— Капитан, вели не трогать, - раздался спокойный мужской голос надо мной.
Я резко вскинула голову на парня верхом на красивой гнедой.
Видимо, это и есть ответ? Мой спаситель? Любовь всей моей жизни?.. Да кто угодно, только бы не отвратительный звероподобный Норк.
Темноволосый держался в седле с такой естественной, непринуждённой выправкой, будто родился и вырос там. Кольчуга аккуратно сидела на широких плечах, каждое колечко начищено до тусклого серебристого блеска. Темно-синий плащ с драконьей пряжкой лежал ровными складками. Даже его лошадь стояла смирно, будто на параде. Его лицо было строгим и правильным. Прямой нос, решительный подбородок с едва заметной ямочкой, по-армейски короткие волосы. И глаза — холодные синие льдинки, которые изучали меня с тем же выражением, с каким я рассматривала незнакомые ягоды: не придётся ли пожалеть, если протянешь руку?..
— Основание, Линнар? – равнодушно отозвался капитан Торван.
Но, видимо, сам факт, что отозвался, уже что-то значил в этом отряде, потому как остальные повернули головы, прислушиваясь.
— Посмотри на неё, капитан: босая и голая. Ничего не знает, ничего не значит. Пыль. Господин Арессин дал ей воду из жалости, как бездомному щенку. Убивать щенка, который даже не тявкнул в нашу сторону — это жестокость. И осквернение моих клятв.
Торван нахмурился:
— Твои обеты перед богами — твоё личное дело. Здесь и сейчас главный закон — целесообразность.
Норк зарычал что-то нечленораздельное, но темноволосый Линнар даже не взглянул в его сторону, не меняя бесстрастного тона:
— Местные твари почуют свежую кровь. Убьём её — и приманим всё, что ползает по склонам ночью. Нецелесообразно.
Капитан задумался, бросив взгляд на шелестящий лес, будто прикидывая, сколько в нём может скрываться «ползающего».
— И что предлагаешь?
— Поедет со мной, она лёгкая, обузой не будет. И будет молчать. До ближайшей деревни.
Он будто обсуждал перевозку лишнего мешка с провизией. Капитан потёр рукой шрам на щеке. Его взгляд перебежал с моей испуганной физиономии на безупречно дисциплинированное лицо Линнара. Наконец, он резко скомандовал:
— Норк, убрал нож. Линнар, держи тогда своего щенка при себе, ты теперь за неё отвечаешь. Но если начнёт тявкать – свернёшь ей шею, и плевать на все твои обеты. Понял?
— Понял, капитан, — без тени волнения кивнул темноволосый.
Он наклонился в седле и протянул руку.
— Иди сюда.
Его ладонь оказалась тёплой, сильной и шероховатой, мои пальцы – ледяными и дрожащими. Он легко поднял меня и усадил на лошадь перед собой. Мои и без того короткие шорты задрались еще больше. Холодный утренний воздух и мужские глаза заставили меня снова задрожать.
— Сиди смирно, не дёргайся, — сказал мой спаситель. Он взял поводья в одну руку, обхватив меня другой, и его гнедая послушно развернулась к лесу. Я почувствовала, как перекатываются мышцы и насколько стальная у него хватка.
Капитан Торван уже тоже был в седле.
— По следу! — гаркнул он, и отряд пришёл в движение. Всадники устремились вдоль ручья. Пешие воины, включая мрачного Норка, бежали впереди, удивительно легко и бесшумно. Деревья смыкались над головой, солнце пробивалось редкими лучами. Никто больше не разговаривал. Слышен был лишь стук копыт, скрип сёдел, фырканье лошадей да шёпот леса.
Ну что, Марина, ты в седле, тебя обнимает широкоплечий красавчик с мечом, и по законам жанра сейчас самое время расслабиться в его руках, довериться судьбе и начать замечать, какие у него бицепсы и как бьётся его благородное сердце за твоей спиной. А ещё через пару глав он поймёт, что ты "не такая, как все", и между вами вспыхнет страсть, способная сжечь дотла этот тёмный лес...
