В полдень Торван махнул рукой. Привал - деловито, без суеты, как будто мы просто туристы, сделавшие перекур. Линнар привычно снял меня с седла, поставил на землю, сунул в руки попону. Рядом, не церемонясь, сбросил тело Арессина. Я тупо смотрела на неловко распростёртого на земле парня в пропитанной кровью одежде, потом всё же подошла, перевернула его, устроила поудобнее, подложила под голову эту попону и присела рядом. Вестор Таэнны мою неуместную заботу о пленнике никак не прокомментировал. Но что не запрещено – то разрешено, верно ведь?.. В конце концов, он называл свою богиню милосердной.
Лагерь возник за считанные минуты. Без суеты, без лишних слов. Линнар — конечно, неутомимый Линнар — молча собрал хворост и развёл костёр с такой же лёгкостью, с какой я включала электрочайник. Поставил треногу, повесил котелок, достал из седельной сумки провиант и какие-то травы. Пока еда готовилась, люди расположились на отдых, занялись оружием и своими ранами. Капитан принялся что-то негромко говорить о маршруте, Линнар внимал, Рыжебородый хмуро поглядывал на меня и пленника. Трое Когтей снова сбились в отдельную кучку, глядя на остальных исподлобья.
Наконец, еда была готова, и один из драконьих плащей сунул мне в руки деревянную плошку с серой кашей. Запах ударил в нос: сало, перловка, что-то овощное. Утром я это ела. Сейчас, при виде жирных разводов на поверхности, я ощутила, как желудок сжался в узел. Нет. Не лезет. Просто физически. Стресс, пережитый за последние сутки, добрался до пищеварения и поставил на нём жирный крест. Я пристроила плошку на камень рядом и чуть прикрыла глаза, просто вдыхая и выдыхая, стараясь сдержать тошноту.
И тут я увидела кое-что странное.
Линнар, закончив тихий разговор, не выпуская из рук собственную порцию, встал и отошёл в сторону, к лошадям. Стоял спиной ко всем – казалось, проверяет упряжь. Но я видела, как его рука сделала короткий, небрежный взмах. Каша бесшумно шлёпнулось в густую зелень, а Линнар даже не посмотрел, куда именно выбросил. Потом так же спокойно повернулся и пошёл обратно к костру.
Что это было?..
Зачем?!
Мой усталый мозг с трудом осознал эту сцену. Линнар – самый дисциплинированный, бесстрастный, самый эффективный солдат здесь. И он... выкидывает паёк? Но зачем так, украдкой?.. Это было даже более странно, чем огненные мечи или туман, послушный воле дракона. В голове зашевелилось маленькое и недоброе предчувствие: а что, если идеальный Линнар вовсе не так идеален?.. Я медленно перевела взгляд на Торвана, на Рыжебородого, на остальных. Все доедали кашу, а я просто сидела и ждала, что будет.
Дождалась.
Сначала просто тихий, глухой стук. Один из воинов у костра откинулся назад, будто решил прилечь. Его голова ударилась о землю, но он даже не дёрнулся. Глаза были закрыты. Дышал ровно и глубоко. Рыжебородый, сидевший напротив, хмыкнул:
— Умаялся, что ли? Вставай, иначе…
Он попытался встать сам, и его ноги вдруг стали ватными. Он сделал два шага, странно, по-пьяному загребая воздух руками, потом тяжело осел на колени. Его взгляд, помутневший и непонимающий, встретился с моим. В нём на секунду вспыхнуло что-то острое — догадка, ужас. Он попытался крикнуть, но из горла вырвалось только невнятное мычание, и он повалился на бок.
Капитан Торван тоже вскочил, его лицо исказилось гневом и тем же нарастающим ужасом.
— Отрава… — начал он. Покачнулся, упёрся ладонью в ствол сосны. — Линнар! Что…
Но Линнара уже не было у костра.
Вестор Таэнны был рядом с Когтями. Те трое, услышав шум, вскочили, зверино насторожившись. Их жёлтые глаза метались между падающими воинами и Линнаром. Первый Коготь, самый крупный, бросился навстречу воину. И тут Линнар показал, на что он способен.
