Картину транспортировки тяжелобольных я видела много раз и потому резво отошла в сторону, чтобы не стать помехой на пути бригады медиков.
Алекс выглядел неестественно бледным, но главное – он был жив. Его защитный комбинезон представлял собой жалкое зрелище, однако видимых ран на теле моего мужчины не наблюдалось. Впрочем, их отсутствие ещё ни о чём не говорило. Скрытые повреждения зачастую оказываются намного опаснее внешних, особенно если они связаны с головным мозгом, да и внутренние кровотечения нельзя исключать. Одно то, что Алекс находился в бессознательном состоянии, наводило на тревожные мысли.
Одна из девушек отстала, собирая укладку, и я, как бы мне не хотелось отправиться вслед за любимым, подошла к ней. Успокаивала себя тем, что в реанимационный блок меня всё равно не допустят, а у этой сестрички я по крайней мере смогу разжиться достоверной информацией о случившемся. Кому как не ей знать все подробности происшествия, ведь она, можно сказать, находилась в самом эпицентре событий.
- Привет, - окликнула я невысокую полноватую шатенку с живыми светло-карими глазами. – Помнишь меня? Я Ева – жена Алекса. Ты ведь присутствовала на нашей свадьбе?
Девушка вскинула голову, окидывая меня сочувственным взглядом. Покивала головой и вздохнула, как перед прыжком в воду.
- Сожалею, что всё так вышло, - сказала она, понуро опустив плечи. – И хотела бы, но мне нечем тебя утешить. Ты должна сама понимать, что кислородное голодание вкупе с черепно-мозговой травмой может обернуться серьёзной проблемой. Удивляюсь, как твоему Алексу вообще удалось выжить в таких условиях. Когда наша команда пробилась в пещеру, нам не сразу удалось его обнаружить, настолько плотной оказалась дымовая завеса. Честно признаюсь, никто не думал, что он ещё жив. – Девушка покачала головой, словно всё ещё не верила в то, что такое возможно. – Не зря его считают везучим.
Нельзя сказать, что я услышала для себя что-то новое, но всё равно стало муторно на душе. Совсем недавно меня мучила неизвестность, теперь же я страшилась определённости, безапелляционного вердикта врачей, не оставляющего нам с Алексом и капли надежды.
- Спасибо, - сказала, просто чтобы что-то сказать и развернулась ко входу в лечебницу.
- Меня Денизой зовут, - крикнула девушка вслед, видимо, вспомнив о том, что не ответила на моё приветствие, сразу приступив к самому главному.
Изобразив вымученную улыбку, я помахала отзывчивой сестричке рукой.
- Ещё увидимся, - бросила напоследок, прежде чем скрыться из виду.
Мой путь лежал в реанимационный блок, куда, как я знала, повезли Алекса. Сразу меня к нему, конечно, не пустят, но как жена я имела право находиться с ним рядом.
Просторный холл опустел. Все занялись своим делом. Дежурная бригада наверняка отправилась в душ. После прогулки по пепелищу им следовало хорошенько отмыться и переодеться во всё чистое. То-то они удивятся, обнаружив в ординаторской следы недавнего возгорания. Представив их обескураженные лица, я улыбнулась, хотя весёлого в том было мало. Пусть Доминик и прикрыл меня, списав всё на проводку, но если будет расследование, то его версия рассыплется в прах. Впрочем, он тут начальник, так что его слова вряд ли подвергнут сомнению.
- Ты то мне и нужна.
Доминик вынырнул из-за угла, заставив меня вздрогнуть. Вот уж с кем мне не хотелось встречаться, так это с этим самоуверенным типом. Оттого и отреагировала не так, как следовало. С такими людьми вообще лучше не ссориться, чтобы не нажить неприятностей, а их мне и так хватало.
- Чего тебе? – раздражённо спросила, всем своим видом показывая, что не желаю ни с кем общаться.
- Я считаю, сейчас самое время аннулировать тот фарс, что ты называешь браком. Как уверил меня главврач, Фарона в ближайшие часы признают недееспособным, так что хватит одного твоего заявления, чтобы ты стала свободной и открытой для новых отношений.
