Глаза у Лины расширились. Девушка никак не ожидала от обычно сдержанной в проявлении эмоций Анны Мейс такой откровенности. Видно последствия для неё и впрямь будут ужасными, если от волнения она утратила над собой контроль. Своё место старшая медсестра точно потеряет, а может быть, что и похуже. Осуществляемая компанией политика в отношении провинившихся служащих по слухам была очень жёсткой, даже жестокой. Девушке неожиданно стало жаль начальницу, которую раньше недолюбливала за излишнюю строгость. А ведь, по сути дела, та всего лишь добросовестно выполняла свою работу и ничего больше.
- Может, всё ещё обойдётся? – произнесла она нерешительно, не слишком веря в благоприятный для её начальницы исход дела.
Услышав сочувствие в голосе подчинённой, Анна Мейс сразу преобразилась, вернув себе прежний образ строгой невозмутимости.
- Поспешим, - велела она, мысленно отругав себя за минутную слабость, - возможно, там нужна наша помощь.
Два санитара, молча прислушивающиеся к их разговору, шагнули к дверям, и те с тихим шелестом разъехались в стороны. Странно, но запаха гари в отделении реанимации не ощущалось. В отличие от ординаторской, где всё насквозь провоняло горелым пластиком, тут даже намёка на недавнее возгорание не наблюдалось. Мокрые следы вели от того бокса, в котором находился Александр Фарон, и это означало одно – противопожарка сработала именно там. Анна Мейс тяжело вздохнула, а её подчинённые молча переглянулись. Все понимали, что ничего хорошего их там не ждёт. Кажется, счастливчику Алексу наконец изменила удача, а им просто не повезло оказаться с ним рядом.
Анна Мейс сильнее поджала губы. Как многие медики она была суеверной, хотя даже самой себе в этом не признавалась. А тут вдруг почувствовала, что боится. Не того, что может увидеть, а того, что невезение перекинется на неё. Уж слишком удачлив был Александр Фарон в последние годы, а значит, откат будет сильным. Хватит на всех.
Её нервозность передалась подчинённым, и они тоже подобрались. Никто не решался первым войти в палату, испытывая странное желание убраться отсюда подальше. И лучше бы всем этим людям прислушаться к собственной интуиции, вот только долг велел им проявить стойкость, а в результате, они узрели такое, что заставило их усомниться в собственном здравомыслии. Переливающаяся зеленоватыми бликами сфера была точно не тем, что они ожидали увидеть.
Мы целовались долго, наверное, целую вечность. По моим ощущениям давно вышли все сроки, отведённые нам на прощание, но мы всё ещё были живы и при этом чувствовали себя превосходно. Особенно Алекс, явно вознамерившийся не останавливаться на достигнутом, а двигаться дальше. К сожалению или к счастью, я имела чуть больший обзор и при желании могла видеть, что творится у него за спиной. Стоило только вынырнуть из сладкого забытья и на мгновенье открыть глаза, как любовный дурман немедленно выветрился из моей головы.
И поразила меня вовсе не защитная сфера, отделившая нас от огня. Это чудо я уже имела удовольствие лицезреть сегодня. Да и поведение Доминика не показалось мне странным. Моё устранение в планы семьи Менард пока не входило, вот их наследничек и подсуетился, соорудив над нами защиту. Всё же я очень вовремя прикрыла собой Алекса, вынудив заезжего гадёныша принимать экстренные меры по моему спасению.
Думая о постороннем, я отвлеклась, так было проще воспринимать направленные на нас взгляды четырёх пар глаз, одна из которых принадлежала моей непосредственной начальнице Анне Мейс. Уверена, сегодня меня уволят, причём с позором, и будут правы - подобное поведение недопустимо. Я прямо как наяву слышала гневные речи, направленные в мой адрес, но госпожа Мейс продолжала хранить молчание, будто язык проглотила. Молчали и все остальные. Даже болтушка Лина замерла в проёме позади всех и лишь посверкивала округлившимися от любопытства глазёнками из-за плеча санитара.