Он не отпрыгнул и не уклонился. Он встретил прыжок. Его движение было мгновенным, слишком быстрым для глаза. Он просто исчез с места и появился уже внутри траектории прыжка оборотня. Его левая рука врезалась нападающему в горло, чтобы остановить, правая в тот же миг выдернула из-за пояса кинжал, вспыхнувший голубым светом. Я услышала звук – короткий, влажный хруст и хриплый выдох. Оборотень обмяк, а Линнар швырнул мёртвое тело в сторону и обернулся к двум оставшимся.
Когти завыли от ярости и бросились вперёд. Их движения были синхронными, отточенными. Один — низко, пытаясь подсечь, другой — сверху, с когтями, нацеленными в лицо. Линнар резко присел, почти лег на спину, пропуская удар над собой. В тот миг, когда оборотень оказался над ним, Линнар выбросил ногу вверх, противник взвыл от боли и инстинктивно согнулся. Этого было достаточно. Линнар, все еще лежа на спине, всадил свой джедайский кинжал ему меж рёбер и откатился в сторону.
Но третий оборотень тут же рухнул на него. Длинные когти прочертили кривую линию по его кольчуге, с лязгом цепляясь за стальные кольца. Линнар поймал бьющую руку и с силой вывернул, одновременно поднимаясь на ноги. Оборотень завизжал. Тогда воин дёрнул его на себя и нанес сокрушительный удар коленом в солнечное сплетение. Потом — еще один, в лицо. Хруст, кровь, оборотень зашатался. Линнар без видимого усилия швырнул его на землю, наступил коленом на грудь, достал ещё один кинжал из-за голенища сапога и перерезал противнику горло.
Всё. Тишина. Он стоял среди трёх мёртвых тел, и его дыхание было ровным. Как будто он только что вынес мусор, а не убил троих бойцов за двадцать секунд.
Капитан Торван ещё держался на ногах, обхватив дерево.
— Крыса… — выдохнул он, и слюна потекла у него из уголка рта. — Предатель…
Линнар подошёл вплотную. Наклонился так, чтобы их глаза были на одном уровне. И на его бесстрастном лице впервые за всё время появилось выражение – лёгкая усмешка.
— Я всегда был верен лишь одному господину, — сказал он отчётливо.
Торван попытался плюнуть, но мышцы уже не слушались. Он сполз по стволу на землю и отключился.
Линнар выпрямился. Окинул поляну быстрым, оценивающим взглядом: его бывшие товарищи лежали в странных позах, погружённые в наркотический сон. Он подошёл к ближайшему, наклонился, быстро обшарил его, вытащил из-за пояса тяжёлый кошелёк, нож, какие-то мелочи из карманов. То же самое проделал с остальными. Всё ценное отправлялось в его собственную сумку.
Потом он замер. Остановился с кинжалом в руке, глядя на беззащитные тела. Пальцы крепко сжимали рукоять. Решал - убить их всех сейчас, пока они спят? Устранить свидетелей, проблему?.. Он вздохнул, почти неслышно. И вложил кинжал в ножны – не стал.
Вместо этого подошёл к лошадям и отвязал всех, кроме двух самых крепких на вид — своей гнедой и ещё одной, мастью посветлее. Остальных хлопнул по крупам, издав резкий звук. Лошади рванули в лес, унося с собой сёдла и часть поклажи. Погоня, если она и будет, теперь сильно усложнялась.
И тогда Линнар наконец повернулся ко мне.
Его глаза — эти холодные, аналитические льдинки — уставились прямо на меня, оцепеневшую, вцепившуюся пальцами в свою куртку. На моём лице, наверное, было написано всё: шок, ужас, понимание. Я сглотнула.
— Ты… работаешь на него, — прошептала я, кивнув в сторону Арессина. – Это он – твой господин.
— Верно, - подтвердил Линнар. — А ты, Шенна?.. Пойдешь с нами? Или останешься с капитаном?..
Вопрос был неожиданным – неужели мне давали выбор, вместо того чтобы просто прирезать?.. Но я понимала, что на самом деле выбора не было. В этом мире для меня просто не существовало безопасного и правильного варианта. Это был очередной выбор между «плохо» и «катастрофически плохо».
Но… Торван готов был убить меня ещё сутки назад.
У Торвана больше не было лошадей, а пешей и босой я никуда не дойду.
Торван… Торван просто не задал бы мне такого вопроса.
Я подняла глаза на Линнара:
— С вами. Я пойду с вами.