- Кем нужно быть, чтобы предложить мне такое? – не сдержала я искреннего возмущения. - И кем ты считаешь меня, если не сомневаешься, что я соглашусь пойти на такую подлость?
- Эмоции – плохой советчик, Ева, запомни. Ты уже натворила дел, поддавшись иррациональному чувству. Прислушайся к голосу разума и ты поймёшь, что всё сложилось, как нельзя лучше. Тебе не придётся объясняться с так называемым мужем. Судьба решила всё за тебя. Ты всё равно бросишь Фарона. Сейчас или через год, это не важно. Впрочем, прогнозы медиков на его счёт однозначны – продолжительная кома, а потом смерть. И всё это время ты собираешься находиться с ним рядом? Сидеть, глядя на то, как из твоего мужа по капле уходит жизнь, не замечая, что твоя молодость безвозвратно проходит? Думаешь, ему это нужно? Уверена, что он хотел бы такой участи для тебя?
Менард говорил убедительно. Если бы мои чувства к Алексу не были столь глубоки, я вполне могла бы поддаться на его уговоры. Лучшие клиники, превосходный уход, дорогие лекарства – всем этим я могла бы его обеспечить, успокоив тем самым свою совесть и продолжить жить дальше. Проблема в том, что Алекс был моей жизнью, но такой рациональной сволочи как Доминик Менард этого никогда не понять. Не стоит даже пытаться объяснить ему очевидные для меня вещи.
- Ты чудовище, знаешь об этом? – спросила устало, глядя в бесчувственные глаза.
Губы Доминика растянулись в довольной улыбке.
- Таково условие нашего выживания, Ева, - ответил он с превосходством. – Я – хищник, а ты пока ещё жертва. Ей и останешься, если не изменишь своё отношение к жизни. Так и быть, дам тебе время подумать. Только решай побыстрее, не то уже я изменю свои планы, а новые тебе понравятся ещё меньше.
Неизвестно, чем бы закончился наш разговор. Вполне вероятно, что я снова попыталась бы сжечь этого негодяя, но нас прервали. Дверь в реанимационный блок отъехала в сторону с тихим шипением и я, тотчас забыв о собеседнике, бросилась к шагнувшему в дверной проём анестезиологу, чтобы успеть расспросить его обо всём, пока он не скрылся из виду. И пусть в обязанности именно этого человека не входило общение с родственниками, но я понадеялась на то, что для своих он сделает исключение. Как-никак, а я вот уже полдня как числюсь в штате лечебницы.
- Доктор, прошу вас, скажите мне, как он, - сложила я в молитвенном жесте руки. Слёзы наворачивались на глаза, но я мужественно удержалась от всхлипов. Откровенничать с истеричкой он точно не станет, а мне нужно было знать правду, какой бы он не была.
- Пока рано делать прогнозы, - высокий полноватый мужчина лет сорока, с залысинами на полголовы и аккуратной чёрной бородкой посмотрел на меня с сочувствием. – Нам удалось стабилизировать его состояние, но оно всё ещё остаётся тяжёлым.
- Я могу его видеть? – спросила с надеждой.
- Это не мне решать, - пожал мужчина плечами, но потом, будто бы что-то вспомнив, просиял лицом: - Да вы ведь теперь у нас работаете, не так ли? – задал он свой вопрос, а получив мой согласный кивок, изрёк: - Так чего же вы тут стоите? Идите и приступайте к своим обязанностям, пациент то у нас один и за ним нужен присмотр.
Благодарно ему улыбнувшись, я метнулась в открытый проём, уловив краем глаза, как Менард попытался меня задержать, но его рука схватила лишь воздух. Вряд ли он собирался мне помешать увидеться с мужем, скорее действовал инстинктивно. Я зло усмехнулась – тоже мне хищник. Пусть привыкает к тому, что я не его добыча и никогда ею не стану.