...Да только вот единственное, о чём я сейчас мечтаю в контексте его сильных рук — чтобы они не сомкнулись у меня на горле, если я чихну невовремя. И даже если за каменной физиономией этого Линнара скрыто что-то живое и человечное, — у меня сейчас просто нет ресурса на археологические раскопки.
Меня не убили - но я и не спаслась.
Видимо, Проклятая Гора не собиралась отпускать меня так легко.
3.
Линнар наклонился ко мне, и его губы почти коснулись моего уха.
— Слушай внимательно, Ма-Шенна. Ты теперь мой груз. Моя ответственность. Я сказал капитану, что не стоит лить кровь на Горе. Это правда. Но если ты станешь проблемой, обеты меня не остановят. Поняла?
Я кивнула. Я уже поняла, что мужчины Элира терпеть не могут чужие проблемы.
— Правила просты. Молчишь. Отвечаешь, только когда спрашивают — коротко и по делу. Глаза в землю. На Норка и его свору не смотри вообще, даже краем глаза. Не проси ни о чём. Если дадут еду — берёшь и благодаришь. Бежать не пытайся. Люди без меток на Проклятой Горе не выживают. Усвоила?
— Что такое метка? – спросила я.
Линнар помолчал – похоже, мой вопрос удивил его. Видимо, я ляпнула что-то настолько очевидное для местных, вроде «что такое небо?», что он не сразу придумал, как ответить.
— Это знак покровительства кого-то из богов, - наконец, проговорил он. - И источник силы.
Не отпуская поводьев, он сдвинул кожаный наруч на левом запястье. Я уставилась на рисунок, нанесенный на кожу. Точнее… не так. Это не было ни рисунком, ни татуировкой, ни шрамом. Это действительно была метка. Словно кто-то взял жидкое серебро, смешанное с синевой полярного льда и алой кровью, и вплавил прямо в плоть. Изображение было яростным и сложным: перекрещенные арбалет, топор и клинок с кроваво-красными кромками, заключённые в сферу из витиеватых рун. Сверху узор был покрыт чем-то вроде прозрачного лака, отчего казалось, что под кожей пульсирует холодный свет. Это не было украшением — скорее, заявлением. Красиво, смертельно и совершенно непостижимо.
Линнар дал мне ещё пару секунд на разглядывание, затем вернул наруч на место.
— Я — вестор богини Таэнны из Серого Пантеона. Покровительницы воинов, справедливости и милосердия. Это её знак. Вестор – значит избранный богиней, отмеченный ею. Пока я чту обеты, Таэнна даёт мне силу и право убивать.
— И что, у всех здесь есть метки? – спросила я, всё ещё чувствуя на сетчатке отпечаток магического узора. Я не вполне понимала, как вообще «милосердие» и «право убивать» может существовать в одной парадигме. Но я не настолько дура, чтобы спорить с местным фанатиком. Главное собрать информацию, пока Линнар был готов ею делиться. Понять правила, чтобы ненароком не допустить ещё какую-нибудь ошибку.
— В отряде метки есть у всех. Поэтому не делай глупостей, Шенна. Среди весторов ты – никто. Пыль. Тебе повезло, что ты пахнешь страхом, а не силой. Иначе тебя прирезали бы без разговоров. Запомни это.
Он всё меньше походил на Прекрасного Принца и всё больше – на чуть более вежливую альтернативу Норку. Его рука на моём боку не была объятием – это был захват. Удавка из мышц и дисциплины. Ни капли тепла, только абсолютный контроль. Мы продолжали путь, я сидела, вжавшись в его грудь, и мысль о побеге теперь казалась откровенно бредовой. Куда? Полуголой? Босиком? В этот шепчущий лес, где ползает всякое? Я сглотнула комок страха, который, кажется, поселился в горле навсегда.
— Кто такой Арессин? — снова нарушила я молчание.
— Господин Арессин, — поправил Линнар. — Он – преступник.
— Что он сделал?
— Восстал против своего брата, наследника клана драконов Пепельных гор.
— Драконов? – тупо переспросила я.
Ну конечно. Раз есть боги и магия, драконы тоже должны быть. Наверно, и говорящие животные? Вампиры? Оборотни? Раз уж пошли вразнос все законы физики и здравого смысла – несите всех, начиная с эльфов посимпатичнее…
— То есть тот светловолосый – дракон?