Линнар лишь кивнул.
Потом он подошёл к бессознательному Арессину, и его движения, наконец, утратили стальную и безличную эффективность. Воин опустился на колени, его пальцы осторожно нашли узлы на грубом ремне, перетягивавшем запястья парня. Он развязывал их не как тюремщик или солдат, а как человек, боящийся причинить лишнюю боль. Ремень спал, и руки Арессина беспомощно шлёпнулись на влажную хвою.
Пальцы Линнара, ещё недавно орудовавшие светящимся кинжалом с убийственной жестокостью, теперь двигались осторожно и бережно. Он расстегнул обгоревшую, прилипшую к ране на плече рубаху. Кожа под ней была ужасна — красная и чёрная, и я отвела взгляд, чувствуя, как подкатывает тошнота.
Но Линнар не моргнул. Он достал несколько маленьких флакончиков и полоски чистого полотна, пропитал тряпицу и начал обрабатывать ожог. В воздухе поплыл резкий запах трав. Арессин дёрнулся и тихо застонал. Линнар придержал его, потом нанёс какую-то густую пасту из другого флакона, и только после этого наложил повязку. Ни тени брезгливости, только тихая, абсолютная концентрация.
Затем он перешёл к ране на боку — там был глубокий порез, из которого сочилась кровь. И снова тот же ритуал: очистка, паста, плотная повязка. Завершив, Линнар откинулся на пятки, вытер руки о штаны и глубоко, устало вздохнул.
— С такими ранами не живут, — вырвалось у меня.
В моём мире человека с обширным ожогом и глубоким ножевым в живот уже бы везли в реанимацию, а не перевязывали бинтами в лесу.
Линнар упрямо мотнул головой:
— Драконы живучи. Он выдержит. С Рессом всё будет в порядке.
Ресс. А как же дотошное «господин Арессин»?..
Воин встал, отряхнул колени. Окинул взглядом поляну, потом посмотрел на небо.
— Пора двигаться, — сказал он. — Помоги поднять его. Осторожно.
Мы устроили раненого в седле, так, чтобы раны меньше страдали от тряски, и снова привязали ремнями. Мне пришлось сесть сзади, придерживая парня, подчиняясь необходимости общего выживания.
— Вперёд, - Линнар тронул поводья.
Прежде чем покинуть поляну, он небрежно сбросил с плеч свой плащ с драконьей застёжкой - прямо под копыта коня. Синяя ткань осталась лежать в грязи, а мы двинулись через лес.
Лагерь возник за считанные минуты. Без суеты, без лишних слов. Линнар — конечно, неутомимый Линнар — молча собрал хворост и развёл костёр с такой же лёгкостью, с какой я включала электрочайник. Поставил треногу, повесил котелок, достал из седельной сумки провиант и какие-то травы. Пока еда готовилась, люди расположились на отдых, занялись оружием и своими ранами. Капитан принялся что-то негромко говорить о маршруте, Линнар внимал, Рыжебородый хмуро поглядывал на меня и пленника. Трое Когтей снова сбились в отдельную кучку, глядя на остальных исподлобья.
Наконец, еда была готова, и один из драконьих плащей сунул мне в руки деревянную плошку с серой кашей. Запах ударил в нос: сало, перловка, что-то овощное. Утром я это ела. Сейчас, при виде жирных разводов на поверхности, я ощутила, как желудок сжался в узел. Нет. Не лезет. Просто физически. Стресс, пережитый за последние сутки, добрался до пищеварения и поставил на нём жирный крест. Я пристроила плошку на камень рядом и чуть прикрыла глаза, просто вдыхая и выдыхая, стараясь сдержать тошноту.
И тут я увидела кое-что странное.
Линнар, закончив тихий разговор, не выпуская из рук собственную порцию, встал и отошёл в сторону, к лошадям. Стоял спиной ко всем – казалось, проверяет упряжь. Но я видела, как его рука сделала короткий, небрежный взмах. Каша бесшумно шлёпнулось в густую зелень, а Линнар даже не посмотрел, куда именно выбросил. Потом так же спокойно повернулся и пошёл обратно к костру.
Что это было?..
Зачем?!
