бранда тоже нет. – Надо пойти узнать, что эти двое еще придумали».