- У нас гости, - шепнула я Алексу, не вовремя решившему продолжить моё соблазнение.
- Пусть этот хлыщ убирается, - недовольно проворчал мой супруг, - я с ним потом разберусь.
И снова принялся меня целовать.
- Менард давно убрался, - попыталась я внести ясность, - это медперсонал лечебницы явился по наши души. Так что будь умником, дай мне встать, а то, знаешь ли, неудобно. Не в моих правилах выставлять личную жизнь напоказ.
Алекс попытался подняться, честное слово, но тут же рухнул обратно, едва не выбив из меня дух. Так и знала, что от Доминика не стоит ждать ничего хорошего. Даже его защитная сфера оказалась с подвохом. Она не пожелала нас выпускать, превратившись в ловушку.
Никогда не страдала клаустрофобией, но вот сейчас почему-то начала задыхаться. Так глупо всё получилось, просто представила, как стремительно кончается воздух в ограниченном пространстве сферы, и запаниковала. А Алекс, видя мои судорожные попытки втянуть в себя в воздух и выпученные от страха глаза, испугался уже за меня. Он глухо выругался и попытался встать снова. Я же в это время молила лишь об одном, чтобы преграда развеялась, и я смогла вдохнуть полной грудью необходимый мне кислород. Даже огонь меня так не пугал, как смерть от удушья. Впрочем, к тому времени пламя почти погасло, остались лишь его отголоски.
Не знаю, как это вышло у Алекса, мне было не до его манипуляций, но требуемого результата он добился достаточно быстро. По защитной сфере прошла лёгкая рябь, и всё разом исчезло. Я-то думала, что это будет похоже на лопнувший мыльный пузырь, но никаких дополнительных спецэффектов не последовало. Просто было и нет. Думай теперь, гадай, а не привиделось ли мне всё это?
Этот же вопрос можно было прочесть на лицах невольных зрителей, застывших в дверном проёме. Видя в их глазах неверие и растерянность, я понадеялась, что нам удастся списать всё на массовые галлюцинации – явление хоть и малоизученное, но часто упоминающееся в различных исторических документах. Менард, конечно, гад, но в том, что касается сохранения тайны нашего прошлого и настоящего, я с ним согласна. Местному населению незачем знать о существовании таких, как мы. Уж слишком неадекватной бывает реакция людей на то, что, как им кажется, выходит за рамки обычного.
Ну вот, я уже возвела барьер между людьми и собой. Пусть мысленно, но я себя от них отделила. Как много в Южной крепости тех, кто может причислить себя к иларийцам, в ком течёт хоть капля инопланетной крови? Неужели мне ни с кем нельзя будет поделиться своими переживаниями, спросить совета или просто по-дружески поговорить, без боязни сболтнуть лишнее?
- Ева, с тобой всё в порядке? – Алекс осторожно тряхнул меня за плечи, с тревогой вглядываясь в мои глаза. Он, как обычно выглядел очень уверенным в себе и надёжным. Ничто не могло выбить его из колеи. Достаточно вспомнить о том, как, едва очнувшись, он сразу же бросился на мою защиту.
Я обхватила мужа за шею и, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась. Моих невеликих сил было явно недостаточно для того, чтобы пережить этот день без истерик. Я и так слишком долго крепилась, сдерживалась, старалась не показать, как мне больно. И теперь, когда всё закончилось, просто разнюнилась, ощутив волну любви и сочувствия, исходящую от родного мне человека.
Как я и думала, меня уволили. Наверное, это был своеобразный рекорд – я проработала в должности медсестры всего лишь полдня. И мне ещё повезло, что не пришлось выплачивать неустойку. При расчёте выяснилось, что мой контракт, в связи со всей этой суетой, не был оформлен должным образом и потому его не успели зарегистрировать в базе.