Напрасно я волновалась, моё внезапное появление в палате реанимации было воспринято всеми как нечто само собой разумеющееся. Ознакомившись с предписаниями лечащего врача, я приготовилась к долгим часам ожидания. Кому-то это может и покажется странным, но с каждой проведённой рядом с любимым минутой во мне крепла уверенность в том, что он будет жить. Такой человек, как мой Алекс так просто не сдастся. Не знаю, как ему удалось выжить в том огненном пекле, но, думаю, здесь в лечебнице сделать это будет гораздо проще.
Пальцы Алекса слегка дрогнули. Совсем чуть-чуть и замерли снова. Если бы я не следила за ним так внимательно, то ничего бы и не заметила. Во всяком случае на приборах, отслеживающих состояние пациента, не отразилось никаких изменений. Лицо любимого по-прежнему напоминало мне восковую маску, подсвеченную изнутри странно-знакомым зеленоватым светом. Прикрыв глаза, я подумала, что всему виной напряжение, удерживающее меня на грани нервного срыва последние два часа. После стольких переживаний может привидеться и не такое. С другой стороны, со дня прибытия в Южную крепость со мной постоянно происходят странные вещи, так что ничего исключать не стоит.
Не размыкая век, я протянула руку и, нащупав ладонь Алекса, сжала её осторожно, так, чтобы только ощутить тепло его кожи и убедиться в том, что он ещё жив. Ответное пожатие меня даже не удивило. Признаюсь, я его ожидала. И всё равно было до ужаса страшно открывать глаза. С недавних пор действительность меня немного пугала. Знакомый мир рушился, распадался на части, а я ничего не могла с этим поделать, только принимать всё, как есть и при этом стараться не сойти с ума.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы заставить себя быть храброй и в очередной раз с достоинством принять всё, что приготовила мне судьба. И всё же я оказалась не готова, к тому, что распахнутые глаза Алекса будут излучать свет словно небольшие прожекторы. Тот самый – зелёный, который ни с чем не спутаешь, цвет волшебства и очень больших проблем. Как будто мне не хватало тех, что уже имелись. Я ведь и со своим пробудившимся даром толком не разобралась, а теперь нас – неумех, станет двое. Но это бы ещё полбеды. Алексу с его выдержкой не составит труда подчинить себе пламя, ведь даже у меня почти получилось сделать это. В общем, вместе мы точно справимся. Но есть ещё Доминик Менард. Не трудно предугадать, как он отнесётся к тому, что человек не его круга будет наделён теми же силами, что и Его Заносчивое Высочество. О том, какие меры он предпримет, чтобы устранить конкурента, не хочу даже думать. У этого человека, как бы я к нему не относилась, чересчур много власти, а возможности так и вовсе почти безграничны.
Пока я прокручивала в голове варианты развития событий, руки методично делали своё дело. Алекс пришёл в себя, хоть и не до конца осознал, что с ним случилось, а потому молча наблюдал за тем, как я снимаю с его тела датчики и отключаю приборы жизнеобеспечения.
- Ева, - наконец произнёс он едва слышно, - как я рад тебя видеть.
Хотелось о многом его расспросить. Выяснить, что с ним произошло и как же так получилось, что он теперь такой же как я, но разумеется, я этого делать не стала. Вместо этого прижала палец к его губам и сказала:
- Не нужно ничего говорить. Всё потом, а сейчас тебе лучше поспать.
И без зазрения совести вколола ему ударную дозу снотворного – пусть как следует отоспиться. Лекарство подействовало не сразу. Ещё пару минут Алекс смотрел на меня с осуждением, так как терпеть не мог, когда за него всё решают. Но здесь и сейчас ему придётся мне подчиниться, потому что я знаю, как лучше. Сама недавно прошла через такое. И то, что сон – лучшее лекарство, знаю не понаслышке.
- Спи, любимый, - произнесла с нежностью и облегчением, целуя Алекса в губы. – Надеюсь, когда ты проснёшься, мы вместе придумаем, как противостоять Менардам, а может быть и всему миру.
Менард не поверил своим глазам, когда добродушный на вид мужчина решительно преградил ему дорогу в реанимационный блок.