— Он — дракон, — подтвердил Линнар без тени сомнения.
— С крыльями и чешуёй? – я ещё надеялась, что имеется в виду местный пафосный титул, а не чудовище из «Игры престолов». Но Линнар снова кивнул. Я подумала, что человечности в высокомерном мутноглазом «господине» действительно было мало. Впрочем, на летающую ящерицу он тоже не походил. Или в Элире это работает иначе, чем в Семи Королевствах?..
— А ваш отряд, выходит, ловит преступников?
— Наш отряд служит клану Пепельных гор – и устраняет угрозы, если таков приказ. А ты задаёшь слишком много вопросов, Ма-Шенна. Дела драконов тебя не касаются.
Я замолчала, но ненадолго. Молчание давило, в голове роились мысли. Я осторожно выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал не как нытье, а как попытка понять правила игры:
— Ладно. Дела драконов — не мои дела. А какие - мои? Что значит — «без метки»?
— Это значит, что ты вне законов, — голос парня был беспощадно честным. — Ты никем не защищена, никем не признана. Любой может сделать с тобой что угодно, и твоя душа не сможет никому пожаловаться.
— Но… я же человек. Разве этого недостаточно?
Он коротко хмыкнул.
— Есть люди богов и люди пыли. Ты — из пыли, Шенна. Пока не докажешь обратного. Или пока кто-то сильный не захочет взять тебя под свою руку. Но скажи мне, — он наклонился чуть ближе, и его следующий вопрос прозвучал с леденящей искренностью, - зачем кому-то брать под руку найденное на Проклятой Горе?
«Потому что я из другого мира!» — кричало во мне. Но кто знает, как поведёт себя бесстрастный Линнар, если это услышит? Воспримет как бред сумасшедшей? Или решит, что я – диковинка, за которую можно получить хорошую цену? Или та, кого стоит немедленно уничтожить? Кто знает, может у них тут есть не только драконы и ведьмы, но и Инквизиция?!
— Значит, ты взял меня под свою руку, — осторожно сказала я. — Пусть и на время. Почему? Только из-за обетов перед богиней Таэнной?
— Ты задаёшь слишком много вопросов, Шенна, - повторил Линнар. — Помолчи.
Это был конкретный приказ, и я была вынуждена ему подчиниться.
4.
Наша погоня длилась до самого заката, и с каждым часом лес становился другим. Солнце отбрасывало на землю длинные, искажённые тени, превращая лес в зловещий лабиринт. Воздух, утром звонкий от свежести и птичьего щебета, теперь становился тяжёлым и почти осязаемым. Казалось, сама Гора затаила дыхание, наблюдая за нами.
Отряд двигался слаженно. Пешие воины с раскосыми глазами и жёсткими лицами, которых Линнар коротко назвал «Когтями», шли впереди, согнувшись в звериной позе. Они не просто искали следы — они вынюхивали их, припадая к земле, касаясь коры деревьев шершавыми пальцами, замирая всем телом, чтобы уловить малейшую вибрацию чужого присутствия. Их движения были отточены и молчаливы, как у стаи хищников. Иногда Норк или кто-то из своры издавал гортанное ворчание — и вся цепочка мгновенно поворачивала, будто управляемая единой волей. На их запястьях, под кожаными обмотками, тоже виднелись метки – что-то костяное и матовое, подробнее не разглядеть.
Всадники следовали за ними, осторожно лавируя между стволами. Лошади нервно вздрагивая ушами, но повиновались. Из обрывков коротких разговоров я начала кое-что понимать: Арессин и Зара были хитрой добычей. Их след то появлялся, то обрывался у ручья или каменистой осыпи.
— Запах перебит, — огрызался Норк, потирая переносицу. — Словно туман прошел.
Магия Арессина теперь служила беглецам щитом от ищеек. Но разрыв сокращался - на одном из привалов Норк показал на свежий слом на ветке колючего кустарника:
— Не больше двух часов. Идут медленно. Калека выдыхается.