Неприятно было выслушивать нелестные слова Анны Мейс о моём профессионализме, точнее о полном его отсутствии, но это я как-нибудь переживу. Тем более, что старшая медсестра имела на это право, а я не горела желанием в чём-либо её убеждать. Главное, пациент чувствовал себя превосходно, претензий к медперсоналу не имел, а потому обошлось без привлечения меня к уголовной ответственности за халатность, повлекшую ухудшение состояния пациента или его смерть.
Услышав о заслуженной, по мнению Анны Мейс, каре, которую мне удалось избежать, я постаралась поскорее покинуть так и не ставшее мне родным медучреждение, прихватив мужа с собой. Впрочем, идею о срочной выписке выдвинул сам Алекс, не пожелавший задерживаться в лечебнице дольше необходимого, я же его поддержала. Что-то не осталось у меня доверия к администрации лечебницы после того, как в реанимационный блок легко проник посторонний, натворил там дел, а виновной признали меня.
Уже дома, мы с Алексом постарались во всём разобраться. Сделать это оказалось не просто, сказывался недостаток информации. Я взяла чистый лист и разделила его на две колонки, озаглавив их нашими именами.
- Мне так лучше думается, - пожала я плечами на вопросительный взгляд мужа. - К тому же, так будет проще сравнить наши знания.
- Согласен, - кивнул Алекс, - так будет быстрее и проще.
- Итак, - немного подумав, начала я, - давай знакомиться заново. Из какого ты рода?
Этот вопрос засел в моей голове с того момента, как его озвучил Менард. А потом ещё и Алекс повёл себя странно, ничуть не удивившись происходящему. Учитывая ту степень секретности, которой окружили себя потомки иларийцев, напрашивался единственный вывод - мой муж являлся одним из них. Такой же как и я полукровка, но живущий в тени, а значит, скорее всего, чей-то бастард. В голове зашумело от страшной догадки.
- Надеюсь, между нами нет кровной связи? – спросила я, почти теряя сознание от охватившего меня ужаса. Не хотелось верить в то, что у нас мог быть один отец, но что ещё я могла подумать?
- Конечно же нет, - искренне возмутился Алекс. И вовремя, я едва не упустила контроль над своим даром, так сильно разволновалась. – Лорд Алмер был порядочным человеком, и он любил твою мать. О себе могу сказать лишь то, что до принесения клятвы даже не догадывался о том, что со мной что-то не так. Ускоренная регенерация, повышенная выносливость, сила и стрессоустойчивость – все эти качества воспринимались мной, как должное. Однако для наблюдательного, а главное знающего человека, каким был твой отец, не составило труда догадаться о причине моего физического превосходства над другими людьми. Уж и не знаю, в каком колене в моём роду отметился илариец, но это случилось очень давно. Во всяком случае, ближайшие три поколения моих предков считали себя обычными людьми. Дальше копать я не стал, опасаясь вызвать к себе ненужный интерес.
- А что случилось во время принесения клятвы? – спросила я с интересом.
Алекс усмехнулся, неосознанно потирая ладонь левой руки. На мгновенье мне показалось, что на ней проступили контуры какого-то изображения, но напряжение было столь велико, что мне могло привидеться всё что угодно.
- Ты ведь догадываешься о том, что магическая клятва подтверждается кровью? – задал он встречный вопрос.
Я нерешительно кивнула, потому что точно знать этого не могла, но догадывалась конечно.