- Вход только для персонала, - произнёс он дежурную фразу, которая, по его мнению, не требовала разъяснений.
Да, Доминик не являлся сотрудником этой лечебницы, но, демоны всех побери, здесь всё до последней скрепки принадлежало его семье. И даже этот поборник порядка, наряду с его лояльностью и профессионализмом был куплен Менардами по самой высокой цене. Так какого же злобного ырха он тут из себя корчит? Почему не падает ниц перед своим хозяином и господином? Как смеет ему препятствовать, ничтожный червь?
- Ты уволен, - произнёс Доминик холодно, - противодействие официальному представителю компании, коим я и являюсь, расценивается однозначно, как предательство. Так что готовься до конца своей жизни выплачивать компенсацию за нарушение контракта. А теперь пошёл вон, и чтобы я больше тебя не видел.
По лицу незадачливого мужчины разлился румянец. Видно было, что он с трудом удерживает себя от необдуманных слов или действий. Доминику было не привыкать к подобному зрелищу. Все уволенные им сотрудники реагировали одинаково. Они злились, негодовали, мысленно его проклинали, но не решались высказать вслух всё, что думают, опасаясь навлечь на себя ещё большие беды.
Этот оказался чуть более стойким. Или чуть менее сообразительным, потому и пыхтел, негодуя, дольше других. Но в результате всё же сделал правильный выбор – молча убрался с глаз Доминика, чем возможно сохранил себе жизнь, так как сам Менард был сильно не в духе. В такие моменты он легко мог потерять контроль над своим даром. Совсем как Ева недавно, вот только у этого неудачника не было ни единого шанса спастись.
Подождав, пока разозливший его человек скроется за поворотом, Доминик развернулся к двери, где столкнулся с новой проблемой – у него не было электронного ключа, без которого войти внутрь всё равно бы не вышло.
- Да что же за день сегодня такой? – в сердцах воскликнул Менард, кулаком ударяя по двери. Оставаться здесь не имело смысла, и Доминик направился в кабинет главного врача, намереваясь потребовать от него выдачи в личное пользование так называемого «вездехода». Ощущение зависимости от чужой воли ему сильно не понравилось. Он привык чувствовать себя хозяином положения, а не жалким просителем, значит, нужно немедленно это исправить, чтобы такое больше не повторялось.
В результате, минут через двадцать он всё-таки попал туда, куда так стремился и увидел перед собой идиллическую картину, от созерцания которой у него свело зубы.
Ева сидела возле бесчувственного тела мужа и держала его за руку. При этом взгляд её был полон нежности и печали.
- Так и собираешься просидеть здесь до старости? – спросил Доминик язвительно, проходя внутрь и устраиваясь на подоконнике, чтобы иметь возможность наблюдать за сменой эмоций на лице девушки. Она не обрадовалась его появлению, но и не огорчилась. В общем, выглядела странно спокойной. Возможно, просто смирилась, и теперь готова наконец принять его предложение? Только гордость не позволяет так легко сдаться, всё же она из древнего рода и не должна бросать слов на ветер. Ляпнула, не подумав, а сейчас не знает, как отступить. – Вижу, заняться тебе тут нечем, - Менард решил ослабить давление и сменить тему, - так почему бы нам вместе не начать оттачивать твои навыки по управлению силой? Ты ведь не против?
Взгляд Евы стал удивлённым. Не ожидала? Ну да, он ведь обещал ей раскрыть все тайны лишь после свадьбы. Но кто говорит о тайнах? Он даст ей всего лишь основы. То немногое, что поможет ей не раскрыться перед людьми. Это ведь и в его интересах. Дед наверняка бы такое одобрил.
- Не против, - помедлив немного, ответила Ева, а затем уточнила: - И что ты хочешь за свою помощь? Только не говори мне о женитьбе, не желаю этого слышать.
- Ну вот, а мне говорили, что все девушки мечтают о свадьбе, - наигранно удивился Менард. – Неужели это не так, и те красавицы, что меня осаждают, мечтают просто оказаться в моей постели?
