Их могли издавать хищники, что водятся в этих местах, и она приходила в ужас, представив, что окажется один на один с каким-то зверем. Тогда Ники закрывала глаза, но перед внутренним взором, вновь и вновь возникало искаженное гневом лицо Дамиана. Она вспоминала его оцепенение, его внутреннюю борьбу, слова обещания отпустить Шоллера на все четыре стороны, а следом угрозы всех кругов ада, если с Ники упадет хоть один волос. Демон опять неожиданно появился в ее жизни. И с этим его появлением у нее только прибавилось проблем.
Уговоры не помогали: подонок лишь сильнее прижимал пистолет к виску заложницы. А потом он потребовал, чтобы никто не двигался, иначе «проделает в ее голове большую дырку». И никто не двигался - ни Дамиан, ни Эрик, ни те люди, что столпились у ворот дома. Казалось, даже природа замерла в тот момент.
Следующим утром, от перевала, их путь начался по хребту. Они поднимались без тропы по каменистому склону. Камни, колючки, камни, камни, камни…. Подъем оказался пологий, но изматывал своей протяженностью. Ники постоянно смотрела под ноги, чтобы не оступиться или не попасть на колючку, которая могла отпружинить в непредсказуемом направлении.
Иногда она все же поднимала голову, и видела северную, суровую стену горного массива. Отсюда он выглядел мрачным и неприступным. По другую сторону горы стремительно мельчали, приобретая мягкие округлые очертания.
Несколько раз, до ее слуха доносился шум вертолетных винтов, и в душе возникала надежда на спасение. Ее искали! Но Шоллер обязательно находил какую-нибудь расщелину или дерево, где можно было укрыться. В отличие от нее, уроду постоянно везло - вертолет ни разу не пролетел близко, в те моменты, когда они находились на открытом пространстве.
В полдень приходилось идти по самому солнцепеку, и горло саднило от жажды. Наверно, если бы Шоллер не тащил ее за веревку, она давно бы где-то упала и больше не поднялась. Но этот гад, танком пер вперед, не давая отдыху ни себе ни ей. Наверно, он как пес чуял воду, потому что уже ближе к вечеру, длинный пологий спуск вывел их в долину, где в окружении скалистых гор, будто в каменной чаше разлилось горное озеро.
Здесь было безлюдно, хотя Ники, спускаясь в долину, разглядела несколько поселений внизу. Странно, но за это время, им не попадались ни туристы, ни мирные жители. То ли они шли какой-то другой тропой, то ли просто так совпало. На берегу ни кустика, ни деревца, чтобы разжечь костер, а сплошные камни, окружающие бирюзовую гладь. Лишь кое-где торчали пучки зеленой травы, умудрившейся вырасти на камнях и песке.
- Хорош на сегодня, - Шоллер привалился к скале, вытянул ноги, достал из-за пазухи узел со вчерашним мясом и начал жевать. Ники устало опустилась рядом на камни. Ужасно хотелось есть, но просить у этой скотины еду она не решалась. Сожрав добрую половину того что осталось, он все-таки протянул ей небольшой кусок. Мясо воняло его потом, но девушка все равно ела, стараясь не думать, что тряпка, в которую Шоллер завернул остатки их вчерашнего ужина, это его майка. Все чувства притупились. Казалось, тело и душа живут какой-то отдельной жизнью, и если он опять ударит ее, то Ники ничего не почувствует.
- Зачем я тебе? – устало пробормотала она. – Бросил бы давно и шел куда идешь. Я только мешаю и торможу.
- Еще не вечер…, - он ответил и это насторожило. Девушка не ожидала никаких объяснений, и скорее спрашивала, чтобы услышать свой голос, и понять, что еще жива. Интуитивно, она посмотрела в его сторону. Сердце сжалось: взгляд Шоллера не предвещал ничего хорошего. Криво ухмыляясь, он потянулся, сокращая расстояние между ними. Выпачканная подгоревшим мясом рука легла на ее бедро, сжала.