Мой усталый мозг с трудом осознал эту сцену. Линнар – самый дисциплинированный, бесстрастный, самый эффективный солдат здесь. И он... выкидывает паёк? Но зачем так, украдкой?.. Это было даже более странно, чем огненные мечи или туман, послушный воле дракона. В голове зашевелилось маленькое и недоброе предчувствие: а что, если идеальный Линнар вовсе не так идеален?.. Я медленно перевела взгляд на Торвана, на Рыжебородого, на остальных. Все доедали кашу, а я просто сидела и ждала, что будет.
Дождалась.
Сначала просто тихий, глухой стук. Один из воинов у костра откинулся назад, будто решил прилечь. Его голова ударилась о землю, но он даже не дёрнулся. Глаза были закрыты. Дышал ровно и глубоко. Рыжебородый, сидевший напротив, хмыкнул:
— Умаялся, что ли? Вставай, иначе…
Он попытался встать сам, и его ноги вдруг стали ватными. Он сделал два шага, странно, по-пьяному загребая воздух руками, потом тяжело осел на колени. Его взгляд, помутневший и непонимающий, встретился с моим. В нём на секунду вспыхнуло что-то острое — догадка, ужас. Он попытался крикнуть, но из горла вырвалось только невнятное мычание, и он повалился на бок.
Капитан Торван тоже вскочил, его лицо исказилось гневом и тем же нарастающим ужасом.
— Отрава… — начал он. Покачнулся, упёрся ладонью в ствол сосны. — Линнар! Что…
Но Линнара уже не было у костра.
Вестор Таэнны был рядом с Когтями. Те трое, услышав шум, вскочили, зверино насторожившись. Их жёлтые глаза метались между падающими воинами и Линнаром. Первый Коготь, самый крупный, бросился навстречу воину. И тут Линнар показал, на что он способен.
Он не отпрыгнул и не уклонился. Он встретил прыжок. Его движение было мгновенным, слишком быстрым для глаза. Он просто исчез с места и появился уже внутри траектории прыжка оборотня. Его левая рука врезалась нападающему в горло, чтобы остановить, правая в тот же миг выдернула из-за пояса кинжал, вспыхнувший голубым светом. Я услышала звук – короткий, влажный хруст и хриплый выдох. Оборотень обмяк, а Линнар швырнул мёртвое тело в сторону и обернулся к двум оставшимся.
Когти завыли от ярости и бросились вперёд. Их движения были синхронными, отточенными. Один — низко, пытаясь подсечь, другой — сверху, с когтями, нацеленными в лицо. Линнар резко присел, почти лег на спину, пропуская удар над собой. В тот миг, когда оборотень оказался над ним, Линнар выбросил ногу вверх, противник взвыл от боли и инстинктивно согнулся. Этого было достаточно. Линнар, все еще лежа на спине, всадил свой джедайский кинжал ему меж рёбер и откатился в сторону.
Но третий оборотень тут же рухнул на него. Длинные когти прочертили кривую линию по его кольчуге, с лязгом цепляясь за стальные кольца. Линнар поймал бьющую руку и с силой вывернул, одновременно поднимаясь на ноги. Оборотень завизжал. Тогда воин дёрнул его на себя и нанес сокрушительный удар коленом в солнечное сплетение. Потом — еще один, в лицо. Хруст, кровь, оборотень зашатался. Линнар без видимого усилия швырнул его на землю, наступил коленом на грудь, достал ещё один кинжал из-за голенища сапога и перерезал противнику горло.
Всё. Тишина. Он стоял среди трёх мёртвых тел, и его дыхание было ровным. Как будто он только что вынес мусор, а не убил троих бойцов за двадцать секунд.
Капитан Торван ещё держался на ногах, обхватив дерево.
— Крыса… — выдохнул он, и слюна потекла у него из уголка рта. — Предатель…
Линнар подошёл вплотную. Наклонился так, чтобы их глаза были на одном уровне. И на его бесстрастном лице впервые за всё время появилось выражение – лёгкая усмешка.
— Я всегда был верен лишь одному господину, — сказал он отчётливо.
Торван попытался плюнуть, но мышцы уже не слушались. Он сполз по стволу на землю и отключился.
Линнар выпрямился. Окинул поляну быстрым, оценивающим взглядом: его бывшие товарищи лежали в странных позах, погружённые в наркотический сон. Он подошёл к ближайшему, наклонился, быстро обшарил его, вытащил из-за пояса тяжёлый кошелёк, нож, какие-то мелочи из карманов. То же самое проделал с остальными. Всё ценное отправлялось в его собственную сумку.