- Подробности тебе будут не интересны, - отрезал любимый, пресекая мои дальнейшие расспросы на эту тему. Каким-то шестым чувством я уловила, что ему неприятно об этом вспоминать, и естественно не стала настаивать. А Алекс, убедившись в моей покладистости, продолжил: – В общем, следа от пореза не осталось, зато появилось вот это. – Он резко сжал левую кисть в кулак и так же резко распрямил пальцы. На мгновенье невидимый рисунок вспыхнул ярко-зелёным и тут же погас, но я знала, что он никуда не делся. Он всё время присутствовал там, служа гарантом исполнения клятвы. Сложное переплетение линий, не вызывающее у меня никаких ассоциаций с ранее видимыми орнаментами. Воспроизвести такое мне вряд ли удастся. Стала очевидна пропасть, отделяющая меня от опытного мага, каким, вероятнее всего, был мой отец. Как жаль, что он не успел передать мне даже малой толики своих знаний. Хотя пустышке вроде меня они были совсем ни к чему.
Какое-то время мы молчали. Алекс предавался воспоминаниям, а я старалась переварить услышанное.
- А ведь мы с тобой смогли удивить этих снобов, одного их них так уж точно, - неожиданно весело произнесла я.
И правда, чего грустить? Мы вместе. Дар у нас пробудился, а, значит, мы – сила. Ещё бы знать, как использовать магию так, чтобы суметь дать отпор всяким Менардам и не навредить себе и ни в чём не повинным людям, но с этим мы рано или поздно обязательно справимся. Удавалось же нам скрываться от их ищеек долгих пять лет. Значит, не так уж они всесильны.
- Не плохо было бы разобраться в том, что послужило причиной пробуждения дара, - озадачился муж и я вновь стала серьёзной. – Имеется у меня одно предположение, жаль проверить его не получится, во всяком случае до тех пор, пока нам не встретится ещё один полукровка.
- Ты имеешь в виду гароний? – спросила я, уже зная ответ. Просто других вариантов не существовало. Если бы не желание Алекса удивить меня и порадовать красивыми камушками, то ничего бы и не случилось. Так что я почти на сто процентов была уверена, что всё дело в приглянувшихся мне алых каплях. А потом я вспомнила, что подарок исчез, да что там, он просто растворился во мне (теперь то можно это признать, не боясь показаться себе безумной) и возможного кандидата на пробуждение дара проверять будет нечем, так что нечего об этом и думать.
Последнюю мысль я, разумеется, высказала вслух, на что получила многозначительную улыбку.
- Только не говори, что ты стал рецидивистом, - полушутя-полусерьёзно возмутилась я.
- Ты дурно на меня влияешь, - деланно покаялся Алекс. – Не мог же я допустить, чтобы моя любимая женщина расстраивалась из-за пропажи такой мелочи.
Во мне мгновенно вспыхнул азарт.
- Эй-эй, угомони своё пламя, - немедленно отреагировал Алекс, призывая меня к порядку, - нам тут ещё жить какое-то время. Корабль придёт не скоро.
- Так ты решил отсюда уехать? – спросила я, теряя весь свой запал от неожиданного известия.
Собственного говоря, мне и самой приходили в голову подобные мысли, вот только я не решалась озвучить их вслух, понимая, что сделать это будет непросто.
- Вряд ли будет разумным и дальше здесь оставаться, - ответил Алекс. - Шила в мешке не утаишь. За Менардом вскоре подтянутся остальные. Каждый захочет предъявить права на тебя, начнётся обычная свара за ценный приз, а я не смогу тебя защитить. Южная крепость станет для нас ловушкой, из которой так просто не выбраться.
- Думаешь, в большом мире всё будет иначе? – усомнилась я.
- Уверен в этом, - сказал, как отрезал Алекс.
- Поясни, - потребовала я и он, немного подумав, представил мне весь расклад.
- С тех пор, как в тебе пробудился дар, Ева, всё изменилось. Раньше ты была жертвой, пустышкой, приговорённой к уничтожению. Теперь ты достойная наследница древнего рода и имеешь право занять место главы, за неимением других претендентов.
- Какой в этом толк, если нас только двое? – не желая признавать, как мне страшно, горячилась я. - Род – это нечто большее, чем просто семья. Никто не захочет принести клятву верности слабачке, не способной защитить даже себя.