Минуты шли, и всё чаще в разговорах всадников мелькали слова «Серые камни». Капитан Торван то и дело мрачно смотрел на северо-запад, туда, где лес вздымался выше и гуще. Мы двигались вперёд, солнце клонилось к горизонту, а воздух наполнялся скрипом старых деревьев, шелестом и странными, тревожными криками, которые даже мне казались очень далёкими от птичьих.
— Что это за Серые камни? – решилась я спросить Линнара. – Скалы? Руины?
— Руины древнего храма, — коротко подтвердил он.
— И зачем Арессину туда?
— Господину Арессину, - снова поправил он меня. — Его цели – не наше дело. Дело отряда — убедиться, что он их не достигнет.
— Значит, убьёте, - поняла я. Я почувствовала, как воин напрягся от моих слов, но спорить не стал. В моём мире парню с кривой спиной полагалась бы квота в вузе, социальная пенсия и снисходительные взгляды в метро. «Человек с ограниченными возможностями», вот это всё. Мы с одногруппницами, наверное, пошептались бы и отвели взгляды, чтобы его не смущать. А здесь, в этом чёртовом Элире, за калекой гонится элитный отряд с метками богов на коже. Но он же, по сути, мой ровесник. Да, смотрел на меня свысока и требовал титула. Но он дал мне куртку, воду и направление движения – к людям. Более чем щедро, когда у самого погоня на хвосте. Да ведь он же наверняка знал, что его идут убивать…
Марина, ты нормальная – ты что, решила его пожалеть? Да этому миру еще лет пятьсот до понятия «толерантность». Здесь другие правила. Здесь выживает сильнейший. Ты сама-то уверена, что переживёшь грядущую ночь?..
Тени уже не просто лежали на земле, а, казалось, поднимались из-под неё, вытягиваясь угрожающие формы. Лес замолчал. Оставался только скрип сёдел, дыхание людей и коней да далёкий, тоскливый вой. Капитан Торван поднял руку, и отряд замер. Командир посмотрел на темнеющую чащу впереди, потом на небо, где зажигались первые бледные звёзды.
— Если дракон и ведьма зашли так далеко, — хрипло произнес он. — значит, знают, что делают. Идут к руинам. Но зайти туда ночью – верная смерть.
Норк мрачно оскалился:
— Они уже близко. Мы можем нагнать их до темноты.
— А можем и не нагнать, — парировал Торван. — И оказаться у Серых камней с наступлением ночи. Нет. — Его голос прозвучал окончательно. — Мы делаем привал здесь. На открытом месте, у подножия скал. Разводим костры, выставляем двойные дозоры, ставим ловушки и охранные знаки по периметру. Нам нужна спокойная ночь. А на рассвете, с первым лучом, выдвигаемся – и заканчиваем это.
В его словах была прагматичная осторожность ветерана, который уважает местные опасности больше, чем любого врага. Линнар тихо выдохнул у меня над ухом, и его железная хватка на мгновение ослабла, будто и он ощутил некое облегчение. Меня же, оглушённую усталостью, почти не волновало, где мы остановимся. Лишь бы не ехать дальше в этот наступающий, живой мрак.
Отряд быстро и без лишних слов принялся обустраивать лагерь. Всадники расседлали коней и привязали их в центре. Когти растворились в сумерках — «ставить обереги», как пояснил Линнар, спрыгнув на землю и помогая мне слезть. Мои ноги подкосились, и я едва устояла, вцепившись в его руку.
В седле он казался просто высоким, собранным парнем. А вот сейчас, на земле, в движении… Вестор Таэнны был выше меня на голову, и это была функциональная, жилистая сила. Движения его были лишены суеты, будто тело знало свой радиус действия и не тратило энергии впустую. Подбородок с упрямой ямочкой, резко очерченная линия скулы, короткие тёмные волосы, яркие глаза - он был воплощением той самой мужественности, которую показывают в голливудских боевиках про суперсолдат или викингов. Только вот в кино это был грим и свет. А здесь сила была реальной, пахла потом, дымом, холодной сталью, и служила одной цели: быть оружием. Линнар казался частью жестокого мира и его идеальным продуктом. И я не могла угадать, какие мысли скрываются за каменным лицом, когда он смотрел на меня.