Ники дернулась, пытаясь высвободить ногу от захвата. Прикосновение жгло, будто не было на ней никакой одежды. Но еще больше жег страх того, что она абсолютно беззащитна перед этим монстром. Кричи не кричи, никто не услышит, не придет на помощь.
От него несло потом, и каким-то еще смрадом, так, что ее затошнило.
- Отпусти! – сдавленно выдохнула она, но сумасшедший взгляд, изуродованный животной похотью, выдал намерения.
- Знаю, тебе тоже хочется, - он навалился всем телом. Жадные руки шарили по телу, больно мяли грудь. – Все вы одинаковые. Шлюшки. Мокрощелки. Стоит только вас, как следует, приласкать.
Ники выворачивалась, как могла, понимая, что тратить силы на уговоры даже не стоит. И от этого лишь его разозлила. Он ударил ее по лицу, так, что на краткий миг она потеряла сознание. За это время, Шоллер почти стащил с нее джинсы.
- Я же сказал, что хочешь, - он осклабился, увидев, что Ники пришла в себя. Его лицо, искаженное желанием, выглядело неживым, будто каменным. – Мокренькая вся, - грязный палец больно вошел в нежную плоть. – Нравится?! Сука! - он засопел, стаскивая теперь свои штаны. Потом прижался, заелозил, пытаясь возбудиться. Этому извращенцу явно чего-то не хватало, какой-то, только ему одному известной детали, или условия, при которых тот мог реализовать задуманное.
- Импотент, гребаный! – она изловчилась и пнула потерявшего бдительность насильника коленом прямо в подбородок. Нога соскользнула вниз, и основной удар пришелся в адамово яблоко. Шоллер взвыл. Упал на бок, задрыгал конечностями. Его мужское достоинство, и так давшее осечку, еще больше съежилось.
- Сука! Сука! Убъю, - натужный сип вырывался из его глотки ругательствами. А Ники, понимая, что когда он придет в себя, ей не поздоровится, судорожно пыталась освободить руки от пут. Острые камни впивались в оголенную поясницу, но она не замечала, торопя себя и наблюдая за уже почти оклемавшимся от шоковой терапии насильником.
- Готовься, падла, - прохрипел тот, вставая - Буду убивать!
Дамиан нагнал их у величавого, бирюзового озера, заключенного, словно в чашу, меж горных скал. Наверно, оно возникло тысячи лет назад, после того, как ледниковая морена перекрыла путь горной реке. Но красотой здешних мест наслаждаться было некогда. Снизу подъем-спуск к озеру виден был как на ладони. Поэтому приходилось идти осторожно и тихо, наблюдая издалека, и каждый раз быть готовым распластаться на камнях, вжаться в них, слиться с окружающим пейзажем. Он прищурился, глядя на клонившееся за дальнюю вершину светило. Скоро стемнеет, значит, Шоллер устроит привал. Теперь можно сбавить темп. Добыча уже никуда не денется.
Здесь было жарче, чем наверху, на хребте, и, чтобы не париться, он снял куртку и убрал в рюкзак, потом присел за валун, так удачно подвернувшийся на пути, достал бутылку, отхлебнул, снова поморщился. Воды осталось на дне. «Надеюсь, что озеро пресное», - мелькнула в его голове мысль.
Отсюда можно было наблюдать за происходящим внизу, и мужчина решил, что пять-десять минут отдыха не помешают. К тому же, в сумерках, больше шансов добраться до озера незамеченным. Он устало потер виски, помассировал шею, чуть расслабился, впрочем, не давая усталости навалиться. Мозг продолжал просчитывать все варианты развития событий, и анализировать то, что уже произошло.
Сначала, в тот злополучный день, все шло как надо. Хозяин гестхауса был вовремя предупрежден, а вернувшиеся с прогулки туристы не увидели в новом постояльце угрозы и спокойно разбрелись по своим комнатам. Но Шоллер, словно что-то почувствовал. Возможно, это хозяин выдал себя поведением - слишком боялся. Поэтому, застать врасплох преступника не удалось, а оружие в его руках так напугало туземца, что из разряда помощников, тот перешел в разряд мешающегося под ногами. Шоллер мог выстрелить, это читалось в бешено вытаращенных глазах, в зверином оскале, в подрагивающих пальцах, держащих беретту. И Дамиан позволил ему уйти. Ведь зверю уже некуда было деваться, оставалось лишь загнать его в ловушку, подальше от людей, чтобы тот никому не навредил.