Алекса мои доводы явно не убедили. Оказывается, у него уже имелся свой план.
- С нашим знанием, которым, заметь, обладаем только мы с тобой, возродить род будет несложно. В мире тысячи полукровок со спящим даром, который мы в состоянии пробудить.
- Может, всё ещё обойдётся? – произнесла она нерешительно, не слишком веря в благоприятный для её начальницы исход дела.
Услышав сочувствие в голосе подчинённой, Анна Мейс сразу преобразилась, вернув себе прежний образ строгой невозмутимости.
- Поспешим, - велела она, мысленно отругав себя за минутную слабость, - возможно, там нужна наша помощь.
Два санитара, молча прислушивающиеся к их разговору, шагнули к дверям, и те с тихим шелестом разъехались в стороны. Странно, но запаха гари в отделении реанимации не ощущалось. В отличие от ординаторской, где всё насквозь провоняло горелым пластиком, тут даже намёка на недавнее возгорание не наблюдалось. Мокрые следы вели от того бокса, в котором находился Александр Фарон, и это означало одно – противопожарка сработала именно там. Анна Мейс тяжело вздохнула, а её подчинённые молча переглянулись. Все понимали, что ничего хорошего их там не ждёт. Кажется, счастливчику Алексу наконец изменила удача, а им просто не повезло оказаться с ним рядом.
Анна Мейс сильнее поджала губы. Как многие медики она была суеверной, хотя даже самой себе в этом не признавалась. А тут вдруг почувствовала, что боится. Не того, что может увидеть, а того, что невезение перекинется на неё. Уж слишком удачлив был Александр Фарон в последние годы, а значит, откат будет сильным. Хватит на всех.
Её нервозность передалась подчинённым, и они тоже подобрались. Никто не решался первым войти в палату, испытывая странное желание убраться отсюда подальше. И лучше бы всем этим людям прислушаться к собственной интуиции, вот только долг велел им проявить стойкость, а в результате, они узрели такое, что заставило их усомниться в собственном здравомыслии. Переливающаяся зеленоватыми бликами сфера была точно не тем, что они ожидали увидеть.
Мы целовались долго, наверное, целую вечность. По моим ощущениям давно вышли все сроки, отведённые нам на прощание, но мы всё ещё были живы и при этом чувствовали себя превосходно. Особенно Алекс, явно вознамерившийся не останавливаться на достигнутом, а двигаться дальше. К сожалению или к счастью, я имела чуть больший обзор и при желании могла видеть, что творится у него за спиной. Стоило только вынырнуть из сладкого забытья и на мгновенье открыть глаза, как любовный дурман немедленно выветрился из моей головы.
И поразила меня вовсе не защитная сфера, отделившая нас от огня. Это чудо я уже имела удовольствие лицезреть сегодня. Да и поведение Доминика не показалось мне странным. Моё устранение в планы семьи Менард пока не входило, вот их наследничек и подсуетился, соорудив над нами защиту. Всё же я очень вовремя прикрыла собой Алекса, вынудив заезжего гадёныша принимать экстренные меры по моему спасению.
Думая о постороннем, я отвлеклась, так было проще воспринимать направленные на нас взгляды четырёх пар глаз, одна из которых принадлежала моей непосредственной начальнице Анне Мейс. Уверена, сегодня меня уволят, причём с позором, и будут правы - подобное поведение недопустимо. Я прямо как наяву слышала гневные речи, направленные в мой адрес, но госпожа Мейс продолжала хранить молчание, будто язык проглотила. Молчали и все остальные. Даже болтушка Лина замерла в проёме позади всех и лишь посверкивала округлившимися от любопытства глазёнками из-за плеча санитара.
- У нас гости, - шепнула я Алексу, не вовремя решившему продолжить моё соблазнение.
- Пусть этот хлыщ убирается, - недовольно проворчал мой супруг, - я с ним потом разберусь.