Алекс выглядел неестественно бледным, но главное – он был жив. Его защитный комбинезон представлял собой жалкое зрелище, однако видимых ран на теле моего мужчины не наблюдалось. Впрочем, их отсутствие ещё ни о чём не говорило. Скрытые повреждения зачастую оказываются намного опаснее внешних, особенно если они связаны с головным мозгом, да и внутренние кровотечения нельзя исключать. Одно то, что Алекс находился в бессознательном состоянии, наводило на тревожные мысли.
Одна из девушек отстала, собирая укладку, и я, как бы мне не хотелось отправиться вслед за любимым, подошла к ней. Успокаивала себя тем, что в реанимационный блок меня всё равно не допустят, а у этой сестрички я по крайней мере смогу разжиться достоверной информацией о случившемся. Кому как не ей знать все подробности происшествия, ведь она, можно сказать, находилась в самом эпицентре событий.
- Привет, - окликнула я невысокую полноватую шатенку с живыми светло-карими глазами. – Помнишь меня? Я Ева – жена Алекса. Ты ведь присутствовала на нашей свадьбе?
Девушка вскинула голову, окидывая меня сочувственным взглядом. Покивала головой и вздохнула, как перед прыжком в воду.
- Сожалею, что всё так вышло, - сказала она, понуро опустив плечи. – И хотела бы, но мне нечем тебя утешить. Ты должна сама понимать, что кислородное голодание вкупе с черепно-мозговой травмой может обернуться серьёзной проблемой. Удивляюсь, как твоему Алексу вообще удалось выжить в таких условиях. Когда наша команда пробилась в пещеру, нам не сразу удалось его обнаружить, настолько плотной оказалась дымовая завеса. Честно признаюсь, никто не думал, что он ещё жив. – Девушка покачала головой, словно всё ещё не верила в то, что такое возможно. – Не зря его считают везучим.
Нельзя сказать, что я услышала для себя что-то новое, но всё равно стало муторно на душе. Совсем недавно меня мучила неизвестность, теперь же я страшилась определённости, безапелляционного вердикта врачей, не оставляющего нам с Алексом и капли надежды.
- Спасибо, - сказала, просто чтобы что-то сказать и развернулась ко входу в лечебницу.
- Меня Денизой зовут, - крикнула девушка вслед, видимо, вспомнив о том, что не ответила на моё приветствие, сразу приступив к самому главному.
Изобразив вымученную улыбку, я помахала отзывчивой сестричке рукой.
- Ещё увидимся, - бросила напоследок, прежде чем скрыться из виду.
Мой путь лежал в реанимационный блок, куда, как я знала, повезли Алекса. Сразу меня к нему, конечно, не пустят, но как жена я имела право находиться с ним рядом.
Просторный холл опустел. Все занялись своим делом. Дежурная бригада наверняка отправилась в душ. После прогулки по пепелищу им следовало хорошенько отмыться и переодеться во всё чистое. То-то они удивятся, обнаружив в ординаторской следы недавнего возгорания. Представив их обескураженные лица, я улыбнулась, хотя весёлого в том было мало. Пусть Доминик и прикрыл меня, списав всё на проводку, но если будет расследование, то его версия рассыплется в прах. Впрочем, он тут начальник, так что его слова вряд ли подвергнут сомнению.
- Ты то мне и нужна.
Доминик вынырнул из-за угла, заставив меня вздрогнуть. Вот уж с кем мне не хотелось встречаться, так это с этим самоуверенным типом. Оттого и отреагировала не так, как следовало. С такими людьми вообще лучше не ссориться, чтобы не нажить неприятностей, а их мне и так хватало.
- Чего тебе? – раздражённо спросила, всем своим видом показывая, что не желаю ни с кем общаться.
- Я считаю, сейчас самое время аннулировать тот фарс, что ты называешь браком. Как уверил меня главврач, Фарона в ближайшие часы признают недееспособным, так что хватит одного твоего заявления, чтобы ты стала свободной и открытой для новых отношений.