Потом он замер. Остановился с кинжалом в руке, глядя на беззащитные тела. Пальцы крепко сжимали рукоять. Решал - убить их всех сейчас, пока они спят? Устранить свидетелей, проблему?.. Он вздохнул, почти неслышно. И вложил кинжал в ножны – не стал.
Вместо этого подошёл к лошадям и отвязал всех, кроме двух самых крепких на вид — своей гнедой и ещё одной, мастью посветлее. Остальных хлопнул по крупам, издав резкий звук. Лошади рванули в лес, унося с собой сёдла и часть поклажи. Погоня, если она и будет, теперь сильно усложнялась.
И тогда Линнар наконец повернулся ко мне.
Его глаза — эти холодные, аналитические льдинки — уставились прямо на меня, оцепеневшую, вцепившуюся пальцами в свою куртку. На моём лице, наверное, было написано всё: шок, ужас, понимание. Я сглотнула.
— Ты… работаешь на него, — прошептала я, кивнув в сторону Арессина. – Это он – твой господин.
— Верно, - подтвердил Линнар. — А ты, Шенна?.. Пойдешь с нами? Или останешься с капитаном?..
Вопрос был неожиданным – неужели мне давали выбор, вместо того чтобы просто прирезать?.. Но я понимала, что на самом деле выбора не было. В этом мире для меня просто не существовало безопасного и правильного варианта. Это был очередной выбор между «плохо» и «катастрофически плохо».
Но… Торван готов был убить меня ещё сутки назад.
У Торвана больше не было лошадей, а пешей и босой я никуда не дойду.
Торван… Торван просто не задал бы мне такого вопроса.
Я подняла глаза на Линнара:
— С вами. Я пойду с вами.
Линнар лишь кивнул.
Потом он подошёл к бессознательному Арессину, и его движения, наконец, утратили стальную и безличную эффективность. Воин опустился на колени, его пальцы осторожно нашли узлы на грубом ремне, перетягивавшем запястья парня. Он развязывал их не как тюремщик или солдат, а как человек, боящийся причинить лишнюю боль. Ремень спал, и руки Арессина беспомощно шлёпнулись на влажную хвою.
Пальцы Линнара, ещё недавно орудовавшие светящимся кинжалом с убийственной жестокостью, теперь двигались осторожно и бережно. Он расстегнул обгоревшую, прилипшую к ране на плече рубаху. Кожа под ней была ужасна — красная и чёрная, и я отвела взгляд, чувствуя, как подкатывает тошнота.
Но Линнар не моргнул. Он достал несколько маленьких флакончиков и полоски чистого полотна, пропитал тряпицу и начал обрабатывать ожог. В воздухе поплыл резкий запах трав. Арессин дёрнулся и тихо застонал. Линнар придержал его, потом нанёс какую-то густую пасту из другого флакона, и только после этого наложил повязку. Ни тени брезгливости, только тихая, абсолютная концентрация.
Затем он перешёл к ране на боку — там был глубокий порез, из которого сочилась кровь. И снова тот же ритуал: очистка, паста, плотная повязка. Завершив, Линнар откинулся на пятки, вытер руки о штаны и глубоко, устало вздохнул.
— С такими ранами не живут, — вырвалось у меня.
В моём мире человека с обширным ожогом и глубоким ножевым в живот уже бы везли в реанимацию, а не перевязывали бинтами в лесу.
Линнар упрямо мотнул головой:
— Драконы живучи. Он выдержит. С Рессом всё будет в порядке.
Ресс. А как же дотошное «господин Арессин»?..
Воин встал, отряхнул колени. Окинул взглядом поляну, потом посмотрел на небо.
— Пора двигаться, — сказал он. — Помоги поднять его. Осторожно.
Мы устроили раненого в седле, так, чтобы раны меньше страдали от тряски, и снова привязали ремнями. Мне пришлось сесть сзади, придерживая парня, подчиняясь необходимости общего выживания.
— Вперёд, - Линнар тронул поводья.
Прежде чем покинуть поляну, он небрежно сбросил с плеч свой плащ с драконьей застёжкой - прямо под копыта коня. Синяя ткань осталась лежать в грязи, а мы двинулись через лес.