И снова принялся меня целовать.
- Менард давно убрался, - попыталась я внести ясность, - это медперсонал лечебницы явился по наши души. Так что будь умником, дай мне встать, а то, знаешь ли, неудобно. Не в моих правилах выставлять личную жизнь напоказ.
Алекс попытался подняться, честное слово, но тут же рухнул обратно, едва не выбив из меня дух. Так и знала, что от Доминика не стоит ждать ничего хорошего. Даже его защитная сфера оказалась с подвохом. Она не пожелала нас выпускать, превратившись в ловушку.
Никогда не страдала клаустрофобией, но вот сейчас почему-то начала задыхаться. Так глупо всё получилось, просто представила, как стремительно кончается воздух в ограниченном пространстве сферы, и запаниковала. А Алекс, видя мои судорожные попытки втянуть в себя в воздух и выпученные от страха глаза, испугался уже за меня. Он глухо выругался и попытался встать снова. Я же в это время молила лишь об одном, чтобы преграда развеялась, и я смогла вдохнуть полной грудью необходимый мне кислород. Даже огонь меня так не пугал, как смерть от удушья. Впрочем, к тому времени пламя почти погасло, остались лишь его отголоски.
Не знаю, как это вышло у Алекса, мне было не до его манипуляций, но требуемого результата он добился достаточно быстро. По защитной сфере прошла лёгкая рябь, и всё разом исчезло. Я-то думала, что это будет похоже на лопнувший мыльный пузырь, но никаких дополнительных спецэффектов не последовало. Просто было и нет. Думай теперь, гадай, а не привиделось ли мне всё это?
Этот же вопрос можно было прочесть на лицах невольных зрителей, застывших в дверном проёме. Видя в их глазах неверие и растерянность, я понадеялась, что нам удастся списать всё на массовые галлюцинации – явление хоть и малоизученное, но часто упоминающееся в различных исторических документах. Менард, конечно, гад, но в том, что касается сохранения тайны нашего прошлого и настоящего, я с ним согласна. Местному населению незачем знать о существовании таких, как мы. Уж слишком неадекватной бывает реакция людей на то, что, как им кажется, выходит за рамки обычного.
Ну вот, я уже возвела барьер между людьми и собой. Пусть мысленно, но я себя от них отделила. Как много в Южной крепости тех, кто может причислить себя к иларийцам, в ком течёт хоть капля инопланетной крови? Неужели мне ни с кем нельзя будет поделиться своими переживаниями, спросить совета или просто по-дружески поговорить, без боязни сболтнуть лишнее?
- Ева, с тобой всё в порядке? – Алекс осторожно тряхнул меня за плечи, с тревогой вглядываясь в мои глаза. Он, как обычно выглядел очень уверенным в себе и надёжным. Ничто не могло выбить его из колеи. Достаточно вспомнить о том, как, едва очнувшись, он сразу же бросился на мою защиту.
Я обхватила мужа за шею и, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась. Моих невеликих сил было явно недостаточно для того, чтобы пережить этот день без истерик. Я и так слишком долго крепилась, сдерживалась, старалась не показать, как мне больно. И теперь, когда всё закончилось, просто разнюнилась, ощутив волну любви и сочувствия, исходящую от родного мне человека.
Как я и думала, меня уволили. Наверное, это был своеобразный рекорд – я проработала в должности медсестры всего лишь полдня. И мне ещё повезло, что не пришлось выплачивать неустойку. При расчёте выяснилось, что мой контракт, в связи со всей этой суетой, не был оформлен должным образом и потому его не успели зарегистрировать в базе.
Неприятно было выслушивать нелестные слова Анны Мейс о моём профессионализме, точнее о полном его отсутствии, но это я как-нибудь переживу. Тем более, что старшая медсестра имела на это право, а я не горела желанием в чём-либо её убеждать. Главное, пациент чувствовал себя превосходно, претензий к медперсоналу не имел, а потому обошлось без привлечения меня к уголовной ответственности за халатность, повлекшую ухудшение состояния пациента или его смерть.