- Кем нужно быть, чтобы предложить мне такое? – не сдержала я искреннего возмущения. - И кем ты считаешь меня, если не сомневаешься, что я соглашусь пойти на такую подлость?
- Эмоции – плохой советчик, Ева, запомни. Ты уже натворила дел, поддавшись иррациональному чувству. Прислушайся к голосу разума и ты поймёшь, что всё сложилось, как нельзя лучше. Тебе не придётся объясняться с так называемым мужем. Судьба решила всё за тебя. Ты всё равно бросишь Фарона. Сейчас или через год, это не важно. Впрочем, прогнозы медиков на его счёт однозначны – продолжительная кома, а потом смерть. И всё это время ты собираешься находиться с ним рядом? Сидеть, глядя на то, как из твоего мужа по капле уходит жизнь, не замечая, что твоя молодость безвозвратно проходит? Думаешь, ему это нужно? Уверена, что он хотел бы такой участи для тебя?
Менард говорил убедительно. Если бы мои чувства к Алексу не были столь глубоки, я вполне могла бы поддаться на его уговоры. Лучшие клиники, превосходный уход, дорогие лекарства – всем этим я могла бы его обеспечить, успокоив тем самым свою совесть и продолжить жить дальше. Проблема в том, что Алекс был моей жизнью, но такой рациональной сволочи как Доминик Менард этого никогда не понять. Не стоит даже пытаться объяснить ему очевидные для меня вещи.
- Ты чудовище, знаешь об этом? – спросила устало, глядя в бесчувственные глаза.
Губы Доминика растянулись в довольной улыбке.
- Таково условие нашего выживания, Ева, - ответил он с превосходством. – Я – хищник, а ты пока ещё жертва. Ей и останешься, если не изменишь своё отношение к жизни. Так и быть, дам тебе время подумать. Только решай побыстрее, не то уже я изменю свои планы, а новые тебе понравятся ещё меньше.
Неизвестно, чем бы закончился наш разговор. Вполне вероятно, что я снова попыталась бы сжечь этого негодяя, но нас прервали. Дверь в реанимационный блок отъехала в сторону с тихим шипением и я, тотчас забыв о собеседнике, бросилась к шагнувшему в дверной проём анестезиологу, чтобы успеть расспросить его обо всём, пока он не скрылся из виду. И пусть в обязанности именно этого человека не входило общение с родственниками, но я понадеялась на то, что для своих он сделает исключение. Как-никак, а я вот уже полдня как числюсь в штате лечебницы.
- Доктор, прошу вас, скажите мне, как он, - сложила я в молитвенном жесте руки. Слёзы наворачивались на глаза, но я мужественно удержалась от всхлипов. Откровенничать с истеричкой он точно не станет, а мне нужно было знать правду, какой бы он не была.
- Пока рано делать прогнозы, - высокий полноватый мужчина лет сорока, с залысинами на полголовы и аккуратной чёрной бородкой посмотрел на меня с сочувствием. – Нам удалось стабилизировать его состояние, но оно всё ещё остаётся тяжёлым.
- Я могу его видеть? – спросила с надеждой.
- Это не мне решать, - пожал мужчина плечами, но потом, будто бы что-то вспомнив, просиял лицом: - Да вы ведь теперь у нас работаете, не так ли? – задал он свой вопрос, а получив мой согласный кивок, изрёк: - Так чего же вы тут стоите? Идите и приступайте к своим обязанностям, пациент то у нас один и за ним нужен присмотр.
Благодарно ему улыбнувшись, я метнулась в открытый проём, уловив краем глаза, как Менард попытался меня задержать, но его рука схватила лишь воздух. Вряд ли он собирался мне помешать увидеться с мужем, скорее действовал инстинктивно. Я зло усмехнулась – тоже мне хищник. Пусть привыкает к тому, что я не его добыча и никогда ею не стану.