Я резко вскинула голову на парня верхом на красивой гнедой.
Видимо, это и есть ответ? Мой спаситель? Любовь всей моей жизни?.. Да кто угодно, только бы не отвратительный звероподобный Норк.
Темноволосый держался в седле с такой естественной, непринуждённой выправкой, будто родился и вырос там. Кольчуга аккуратно сидела на широких плечах, каждое колечко начищено до тусклого серебристого блеска. Темно-синий плащ с драконьей пряжкой лежал ровными складками. Даже его лошадь стояла смирно, будто на параде. Его лицо было строгим и правильным. Прямой нос, решительный подбородок с едва заметной ямочкой, по-армейски короткие волосы. И глаза — холодные синие льдинки, которые изучали меня с тем же выражением, с каким я рассматривала незнакомые ягоды: не придётся ли пожалеть, если протянешь руку?..
— Основание, Линнар? – равнодушно отозвался капитан Торван.
Но, видимо, сам факт, что отозвался, уже что-то значил в этом отряде, потому как остальные повернули головы, прислушиваясь.
— Посмотри на неё, капитан: босая и голая. Ничего не знает, ничего не значит. Пыль. Господин Арессин дал ей воду из жалости, как бездомному щенку. Убивать щенка, который даже не тявкнул в нашу сторону — это жестокость. И осквернение моих клятв.
Торван нахмурился:
— Твои обеты перед богами — твоё личное дело. Здесь и сейчас главный закон — целесообразность.
Норк зарычал что-то нечленораздельное, но темноволосый Линнар даже не взглянул в его сторону, не меняя бесстрастного тона:
— Местные твари почуют свежую кровь. Убьём её — и приманим всё, что ползает по склонам ночью. Нецелесообразно.
Капитан задумался, бросив взгляд на шелестящий лес, будто прикидывая, сколько в нём может скрываться «ползающего».
— И что предлагаешь?
— Поедет со мной, она лёгкая, обузой не будет. И будет молчать. До ближайшей деревни.
Он будто обсуждал перевозку лишнего мешка с провизией. Капитан потёр рукой шрам на щеке. Его взгляд перебежал с моей испуганной физиономии на безупречно дисциплинированное лицо Линнара. Наконец, он резко скомандовал:
— Норк, убрал нож. Линнар, держи тогда своего щенка при себе, ты теперь за неё отвечаешь. Но если начнёт тявкать – свернёшь ей шею, и плевать на все твои обеты. Понял?
— Понял, капитан, — без тени волнения кивнул темноволосый.
Он наклонился в седле и протянул руку.
— Иди сюда.
Его ладонь оказалась тёплой, сильной и шероховатой, мои пальцы – ледяными и дрожащими. Он легко поднял меня и усадил на лошадь перед собой. Мои и без того короткие шорты задрались еще больше. Холодный утренний воздух и мужские глаза заставили меня снова задрожать.
— Сиди смирно, не дёргайся, — сказал мой спаситель. Он взял поводья в одну руку, обхватив меня другой, и его гнедая послушно развернулась к лесу. Я почувствовала, как перекатываются мышцы и насколько стальная у него хватка.
Капитан Торван уже тоже был в седле.
— По следу! — гаркнул он, и отряд пришёл в движение. Всадники устремились вдоль ручья. Пешие воины, включая мрачного Норка, бежали впереди, удивительно легко и бесшумно. Деревья смыкались над головой, солнце пробивалось редкими лучами. Никто больше не разговаривал. Слышен был лишь стук копыт, скрип сёдел, фырканье лошадей да шёпот леса.
Ну что, Марина, ты в седле, тебя обнимает широкоплечий красавчик с мечом, и по законам жанра сейчас самое время расслабиться в его руках, довериться судьбе и начать замечать, какие у него бицепсы и как бьётся его благородное сердце за твоей спиной. А ещё через пару глав он поймёт, что ты "не такая, как все", и между вами вспыхнет страсть, способная сжечь дотла этот тёмный лес...