Наверно, идея взять заложника, пришла Шоллеру не сразу, иначе он сделал бы это еще в доме. Но никто из людей его группы в тот момент на глаза не попался, а Моха, его жена, дети, казались слабым аргументом в переговорах с представителем закона. Совсем другое дело - иностранные туристы. И преступник, конечно, этим воспользовался.
То, что Ники окажется здесь, в этой забытой богом, и цивилизацией, горной деревне, где даже нет электричества, выбило из колеи. Он помнил, что в последнюю их встречу, она обмолвилась о поездке в горы, но не мог и предположить, что в такую глушь. De puta madre!(1) Почему снова она? – крутился в голове один и тот же вопрос. Но ответа не было. Дамиан переживал за Ники, и… злился. Вот уж не думал, что она продолжит отношения с Эриком! Cabron de mierda!(2) - при воспоминании о брате, все время хотелось сплюнуть, ведь если бы этот idiota de los cojones(3) сразу повел себя как мужик, то сейчас не пришлось бы топать по горам, одному, да еще наспех собранным. Впрочем, он и не ожидал от того проявления героизма, а его оторопь и растерянность тоже были объяснимы. Но Дамиан точно знал, случись такое с его женщиной, он не стал бы стоять столбом, посреди дороги.
Через какое-то время, до братца, наконец, дошло, что это не розыгрыш и не чья-то злая шутка, и тот засуетился. У него даже нашлась подробная карта местных маршрутов, что облегчало погоню. Дамиан отлично читал карты, да и опыта следопыта ему было не занимать. Только соваться в горы без припасов и теплой одежды – верный провал операции. Он быстро собрал необходимое, но пока, суть да дело, время было упущено. Оставалась надежда на то, что Шоллер уходил налегке, и в ближайшее время избавится от Ники, бросит ее где-нибудь на перевале, или в ущелье. Зачем ему такая обуза? Надежды не оправдались. Прошли целые сутки, прежде чем Дамиан понял - он на верном пути, увидев, как вдалеке, на одном из подъемов появились две фигуры, одна из которых, розовым пятном выделялась на фоне серо-песочных скал.
Догнать их в тот день не получилось: слишком большое расстояние. Несколько раз он слышал в небе шум пролетающего вертолета. Эрик связался с властями, что не было на руку Дамиану, ведь сам он собирался экстрадировать Шоллера нелегально, по своим каналам, поскольку знал, что местные власти не отдадут такой лакомый кусок в частные руки. Потому и спешил, как мог. И чтобы срезать расстояние, шел не по тропе, указанной в маршруте, более протяженной, и более легкой, а почти отвесно, перебираясь через камни и валуны, петляя меж ними, не хуже, чем властители марокканских гор - дикие козы. Но подняться на хребет смог лишь когда надвинулись сумерки, и глубокие тени поглотили долину, что узкой змейкой приютилась внизу. Почти сразу неожиданное эхо донесло до него звук выстрела. Оставалось сжать кулаки и надеяться, что Шоллер подстрелил какого-нибудь зверька. Все плохие мысли Дамиан старался загнать подальше.
Тогда он еле успел спуститься, прежде чем стало не видно ни зги. Разжигать костер не стал, боясь, что свет от огня будет заметен. Сухпаек: банка тушенки и пара галет, заглушили голод. Палатки не было, но имелся спальник, которым его снабдили туристы из группы Шоллера. Скорее всего, спальник принадлежал тому, за кем охотился Дамиан. Но такие мелочи мужчину не волновали. Он все больше переживал за Ники, и эти переживания проистекали совсем не из жалости.
Внезапно раздавшиеся крики оторвали его от мыслей и заставили сердце неприятно кольнуть. Преступник был психом, и что он мог сделать с беззащитной жертвой, одному богу известно.