Услышав о заслуженной, по мнению Анны Мейс, каре, которую мне удалось избежать, я постаралась поскорее покинуть так и не ставшее мне родным медучреждение, прихватив мужа с собой. Впрочем, идею о срочной выписке выдвинул сам Алекс, не пожелавший задерживаться в лечебнице дольше необходимого, я же его поддержала. Что-то не осталось у меня доверия к администрации лечебницы после того, как в реанимационный блок легко проник посторонний, натворил там дел, а виновной признали меня.
Уже дома, мы с Алексом постарались во всём разобраться. Сделать это оказалось не просто, сказывался недостаток информации. Я взяла чистый лист и разделила его на две колонки, озаглавив их нашими именами.
- Мне так лучше думается, - пожала я плечами на вопросительный взгляд мужа. - К тому же, так будет проще сравнить наши знания.
- Согласен, - кивнул Алекс, - так будет быстрее и проще.
- Итак, - немного подумав, начала я, - давай знакомиться заново. Из какого ты рода?
Этот вопрос засел в моей голове с того момента, как его озвучил Менард. А потом ещё и Алекс повёл себя странно, ничуть не удивившись происходящему. Учитывая ту степень секретности, которой окружили себя потомки иларийцев, напрашивался единственный вывод - мой муж являлся одним из них. Такой же как и я полукровка, но живущий в тени, а значит, скорее всего, чей-то бастард. В голове зашумело от страшной догадки.
- Надеюсь, между нами нет кровной связи? – спросила я, почти теряя сознание от охватившего меня ужаса. Не хотелось верить в то, что у нас мог быть один отец, но что ещё я могла подумать?
- Конечно же нет, - искренне возмутился Алекс. И вовремя, я едва не упустила контроль над своим даром, так сильно разволновалась. – Лорд Алмер был порядочным человеком, и он любил твою мать. О себе могу сказать лишь то, что до принесения клятвы даже не догадывался о том, что со мной что-то не так. Ускоренная регенерация, повышенная выносливость, сила и стрессоустойчивость – все эти качества воспринимались мной, как должное. Однако для наблюдательного, а главное знающего человека, каким был твой отец, не составило труда догадаться о причине моего физического превосходства над другими людьми. Уж и не знаю, в каком колене в моём роду отметился илариец, но это случилось очень давно. Во всяком случае, ближайшие три поколения моих предков считали себя обычными людьми. Дальше копать я не стал, опасаясь вызвать к себе ненужный интерес.
- А что случилось во время принесения клятвы? – спросила я с интересом.
Алекс усмехнулся, неосознанно потирая ладонь левой руки. На мгновенье мне показалось, что на ней проступили контуры какого-то изображения, но напряжение было столь велико, что мне могло привидеться всё что угодно.
- Ты ведь догадываешься о том, что магическая клятва подтверждается кровью? – задал он встречный вопрос.
Я нерешительно кивнула, потому что точно знать этого не могла, но догадывалась конечно.
- Подробности тебе будут не интересны, - отрезал любимый, пресекая мои дальнейшие расспросы на эту тему. Каким-то шестым чувством я уловила, что ему неприятно об этом вспоминать, и естественно не стала настаивать. А Алекс, убедившись в моей покладистости, продолжил: – В общем, следа от пореза не осталось, зато появилось вот это. – Он резко сжал левую кисть в кулак и так же резко распрямил пальцы. На мгновенье невидимый рисунок вспыхнул ярко-зелёным и тут же погас, но я знала, что он никуда не делся. Он всё время присутствовал там, служа гарантом исполнения клятвы. Сложное переплетение линий, не вызывающее у меня никаких ассоциаций с ранее видимыми орнаментами. Воспроизвести такое мне вряд ли удастся. Стала очевидна пропасть, отделяющая меня от опытного мага, каким, вероятнее всего, был мой отец. Как жаль, что он не успел передать мне даже малой толики своих знаний. Хотя пустышке вроде меня они были совсем ни к чему.