Напрасно я волновалась, моё внезапное появление в палате реанимации было воспринято всеми как нечто само собой разумеющееся. Ознакомившись с предписаниями лечащего врача, я приготовилась к долгим часам ожидания. Кому-то это может и покажется странным, но с каждой проведённой рядом с любимым минутой во мне крепла уверенность в том, что он будет жить. Такой человек, как мой Алекс так просто не сдастся. Не знаю, как ему удалось выжить в том огненном пекле, но, думаю, здесь в лечебнице сделать это будет гораздо проще.
Пальцы Алекса слегка дрогнули. Совсем чуть-чуть и замерли снова. Если бы я не следила за ним так внимательно, то ничего бы и не заметила. Во всяком случае на приборах, отслеживающих состояние пациента, не отразилось никаких изменений. Лицо любимого по-прежнему напоминало мне восковую маску, подсвеченную изнутри странно-знакомым зеленоватым светом. Прикрыв глаза, я подумала, что всему виной напряжение, удерживающее меня на грани нервного срыва последние два часа. После стольких переживаний может привидеться и не такое. С другой стороны, со дня прибытия в Южную крепость со мной постоянно происходят странные вещи, так что ничего исключать не стоит.
Не размыкая век, я протянула руку и, нащупав ладонь Алекса, сжала её осторожно, так, чтобы только ощутить тепло его кожи и убедиться в том, что он ещё жив. Ответное пожатие меня даже не удивило. Признаюсь, я его ожидала. И всё равно было до ужаса страшно открывать глаза. С недавних пор действительность меня немного пугала. Знакомый мир рушился, распадался на части, а я ничего не могла с этим поделать, только принимать всё, как есть и при этом стараться не сойти с ума.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы заставить себя быть храброй и в очередной раз с достоинством принять всё, что приготовила мне судьба. И всё же я оказалась не готова, к тому, что распахнутые глаза Алекса будут излучать свет словно небольшие прожекторы. Тот самый – зелёный, который ни с чем не спутаешь, цвет волшебства и очень больших проблем. Как будто мне не хватало тех, что уже имелись. Я ведь и со своим пробудившимся даром толком не разобралась, а теперь нас – неумех, станет двое. Но это бы ещё полбеды. Алексу с его выдержкой не составит труда подчинить себе пламя, ведь даже у меня почти получилось сделать это. В общем, вместе мы точно справимся. Но есть ещё Доминик Менард. Не трудно предугадать, как он отнесётся к тому, что человек не его круга будет наделён теми же силами, что и Его Заносчивое Высочество. О том, какие меры он предпримет, чтобы устранить конкурента, не хочу даже думать. У этого человека, как бы я к нему не относилась, чересчур много власти, а возможности так и вовсе почти безграничны.
Пока я прокручивала в голове варианты развития событий, руки методично делали своё дело. Алекс пришёл в себя, хоть и не до конца осознал, что с ним случилось, а потому молча наблюдал за тем, как я снимаю с его тела датчики и отключаю приборы жизнеобеспечения.
- Ева, - наконец произнёс он едва слышно, - как я рад тебя видеть.
Хотелось о многом его расспросить. Выяснить, что с ним произошло и как же так получилось, что он теперь такой же как я, но разумеется, я этого делать не стала. Вместо этого прижала палец к его губам и сказала:
- Не нужно ничего говорить. Всё потом, а сейчас тебе лучше поспать.
И без зазрения совести вколола ему ударную дозу снотворного – пусть как следует отоспиться. Лекарство подействовало не сразу. Ещё пару минут Алекс смотрел на меня с осуждением, так как терпеть не мог, когда за него всё решают. Но здесь и сейчас ему придётся мне подчиниться, потому что я знаю, как лучше. Сама недавно прошла через такое. И то, что сон – лучшее лекарство, знаю не понаслышке.
- Спи, любимый, - произнесла с нежностью и облегчением, целуя Алекса в губы. – Надеюсь, когда ты проснёшься, мы вместе придумаем, как противостоять Менардам, а может быть и всему миру.
ГЛАВА 15
Менард не поверил своим глазам, когда добродушный на вид мужчина решительно преградил ему дорогу в реанимационный блок.