С этой позиции берег озера просматривался как на ладони. Справа, у одной из скал, происходила возня. Ники лежала со связанными руками и приспущенными, до колен, брюками, прямо на земле и пыталась развязать зубами путы. Шоллер валялся рядом, суча ногами. Аsqueroso(4) решил поразвлечься с девчонкой, но та - молодец, смогла выбить его из игры. Но лишь на время.
Уже не скрываясь, и не думая, что каждый его неосторожный шаг может закончиться, в лучшем случае, сильным ушибом, мужчина бросился вниз.
- Готовся, падла! Буду убивать! – насильник оклемался и теперь надвигался на беззащитную жертву, с ножом в руке. Дамиан понял, что катастрофически не успевает. Оставалось единственное решение. И он его принял.
Выстрел прогрохотал, отразившись многоголосым эхом от ближайших скал, и тот час потонул в бирюзовых водах озера. Как и обещал Ийдир - Глок не подвел. Бандит неестественно выгнулся, замер на месте. Потом замахнулся, сделал шаг вперед, пытаясь завершить начатое. Лезвие ножа сверкнуло в предзакатных лучах, и Дамиан по-настоящему испугался. «Неужели…», - страшная мысль промелькнула как молния, но в эту секунду ноги Шоллера подкосились и он с шумом, и каким-то предсмертным выдохом, рухнул на каменистый берег.
- Ты в порядке? – рукой, что еще держала в сжатых от напряжения пальцах пистолет, Дамиан утер проступившие капли пота с виска.
- Какого черта, ты так долго! – Ники уже справилась с путами и теперь, судорожно натягивала на себя брюки.
- А где спасибо, детка, - он улыбнулся, расслабился. Девчонка огонь! Даже в такой ситуации держится.
- Он мертв? – она поднялась, подошла к лежащему на земле Шоллеру, тихонько ткнула в него носком обуви в бок.
- Вполне, - Дамиан спрятал Глок за пазуху, тоже подошел, перевернул тело на спину, обыскал. – Надо же, - он удивленно повертел найденные документы. – Даже паспорт настоящий.
- Кто он? – Ники, словно подросток, шмыгнула носом. Утерла его тыльной стороной ладони, еще больше размазав по щекам угольно-черные пятна грязи.
- Очень плохой человек, - Дамиан закончил обыскивать тело. Найденный пистолет перекочевал в его карман, несколько десятков денежных купюр – тоже. Он не утруждал себя совестью в этом плане - мертвецу деньги ни к чему. Документы и нож полетели в озеро.
- Нужно спрятать труп. Лучше закопать и завалить камнями. Поможешь?
Она отвела глаза, но согласно кивнула.
Через час все было кончено. Шоллер упокоился в неглубокой расщелине, найденной Дамианом, чуть выше берега, между скал. Сверху они накидали целую груду камней, чтобы до тела не добрались дикие животные.
Разжечь костер было нечем: туристы давно собрали здесь все, что могло гореть. Зато луна, будто сжалившись над несчастными путниками, выплыла из-за гор, осветив все вокруг ярким, серебристым светом.
Ники долго сидела у воды, смывая с рук и лица грязь. Дамиан восхищался ее самообладанием. Хрупкая девочка проявила высшее душевное мужество, чего так не хватает некоторым мужикам. Она все больше ему нравилась, и эти чувства уже невозможно было задушить.
Они поужинали, разделив банку консервов, запили водичкой из озера, особо не заморачиваясь о ее чистоте – да и выбора не было. Оставалось как-то скоротать эту ночь. Спальник Дамиан решил отдать Ники, сам он спать не собирался. Но, неожиданно, столкнулся с упрямством:
- Здесь тепло, можно расстелить спальник как матрас, а укрыться куртками, - предложила она. И черт подери, предложение оказалось дельным!
Было приятно, вот так лежать с ней рядом, слышать и чувствовать ее дыхание, прижимать к себе, по-хозяйски обняв. От нее пахло ветром и камнем, и немного костром. Странно, но он не испытывал сейчас к ней влечения, как к женщине, хотя в последний раз, там, в Марракеше, все было иначе.