...Да только вот единственное, о чём я сейчас мечтаю в контексте его сильных рук — чтобы они не сомкнулись у меня на горле, если я чихну невовремя. И даже если за каменной физиономией этого Линнара скрыто что-то живое и человечное, — у меня сейчас просто нет ресурса на археологические раскопки.
Меня не убили - но я и не спаслась.
Видимо, Проклятая Гора не собиралась отпускать меня так легко.
3.
Линнар наклонился ко мне, и его губы почти коснулись моего уха.
— Слушай внимательно, Ма-Шенна. Ты теперь мой груз. Моя ответственность. Я сказал капитану, что не стоит лить кровь на Горе. Это правда. Но если ты станешь проблемой, обеты меня не остановят. Поняла?
Я кивнула. Я уже поняла, что мужчины Элира терпеть не могут чужие проблемы.
— Правила просты. Молчишь. Отвечаешь, только когда спрашивают — коротко и по делу. Глаза в землю. На Норка и его свору не смотри вообще, даже краем глаза. Не проси ни о чём. Если дадут еду — берёшь и благодаришь. Бежать не пытайся. Люди без меток на Проклятой Горе не выживают. Усвоила?
— Что такое метка? – спросила я.
Линнар помолчал – похоже, мой вопрос удивил его. Видимо, я ляпнула что-то настолько очевидное для местных, вроде «что такое небо?», что он не сразу придумал, как ответить.
— Это знак покровительства кого-то из богов, - наконец, проговорил он. - И источник силы.
Не отпуская поводьев, он сдвинул кожаный наруч на левом запястье. Я уставилась на рисунок, нанесенный на кожу. Точнее… не так. Это не было ни рисунком, ни татуировкой, ни шрамом. Это действительно была метка. Словно кто-то взял жидкое серебро, смешанное с синевой полярного льда и алой кровью, и вплавил прямо в плоть. Изображение было яростным и сложным: перекрещенные арбалет, топор и клинок с кроваво-красными кромками, заключённые в сферу из витиеватых рун. Сверху узор был покрыт чем-то вроде прозрачного лака, отчего казалось, что под кожей пульсирует холодный свет. Это не было украшением — скорее, заявлением. Красиво, смертельно и совершенно непостижимо.
Линнар дал мне ещё пару секунд на разглядывание, затем вернул наруч на место.
— Я — вестор богини Таэнны из Серого Пантеона. Покровительницы воинов, справедливости и милосердия. Это её знак. Вестор – значит избранный богиней, отмеченный ею. Пока я чту обеты, Таэнна даёт мне силу и право убивать.
— И что, у всех здесь есть метки? – спросила я, всё ещё чувствуя на сетчатке отпечаток магического узора. Я не вполне понимала, как вообще «милосердие» и «право убивать» может существовать в одной парадигме. Но я не настолько дура, чтобы спорить с местным фанатиком. Главное собрать информацию, пока Линнар был готов ею делиться. Понять правила, чтобы ненароком не допустить ещё какую-нибудь ошибку.
— В отряде метки есть у всех. Поэтому не делай глупостей, Шенна. Среди весторов ты – никто. Пыль. Тебе повезло, что ты пахнешь страхом, а не силой. Иначе тебя прирезали бы без разговоров. Запомни это.
Он всё меньше походил на Прекрасного Принца и всё больше – на чуть более вежливую альтернативу Норку. Его рука на моём боку не была объятием – это был захват. Удавка из мышц и дисциплины. Ни капли тепла, только абсолютный контроль. Мы продолжали путь, я сидела, вжавшись в его грудь, и мысль о побеге теперь казалась откровенно бредовой. Куда? Полуголой? Босиком? В этот шепчущий лес, где ползает всякое? Я сглотнула комок страха, который, кажется, поселился в горле навсегда.
— Кто такой Арессин? — снова нарушила я молчание.
— Господин Арессин, — поправил Линнар. — Он – преступник.
— Что он сделал?
— Восстал против своего брата, наследника клана драконов Пепельных гор.
— Драконов? – тупо переспросила я.
Ну конечно. Раз есть боги и магия, драконы тоже должны быть. Наверно, и говорящие животные? Вампиры? Оборотни? Раз уж пошли вразнос все законы физики и здравого смысла – несите всех, начиная с эльфов посимпатичнее…
— То есть тот светловолосый – дракон?