Какое-то время мы молчали. Алекс предавался воспоминаниям, а я старалась переварить услышанное.
- А ведь мы с тобой смогли удивить этих снобов, одного их них так уж точно, - неожиданно весело произнесла я.
И правда, чего грустить? Мы вместе. Дар у нас пробудился, а, значит, мы – сила. Ещё бы знать, как использовать магию так, чтобы суметь дать отпор всяким Менардам и не навредить себе и ни в чём не повинным людям, но с этим мы рано или поздно обязательно справимся. Удавалось же нам скрываться от их ищеек долгих пять лет. Значит, не так уж они всесильны.
- Не плохо было бы разобраться в том, что послужило причиной пробуждения дара, - озадачился муж и я вновь стала серьёзной. – Имеется у меня одно предположение, жаль проверить его не получится, во всяком случае до тех пор, пока нам не встретится ещё один полукровка.
- Ты имеешь в виду гароний? – спросила я, уже зная ответ. Просто других вариантов не существовало. Если бы не желание Алекса удивить меня и порадовать красивыми камушками, то ничего бы и не случилось. Так что я почти на сто процентов была уверена, что всё дело в приглянувшихся мне алых каплях. А потом я вспомнила, что подарок исчез, да что там, он просто растворился во мне (теперь то можно это признать, не боясь показаться себе безумной) и возможного кандидата на пробуждение дара проверять будет нечем, так что нечего об этом и думать.
Последнюю мысль я, разумеется, высказала вслух, на что получила многозначительную улыбку.
- Только не говори, что ты стал рецидивистом, - полушутя-полусерьёзно возмутилась я.
- Ты дурно на меня влияешь, - деланно покаялся Алекс. – Не мог же я допустить, чтобы моя любимая женщина расстраивалась из-за пропажи такой мелочи.
Во мне мгновенно вспыхнул азарт.
- Эй-эй, угомони своё пламя, - немедленно отреагировал Алекс, призывая меня к порядку, - нам тут ещё жить какое-то время. Корабль придёт не скоро.
- Так ты решил отсюда уехать? – спросила я, теряя весь свой запал от неожиданного известия.
Собственного говоря, мне и самой приходили в голову подобные мысли, вот только я не решалась озвучить их вслух, понимая, что сделать это будет непросто.
- Вряд ли будет разумным и дальше здесь оставаться, - ответил Алекс. - Шила в мешке не утаишь. За Менардом вскоре подтянутся остальные. Каждый захочет предъявить права на тебя, начнётся обычная свара за ценный приз, а я не смогу тебя защитить. Южная крепость станет для нас ловушкой, из которой так просто не выбраться.
- Думаешь, в большом мире всё будет иначе? – усомнилась я.
- Уверен в этом, - сказал, как отрезал Алекс.
- Поясни, - потребовала я и он, немного подумав, представил мне весь расклад.
- С тех пор, как в тебе пробудился дар, Ева, всё изменилось. Раньше ты была жертвой, пустышкой, приговорённой к уничтожению. Теперь ты достойная наследница древнего рода и имеешь право занять место главы, за неимением других претендентов.
- Какой в этом толк, если нас только двое? – не желая признавать, как мне страшно, горячилась я. - Род – это нечто большее, чем просто семья. Никто не захочет принести клятву верности слабачке, не способной защитить даже себя.
Алекса мои доводы явно не убедили. Оказывается, у него уже имелся свой план.
- С нашим знанием, которым, заметь, обладаем только мы с тобой, возродить род будет несложно. В мире тысячи полукровок со спящим даром, который мы в состоянии пробудить.