- Вход только для персонала, - произнёс он дежурную фразу, которая, по его мнению, не требовала разъяснений.
Да, Доминик не являлся сотрудником этой лечебницы, но, демоны всех побери, здесь всё до последней скрепки принадлежало его семье. И даже этот поборник порядка, наряду с его лояльностью и профессионализмом был куплен Менардами по самой высокой цене. Так какого же злобного ырха он тут из себя корчит? Почему не падает ниц перед своим хозяином и господином? Как смеет ему препятствовать, ничтожный червь?
- Ты уволен, - произнёс Доминик холодно, - противодействие официальному представителю компании, коим я и являюсь, расценивается однозначно, как предательство. Так что готовься до конца своей жизни выплачивать компенсацию за нарушение контракта. А теперь пошёл вон, и чтобы я больше тебя не видел.
По лицу незадачливого мужчины разлился румянец. Видно было, что он с трудом удерживает себя от необдуманных слов или действий. Доминику было не привыкать к подобному зрелищу. Все уволенные им сотрудники реагировали одинаково. Они злились, негодовали, мысленно его проклинали, но не решались высказать вслух всё, что думают, опасаясь навлечь на себя ещё большие беды.
Этот оказался чуть более стойким. Или чуть менее сообразительным, потому и пыхтел, негодуя, дольше других. Но в результате всё же сделал правильный выбор – молча убрался с глаз Доминика, чем возможно сохранил себе жизнь, так как сам Менард был сильно не в духе. В такие моменты он легко мог потерять контроль над своим даром. Совсем как Ева недавно, вот только у этого неудачника не было ни единого шанса спастись.
Подождав, пока разозливший его человек скроется за поворотом, Доминик развернулся к двери, где столкнулся с новой проблемой – у него не было электронного ключа, без которого войти внутрь всё равно бы не вышло.
- Да что же за день сегодня такой? – в сердцах воскликнул Менард, кулаком ударяя по двери. Оставаться здесь не имело смысла, и Доминик направился в кабинет главного врача, намереваясь потребовать от него выдачи в личное пользование так называемого «вездехода». Ощущение зависимости от чужой воли ему сильно не понравилось. Он привык чувствовать себя хозяином положения, а не жалким просителем, значит, нужно немедленно это исправить, чтобы такое больше не повторялось.
В результате, минут через двадцать он всё-таки попал туда, куда так стремился и увидел перед собой идиллическую картину, от созерцания которой у него свело зубы.
Ева сидела возле бесчувственного тела мужа и держала его за руку. При этом взгляд её был полон нежности и печали.
- Так и собираешься просидеть здесь до старости? – спросил Доминик язвительно, проходя внутрь и устраиваясь на подоконнике, чтобы иметь возможность наблюдать за сменой эмоций на лице девушки. Она не обрадовалась его появлению, но и не огорчилась. В общем, выглядела странно спокойной. Возможно, просто смирилась, и теперь готова наконец принять его предложение? Только гордость не позволяет так легко сдаться, всё же она из древнего рода и не должна бросать слов на ветер. Ляпнула, не подумав, а сейчас не знает, как отступить. – Вижу, заняться тебе тут нечем, - Менард решил ослабить давление и сменить тему, - так почему бы нам вместе не начать оттачивать твои навыки по управлению силой? Ты ведь не против?
Взгляд Евы стал удивлённым. Не ожидала? Ну да, он ведь обещал ей раскрыть все тайны лишь после свадьбы. Но кто говорит о тайнах? Он даст ей всего лишь основы. То немногое, что поможет ей не раскрыться перед людьми. Это ведь и в его интересах. Дед наверняка бы такое одобрил.
- Не против, - помедлив немного, ответила Ева, а затем уточнила: - И что ты хочешь за свою помощь? Только не говори мне о женитьбе, не желаю этого слышать.
- Ну вот, а мне говорили, что все девушки мечтают о свадьбе, - наигранно удивился Менард. – Неужели это не так, и те красавицы, что меня осаждают, мечтают просто оказаться в моей постели?