— Он — дракон, — подтвердил Линнар без тени сомнения.
— С крыльями и чешуёй? – я ещё надеялась, что имеется в виду местный пафосный титул, а не чудовище из «Игры престолов». Но Линнар снова кивнул. Я подумала, что человечности в высокомерном мутноглазом «господине» действительно было мало. Впрочем, на летающую ящерицу он тоже не походил. Или в Элире это работает иначе, чем в Семи Королевствах?..
— А ваш отряд, выходит, ловит преступников?
— Наш отряд служит клану Пепельных гор – и устраняет угрозы, если таков приказ. А ты задаёшь слишком много вопросов, Ма-Шенна. Дела драконов тебя не касаются.
Я замолчала, но ненадолго. Молчание давило, в голове роились мысли. Я осторожно выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал не как нытье, а как попытка понять правила игры:
— Ладно. Дела драконов — не мои дела. А какие - мои? Что значит — «без метки»?
— Это значит, что ты вне законов, — голос парня был беспощадно честным. — Ты никем не защищена, никем не признана. Любой может сделать с тобой что угодно, и твоя душа не сможет никому пожаловаться.
— Но… я же человек. Разве этого недостаточно?
Он коротко хмыкнул.
— Есть люди богов и люди пыли. Ты — из пыли, Шенна. Пока не докажешь обратного. Или пока кто-то сильный не захочет взять тебя под свою руку. Но скажи мне, — он наклонился чуть ближе, и его следующий вопрос прозвучал с леденящей искренностью, - зачем кому-то брать под руку найденное на Проклятой Горе?
«Потому что я из другого мира!» — кричало во мне. Но кто знает, как поведёт себя бесстрастный Линнар, если это услышит? Воспримет как бред сумасшедшей? Или решит, что я – диковинка, за которую можно получить хорошую цену? Или та, кого стоит немедленно уничтожить? Кто знает, может у них тут есть не только драконы и ведьмы, но и Инквизиция?!
— Значит, ты взял меня под свою руку, — осторожно сказала я. — Пусть и на время. Почему? Только из-за обетов перед богиней Таэнной?
— Ты задаёшь слишком много вопросов, Шенна, - повторил Линнар. — Помолчи.
Это был конкретный приказ, и я была вынуждена ему подчиниться.
4.
Наша погоня длилась до самого заката, и с каждым часом лес становился другим. Солнце отбрасывало на землю длинные, искажённые тени, превращая лес в зловещий лабиринт. Воздух, утром звонкий от свежести и птичьего щебета, теперь становился тяжёлым и почти осязаемым. Казалось, сама Гора затаила дыхание, наблюдая за нами.
Отряд двигался слаженно. Пешие воины с раскосыми глазами и жёсткими лицами, которых Линнар коротко назвал «Когтями», шли впереди, согнувшись в звериной позе. Они не просто искали следы — они вынюхивали их, припадая к земле, касаясь коры деревьев шершавыми пальцами, замирая всем телом, чтобы уловить малейшую вибрацию чужого присутствия. Их движения были отточены и молчаливы, как у стаи хищников. Иногда Норк или кто-то из своры издавал гортанное ворчание — и вся цепочка мгновенно поворачивала, будто управляемая единой волей. На их запястьях, под кожаными обмотками, тоже виднелись метки – что-то костяное и матовое, подробнее не разглядеть.
Всадники следовали за ними, осторожно лавируя между стволами. Лошади нервно вздрагивая ушами, но повиновались. Из обрывков коротких разговоров я начала кое-что понимать: Арессин и Зара были хитрой добычей. Их след то появлялся, то обрывался у ручья или каменистой осыпи.
— Запах перебит, — огрызался Норк, потирая переносицу. — Словно туман прошел.
Магия Арессина теперь служила беглецам щитом от ищеек. Но разрыв сокращался - на одном из привалов Норк показал на свежий слом на ветке колючего кустарника:
— Не больше двух часов. Идут медленно. Калека выдыхается.