- Ты расскажешь, что тебя связывало с этим уродом? – тихий, с хрипотцой голос девушки отвлек от воспоминаний. В общем, он ждал подобных вопросов. Ники не могла их не задать.
Уговоры не помогали: подонок лишь сильнее прижимал пистолет к виску заложницы. А потом он потребовал, чтобы никто не двигался, иначе «проделает в ее голове большую дырку». И никто не двигался - ни Дамиан, ни Эрик, ни те люди, что столпились у ворот дома. Казалось, даже природа замерла в тот момент.
***
Следующим утром, от перевала, их путь начался по хребту. Они поднимались без тропы по каменистому склону. Камни, колючки, камни, камни, камни…. Подъем оказался пологий, но изматывал своей протяженностью. Ники постоянно смотрела под ноги, чтобы не оступиться или не попасть на колючку, которая могла отпружинить в непредсказуемом направлении.
Иногда она все же поднимала голову, и видела северную, суровую стену горного массива. Отсюда он выглядел мрачным и неприступным. По другую сторону горы стремительно мельчали, приобретая мягкие округлые очертания.
Несколько раз, до ее слуха доносился шум вертолетных винтов, и в душе возникала надежда на спасение. Ее искали! Но Шоллер обязательно находил какую-нибудь расщелину или дерево, где можно было укрыться. В отличие от нее, уроду постоянно везло - вертолет ни разу не пролетел близко, в те моменты, когда они находились на открытом пространстве.
В полдень приходилось идти по самому солнцепеку, и горло саднило от жажды. Наверно, если бы Шоллер не тащил ее за веревку, она давно бы где-то упала и больше не поднялась. Но этот гад, танком пер вперед, не давая отдыху ни себе ни ей. Наверно, он как пес чуял воду, потому что уже ближе к вечеру, длинный пологий спуск вывел их в долину, где в окружении скалистых гор, будто в каменной чаше разлилось горное озеро.
Здесь было безлюдно, хотя Ники, спускаясь в долину, разглядела несколько поселений внизу. Странно, но за это время, им не попадались ни туристы, ни мирные жители. То ли они шли какой-то другой тропой, то ли просто так совпало. На берегу ни кустика, ни деревца, чтобы разжечь костер, а сплошные камни, окружающие бирюзовую гладь. Лишь кое-где торчали пучки зеленой травы, умудрившейся вырасти на камнях и песке.
- Хорош на сегодня, - Шоллер привалился к скале, вытянул ноги, достал из-за пазухи узел со вчерашним мясом и начал жевать. Ники устало опустилась рядом на камни. Ужасно хотелось есть, но просить у этой скотины еду она не решалась. Сожрав добрую половину того что осталось, он все-таки протянул ей небольшой кусок. Мясо воняло его потом, но девушка все равно ела, стараясь не думать, что тряпка, в которую Шоллер завернул остатки их вчерашнего ужина, это его майка. Все чувства притупились. Казалось, тело и душа живут какой-то отдельной жизнью, и если он опять ударит ее, то Ники ничего не почувствует.
- Зачем я тебе? – устало пробормотала она. – Бросил бы давно и шел куда идешь. Я только мешаю и торможу.
- Еще не вечер…, - он ответил и это насторожило. Девушка не ожидала никаких объяснений, и скорее спрашивала, чтобы услышать свой голос, и понять, что еще жива. Интуитивно, она посмотрела в его сторону. Сердце сжалось: взгляд Шоллера не предвещал ничего хорошего. Криво ухмыляясь, он потянулся, сокращая расстояние между ними. Выпачканная подгоревшим мясом рука легла на ее бедро, сжала.
Ники дернулась, пытаясь высвободить ногу от захвата. Прикосновение жгло, будто не было на ней никакой одежды. Но еще больше жег страх того, что она абсолютно беззащитна перед этим монстром. Кричи не кричи, никто не услышит, не придет на помощь.
От него несло потом, и каким-то еще смрадом, так, что ее затошнило.
- Отпусти! – сдавленно выдохнула она, но сумасшедший взгляд, изуродованный животной похотью, выдал намерения.
- Знаю, тебе тоже хочется, - он навалился всем телом. Жадные руки шарили по телу, больно мяли грудь. – Все вы одинаковые. Шлюшки. Мокрощелки. Стоит только вас, как следует, приласкать.
Ники выворачивалась, как могла, понимая, что тратить силы на уговоры даже не стоит. И от этого лишь его разозлила. Он ударил ее по лицу, так, что на краткий миг она потеряла сознание. За это время, Шоллер почти стащил с нее джинсы.
- Я же сказал, что хочешь, - он осклабился, увидев, что Ники пришла в себя. Его лицо, искаженное желанием, выглядело неживым, будто каменным. – Мокренькая вся, - грязный палец больно вошел в нежную плоть. – Нравится?! Сука! - он засопел, стаскивая теперь свои штаны. Потом прижался, заелозил, пытаясь возбудиться. Этому извращенцу явно чего-то не хватало, какой-то, только ему одному известной детали, или условия, при которых тот мог реализовать задуманное.
- Импотент, гребаный! – она изловчилась и пнула потерявшего бдительность насильника коленом прямо в подбородок. Нога соскользнула вниз, и основной удар пришелся в адамово яблоко. Шоллер взвыл. Упал на бок, задрыгал конечностями. Его мужское достоинство, и так давшее осечку, еще больше съежилось.
- Сука! Сука! Убъю, - натужный сип вырывался из его глотки ругательствами. А Ники, понимая, что когда он придет в себя, ей не поздоровится, судорожно пыталась освободить руки от пут. Острые камни впивались в оголенную поясницу, но она не замечала, торопя себя и наблюдая за уже почти оклемавшимся от шоковой терапии насильником.
- Готовься, падла, - прохрипел тот, вставая - Буду убивать!
ГЛАВА 23.
Дамиан нагнал их у величавого, бирюзового озера, заключенного, словно в чашу, меж горных скал. Наверно, оно возникло тысячи лет назад, после того, как ледниковая морена перекрыла путь горной реке. Но красотой здешних мест наслаждаться было некогда. Снизу подъем-спуск к озеру виден был как на ладони. Поэтому приходилось идти осторожно и тихо, наблюдая издалека, и каждый раз быть готовым распластаться на камнях, вжаться в них, слиться с окружающим пейзажем. Он прищурился, глядя на клонившееся за дальнюю вершину светило. Скоро стемнеет, значит, Шоллер устроит привал. Теперь можно сбавить темп. Добыча уже никуда не денется.
Здесь было жарче, чем наверху, на хребте, и, чтобы не париться, он снял куртку и убрал в рюкзак, потом присел за валун, так удачно подвернувшийся на пути, достал бутылку, отхлебнул, снова поморщился. Воды осталось на дне. «Надеюсь, что озеро пресное», - мелькнула в его голове мысль.
Отсюда можно было наблюдать за происходящим внизу, и мужчина решил, что пять-десять минут отдыха не помешают. К тому же, в сумерках, больше шансов добраться до озера незамеченным. Он устало потер виски, помассировал шею, чуть расслабился, впрочем, не давая усталости навалиться. Мозг продолжал просчитывать все варианты развития событий, и анализировать то, что уже произошло.
Сначала, в тот злополучный день, все шло как надо. Хозяин гестхауса был вовремя предупрежден, а вернувшиеся с прогулки туристы не увидели в новом постояльце угрозы и спокойно разбрелись по своим комнатам. Но Шоллер, словно что-то почувствовал. Возможно, это хозяин выдал себя поведением - слишком боялся. Поэтому, застать врасплох преступника не удалось, а оружие в его руках так напугало туземца, что из разряда помощников, тот перешел в разряд мешающегося под ногами. Шоллер мог выстрелить, это читалось в бешено вытаращенных глазах, в зверином оскале, в подрагивающих пальцах, держащих беретту. И Дамиан позволил ему уйти. Ведь зверю уже некуда было деваться, оставалось лишь загнать его в ловушку, подальше от людей, чтобы тот никому не навредил.