Минуты шли, и всё чаще в разговорах всадников мелькали слова «Серые камни». Капитан Торван то и дело мрачно смотрел на северо-запад, туда, где лес вздымался выше и гуще. Мы двигались вперёд, солнце клонилось к горизонту, а воздух наполнялся скрипом старых деревьев, шелестом и странными, тревожными криками, которые даже мне казались очень далёкими от птичьих.
— Что это за Серые камни? – решилась я спросить Линнара. – Скалы? Руины?
— Руины древнего храма, — коротко подтвердил он.
— И зачем Арессину туда?
— Господину Арессину, - снова поправил он меня. — Его цели – не наше дело. Дело отряда — убедиться, что он их не достигнет.
— Значит, убьёте, - поняла я. Я почувствовала, как воин напрягся от моих слов, но спорить не стал. В моём мире парню с кривой спиной полагалась бы квота в вузе, социальная пенсия и снисходительные взгляды в метро. «Человек с ограниченными возможностями», вот это всё. Мы с одногруппницами, наверное, пошептались бы и отвели взгляды, чтобы его не смущать. А здесь, в этом чёртовом Элире, за калекой гонится элитный отряд с метками богов на коже. Но он же, по сути, мой ровесник. Да, смотрел на меня свысока и требовал титула. Но он дал мне куртку, воду и направление движения – к людям. Более чем щедро, когда у самого погоня на хвосте. Да ведь он же наверняка знал, что его идут убивать…
Марина, ты нормальная – ты что, решила его пожалеть? Да этому миру еще лет пятьсот до понятия «толерантность». Здесь другие правила. Здесь выживает сильнейший. Ты сама-то уверена, что переживёшь грядущую ночь?..
Тени уже не просто лежали на земле, а, казалось, поднимались из-под неё, вытягиваясь угрожающие формы. Лес замолчал. Оставался только скрип сёдел, дыхание людей и коней да далёкий, тоскливый вой. Капитан Торван поднял руку, и отряд замер. Командир посмотрел на темнеющую чащу впереди, потом на небо, где зажигались первые бледные звёзды.
— Если дракон и ведьма зашли так далеко, — хрипло произнес он. — значит, знают, что делают. Идут к руинам. Но зайти туда ночью – верная смерть.
Норк мрачно оскалился:
— Они уже близко. Мы можем нагнать их до темноты.
— А можем и не нагнать, — парировал Торван. — И оказаться у Серых камней с наступлением ночи. Нет. — Его голос прозвучал окончательно. — Мы делаем привал здесь. На открытом месте, у подножия скал. Разводим костры, выставляем двойные дозоры, ставим ловушки и охранные знаки по периметру. Нам нужна спокойная ночь. А на рассвете, с первым лучом, выдвигаемся – и заканчиваем это.
В его словах была прагматичная осторожность ветерана, который уважает местные опасности больше, чем любого врага. Линнар тихо выдохнул у меня над ухом, и его железная хватка на мгновение ослабла, будто и он ощутил некое облегчение. Меня же, оглушённую усталостью, почти не волновало, где мы остановимся. Лишь бы не ехать дальше в этот наступающий, живой мрак.
Отряд быстро и без лишних слов принялся обустраивать лагерь. Всадники расседлали коней и привязали их в центре. Когти растворились в сумерках — «ставить обереги», как пояснил Линнар, спрыгнув на землю и помогая мне слезть. Мои ноги подкосились, и я едва устояла, вцепившись в его руку.
В седле он казался просто высоким, собранным парнем. А вот сейчас, на земле, в движении… Вестор Таэнны был выше меня на голову, и это была функциональная, жилистая сила. Движения его были лишены суеты, будто тело знало свой радиус действия и не тратило энергии впустую. Подбородок с упрямой ямочкой, резко очерченная линия скулы, короткие тёмные волосы, яркие глаза - он был воплощением той самой мужественности, которую показывают в голливудских боевиках про суперсолдат или викингов. Только вот в кино это был грим и свет. А здесь сила была реальной, пахла потом, дымом, холодной сталью, и служила одной цели: быть оружием. Линнар казался частью жестокого мира и его идеальным продуктом. И я не могла угадать, какие мысли скрываются за каменным лицом, когда он смотрел на меня.