Наверно, идея взять заложника, пришла Шоллеру не сразу, иначе он сделал бы это еще в доме. Но никто из людей его группы в тот момент на глаза не попался, а Моха, его жена, дети, казались слабым аргументом в переговорах с представителем закона. Совсем другое дело - иностранные туристы. И преступник, конечно, этим воспользовался.
То, что Ники окажется здесь, в этой забытой богом, и цивилизацией, горной деревне, где даже нет электричества, выбило из колеи. Он помнил, что в последнюю их встречу, она обмолвилась о поездке в горы, но не мог и предположить, что в такую глушь. De puta madre!(1) Почему снова она? – крутился в голове один и тот же вопрос. Но ответа не было. Дамиан переживал за Ники, и… злился. Вот уж не думал, что она продолжит отношения с Эриком! Cabron de mierda!(2) - при воспоминании о брате, все время хотелось сплюнуть, ведь если бы этот idiota de los cojones(3) сразу повел себя как мужик, то сейчас не пришлось бы топать по горам, одному, да еще наспех собранным. Впрочем, он и не ожидал от того проявления героизма, а его оторопь и растерянность тоже были объяснимы. Но Дамиан точно знал, случись такое с его женщиной, он не стал бы стоять столбом, посреди дороги.
Через какое-то время, до братца, наконец, дошло, что это не розыгрыш и не чья-то злая шутка, и тот засуетился. У него даже нашлась подробная карта местных маршрутов, что облегчало погоню. Дамиан отлично читал карты, да и опыта следопыта ему было не занимать. Только соваться в горы без припасов и теплой одежды – верный провал операции. Он быстро собрал необходимое, но пока, суть да дело, время было упущено. Оставалась надежда на то, что Шоллер уходил налегке, и в ближайшее время избавится от Ники, бросит ее где-нибудь на перевале, или в ущелье. Зачем ему такая обуза? Надежды не оправдались. Прошли целые сутки, прежде чем Дамиан понял - он на верном пути, увидев, как вдалеке, на одном из подъемов появились две фигуры, одна из которых, розовым пятном выделялась на фоне серо-песочных скал.
Догнать их в тот день не получилось: слишком большое расстояние. Несколько раз он слышал в небе шум пролетающего вертолета. Эрик связался с властями, что не было на руку Дамиану, ведь сам он собирался экстрадировать Шоллера нелегально, по своим каналам, поскольку знал, что местные власти не отдадут такой лакомый кусок в частные руки. Потому и спешил, как мог. И чтобы срезать расстояние, шел не по тропе, указанной в маршруте, более протяженной, и более легкой, а почти отвесно, перебираясь через камни и валуны, петляя меж ними, не хуже, чем властители марокканских гор - дикие козы. Но подняться на хребет смог лишь когда надвинулись сумерки, и глубокие тени поглотили долину, что узкой змейкой приютилась внизу. Почти сразу неожиданное эхо донесло до него звук выстрела. Оставалось сжать кулаки и надеяться, что Шоллер подстрелил какого-нибудь зверька. Все плохие мысли Дамиан старался загнать подальше.
Тогда он еле успел спуститься, прежде чем стало не видно ни зги. Разжигать костер не стал, боясь, что свет от огня будет заметен. Сухпаек: банка тушенки и пара галет, заглушили голод. Палатки не было, но имелся спальник, которым его снабдили туристы из группы Шоллера. Скорее всего, спальник принадлежал тому, за кем охотился Дамиан. Но такие мелочи мужчину не волновали. Он все больше переживал за Ники, и эти переживания проистекали совсем не из жалости.
Внезапно раздавшиеся крики оторвали его от мыслей и заставили сердце неприятно кольнуть. Преступник был психом, и что он мог сделать с беззащитной жертвой, одному богу известно.
С этой позиции берег озера просматривался как на ладони. Справа, у одной из скал, происходила возня. Ники лежала со связанными руками и приспущенными, до колен, брюками, прямо на земле и пыталась развязать зубами путы. Шоллер валялся рядом, суча ногами. Аsqueroso(4) решил поразвлечься с девчонкой, но та - молодец, смогла выбить его из игры. Но лишь на время.
Уже не скрываясь, и не думая, что каждый его неосторожный шаг может закончиться, в лучшем случае, сильным ушибом, мужчина бросился вниз.
- Готовся, падла! Буду убивать! – насильник оклемался и теперь надвигался на беззащитную жертву, с ножом в руке. Дамиан понял, что катастрофически не успевает. Оставалось единственное решение. И он его принял.
Выстрел прогрохотал, отразившись многоголосым эхом от ближайших скал, и тот час потонул в бирюзовых водах озера. Как и обещал Ийдир - Глок не подвел. Бандит неестественно выгнулся, замер на месте. Потом замахнулся, сделал шаг вперед, пытаясь завершить начатое. Лезвие ножа сверкнуло в предзакатных лучах, и Дамиан по-настоящему испугался. «Неужели…», - страшная мысль промелькнула как молния, но в эту секунду ноги Шоллера подкосились и он с шумом, и каким-то предсмертным выдохом, рухнул на каменистый берег.
- Ты в порядке? – рукой, что еще держала в сжатых от напряжения пальцах пистолет, Дамиан утер проступившие капли пота с виска.
- Какого черта, ты так долго! – Ники уже справилась с путами и теперь, судорожно натягивала на себя брюки.
- А где спасибо, детка, - он улыбнулся, расслабился. Девчонка огонь! Даже в такой ситуации держится.
- Он мертв? – она поднялась, подошла к лежащему на земле Шоллеру, тихонько ткнула в него носком обуви в бок.
- Вполне, - Дамиан спрятал Глок за пазуху, тоже подошел, перевернул тело на спину, обыскал. – Надо же, - он удивленно повертел найденные документы. – Даже паспорт настоящий.
- Кто он? – Ники, словно подросток, шмыгнула носом. Утерла его тыльной стороной ладони, еще больше размазав по щекам угольно-черные пятна грязи.
- Очень плохой человек, - Дамиан закончил обыскивать тело. Найденный пистолет перекочевал в его карман, несколько десятков денежных купюр – тоже. Он не утруждал себя совестью в этом плане - мертвецу деньги ни к чему. Документы и нож полетели в озеро.
- Нужно спрятать труп. Лучше закопать и завалить камнями. Поможешь?
Она отвела глаза, но согласно кивнула.
Через час все было кончено. Шоллер упокоился в неглубокой расщелине, найденной Дамианом, чуть выше берега, между скал. Сверху они накидали целую груду камней, чтобы до тела не добрались дикие животные.
Разжечь костер было нечем: туристы давно собрали здесь все, что могло гореть. Зато луна, будто сжалившись над несчастными путниками, выплыла из-за гор, осветив все вокруг ярким, серебристым светом.
Ники долго сидела у воды, смывая с рук и лица грязь. Дамиан восхищался ее самообладанием. Хрупкая девочка проявила высшее душевное мужество, чего так не хватает некоторым мужикам. Она все больше ему нравилась, и эти чувства уже невозможно было задушить.
Они поужинали, разделив банку консервов, запили водичкой из озера, особо не заморачиваясь о ее чистоте – да и выбора не было. Оставалось как-то скоротать эту ночь. Спальник Дамиан решил отдать Ники, сам он спать не собирался. Но, неожиданно, столкнулся с упрямством:
- Здесь тепло, можно расстелить спальник как матрас, а укрыться куртками, - предложила она. И черт подери, предложение оказалось дельным!
Было приятно, вот так лежать с ней рядом, слышать и чувствовать ее дыхание, прижимать к себе, по-хозяйски обняв. От нее пахло ветром и камнем, и немного костром. Странно, но он не испытывал сейчас к ней влечения, как к женщине, хотя в последний раз, там, в Марракеше, все было иначе.
- Ты расскажешь, что тебя связывало с этим уродом? – тихий, с хрипотцой голос девушки отвлек от воспоминаний. В общем, он ждал подобных вопросов. Ники не могла их не задать.
